Огненные нарциссы

Я бежала по коридорам Хогвартса, не разбирая дороги. Казалось, что сердце билось в ушах, в горле стоял ком, будто я проглотила огромную таблетку, по щекам струились слезы, а в голове была единственная мысль: «Почему?» Легкие готовы были лопнуть от недостатка кислорода, а влажные пряди волос нещадно били по лицу, но я неслась вперед, не сбавляя скорости, словно хотела выиграть забег. Совершенно неожиданно я налетела на преграду в виде высокого парня, и сразу же сделала шаг назад. Из полутьмы узкого коридора замка, освещенного всего одним факелом, на меня смотрел хорошо знакомый мне слизеринец. — Аккуратнее, Грейнджер. — Извини, Малфой, — сказала я и несколько стушевалась: мой голос все еще дрожал, поэтому я приготовилась к очередной порции оскорблений в свой адрес, но слизеринец молчал. Я украдкой вытерла слезинки со щек и обошла его, но не успела сделать и двух шагов, как Малфой произнес: — Грейнджер, ты кое-что уронила. На мгновение замешкавшись, я все же повернулась к нему, и увидела, что он держал мой учебник по трансфигурации. — Ты возьмешь, наконец, эту чертову книгу? — с раздражением спросил он, после нескольких секунд моей заминки. Я молча взяла учебник из его рук, после чего развернулась на каблуках и двинулась в гриффиндорскую гостиную. Там, опустившись на уютный красный диван, я уткнулась лицом в подушку и разрыдалась: перед глазами вновь предстала картина, которую я наблюдала буквально тридцать минут назад. *** Я поднималась с четвертого этажа, со счастливой улыбкой на лице. Мне не терпелось поделиться с Роном и Гарри новостью о том, что я получила «превосходно» за эссе по истории магии. Не хотелось казаться излишне самодовольной, но другого я от себя не ожидала. Бормоча под нос мелодию из какого-то магловского фильма, который я смотрела с родителями, когда была в Лондоне прошлым летом, я завернула за угол коридора пятого этажа и резко остановилась. На каменных ступенях лестницы, что вела в западное крыло замка, сидел Рон, а на его коленях Лаванда Браун, но самое неприятное во всей этой сцене было то, что они целовались... Хорошее настроение мгновенно исчезло, и на долю секунды мне показалось, что рядом со мной появился дементор. Смахнув подступившие слезы, я сглотнула тугой комок, что застрял сейчас в моем горле, и, развернувшись, бросилась бежать. И вот, я сижу в гостиной гриффиндора в одиночестве (я благодарила Мерлина за то, что в комнате не было никого кроме меня) и рыдаю из-за эгоистичного поступка не менее эгоистичного Рона Уизли. Я не понимала, что именно меня так расстроило. Ведь между нами был один единственный поцелуй в щеку, после которого Уизли извинялся, так как до этого успел наговорить гадостей. Скрипнула дверь, и в гостиную вошли Гарри и Рон. Я убрала ладони от лица и, чтобы хоть как-то скрыть его выражение, уставилась на полыхавший в огромном камине огонь. — Эй, Гермиона, как ты? — спросил Гарри. — Замечательно, — ответила я, поднимаясь с дивана. — Я очень устала, поэтому иду к себе. Доброй ночи. Быстро поднявшись по ступеням в спальню девочек, я зашла в комнату и громко хлопнула дверью. Сейчас меня не волновало то, что мои соседки по комнате могут проснуться из-за шума. Раздвинув балдахины, я легла на кровать, и, закутавшись в теплый красный плед с желтыми полосами, попыталась уснуть. Обхватив колени руками, я сидела на холодном подоконнике астрономической башни и смотрела в окно. — Гермиона, что случилось? — спросил Малфой, присев рядом со мной. Я вовсе не удивилась его приходу и даже тому, что слизеринец назвал меня по имени. — Рон... — прошептала я, опустив голову вниз. Теплые ладони парня коснулись моих плеч, и он притянул меня к себе. — Рон... целовался с другой, — прошептала я, прислоняясь лбом к плечу слизеринца. — Тебе не нужен такой, как он, — ответил Малфой, приподнимая мой подбородок своими длинными аристократичными пальцами. — Поверь мне, Гермиона. Драко убрал с моего лба прядь волос, а в следующее мгновение его теплые губы коснулись моих. Он целовал меня так нежно, что сбивалось дыхание, его губы были теплыми и мягкими… Я медленно открыла глаза. Несколько секунд я в недоумении оглядывала спальню девочек, пытаясь понять, что происходит. Медленно приходя в себя от самого глупого сна в моей жизни, я опустила ноги на мягкий ковер, и, стараясь не разбудить соседок по комнате, подошла к окну. На улице было еще темно, но небо от чего-то светилось. Я опустила взгляд на землю. Надо же, снег выпал... На улице так красиво в свете волшебных хогвартских фонарей. Вздохнув, я прикрыла окно, и, взяв в руки полотенце, направилась в душ, чтобы окончательно прийти в себя. Прохладная вода быстро привела меня в чувство, поэтому, когда я вышла из ванной, закутавшись в полотенце и благоухая любимым малиновым шампунем, мысли работали уже в другом направлении. Странно, конечно, но сейчас воспоминания о Роне и Лаванде меня не тревожили. Я даже была рада за них в какой-то степени. Опустившись на кровать, я начала расчесывать локоны, которые уже начинали завиваться. Побрызгав на волосы распрямляющий спрей, который мама прислала мне с совой на прошлой неделе, я взмахнула палочкой. Несколько секунд спустя, мои волосы перестали напоминать прическу человека, побывавшего на электрическом стуле, и я, накинув мантию, взяла сумку с учебниками и спустилась в гостиную.