Прятки

— Заходи, располагайся, — Герман дружелюбно, думая о чем-то своем, распахнул дверь загородного дома, больше напоминающего мне дворец. Широкие, мощенные кирпичом дорожки, аккуратно подстриженные кусты и, как вишенка на торте, огромный особняк в центре парка. Колонны, большие окна, лепнина на фасаде — дом был невероятно красив, но неуместно и черезчур помпезно смотрелся в спокойном парке. Я уже представил себе залы, ковровые дорожки и освещённые светом свеч лестницы, но реальность оказалась жестока. Нет, возможно когда-то это место и было красиво и аккуратно, но теперь… Рядом с парадной дверью высилась уже порядком пованивающая куча мусора в черных пакетах, далее валялась какая-то одежда, вперемешку с обувью, а завершала картину полностью разгромленной прихожей одинокая коробка из-под пиццы, покоящаяся на резном деревянном столике в позолоте.  — Ну и помойка, — вырвалось у меня. К горлу подступила прошедшая было тошнота. Как так вообще можно жить?!  — Живу как могу, — с улыбкой проговорил Герман — Я не мастер уборки.  — Ну трусы-то убрать можно?! — практически закричал я, ногой тыкая в кучу нижнего белья — Оу… — Из кучи вывалился кружевной костюмчик. «Игры для взрослых»? — Это твое?  — Конечно нет! — альфа с раздражением отпихнул кучу подальше — Не нравится-убери, — и с ухмылкой — Ев Герман. Да уж. Мы только что приехали из ЗАГСа, где я поменял фамилию и обеспечил какое-то подобие будущего моему ребенку. Теперь я Герман, а этот неряха, формально, мой муж. Хотя, может вскоре станет и не формальным, кто знает, что придет в голову этому извращенцу? Мысль о том, что придется отдаться идиоту, которого я еще с университета терпеть не могу, вгоняла в тоску. Но лучше уж так, чем операция… Вздохнув и успокоившись я, исподлобья посмотрел на «мужа», оглядывающего меня с однозначными намерениями.  — Где моя комната?  — Твоя? — он реально задумался — А как же первая брачная ночь? Проглотив проклятья, я перебросил сумку с вещами в другую руку и спросил еще раз, стараясь говорить как можно холоднее:  — Куда мне вещи положить?  — Второй этаж, дверь в конце коридора, — так же холодно ответил альфа, но тут же добавил — милый. Я снова представил, как он входит в меня и отвращение волной прокатилось по телу. Ладно, от этого я не умру, а вот благосостояние свое значительно повышу. «Можешь не рассчитывать на алименты и прочее», да? Конечно, такой идиот даже не заметил, что в нашем брачном контракте черным по белому была прописана его обязанность платить мне в случае развода. Можешь унижать меня как хочешь, но и я на тебе наживусь. Представляя лицо мужа, когда он узнает о контракте, тихо улыбаясь себе, я вошел в комнату, где мне предстояло жить. Да уж, глупо было ожидать тут чистоты… Разбросанная кровать, одежда и постельное белье невообразимыми узорами сплелись на полу, кружки и тарелки на прикроватном столике. Только можно было сразу понять, что это спальня. По стойкому запаху секса и упаковкам из-под презервативов, хаотично валяющихся на полу. И как он предлагает мне здесь жить?! Бросив сумку в относительно чистый угол я, не переодеваясь, начал выгребать кучи самого разнообразного мусора из нашей «обители». После дохлой мыши, обнаружившейся под кроватью, я попытался заставить хоть что-то сделать и Германа, но нарвался на ожесточенное сопротивление и вынужден был отступить. *** Уборка заняла весь остаток дня. Я отчистил от следов пребывания моего мужа нашу комнату и гостиную. Надо сказать, что сам муж ни капли мне не помогал: он ушел в сад и до наступления темноты сидел там. Что он делал оставалось для меня загадкой, но пришел он довольным и посвежевшим, а относительный порядок в доме только поднял его настроение. Заказав мне пиццу «за заслуги» и слопав большую ее половину, альфа стал приставать ко мне. Его очень интересовал отец ребенка.  — Ну, это скорее всего возлюбленный. Трахнул и бросил?  — Нет.  — Почитатель? Заманил, обрюхатил и послал на все четыре стороны?  — Нет.  — Возможно, случайная связь? Насильник?  — Слушай, хватит уже. Ничего из перечисленного, — я начал злится. Какое ему в самом деле дело?  — А что тогда? Он вообще в курсе? Ты сказал?  — Тебе этого знать необязательно. Спасибо что приютил и все такое, но изволь не лезть в мою жизнь.  — Какие мы вредные… — Герман поднялся, и неспешным шагом кота подошел ко мне и легким движением толкнул меня, укладывая на спину. — Супружеский долг, помнишь? Забудешь тут. Я прикрыл глаза. Если расслабится, то можно даже удовольствие получить…  — Пошли в комнату. Только… аккуратнее. Ухмыльнувшись, он утянул меня в комнату, где сразу бросил на кровать. Предоставляя мне самому разбираться с одеждой, и стал резво стягивать с себя свитер, футболку и штаны. Да, что сказать? Тело у него и правда было альфим. Красивый рельеф мышц, идеальные пропорции и соответствующие этой красоте размеры. Я сглотнул. Все-таки в последний раз во вменяемом состоянии секс у меня был довольно давно, и в том, что сегодня я смогу получить свою порцию кайфа я был не уверен… Меж тем альфа, тихо порыкивая сквозь зубы и плотоядно улыбаясь встал надо мной, уместив мои ноги возле своей талии. Его руки прошли по моей щеке, шее, вмиг налившимся соскам, аккуратным полукругом обошли полувозбуждённый член и скользнули к дырке, надавливая на нее, как бы пробуя. Затем, немного помассировав начавшее сочится смазкой отверстие, альфа ввел палец, вытащил почти до конца, и снова ввел, действуя резко и настойчиво, но тем не менее принося удовольствие. Вдруг это прекратилось. Я, разлепив зажмуренные от удовольствия глаза, посмотрел на Германа, который рассматривая меня улыбался одной из самых своих мерзких улыбок.  — Знаешь, я тут подумал, — начал он, растягивая слова и задумчиво касаясь испачканными с моей смазке пальцами рта — Ты ведь должен мне? А получаешь удовольствие первым… — я с подозрением посмотрел на него — Давай, ты… к примеру, сам себя растянешь? Альфа улыбнулся, так пошло и однозначно, что я понял, что выхода у меня все равно нет. Насупившись, и кажется немного покраснев, я попытался усесться поудобнее, но вместо этого лишь больше открывшись Герману, и медленно засунул в уже порядком возбуждённую дырку палец. Еще один… Еще… Наслаждение постепенно нарастало, я начал двигаться, одновременно трахая себя и подмахивая задницей, раз за разом касаясь возбуждённого члена альфы. Вскоре он, не выдержав, навалился на меня, целуя в шею, и легонько покусывая нежную кожу загривка. Меж тем его руки совершенно бесцеремонно скользили по мне, лапая в самых неожиданных местах. Когда я попытался вынуть из себя свои пальцы он грубо толкнул их обратно, вырвав из меня стон. Это было и приятно, и жестко одновременно. Казалось, что я разделён на две части, одну из которых терзает самец, жаждущий случки, а другую нежно ласкает любовник, не чающий во мне души. Из-за такого контраста я получал в два раза больше наслаждения, то стонал и выгибался, то сжимался и пытался оттолкнуть альфу от себя, спасаясь от шлепков и укусов. Когда я уже готов был кончить от нахлынувших ощущений, это прекратилось. Мои ноги резко развели в стороны, а прохода коснулась твердая плоть. Единственное, на что меня хватило, так это схватится за плечи альфы, царапая его кожу и прошептать на ухо срывающимся голосом:  — Осторожнее… В следующий миг он вошел в меня, распирая тонкие стенки, заставляя меня кричать и от боли, и от наслаждения. Видимо, крышу ему сорвало, так как в следующую секунду он стал резко двигаться, буквально вдалбливая меня в кровать. Я попытался отстраниться от него, и что-то сказать, но сильные руки лишь крепче сжали меня в объятьях, а бедра стали двигаться еще быстрее… Этот марафон длился минут десять. Потом еще столько же. И еще. И еще пару раз. К середине ночи я уже с трудом двигался, утопая в наслаждении. Альфа, кончив в последний раз, отправился в душ, а я уснул, с блаженной мыслью о том, что надо помыться…