Home To You

Луи слышит тихий стон и оглядывается, замечая, как Гарри начинает трогать себя. Он медленно водит рукой по груди, теребя и потирая соски при каждом движении. Он поворачивается и смотрит на Луи сквозь полуприкрытые веки. — Ты мне нужен, Луи. Луи судорожно сглатывает. Он оглядывает Гарри с головы до ног и снова переключает внимание на дорогу. Он не произносит ни слова. Он не может. Луи не может довести их домой настолько быстро. Он благодарен, что за время своего пребывания здесь достаточно хорошо изучил улицы, чтобы не нуждаться в помощи Стайлса. Луи не думает, что в данный момент ему удастся многого добиться от Гарри. Ему так мучительно тяжело, что он едва может сосредоточиться на навигации. Он знает, что Гарри всегда возбуждается, когда ему делают татуировку, но сейчас все было по-другому. Луи все еще ощущает жало иглы, набивающей компас, указывающий на дом. Он — идеальное дополнение к замысловатому британскому кораблю, который Гарри забивал на своем бицепсе одновременно с ним. Они связывают себя друг с другом словами и любовью, а теперь и татуировками, запечатленными на их коже. Это интимно, но в то же время очевидно, осязаемо и не осязаемо, и что-то в этом переживании толкает их обоих на край пропасти. Прошло уже несколько месяцев, достаточно времени, чтобы листья на деревьях проявили свои разноцветные оттенки, когда они в последний раз устраивали пикник. Достаточно, чтобы нуждаться в джемперах и руках Гарри, которые еще крепче обнимали его. Они прижимались друг к другу, поселились в костях и коже друг друга с постоянством, которое иногда все еще поражало их обоих. В большинстве дней думать об этом было опьяняюще, но сейчас, когда чернила еще свежи и их квартира на виду, это почти ошеломляюще. — Наверх, — произносит Гарри грубым и требовательным голосом, когда они наконец входят внутрь. Луи практически бежит, перепрыгивая через две ступеньки, чтобы быстрее добраться до места назначения. Гарри обходит кровать, в то время как Луи уже лениво растягивается на ней. Он тянется вперед и хватает шатена за икры, подтягивая его к краю. Луи смотрит ему в глаза, пока Гарри ползет по нему медленными, неторопливыми движениями. Он кладет руки по обе стороны от головы Луи, и тот цепляется пальцами за волосы Гарри, притягивая его для поцелуя, или просто чтобы почувствовать его вес, Луи не уверен, что именно, но он рад и тому и другому. Гарри соединяет их губы в жестком, влажном поцелуе. Нет обычной нежности и привычной грации. Гарри кусает губы, и Луи дергает его за волосы, сильно и резко, достаточно сильно, чтобы запрокинуть голову назад. Стайлс громко рычит. — Черт, да! Ох, в этот раз Гарри будет довольно громким, Луи может с уверенностью это сказать. Он отталкивает Гарри от себя, и тот отпускает, перекатившись к Луи. Томлинсон соскальзывает с кровати и начинает заниматься одеждой Гарри. Он поспешно расстегивает несколько пуговиц на рубашке, но Гарри только шипит и запрокидывает голову. Наконец раздевшись, Луи на мгновение позволяет взгляду скользнуть по телу Гарри. Его коллекция татуировок всегда возбуждала, но вид этого корабля среди них, знание того, что он означает, знание того, что он здесь ради него, приводит Луи в отчаяние, которого он никогда раньше не испытывал. Он опускается на колени между ног Гарри, которые свисают с кровати. Гарри приподнимается на локтях и внимательно смотрит на него. Его грудь и живот вздымаются в такт частому дыханию, а ноздри раздуваются. Луи сжимает его член, такой длинный и толстый, идеально подходящий для его рук, рта и задницы. Он слегка скулит от этой мысли и пытается обхватить его губами. Рука Гарри уже в волосах Луи, готовая направить его вниз так, как нравится Луи, но он скользит мимо, облизывает губы и тут же встает. — Лу, почему ты остановился? — скулит Гарри. — Я знаю, чего ты хочешь, Гарри, и дело не в этом. Гарри хмурится, когда собирается с силами и встает перед Луи. Он кладет руки на бедра шатена и медленно ведет их к его члену, просовывая пальцы сквозь джинсы. — Что мне нужно, Лу? Боже, Луи уверен, что он может кончить только от этого голоса. — Ты хочешь трахнуть меня, и я имею в виду по-настоящему трахнуть. И я хочу, чтобы ты это сделал, так давай же, заставь меня кончить, — Луи кладет руки на грудь Гарри и толкает его назад, когда тот начинает говорить. Гарри отступает на несколько шагов, и его глаза вспыхивают. В них видна сосредоточенность, которой не было мгновение назад. Вот что хочет увидеть Луи. Луи знает, что означает выражение лица Гарри, и уже извивается в предвкушении. Гарри раздевает его без церемоний и в рекордные сроки. Луи использует его плечи для равновесия, когда тот резко стягивает с него джинсы, и Гарри использует это, чтобы взять Луи на руки, развернуться и бросить его на середину кровати. Тело Луи немного подпрыгивает на матрасе от удара, и он уже мокрый, так невероятно возбужденный тем, как Гарри с ним обращается. Как бы он ни дразнил, ему нравится быть снизу, нравится, когда Гарри возвышается над ним, нравится, когда большие руки Гарри сжимают его конечности именно так, как он хочет. Гарри грубо переворачивает парня, уложив на живот. Луи цепляется за край матраса, потому что знает, что сейчас произойдет, и, боже, он не может больше ждать. Ему даже не придется умолять об этом. Все, что ему нужно сделать, — это лечь и сделать все так, как они оба хотят. Луи нетерпеливо извивает, ожидая прикосновения пальцев Гарри к своей дырочке. Вместо этого он чувствует его язык, когда тот облизывает полоску кожи. Он легонько целует розовую кожу, раздвигая Луи и снова облизывая языком его края. — Черт, хотел бы я набраться терпения, просто облизывать тебя несколько часов, но мне нужно быть внутри тебя. Луи скулит, слова Гарри заставляют все его тело покраснеть. — Ты хочешь мой член, не так ли, малыш? — Господи, да, пожалуйста. Стайлс берет смазку и, не теряя времени, смазывает пальцы и погружает их в Луи. Один палец, два, он осторожен, как всегда, но в этом чувствуется острота, настойчивость, которая заставляет Луи тереться о белые простыни. К третьему он уже начинает умолять Гарри о члене, но тот добавляет еще один, и его глаза закатываются от удовольствия. Гарри убирает пальцы, оставив Луи чувствовать себя опустошенным. Он слышит, как тот возится с презервативом, открывая упаковку, и качает головой взад-вперед, изо всех сил стараясь обрести голос. — Ты хочешь сделать это без презерватива? — Пожалуйста… хочу… хочу чувствовать тебя полностью. Они проделывали это уже несколько раз, и Луи нравится это ощущение. Гарри стонет и ругается, отбросив пакетик с презервативом на пол. Луи ждет, затаив дыхание, пока Гарри приведет себя в порядок. Он широко раздвигает бедра шатена и входит в него, проталкиваясь сквозь колечко мышц, проскальзывая внутрь, как будто это создано только для него, только для него. Луи уже так близко, что знает, что долго не протянет, не с членом, вжатым в простыню, как сейчас, и не с телом Гарри, тяжело нависшим над ним, придавливающим его. Луи пытается заглушить свои крики, пока Гарри не говорит ему не делать этого, не велит выпустить их. Гарри хочет услышать его, и, черт возьми, Луи хочет быть услышанным. Он перестает сдерживаться, давая Гарри понять, что именно он с ним делает, что именно он чувствует. Когда Гарри толкается в него снова и снова, он протягивает руку и хватает руку Луи, накрыв ее своей большой ладонью, отчего тот сжимает его пальцы так сильно, как только может. Луи прав. Это не вариант. Он кончает и сила толчков тут же выталкивает весь воздух из его легких. Гарри выжимает его, продолжая толкаться, когда Луи корчится, плача. Именно тогда, когда это становится слишком, слишком чувствительно, Гарри кончает, наполняя его так, как ему нравилось. — Только ты и я, — бурчит Гарри, и Луи всхлипывает. — Ты в порядке, малыш? — спрашивает Стайлс, сползая с тела Луи, чтобы поцеловать его в шею. Луи на вдохе кивает, его грудь тяжело вздымается на матрасе, его член расплющен под ним. Гарри проводит длинным пальцем вниз по спине, по гребням позвоночника, по выпуклости задницы и между булочками Луи, по его дырочке и вытекающей из нее сперме. Томлинсон ахает, стиснув зубы. Прежде чем у него получается сформулировать слова или хотя бы ясно подумать, язык Гарри возвращается к его дырке, облизывая ее, пробуя на вкус его собственную сперму, отчего член Луи тут же дергается. — Черт, я просто ничего не могу с этим поделать, — скулит Гарри, отстраняясь, чтобы укусить и пососать плоть шатена. Гарри раскрывает его, потирая пальцами дырочку Луи, прежде чем опустить голову и хорошенько лизнуть ее кончиком языка. Луи вжимается бедрами в матрас, его пальцы мертвой хваткой цепляются за простыни. Гарри продолжает лизать его снова и снова, и Луи не думает, что переживет это, снова. Гарри проталкивает язык внутрь, безжалостно начиная трахать Луи. Он потирает края дырочки кончиками пальцев, ободренный пронзительным воем, исходящим изо рта Луи. Гарри не останавливается и продолжает сладко мучить парня, пока не чувствует, что его член снова готов. Луи все еще хочет большего, все еще нуждается в большем. — Пожалуйста, Гарри, еще… — Чего ты хочешь, малыш? — Твой член… — Он только что был в тебе, — говорит Гарри, шлепая Луи по заднице достаточно сильно, чтобы это было ощутимо. — Черт! — Луи выгибается дугой над кроватью, извиваясь так, как он всегда делал, когда возбуждался и терял контроль. — Нужно… еще… Гарри успокаивает его, прижав руки к бедрам Луи, и так же, как он всегда делает, Луи становится податливым, и комнату наполняет только звук его всхлипываний и стонов. Гарри проводит руками по заднице парня, успокаивая кожу, чувствуя ее мягкость. Он трет и сжимает пальцами края дырочки, пока Луи снова не почувствует нетерпение, желая почувствовать Гарри так сильно, что не может думать ни о чем другом. Как только он собирается умолять, потребовать чего-то большего, Гарри ставит его на колени и снова погружается внутрь. Луи плачет. Это так хорошо, с Гарри всегда так хорошо. Ему никак не удается удержаться на ногах, даже на локтях, и он падает вперед на локти, упираясь щекой в матрас. Пока Гарри трахает его, обхватив одной рукой за талию, а другой за бедро, Луи думает, каково это — делать это вечно, чувствовать только это, трахаться, пока они не перестанут, пока ничего не останется. Гарри меняет свой угол, пока не находит простату Луи, а затем начинает вбиваться прямо туда, умело, погружаясь снова и снова, и разум Луи становится потоком из ГарриГарриГарри. С каждым толчком ему кажется, что он погружается все глубже, толкается все дальше, и Луи чувствует это всем своим существом. Гарри ускоряет толчки, и Луи превращается в рыдающее месиво с красным лицом, зажмуренными глазами и открытым ртом, вопя и умоляя Гарри о большем. Он снова чувствует жар и хватает руку Стайлса, притягивая ее к своему члену, чтобы тот почувствовал его твердость. Гарри стонет долго и глубоко и обхватывает его вокруг основания, продолжая двигаться. — Не останавливайся, никогда, мать твою, не останавливайся, — кричит Луи. — Никогда, — цедит Гарри, его толчки становятся более дикими, почти маниакальными. Их звук потной кожи, громко хлопающей друг о друга, эхом отдается в комнате, и Луи в огне. — Заставь меня кончить, Гарри, заставь меня, — вопит он в матрас. Слезы текут по его лицу, и он совершенно разбит. Зажатый между толчками Гарри и хваткой на его члене, он не знает, куда деться, не может маневрировать, не может использовать рычаги, только полное доверие и самоотверженность. Его лицо на простынях — смесь пота, слез и слюны; он снова кончает, из его горла вырываются сдавленные крики. Гарри срывается на крик, сжимая бедро Луи так сильно, что там непременно останутся синяки. Луи не может дождаться, чтобы это увидеть. На мгновение остаются связанными, пока приходят в себя, прежде чем Гарри медленно выходит и ложится рядом с Луи, нежно прижимая его к груди. Долгое время никто из них не произносит ни слова. Луи все еще приходит в себя, как и Гарри, и его голова слишком сильно кружится, чтобы связать слова. Из его глаз все еще текут слезы, и Гарри вытирает их, когда Луи прижимается к нему. Тишину комнаты нарушает только их хриплое дыхание, пока Стайлс слабо не двигает рукой, указывая на их потные тела. — Малыш, это было невероятно. Ты просто невероятен. Луи что-то мычит в ответ, его веки отяжелели от сна. — Мы можем делать татуировки каждый день? — Ты хочешь сделать больше парных татуировок? — спрашивает Гарри, его голос звучит устало, но с надеждой. — Если я буду трахаться так каждый раз, то у меня быстро закончатся места на теле. Просто говорю… Гарри смеется ему в шею и притягивает ближе.

*** *** ***

Через несколько недель Луи должен был уехать в Ирландию на съемки «Long Way Down», отмораживая себе задницу ради искусства. Джеймс говорит ему, что он слишком драматичен, но Луи чувствует, что так оно и будет. Гарри соглашается с ним, но ведь Гарри всегда его поддерживает. У него появилась возможность представить Гарри Джеймсу, когда они недавно ездили в Лос-Анджелес на встречу. Джеймс объявил Гарри своим новым сыном. Его усыновили, и он ничего не мог с этим поделать. Луи так рад, что они поладили. С тех пор Джеймс тоже полюбил музыку Гарри и передал свою любовь к ней Гансу, композитору, который работал над партитурой для всех его фильмов. Было очень похоже, что Гарри собирается включить в фильм свою музыку, что-то оригинальное, над чем они с Гансом будут вместе работать. Луи вспомнил то утро, когда сидел во дворе и читал сценарий, а где-то на заднем плане играл Гарри. То, как музыка дополняла слова на странице, уже тогда казалось правильным. Команда Гарри полностью поглощена этой возможностью, и сам Гарри не может поверить, что это произойдет. Он знает, что это будет очень важно для него, но еще больше его взволновала перспектива увидеть их с Луи имена в титрах одного и того же фильма. Их миры сближаются еще больше, потому что существует реальная возможность того, что имя Луи будет в примечаниях к следующему альбому Гарри. Гарри начинает записывать, и среди песен, которые он сочинил, были две, которые он написал с Луи, и одна, которую Томлинсон написал сам. «Stockholm Syndrome» и «No Control» были написаны вместе, в основном голыми, если честно. Первая — результат нескольких дней, проведенных взаперти в их спальне. — Ты бы посмеялся надо мной, если бы сказал, что у меня есть идея для песни? — спрашивает Луи, все еще переводя дыхание. — Нет, никогда. Расскажи, пожалуйста. — Ладно, это о том, как сильно мне нравится заниматься с тобой сексом. Гарри улыбается и тянется за своим дневником. Who’s that shadow holding me hostage? / Кто прячется за огромной тенью I’ve been here for days / Которая удерживает меня столько дней? Who’s this whisper telling me that I’m never gonna get away? / Чей голос шепчет мне, что я никогда не покину это место? Через пару дней Луи снова берется за дело. Гарри растирает и целует запястья Луи, развязывая шелковые путы шарфа Hermès, когда тот говорит: — Итак, у меня есть еще одна идея для песни. — Я слушаю, — отвечает Стайлс, целуя его в шею. — Дело в том, как сильно мне нравится заниматься с тобой сексом. Гарри смеется целую минуту, прежде чем вытащить дневник. I’m all yours’ I’ve got no control, no control / Я весь твой, я больше не могу себя сдерживать, не могу себя сдерживать. Powerless / Ты лишаешь меня последних сил And I don’t care it’s obvious / И мне все равно, если это очевидно, I just can’t get enough of you / Я не могу насладиться тобой досыта The Pedal’s down, my eyes are closed / Битва закончена, я закрываю глаза No control / Не могу себя сдерживать. Гарри шутит, сказав, что по сравнению с его первым альбомом, если он включит эти песни во второй, его поклонники будут радоваться и говорить, что он перестал тосковать и, наконец, получил ожидаемое. А потом появляется идея для «Home». Той, которую Луи пишет один, поздно ночью, когда Гарри спит. Make a little conversation/Давай немного поговорим So long I’ve been waiting/Слишком долго я ждал момента, когда смогу To let go of myself and feel alive/Освободиться от всего и почувствовать себя живым Он плачет, пока пишет ее, подбирая мелодию на одной из гитар Гарри, думая о той ночи в Лос-Анджелесе, когда они оба были так потеряны и так устали. Он думает о тех днях, которые провел с Гарри, влюбляясь в него и узнавая, что на самом деле значит быть любимым в ответ. I was stumbling, looking in the dark / Я много спотыкался, блуждая в темноте With an empty heart / С опустошённым сердцем, But you say you feel the same / Но ты говоришь, что ощущаешь то же самое. Could we ever be enough? / Может ли нам быть достаточно друг друга? Baby we could be enough / Детка, нам должно быть достаточно друг друга. Слова, вытекающие из него, кажутся катарсисом. Он вспоминает, как стоял на Вестминстерском мосту, отчаянно желая сдаться, но почему-то чувствуя, что не может, что не должен, но он сделал это, слава богу, сделал, и он нашел гораздо больше, чем думал когда-либо. And it’s alright / Нет ничего плохого в том, Calling out for somebody to hold tonight / Чтобы звать к себе того, с кем можно провести вечер. When you’re lost, I’ll find the way / Если ты потеряешься, я найду путь, I’ll be your light / Я буду твоим светом. You’ll never feel like you’re alone / Ты никогда не ощутишь одиночество: I’ll make this feel like home / Я заставлю тебя почувствовать себя как дома. Он поет черновой вариант Стайлсу, чувствуя себя невероятно неловко из-за своих усилий и своего голоса. Глаза Гарри начинают сиять с первой строчки, и они превращаются в месиво конечностей и слез, просто обнимающих друг друга. Луи извиняется за свой голос, и Гарри тратит пятнадцать минут, пытаясь убедить его бросить играть и создать с ним группу. Они смеются, все еще вытирая слезы с глаз, и это первая песня, которую записывает Гарри. Луи ерзает на диване, на котором сидит последние полтора часа. Сегодня он в студии с Гарри, листая черновик сценария, который сам же и написал. Гарри ведет напряженную дискуссию с Джулианом, главным продюсером его пластинки. Он говорит, размахивая руками, явно с энтузиазмом. Его лейбл изначально хотел, чтобы он записывался в Лос-Анджелесе, но Гарри настоял на Лондоне. Для этой записи ему нужно быть здесь, в центре всех воспоминаний, которые создали они с Луи. — Это для искусства, — вздыхает Гарри, схватив Пола за руку и приложив ладонь ко лбу, украдкой подмигнув при этом Луи. Пол только нежно усмехается и позволяет ему беспрепятственно продолжать. Луи переворачивает еще одну страницу сценария и улыбается, наткнувшись на заметки, написанные Гарри на полях. Это первая настоящая попытка Луи написать сценарий. Он пишет его в постели, в музыкальной комнате, пока Гарри работает над песнями, на скамейках в парке, в кафе. Он пишет кусочки на салфетках и коробках с едой на вынос. Это также становится причиной их большой ссоры. — Внутри этой крышки была целая сцена, Гарри! — Откуда мне было это знать? Она была пуста, — парень пожимает плечами. — Она не была пустой, она была наполнена словами! — голос Луи становится на октаву выше. — Я не могу сделать это с тобой прямо сейчас. — Это была сцена с риммингом, Гарольд. Риммингом. — Что за фильм ты пишешь? — Гарри снова нажимает на педаль, когда видит лицо Луи. — Ладно, извини, но… ты всегда можешь переписать его, может быть, сначала проведешь какое-нибудь практическое исследование… — Ты просто невероятен. Он переписывает его, а Гарри все время оглядывается через плечо, дуясь на его отказ воссоздать его языком, обещал никогда больше не выбрасывать пустые коробки из-под еды и, наконец, стонал от удовольствия, когда Луи раздел его и вылизывал, пока он не кончил почти нетронутым. Луи хмыкает про себя, берет ручку и пишет целый раздел. Он проверяет время на своем телефоне. У него остается несколько часов до звонка Шейле. Они обсуждают создание небольшой инди-продакшн-компании при поддержке Джеймса. Они хотят вывести на экран больше историй для ЛГБТ+ людей и о них, фильмы, которые были столь же разнообразны, как и сообщество, рассказанные с заботой и любовью и, возможно, даже вдохновляющие других молодых художников, актеров, режиссеров и писателей. Луи также хотел выйти из шкафа где-то в следующем году, перед выпуском «Long Way Down», и планы уже приведены в движение. Публичные отношения между ним и Мари закончились, и они оба казались одинокими. Луи фыркает, подумав о реакции некоторых его поклонников на эту новость. Они не столько оплакивали его, сколько планировали его свадьбу с Гарри Стайлсом. Удивительно видеть такую поддержку, и это успокаивает его, что все будет хорошо. Как бы Гарри не любил подшучивать над ним за то, что он проверяет свои упоминания в Твиттере, однажды ночью Луи пришлось дважды протереть свои глаза, когда увидел фотографию их двоих в почти обнаженном объятии на телефоне Гарри. — Это не настоящее фото, малыш, — говорит тот, смеясь, когда Луи хватает телефон, чтобы рассмотреть фото поближе. — О боже, — отвечает он, прищурившись от манипуляций с фотографиями. — Я знаю, — хихикает Гарри. — Есть даже некоторые произведения искусства, — он забирает свой телефон обратно, прокручивая ленту, посмеиваясь. — Честно говоря, там есть несколько хороших идей. — Стоп. Гарри Эдвард Стайлс, у тебя есть аккаунт в tumblr? — Может быть, — смущенно отвечает он. — Какое лицемерие! Луи безжалостно продолжает дразнить, даже когда фолловит его со своего аккаунта. Их команды делают все возможное, чтобы сохранить интерес, отчего Луи, решает дать Райану перерыв, который он явно заслужил. Тем не менее, если бы ни Гарри, ни Луи снова не услышали термин «взаимное промо», все равно было бы слишком рано. Слова уже потеряли всякий смысл, и прошло всего несколько месяцев с тех пор, как они впервые заговорили о своих планах. По-видимому, Гарри мог бы сыграть важную роль в повышении рейтинга Луи в Великобритании, а Луи был бы неоценим в американском промо Гарри. Стайлс искоса наблюдал за головокружительным энтузиазмом своей команды, одновременно осознавая, что именно так все и работает. Он уйдет на перерыв, если они предложат провести церемонию бракосочетания в разгар прибытия в Лос-Анджелес. Команда Луи произвела на него отчетливое впечатление «делать лимонад из лимонов». Он отмахнулся, понимая, что в любом случае скоро настанет время для серьезных перемен в его руководстве. Он наймет Райана и его фирму в качестве своей пиар-команды, а остальных бросит в огненный ад. Джеймс дал ему несколько замечательных советов относительно того, кому он может доверять и от кого ему следует держаться подальше. Было так много всего, чего можно было ожидать, как в их карьере, так и в их личной жизни, как вместе, так и индивидуально, и хотя Луи чувствовал себя бодрым, когда думал обо всем этом, это были все еще нежные вещи, тихие моменты, которые он и Гарри разделяли, которые делали каждый день чем-то особенным. Это ощущение того, как он хватает Гарри под руку и кладет себе на грудь, когда они смотрят телевизор или стоят на кухне в пушистых носках, вытирая посуду, пока Гарри моет ее, болтая ни о чем. Просыпаясь, Гарри покрывает его лицо поцелуями, потому что давайте посмотрим правде в глаза, он почти всегда просыпается первым. Луи все еще не может поверить, что у него есть все это. Он все еще не может поверить, что он любит мужчину, который вырос из того кудрявого мальчика из школы. Он всегда знал, что Гарри особенный, но до сих пор даже не представлял, насколько. Идеальный человек для него, его дом был рядом намного дольше, чем он думал. Гарри знал, он знал все это время, что Луи был его единственным. Он писал для него песни еще до того, как ему исполнилось восемнадцать. Он пел эти песни, увековечивая свою любовь к Луи, пока Луи был в отъезде, не обращая внимания на эту монументальную вещь, которая назревала в течение десятилетия. Теперь она взорвалась симфонией цветов, ярких и насыщенных, покрывающих все, к чему они прикасались, и это было так правильно, так потрясающе, так идеально. Гарри плюхается на диван рядом с ним. Он кажется сердитым, нахмурив брови и надув губы, твердо стоя на своем: — Я не добился своего. — Что случилось, милый? — спрашивает Луи, тыча пальцем в надутые губы парня. Честно говоря, как можно было Гарри в чем-то отказать? Луи никогда этого не поймет. Гарри ловит палец и целует его, прежде чем вздохнуть и еще глубже погрузиться в подушки. — Джулиан не разрешает мне вставить трубы. Луи на секунду теряется, прежде чем вспомнить их разговор в ту ночь, когда была задумана песня. — Ох, милый, Джулиан понятия не имеет, о чем говорит. — Вот видишь? Ох, — он в отчаянии взмахивает руками. — Звучит потрясающе, Хаз. Это действительно лучшая вещь в песне. Гарри склоняет голову набок и улыбается Луи. Он очень усталый. Он безжалостно просиживает целыми днями в студии. Он сказал Луи, что теперь, когда муза рядом, он должен вытащить из нее все как можно скорее. Он взволнован, и Луи невероятно им гордится. Луи откладывает сценарий и седлает бедра Стайлса. Джулиану придется просто закрыть глаза. Если он и видел что-то, чего не хотел видеть, то только себя самого, потому что отказался от идеи Гарри. Луи наклоняется вперед и касается губами их губ. — Оливия, — шепчет он. — Оливия, — Гарри улыбается, запечатлев губы Луи в мягком, сладком поцелуе.