Такие люди тоже любят

Всё то время, пока Зольф говорил, на его лице застыла одна эмоция – безразличие. Ему было скучно рассказывать об этом. Да, скучно. Ему было скучно рассказывать о своем прошлом, и рассказывал он лишь потому, что я попросила. Это меня удивило. Когда я рассказываю о себе, мне интересно. Мне нравится рассказывать, я как будто заново переживаю то, о чем рассказываю. Зольф же, наоборот, рассказывал без особого желания. Сразу вспомнилась наша первая встреча и его слова: «Пережитки прошлого не должны мешать настоящему». - Это все печально… - В какой-то степени, – пожал плечами парень, как будто ему было всё равно. - Зольф, а расскажи мне о войне. - Ты как будто сама не знаешь, – отмахнулся он. - Не знаю, к счастью. - А как же все рассказы бабушек и дедушек? – поднял брови Зольф. – Неужто они не рассказывали тебе про войну? - Рассказывали, конечно, но я была маленькой и не помню всего. - Война… - Кимбли таинственно оскалился, а глаза сверкнули. – Ничего интересного, поверь. - Да? - Угу, – кивнул тот, но неподдельное удовольствие на его лице выдавало его. - И всё же, я хочу послушать, – не отставала я. - Что же тебя интересует? - Всё. - Хм… Что ж. Я не сразу пошел на войну, сама понимаешь. Конечно же, я сначала служил в армии. Было сложно, нас постоянно гоняли. Запросто могли поднять ночью и заставить бегать, или, допустим, рыть окопы. Да, и такое было. Все жутко уставали. Не было сил даже подняться с кровати. Может, верхушка знала о предстоящих военных действиях. Хотя, было несложно догадаться, в те времена такая ерунда в стране творилась… Это сейчас по контракту служат, а тогда не спрашивали, кто хочет служить, а кто нет. Призывали всех. И мы служили. Служили, как могли. С начала девяностых годов участвовали практически во всех разгоревшихся в России межнациональных конфликтах. Северная Осетия, Южная Осетия, Ингушетия. Получали ордена и медали, внеочередные звания, росли по служебной лестнице. К моменту начала войны в Чечне я уже дослужился до майора. Но мы не знали, что нас ждет в Чечне. Помню, когда нас только привезли, по пути в военный лагерь нам решили провести маленькую экскурсию. Ну, как экскурсию... Мы просто шли мимо развалин, которые раньше были домами. Некоторые были разрушены до самого основания, от некоторых еще остались какие-то руины. Проходили мы мимо бывшей больницы, от которой осталась одна стена, а на стене, судя по всему кровью, было написано: «Добро пожаловать в Ад. Берегите Ваши души, господа». Действительно, Чечня – это Ад. Только на войне понимаешь, как же легко живое переходит в неживое. Всего лишь один взмах руки. Тоже ведь по-своему волшебство. Мясо, жилы, кости, внутренности – всё, из чего состоял человек, в один миг превратить в ничто. В зловонное месиво без души и будущего. Жизнь превращается в смерть. Но смерть, как и жизнь, по-своему прекрасна. Повсюду валялись трупы. О, да, много трупов. Только глупцы и дети думают, что в этом мире можно выжить, не марая руки. И тот, кто раньше боялся прихлопнуть мотылька, сейчас мог безжалостно зарезать сотню человек. Если человек взял в руки оружие, то обязательно кто-нибудь умрет. У нас было много оружия. Его даже никто не считал. Из оружия ближнего поражения были винтовки, пулеметы, пистолеты, винтовки. А для дальнего боя пушки и гаубицы. Ещё были различные взрывчатые вещества. Инициирующие, пиротехнические, бризантные. Помню, в качестве бризантных взрывчатых веществ мы обычно брали различные нитросоединения. Тротил, тетрил, нитрометан, нитронафталин, нитрамины, гексоген, октоген, динитрамин, нитраты спиртов, нитроглицерин, нитрогликоль, нитраты целлюлозы. Ещё были капсюли-детонаторы. Ну, да, точно. Заряд тетрила, над ним фульминат ртути плюс тринитрорезорцинат свинца. И ещё у нас… - Зольф перевел взгляд на меня. – Извини, что-то я разошелся, тебе ведь это, наверное, совсем не интересно. - Ну… почему же. – Хоть я и отрицала тот факт, что мне не интересно, мне и в правду было скучно это слушать. Ведь я совершенно ничего не понимала. - Эта война была ужасной. - Все войны ужасны. - Да. – Казалось, у него больше не осталось слов, что бы ответить мне. - Когда началась эта война? Кажется… - Я задумалась. - В 1999 году, – опередил меня Зольф. - А закончилась? - В 2009. Но это официально. Говорят, до сих пор идет так называемая «холодная война». - Зольф, получается, ты был на войне аж целых десять лет? – У меня не укладывалось это в голове. - Нет, почему же. Меня послали в Чечню только в 2002 году. Я тогда молодой был ещё. Как в армии отслужил, так и забрали. - И когда ты вернулся с войны? - Меня комиссовали из-за ранений в 2007. Хотя, я вполне бы мог воевать и дальше, но так распорядилась «верхушка». - Из-за ранений? - подняла брови я. - Ирина, я же на войне был, – усмехнулся Зольф. – Ты думаешь, что я был на поле боя и остался невредимым? - И куда же тебя ранили? Зольф поднял майку. Поначалу я ничего не увидела, но потом я заметила на левом боку едва видный светлый шрам. Шрам бы довольно небольшой. Всего около десяти сантиметров в длину в примерно два в ширину. - И от чего он? - От осколка. Немного неудачно подорвал автобус, – хмыкнул он. - Ого. А почему ты мне раньше не показывал? - Да не знаю даже. Как-то речи об этом не заходило. У меня ещё один есть. Парень повернулся ко мне спиной, поднял волосы, и я увидела, что практически по всей задней части шеи проходит тонкий шрам. - А это от чего? - От ножа, скорее всего. Я не помню уже. - От ножа? - Были же не только перестрелки, но и рукопашные бои. - Какой ужас, Зольф. Надеюсь, сейчас у тебя все со здоровьем в порядке? Эти ранения никак не повлияли? – заволновалась я. - Нет, нет, не переживай. Иногда бок немного ноет, но это ничего, терпимо. - Тогда хорошо. Зольф замолчал. Наверное, он ждал, что я спрошу ещё что-нибудь. Но у меня больше не было вопросов. Я стала прокручивать в голове всю полученную информацию. Хотя, погодите-ка, один вопрос у меня все же был. Но задавать его я не имела права.