Прятки

Что за?!.. Этот чертов день стать хуже просто не может! Я потряс рубашку, на которой медузой расплывалось пятно от латте. Омежка, с которым я флиртовал еще несколько секунд назад, не выпуская из рук пустой пластиковый стакан, рассыпался в извинениях. Натянуто улыбнувшись криворукому ублюдку, я направился к выходу из курилки. Не убить бы эту неуклюжую тварь… Ища, чем бы можно было хоть немного затереть пятно, я выудил из кармана брюк смятый лист, при рассмотрении оказавшийся отказом от перевода в другой, более прибыльный, отдел фирмы. Черт! А я ведь только выбросил это из головы! Самое обидное было не то, что отклонили мое прошение, а то, что приняли абсолютно идентичный документ у моего, теперь уже бывшего, коллеги, омеги, с которым мы негласно соперничаем еще с университетских времен. Надо признать, соперничество это было не совсем продуктивным, так как с мертвой точки мы не сдвинулись. Мне не хватало мозгов, Еву Мартирсу — гена альфы. Но все же, тот факт, что меня опережает омега… Я со злостью дернул ручку общего туалета, и оттуда на меня вдруг вывалилось что-то, легкое и приятно пахнущее. Видно, кто-то хотел открыть дверь с той стороны. Лежа на полу и проклиная жизнь я натянул дежурную улыбку, собираясь извиниться перед «пострадавшим» и, возможно нарваться на пару сочувствующих слов, по поводу безнадежно испорченной рубашки. Но все мои планы пошли боком, когда оказалось, что на мне сидит не кто иной, как Мартирсон. Вспомнилась поговорка, описывающая похожую ситуацию, но я деликатно промолчал. И, видимо, правильно сделал, потому что при ближайшем рассмотрении у Мартирсона обнаружились покрасневшие от слез веки, немного растрёпанная одежда и полные самой искренней печали, как у собачки под дождем, карие глаза. Он недовольно глянул на меня, даже не пытаясь скрыть раздражение от встречи и покрепче сжал прижатую к груди руку. Тут его лицо побледнело и он с каким-то детским неверием посмотрел на раскрытую, абсолютно пустую ладонь.  — Так, слезьте, пожалуйста с меня, — решил я наконец нарушить затянувшееся молчание.  — Да кому ты нужен, — пробормотал омега, рыская взглядом по полу, и явно пытаясь что-то найти. Это «что-то» я заметил за его спиной, и, ловко извернувшись, через секунду зажал в руке пластиковую коробочку тестов на беременность. Интересно, довольно дорогие штучки, повышенная точность, определение результата по крови… И две свирепых полосочки почти на каждом тесте в коробке. Хах, кажется мой враг решил сам себя деморализовать.  — Забавненько, — сидящий спиной ко мне Мартирсон сложившейся обстановки еще не видел — А срок эти штучки не говорят? В то же мгновенье коробочка была вырвана из моих рук, а я сам опрокинут на локти, видимо ударной волной.  — Не твое дело, — прошипел омега, пряча тесты — Иди куда шел, дефектный.  — Какие мы не дружелюбные, — новость о том, что вскоре я останусь единственным специалистом нашего профиля во всем отделе сделала меня невыразимо счастливым — А счастливый отец знает?  — Конечно знает, что за вопросы? — слишком резко выпалил Мартирсон, отряхивая одежду — А вот в отделе до поры до времени знать не должны, усек?  — С чего бы это я должен молчать? — наблюдать как омежка пытается придумать объективную причину было забавно, но в конце концов я сжалился и высокомерным голосом изрек — Ладно, я промолчу, но должен будешь. Все-таки дети — это счастье, не так ли? Омега прикусил губу и, не ответив пошел прочь, полностью погруженный в свои мысли. Скоро я его здесь не увижу. Будет сидеть с пеленками и кашками, как прочие омеги, а после отведенных для воспитания ребенка пяти лет сам не захочет возвращаться. Все, Мартирсон, считай ты сам, ну и твой прекрасный, чудный альфа, поставили крест на твоей карьере. С замечательнейшим настроением я зашел в уборную, и даже мерзкое пятно, расцветшее на рубашке, не портило моего настроения. 3 месяца спустя  — Таким образом, мы наблюдаем снижение уровня продаж, что ведет к неуклонному… — Мартирсон, одетый в строгий костюм уже около получаса распинался перед нами. Отдел его не слушал, каждая его речь все равно сводилась к тому, что мы должны работать усерднее. Вообще, совещание должен был проводить начальник отдела, альфа Марк Фейчер, но он был очень занят. На протяжении всего совещания сидевший по левую руку от Мартирсона Фейчер пялился в телефон, поминутно улыбаясь и тихо хихикая. Все его прекрасно понимали. На прошлой неделе родил омега Марка, и теперь счастливый папаша не мог налюбоваться на свое дитя, то и дело показывая сотрудникам фотографии новорожденного альфы, красного и сморщенного, чем-то напоминающего высушенный овощ, но все равно прекрасного для отца. -...Стоит приложить больше усилий и… — Мартирсон вдруг зажал рот ладонью и, пробормотав что-то, выбежал из кабинета.  — Хих, токсикоз? — едко заметил Фил, омега, славящийся своим сарказмом по всей компании. — Беременный что ли? — подхватил Ник, еще один наш сотрудник, тоже омега.  — Да не, навряд ли, — отозвался из дальнего угла, где он до этого времени посапывал, еще один представитель слабого пола. Парня тоже звали Ник, но все за глаза называли его Серым, потому что в отличие от своего тезки, этот Ник совершенно ничем особенным не выделялся — Он же не замужем? И парня, насколько я знаю, тоже нет. Так что уймитесь.  — Никки поспать не дали… — тут же отозвался Фил — И с чего ты решил, что муж должен быть? Может, залетел от кого, а теперь операции ждет.  — Фу, — испуганно выпалил Донни, четвертый и последний наш омега — Мерзко-то как. Поэтому — либо секс в презервативах…  — …Либо вообще без него, — подхватил ненадолго оторвавшийся от телефона Марк — Хватит на парня наговаривать. А даже если и придется делать операцию, что в этом такого, законы…  — Как «что такого»?! — возмутился Донни — Это же почти как убить живого человека! Собственного ребенка!  — Тут не ребенка надо убивать, а сделавшего его альфу, — тихо вклинился Фил, мигом разряжая обстановку. Послышался смех, о Мартирсоне все забыли. Ну, почти все. Я, сидя в уголке, напряженно думал. Он что, не пошел на операцию? Сотрудники говорят, что пары у него нет, а им я верю сильнее, чем паспортному столу. Что же это получается? Один омега тут нарушает закон, и рискует нарваться на крупный штраф, лишение родительских прав и волчий билет? Это… не слишком? Я понимаю, мне тоже жалко ни в чем не повинных детей, но практически перечеркивать свою жизнь ради этого? Ради чего? Возможности родить, чтобы потом вовсе детей не иметь? Не понимаю… Тихо выскользнув из кабинета, я направился к туалетам, дабы подтвердить свою догадку. В самом деле, возле одного из толчков, даже не закрыв дверь кабинки сидел Мартирсон, активно извергая из себя завтрак. На бледном лице выступили капельки пота, рубашка была расстёгнута, а шикарные каштановые волосы он, чтобы не испачкать, держал одной рукой, открывая тонкую шею.  — Токсикоз? — я прислонился к стене, наблюдая за ритмично выгибающейся спиной .  — Уй…. Й…уйди. Все… буее… хорошо. Мне просто… съел чего-то не того, вот и… Буееее….  — Ага, ага, как же. Мне мог бы и не врать, я твои тесты видел. Что, решил на операцию не идти? — Я… не…  — Да ладно тебе, мог бы начальству сказать, тебя бы не нагружали. А то… вон, к чему это приводит.  — Со мной… все хорошо, — омега наконец поднялся на ноги и подошел к умывальникам, засовывая под холодную воду лицо.  — Я вижу. Серьезно, сейчас ты совещание сорвал, — видя, что на него это не действует, я решил действовать по-другому — Мне тут ребята сказали, что ты не замужем… — он побледнел и выключил воду — И пары у тебя нет…  — Вранье. Верь им больше. Я устало вздохнул. Он же прекрасно знает, что соврать мне очень трудно.  — Слушай, это преступление, — я не врал. И не пытался запугать омежку. Просто в нашей стране в действительности действовал закон: одинокие омеги не имеют права заводить детей. Конечно, были оговорки. Если омега мог самостоятельно обеспечить и себя, и ребенка; если опеку над ними брала семья омеги; если… Статья номер девяносто семь в кодексе института семьи. Это решение подстегнули переполненные дома ребенка и интернаты, а общество только поддержало. Теперь бесплатные аборты и пара тонких шрамов на животе омеги не были редкостью… Но все еще встречались такие, не желающие мириться, решившие, будто смогут в одиночку взрастить дитя. К несчастью, ничем хорошим такие опыты не кончались.  — Тебе-то что? — огрызнулся омега, подсознательно стараясь защитить ребенка, повергнувшийся ко мне боком.  — Мне? — я задумался. Можно конечно соврать про гражданский долг и ответственность перед обществом, но я понимал — не поверит. Тут надо действовать по другому — Мне? Совершенно нечего. А вот тебе — волчий билет, а твоему ребенку — детский дом. Видно, тебе этого хочется? — Конечно нет!  — Тогда, сходить на операцию еще не поздно.  — Нет! — омега упрямо надул губы и отвернулся — Я сам могу нас содержать, нам никто не нужен. — Твое дело. Но мой долг сообщить куда следует, — я развернулся, собираясь оставить этого идиота в одиночестве.  — Нет! — он схватил меня за руку, затаскивая обратно в туалет — Подожди! Никому не говори!  — С чего бы это?  — Я… просто не говори. Тебе от того, узнают ли об этом, ничего не будет, а мне…  — Да все равно. Если узнают, что я знал…  — Ну пожалуйста!  — А что ты мне можешь предложить? — я мысленно улыбнулся. Началось самое интересное.  — Я… — омега задумался, чуть краснея. Понятно, какие мысли забрались в его дурную головушку. Интересно, что он предложит? Деньги? Должность? Себя? Да нет, последнее наврятли. Такие, как он, своей задницей больше чем жизнью дорожат — Хорошо, — вышел наконец Мартирсон из ступора — Как тебе я?  — Чего?  — Уговор такой. Заключаем фиктивный брак. Ты даешь мне свою фамилию и позволяешь вписать себя в графу «отец». Взамен можешь делать со мной все, что захочешь. В пределах разумного, конечно. Вредить ребенку не позволю. Денег у меня не много, а с появлением малыша станет еще меньше, так что их предложить не могу. Ну домашняя работа, готовка, уборка, возможно, помощь в работе, не проблема.  — Ты… — в моей голове его речь не укладывалась. А казался таким неприступным… — Хах, завести личную домработницу? Сойдет, только на такие глупости, типа алиментов или содержания можешь не рассчитывать. По рукам, — я хлопнул по узкой омежьей ладошке — Адрес дать?  — После свадьбы дашь, — надул Мартирсон губы — Сегодня заедем в ЗАГС, подадим заявление.  — Хах, — я представил распластанного по кровати врага, и себя в нем — Идет…