Home To You

Они возвращаются в Лондон два дня спустя. Луи сидит во дворе и читает сценарий, который Джеймс прислал ему накануне ночью, чтобы он его посмотрел. Фильм называется «Долгое падение» это тот самый фильм, который мог бы открыть фестиваль, подобный кинофестивалю в Торонто, и Луи так увлечен, что едва может усидеть на месте. Буквально несколько минут назад Гарри принес ему чай и, быстро чмокнув губами, исчез в глубине квартиры. Луи слышит слабое бренчание гитары, но вместо того, чтобы отвлекать, это идеальный фон для слов на страницах. Поездка домой оказалась для них обоих большим шагом, чем они могли надеяться. Катализатором было желание Луи открыться своей маме и семье, но им обоим было полезно провести там некоторое время. Они пробыли там почти неделю — Луи со своей семьей, а Гарри со своей. Они рассортировали одежду, которую Томлинсон запихнул в общий чемодан, смеясь и дурачась, как и всегда. Гарри также устроил мини выступление только для сестер Луи, которые безусловно были в большом восторге. Лотти, старшая из них, проводившая лето за границей, потребовала повтор по скайпу, чтобы ничего не пропустить. Луи переворачивает еще одну страницу и берет телефон, чтобы сделать несколько заметок о персонаже, которого Джеймс хотел, чтобы он сыграл. Эта роль будет его, если он этого захочет. Это первый раз, когда ему не приходится проходить прослушивание на роль. Он уже смирился с реальностью и все еще не может поверить, что Джеймс действительно так сильно верит в него. С телефоном в руке он неизбежно отвлекается, когда Мари присылает ему сообщение. В настоящее время она находится в Париже и отправляет Луи сообщения со смайликами о бутиках, которые она посещает. Он широко улыбается. Они уже некоторое время пребывают в стазисе из-за своих интриг, и пришло время пересмотреть по-настоящему их контракт. Луи закрывает мессенджер и набирает ее номер. — Луи! — Ее голос звучит так весело, словно она только что смеялась. — Эй, ты ведь не собираешься скупить всю одежду в Европе, не так ли? — Луи откидывается на спинку мягкого кресла, теребя пальцами края сценария, который кладет на стол. — Это лучшие два месяца в моей жизни, — вздыхает Мари. Луи знает это чувство, и он знает, что пришло время. — Мари, я думаю, нам надо поговорить. — Да, надо, — тихо отвечает она. — Чем скорее, тем лучше. Луи соглашается. — Мне завтра приехать в Лондон? — Вообще-то, я подумываю о том, чтобы приехать к тебе. Они согласовывают место и время для встречи, и Луи сбрасывает вызов, давая себе несколько минут, чтобы просто подышать. Он знает, что делает. Он делает шаги. Маленькие, но важные. — Гарри. Гарри! Хаз — Хазза! — Что? — бренчание прекращается. — Давай завтра поедем в Париж! — Что? — в дверях показывается голова Гарри. — Париж. Завтра. Только мы, — Луи кладет голову на спинку стула, глядя на Гарри сверху вниз. Стайлс улыбается, хлопает в ладоши от восторга и выходит наружу, чтобы прислониться к столу рядом с Луи. Он взволнован, но и ему одновременно любопытно. Луи рассказывает ему о причине этого импровизированного визита, в глазах Гарри появляется понимание, а все его лицо выражает нежность. Он протягивает руку и гладит шатена по щеке, наклонившись, чтобы слегка поцеловать его в губы.

*** *** ***

Он оставляет Гарри сидеть на скамейке, отчего тот тут же скрещивает ноги, поправляет темные очки на развевающихся волосах и открывает блокнот в кожаном переплете на коленях. Его пальцы не переставая перелистывают страницы дневника с того момента, как сегодня утром они сошли с трапа самолета. Во время полета, он признается Луи, что у него самые странные писательские привычки. Это что-то вроде «где угодно, в любое время», а будучи влюбленным и в Париже означает, что его разум переполнен словами. Луи безнадежно влюблен в Гарри, отчего продолжает оглядываться назад, украдкой поглядывая на своего парня, пока идет на встречу с Мари. Луи поправляет темные очки и ускоряет шаг, как только Стайлс скрывается из виду. Его парень. Этот термин все еще вызывает у него улыбку. Он определенно чувствует себя моложе двадцати семи лет. От этого чувства, он неосознанно начинает рисовать каракули на полях блокнота, комбинируя их имена в сердечко. Следующим шагом становится смена фотографии на экране телефоне на откровенную, которую он сделал, когда Гарри склонился над своим дневником, одной большой рукой удерживая его на месте, а другой выцарапывая слова ручкой. После, он тайком переложил в их чемодан больше одежды Гарри, чем его собственной, что привело к тому, что на нем теперь была немного большая рубашка. Когда Гарри увидел его в ней, он набросился на него с поцелуями и закатал рукава еще выше, чтобы они не были слишком длинными. Наличие бойфренда означает, что у него теперь есть кто-то, к кому он вернется домой, даже когда он уедет, чтобы начать работу над новым фильмом Джеймса. Луи еще не перезвонил Джеймсу, но точно знает, что непременно примет в нем участие. Он осознал это с того самого момента, как Джеймс сказал ему, что его ждет курьер со сценарием. Он останавливается, чтобы поправить свою челку, глядя на отражение в витрине магазина, и улыбнуться своему отражению. Продолжая свой путь, он настолько погружается в свои мысли, что проходит мимо машущей рукой Мари, сидевшей в окне очаровательного кафе. — Если ты заставишь меня бежать, я прикончу тебя! Луи резко поворачивает голову и видит Мари, стоящую у входа в маленький ресторан, на приличном расстоянии позади. Он смущенно оглядывается по сторонам, а затем, приблизившись, закатывает глаза. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты будешь непременно великолепна в театре? Твой голос… он невероятен, — отвечает Луи в знак приветствия, раскрывая для нее объятия. — Лицемерие — вот, мой конек, — возражает Мари, крепко обнимая парня. Улыбнувшись, они заходят в кафе рука об руку. Луи не может отделаться от мысли, что Райану, его публицисту, это непременно понравится. Но это только для них, настоящих, так как они не видели друг друга в течение долгого времени. Прежде всего, Мари — его друг, тот, на кого он опирался в течение долгого времени, и он любил ее. По-своему. Помещение, в которое они заходят, свежее, чистое и здесь пахнет, как в раю. Воздух наполнен ароматом кофе и сладких пирожных, и у Луи рот тут же наполняется слюной. — Я знаю, — отвечает Мари, широко распахнув глаза, — я практически умирала, ожидая, когда ты придешь. Луи смеется и подтаскивает ее к стеклянной витрине. Татуированный бариста занят приготовлением эспрессо за стойкой. Несколько человек сидят за длинными столами и столиками, постукивая по ноутбукам под запах только что сваренного кофе. — Ох, ты не хочешь попробовать чизкейк? — спрашивает Мари. — Хм… — лицо Луи моментально краснеет, отчего Мари с любопытством смотрит на него. Луи не уверен, что сможет когда-нибудь снова съесть чизкейк после их с Гарри первого свидания. Если, конечно, этим человеком не будет являться сам Стайлс. Мари щелкает пальцами у него перед носом, и Луи тут же извиняется за то, что отвлекся от нее. Она качает головой и заказывает себе несколько маффинов, в то время как Луи выбирает кусок лимонного торта. — Мы должны поговорить об этом с нашими командами, — начинает Мари, ее солнцезащитные очки от Chanel покоятся на растрепанных кудрях, ниспадающих с головы. Она улыбается, вишнево-красная помада красиво оттеняет ее оливковую кожу. Они устраиваются у окна, где до этого сидела Мари со своей едой и кофе. — Да, но разве мы когда-нибудь делали именно то, что они нам говорили? — спрашивает Луи, изогнув бровь и насмешливо поджав губы. — Иногда, — соглашается Мари, отламывая кусочек выпечки. Они внимательно смотрят друг на друга, как следует, впервые за несколько месяцев, впервые после их «юбилейного» ужина. Хотя нет, тогда они тоже толком не виделись. Они давно не видели друг друга. Возможность смотреть сквозь призму, которой они оградили себя, реальному человеку становилось все труднее и труднее. Луи внимательно смотрит на Мари, на то, как она похудела за это время. Когда приходится так долго притворяться, ты невольно начинаешь забывать о таких вещах. Луи счастлив, что может сидеть в этом кафе напротив Мари и знать, что они оба в порядке. Он уже собирается начать, когда она вдруг говорит первая. — Ты влюбился, — произносит она, это было сказано так уверенно и нежно, что Луи не может сдержать румянец, который тут же окрашивает его щеки. — С чего ты решила? — О, Луи, ты сияешь. Нам даже солнце не нужно, поскольку твоя улыбка освещает все вокруг. Луи решает, что ему ничего не остается, как рассказать ей о Гарри, о том, как они снова воссоединились, и о тех удивительных двух месяцах, которые они провели вместе. — Он здесь со мной, — добавляет он, опираясь головой об ее плечо. — Ох, вы вместе в городе любви — она играет бровями, и Луи фыркает в ответ. — Мы должны поужинать вместе, чтобы я могла насладиться его красотой. — Откуда ты знаешь, что он красив? Мари внимательно смотрит на него поверх чашки с кофе. — Ты любишь его, значит, у него такая же прекрасная душа, как и у тебя. — Я не заслуживаю тебя. — Это правда. — Ты скромная, как всегда. — Я стараюсь. Луи наслаждается их шутками, их непринужденностью. Они были так близки к тому, чтобы все потерять, и он безумно благодарен Мари за то, что она такая, какая есть, и продолжает общаться с ним так, как она общалась с ним на балконе утром после того, как он ушел из ресторана. Все могло сложиться по-другому, жизнь могла принять совершенно другой оборот, и тогда сейчас они бы здесь не сидели. — Пора, не так ли? — тихо говорит Мари. Луи кивает. Да, так оно и есть. — Я тоже влюбилась, — неожиданно тихо произносит она. — Неужели? — Луи снова опускается в кресло, вглядываясь в лицо Мари. — Да, разве ты не заметил мое сияние? — она улыбается, начиная поворачивать лицо из стороны в сторону, чтобы Луи мог разглядеть все углы. — Я заметила твое. Шатен смеется и облокачивается на стол. — Ты всегда сияешь Мари, так что трудно сказать наверняка. Кроме того, эти румяна просто великолепны. Она корчит ему рожицу, но он может видеть, что она не обиделась. — Она прекрасна, Луи, как самый лучший сон, — произносит она со вздохом. — Думаю, я готова, Луи. Я хочу выйти из шкафа. Я не знаю, когда и как это произойдет, но наше время истекло, не правда ли, дорогой. — Да, это так. — Спасибо, Луи, — тихо приносит Мари, и в ее глазах появляются слезы. — Не благодари меня, Мари. Я ушел с нашего свидания. Прости, что я так поступил. — Не стоит. Я ни капельки не расстроилась. Если бы ты этого не сделал, возможно бы это сделала бы я, — Мари принимается за второй маффин. — Мне досталось целых два десерта после того, как ты ушел. Это было мило. Мой менеджмент буквально взбесился после этой выходки. Ты знаешь это, ты знаешь, какие мы. Мы оба устали от этого. Я видела это на твоем лице, и я уверена, что ты тоже заметил это на моем. Луи протягивает руку и накрывает ее ладонь своей. Мари смотрит на него пристальным и напряженным взглядом. — Даже несмотря на то, что наш контракт истек, просто знай, что если тебе понадобится, я немного потерплю. — Нет, — пораженно отвечает Луи. — Да, — настаивает Мари. Она хватает его за руку, ее наманикюренные ногти впиваются в его ладонь. — Мы оба давно варимся в этом котле, и я думаю, что ты единственный, кто знает меня настоящую, мы видим, кто мы на самом деле друг другу, это то, что сделало это терпимым для меня, — Мари отпускает его руку и откидывается на спинку стула, вытянув свои длинные ноги. — Шейла проходит через это прямо сейчас, Лу, — глаза Мари сверкают. — Она настолько погрязла в этом дерьме, что ее команде, просто все равно, потому что она новая звезда, которая должна встречаться с горячим парнем в костюме. Знаешь, что ее агент сказал ей на днях? Он сказал, что как темнокожая девушка, она должна быть счастлива, что вообще получает роли, поэтому она не должна искушать судьбу, будучи еще и лесбиянкой. Луи тут же отстраняется, откинувшись на спинку сиденья. — Иногда это может быть так… так неправильно, — продолжает Мари резким голосом. — Я знаю, что если бы у меня не было тебя, если бы мы не решили защищать друг друга, мне было бы гораздо хуже. — Блять. Это неправильно. — Нет, но мы все готовы, готовы сказать: Пошли вы, вот кто мы такие, и это очень важно, Луи. И Шейла тоже. Она моя красавица, та самая ходячая мечта, о которой я тебе рассказывала. Луи тут же оживляется. — Я же тебе говорил, мать твою. С той минуты, как я встретил ее, разве я не говорил, что вы двое идеально подходите друг к другу? — Да, да, у тебя просто глаз алмаз, — Мари машет рукой, начиная есть третий маффин. — Я профи, детка. — Безусловно, — отвечает девушка, улыбнувшись. — Я возьму еще кусочек, — говорит Томлинсон, доедая последний кусок пирога. — И что она собирается делать? — Ее мама хочет взять на себя роль ее менеджера, и мы оба знаем, какой это может быть кошмар, но в ее случае, я думаю, что это единственный выход. Она будет бороться за свою дочь так, как никто другой. У нее есть я. У нее есть Джеймс, он сказал, что будет снимать фильмы только ради нее. — Он так и сделает, я не сомневаюсь. — Я знаю, — Мари стряхивает крошки с пальцев. — Она здесь, со мной. Так было все это время, — ее улыбка становится ослепительной. Итак, пока Луи был с Гарри, Мари путешествовала по Европе с Шейлой. Яркость ее улыбок и чистая радость, исходящая от экрана, когда она посылала ему сообщения, теперь имели еще больше смысла, чем раньше. Они оба были счастливы, с замечательными людьми в их жизнях. — Я тоже должен поблагодарить тебя, Мари. Последние четыре года были сумасшедшими для нас обоих, и ты была таким чертовски удивительным и замечательным другом. Если бы не ты, я не знаю, какими были бы эти последние четыре года. — Я ненавижу тебя. Я плачу, а эта тушь не водостойкая. — Не водостойкая? Тебе некого винить, кроме себя, любимая.

*** *** ***

Луи растягивается на огромной гостиничной кровати рядом с Гарри, который в свою очередь доедает лимонный пирог и пирожное, которые Луи купил ему на выходе из кафе. Они только что обсуждали их разговор с Мари и мечтали о том, как изменится карьера Луи, когда он откроется. Он решает, что хочет этого, вопрос только в том, когда и как. Они оба полагают, что после будет меньше главных ролей в кино, но Луи не возражает, если так и будет. Ему нравится заниматься «Fool’s Gold» с Джеймсом, это было намного глубже и тоньше, чем обычный блокбастер. — Скорее Закари Куинто, чем Том Круз, — задумчиво произносит Луи, целуя пальцы Гарри. — Ладно, но у тебя недостаточно роста для Тома Круза, — отвечает тот с дразнящей усмешкой. — Заткнись, Стайлс. В ответ Гарри пожимает плечами: — Просто говорю, что ты не можешь дотянуться даже до верхней полки на нашей кухне. — Ты имеешь в виду верхнюю полку, где ты прячешь продукты, чтобы потом смотреть на меня так, словно я еда, а ты умираешь с голоду, когда я пытаюсь дотянуться до них? — Что? Нет… Луи звонко смеется в ответ. — Я все слышал, — он тычет Гарри пальцем в бок. — Ты сказал, что я могу взять что угодно, но я не уточнял, что это попкорн. — О Боже мой! — Гарри краснеет и прячет лицо в ладонях. — Ты придурок, Гарри. — Ну да, а ты… коротышка. — Удар ниже пояса. — Мне пришлось это сделать, поскольку ты только что напал на меня. — Я ненавижу тебя. — Ты любишь меня. Луи замолкает. Нет никаких аргументов в пользу этой правды. — Ты любишь меня, — повторяет Гарри с легким удивлением. Луи переворачивает их так, что оказывается на Гарри сверху. — Да, так и есть, — отвечает он. — Сколько у нас времени до ужина? — Достаточно, — говорит Гарри, и его голос уже приобрел ту грубость, которая сводит Луи с ума. Луи кусает и посасывает свое любимое место на шее Гарри, когда звонит телефон. Он игнорирует его. Гарри кладет руку на затылок шатена, прижимая его ближе, и стонет именно так, как Луи больше всего любит. Телефон Луи снова звонит, почему-то пронзительнее, чем в первый раз. — Ух, — стонет Томлинсон в шею Гарри. Он тянется к телефону, дразня сосок Гарри другой рукой, рассеянно проверяя, кто осмелился потревожить их. — Это Райан, — говорит он запыхавшемуся парню. — Может быть… черт… малыш, прекрати. Может, тебе стоит поговорить с ним. Луи ругается и садится. Отвечая на звонок, он посылает Гарри воздушный поцелуй. — И что я сделал на этот раз? — спрашивает он вместо приветствия. — Луи, в интернете плавают откровенные фотографии тебя и некоего Гарри Стайлса, выглядящего очень уютно и по-домашнему на лондонском продовольственном рынке, — голос Райана звучит устало. Так что, даже если Карла не делала эти фото, другие явно потрудились за нее. Луи любопытно посмотреть на них. Он знает, что фотографии не будут чрезмерными или даже слишком наводящими на размышления, но все равно хочет посмотреть, как они с Гарри выглядят со стороны. — Добавим то, что фанаты видели вас двоих в магазине мороженого в Донкастере к фан-аккаунту, в котором ты говоришь, что Гарри — один из твоих любимых людей на благотворительном мероприятии ЛГБТ+, и хорошо… обе ваши фан-базы уже объединились, и черт, Луи, появилось слишком много слухов. Они называют вас двоих Ларри. Ларри. Правда? 'Ларри' наводит Луи на мысль о водителе грузовика, что заставляет его подумать о том, как они с Гарри убегают вместе, чтобы начать новую жизнь, возя товары по Европе. Они будут документировать все это на Snapchat и Instagram. Приключения с Ларри. — Райан… — Луи хочет сделать легкомысленное замечание, как он иногда делал, но Райан обрывает его. — Ты на громкой связи. Со мной Саймон и Марк. Это заставляет Луи сесть немного прямее. Его менеджер и агент собрались в одной комнате с его агентом по рекламе. Луи тяжело вздыхает. — Ты мешаешь мне делать мою работу, Луи, — Райан говорит с некоторым колебанием, как будто он не хочет этого делать. — Ты никому не говорил, что собираешься в Лондон. — И ты определенно никому не говорил, что собираешься появиться на публике с бисексуальным британским певцом, — вмешивается Саймон. В его голосе слышится намек на отвращение, что заставляет Луи замереть. Луи щипает себя за переносицу. Его отношения с Саймоном и Марком за последние пару лет начали меняться в худшую сторону. Он может точно определить начало, когда впервые почувствовал усталость и отвращение от нахождения в шкафу. Это не было легким сдвигом, как будто он проснулся однажды, чувствуя, что предпочел бы никогда больше никого из них не видеть. Если бы они только знали, как он на самом деле публично общается с Гарри, у них бы точно остановились сердца и возможно, после этого они бы оставили его в покое навсегда. — Ты так близок к тому, чтобы облажаться, щеголяя перед всеми с этим бездарным певцом, — вмешивается Марк. — Простите, я что, трахался с ним на Трафальгарской площади? — спрашивает Луи, повышая голос, — Кроме того, то, что ты не знаешь его музыки, не означает, что ты можешь быть так снисходителен. — Нет, но он пустышка, — голос Саймона звучит покровительственно. — Он будет и дальше петь на своих маленьких площадках, но он никогда не станет настоящей звездой, он никогда не сделает этого. Ты хочешь, чтобы он и дальше тянул тебя вниз, пока в итоге ты не станешь никем, как и он сам? — Иди на хуй, Саймон. Боковым зрением Луи замечает, что Гарри стал гораздо более бдительным в ответ на его вспышку. Ни за что на свете никому не позволено так говорить о Гарри. Пусть оскорбляют его сколько хотят, но если они попробуют что-то подобное провернуть с Гарри, он оторвет им яйца, менеджеру и агенту, Луи было наплевать, кто они такие. — Ты уверен, что хочешь говорить со мной в таком тоне? — спрашивает Саймон низким и угрожающим голосом. Луи абсолютно уверен. — Ты можешь быть хоть президентом Соединенных Штатов, мне плевать, но если я еще раз услышу что-то подобное от тебя, я врежу тебе, Саймон. — Ребята, пожалуйста, — вмешивается Райан. Луи может слышать напряжение в его голосе. — Я рад за тебя, Луи, и ты можешь проводить свое время так, как хочешь, с кем хочешь, но пожалуйста, предупреждай на будущее, — Райан говорит искренне, и Луи ему верит. Может быть, Райан заслуживает корзину фруктов. В последнее время Луи действительно доставляет ему больше огорчений, чем обычно, своим планом с Мари. Была тонкая грань между тем, чтобы притворяться сложным, и тем, чтобы быть действительно сложным. На самом деле, он доставлял и Саймону много хлопот, но Саймону было пофиг, когда дело касалось Луи. — Да, но я не в восторге от всего этого. Все мы не в восторге. Если ты когда-нибудь захочешь снова получить что-то лучше «Fool’s Gold», тебе нужно начать делать лучший выбор, — говорит Саймон. Луи кажется, что у него перехватывает дыхание. Он так невероятно зол. Он чувствует, как Гарри прижимается к нему всем телом, и Луи наклоняется к нему, закрыв глаза и думая о том, как сделать свой ответ как можно более красочным. — Саймон, извини, но какого черта? — Райан вмешивается прежде, чем Луи успевает это сделать. — Если бы ты вытащил свою голову из задницы, то увидел бы, что он прав. Он погубит свою карьеру, — огрызается в ответ Марк, защищая Саймона, потому что, конечно, это было ожидаемо. Луи тяжело выдыхает. — Парни, я вам нужен для этого или… — Для тебя все это шутки, Томлинсон, — хмыкает Марк. Томлинсон, тогда ладно. Иди ты на хуй тоже, Марк — Ну этот разговор явно превращается в балаган, так что я не виню его за это, — тон Райана резок, более резок, чем когда-либо слышал Луи. — Да, тогда до связи. — Этот разговор еще не окончен, Луи, — добавляет Саймон. — Я так не думаю, — Луи сбрасывает вызов. Он почти чувствует, что бросает Райана на растерзание волкам, но он действительно не может больше с этим справляться. Он слишком зол, перед глазами мелькают красные вспышки. Гарри сидит неподвижно, не двигаясь, позволяя Луи прислониться к нему и выровнять дыхание. Томлинсон сжимает кулаки, его грудь тяжело вздымается. Когда на его телефон приходит сообщение, он чуть не швыряет его об стену. Вместо этого он крепче сжимает его в кулаке, пока не становится слишком больно. Телефон продолжает трезвонить снова и слова, и Гарри, наконец, двигается, протягивает руку и осторожно дергает за корпус телефона, пока Луи не выпускает его из своей хватки. Сделав это, он позволяет некоторому напряжению выйти из него, после чего чувствует, как остальная часть его тела расслабляется, а дыхание начинает приходить в норму. — Хм, они от Райана, — тихо говорит Гарри, держа телефон так, чтобы Луи мог видеть экран. Ну, ситуация обострилась. Я имел в виду то, что сказал. Я рад за тебя и мне так жаль, что тебе пришлось выслушать все это дерьмо. Я буду продолжать работать с тобой в любом случае, и сделаю все, что смогу. Вы двое отлично смотритесь вместе, и так приятно видеть, как ты снова улыбаешься. Луи смеется, еще больше успокаиваясь. — Ты их читал? — спрашивает он Гарри. Тот качает головой, показывая, что нет, Луи разворачивает экран и жестом показывает, что тот должен непременно это сделать. Стайлс быстро просматривает сообщения, и на его лице отражается облегчение. Луи знает, что Гарри тоже напряжен, он чувствует это по тому, как он лежит неподвижно, не смея пошевелиться. — Боже, представь, если бы мы целовались или что-то в этом роде, я имею в виду, кто бы мог подумать, что поход по магазинам может вызвать такой гнев, — говорит Гарри, проводя руками вверх и вниз по рукам Луи. Луи смеется и поворачивается всем телом, чтобы поцеловать Гарри. От громкого чмоканья губ у Гарри на щеках появляются ямочки, и один только их вид заставляет Луи счастливо вздохнуть. — Обними меня, Гарри, — просит он. Настроение, в котором они находились перед телефонным звонком, полностью испарилось, но ни один из них не мог отказаться от возможности просто обнять друг друга. Стайлс ложится на спину, а Луи устраивается у него на груди, закинув одну ногу ему на бедро. Рука Гарри обвивается вокруг него, крепко прижимая к себе, а другой рукой он играет с пальцами Луи, проводя по ним своими. Шатен закрывает глаза и в конце концов рассказывает ему о другой стороне телефонного разговора. Гарри благодарен Луи за то, что тот заступился за него и дает ему это понять, целуя его так сильно, как только может, а на самом деле это только макушка его головы, пока Луи не сдвигается и не соединяет их губы вместе. Так они и лежат, прижавшись друг к другу, и послеполуденное парижское солнце просачивается сквозь окно их гостиничного номера, пока не приходит время готовиться к ужину.

*** *** ***

Гарри уже в третий раз роется в их чемодане. — Его там нет, малыш, — говорит Луи, собирая волосы в пучок. — Да, но, может быть, если я попробую еще раз, он чудесным образом появится, — хнычет Гарри, смеясь над собой, когда обыскал чемодан еще раз на наличие шарфа. Он хотел обернуть его вокруг своих волос и в течение последних десяти минут устраивал катастрофу из их комнаты в своих поисках. — Я обещаю, что если мы пройдем мимо магазина по дороге, то остановимся и купим тебе что-то похожее. — Спасибо, любимый, но я хочу именно свой, он так отлично сочетается с этой рубашкой. — Даже если это «Hermès»? Гарри останавливается и медленно поворачивается. — Ну… меня можно убедить… Луи корчит ему рожицу, отчего Гарри тут же дует губки, а затем высовывает язык, когда Луи смеется. — Не играй так с моим сердцем, Луи Томлинсон. Томлинсон натягивает черные джинсы и целует Гарри в щеку, проходя мимо него. Гарри не должен знать, что немного раньше Луи уже купил ему шарф. Во всяком случае, пока. Мари помогла ему выбрать цвет, и в то же время купила еще один для Шейлы. Это было так приятно — ходить с Мари по магазинам, не для камер, не продавать искаженную реальность, а просто как друзья, покупающие красивые вещи для тех, кого они любят. Возможность поделиться этим сблизила их, и он не мог дождаться, когда Гарри познакомится с ней и Шейлой. Размышления об этом возвращают его мысли к Райану. Впервые Луи ловит себя на том, что ему действительно интересно, каково это — просыпаться утром, собираться на работу, целовать мужа на прощание, а потом управлять пиаром Луи, делать все возможное, чтобы сохранить его гетеросексуальную личность правдивой. Для него это тоже должно быть тяжело. Вещи, которые должны быть простыми, часто могут быть настолько грязными. Слова Саймона и Марка все еще причиняют боль. Луи знает, что его менеджер и агент всегда были самыми непреклонными в поддержании его честного имиджа, и Райану было поручено поддерживать этот имидж в средствах массовой информации. Он знает это, но все же то, как оба мужчины говорили, нервирует его. Он знает, что является лишь товаром. Его талант и его трудовая этика также помогли их карьере, и в его команде были люди, которые сделали бы все, чтобы его ценность оставалась настолько высокой, насколько это возможно, но не потому, что они заботились о нем как о человеке. Они заботились только о бизнесе, успехе, деньгах, самолюбии. Не все в этой индустрии могли или хотели быть похожими на Джеймса. Не все заботились о его благополучии. Луи нужно что-то менять. Так много вещей в его жизни и в сердце уже изменились, и с Гарри у него теперь был другой человек, который, как он знал, всегда будет на его стороне. — Малыш, ты в порядке? — спрашивает Гарри, подходя ближе. Луи останавливается перед зеркалом, глядя на собственное отражение. Он фокусирует зрение и обнаруживает, что ему очень нравится то, что он видит. Он сильный, такой невероятно сильный. Он любит человека, которым был, и гордится тем, кем стал, и никакая индустриальная чушь этого не изменит. Он сохраняет чувство себя, свою сущность, несмотря на взлеты и падения тех десяти лет, что провел на экране. У него есть любимая карьера, его мама и папа, его брат и сестры, Джеймс и его семья, Мариэлла, Шейла и Джемма. У него есть самый замечательный человек, который сейчас обнимает его за плечи сильными руками. — Я в порядке, милый, просто думаю, — Луи смотрит на картину, которую они с Гарри сделали, обрамленную в позолоченное золото. Она хорошая, полная. — Ты прекрасен, Лу, просто сногсшибателен, — шепчет Гарри. Шатен поворачивается и смотрит в зеленые глаза Гарри на мгновение, прежде чем протянуть руку и соединить их губы в коротком поцелуе. — Спасибо, что продолжал любить меня, даже когда я и понятия не имел об этом. Спасибо, что никогда не останавливаешься. Спасибо за каждую строчку каждой песни. Спасибо за то, что согласился поехать со мной в Лондон, что ты сейчас здесь со мной. Спасибо, что ты такой, какой есть. Гарри слегка покачивается на ногах, переводя дыхание через слегка приоткрытые губы. Он так потрясен, что теряет дар речи. Луи обхватывает ладонями лицо парня, медленно проводя пальцами по подбородку, лаская его щеки большими пальцами. — Я буду любить тебя вечно, Гарри Стайлс. Всегда. — Лу… — Гарри падает в его объятия, просто прижавшись к нему, позволяя ему принять на себя весь его вес, зная, что Луи выдержит. Луи молча клянется говорить ему это каждый день, всегда напоминать Гарри как сильно он его любит. Он был увековечен в песне, потому что Гарри считал, что достоин этого. Гарри видел его таким с самого детства, верил в него, любил его издалека даже больше, чем многие другие, которые были намного ближе. Луи никогда этого не забудет. В конце концов, Луи отстраняется, держа Гарри на расстоянии вытянутой руки, чтобы посмотреть на него. — Готов идти? — спрашивает он. — Всегда, — отвечает Гарри. — С тобой, всегда, — Луи широко улыбается. На щеках Стайлса появляются глубокие ямочки, когда он смаргивает влагу в глазах. Луи берет его за руки и тащит к двери. За ужином они вчетвером выпивают слишком много вина и съедают слишком много еды. Гарри начинает ладить с Мари и Шейлой с того момента, как знакомится с ними, и не может не восхищаться тем, что все они вместе, с такой легкостью наслаждаясь обществом друг друга. Если бы несколько месяцев назад кто-нибудь сказал ему, что он будет ужинать в парижском ресторане со своим парнем, его бывшей девушкой и девушкой бывшей девушки своего парня, Гарри бы усмехнулся и отверг это как нелепое предсказание. Но вот они здесь. Они снова встречаются с девушками в течение четырех дней, проведенных в Париже. Шейла и Гарри гордо демонстрируют свои шарфы от Hermès, обернутые вокруг их волос, когда две пары бродят по городу в течение дня. Никто не ожидал, что они будут там, и поскольку они держались подальше он людных достопримечательностей, им удалось избежать папарацци и просто быть двумя молодыми влюбленными парами. В их последний день Гарри показывает Луи набросок новой песни. «End of The Day» условное название. Гарри говорит ему, что это для Мари и Шейлы. Его вдохновил разговор с Шейлой, когда она поняла, что влюбилась в Мари. Это было обнадеживающе и наполнено позитивом. All I know at the end of the day / Все, что я знаю в конце дня Is you love who you love, there ain’t no other way / Ты любишь того, кого любишь, другого пути нет. If there’s something I’ve learnt from a million mistakes / И если я что-то и понял после миллиона совершенных ошибок, то следующее: You’re the one that I want at the end of the day / В конечном итоге я хочу быть лишь с тобой. Каким бы сложным ни было положение Шейлы, они знали, кто они такие и чего хотят, и, по мнению Гарри, такая любовь заслуживает того, чтобы о ней пели. When the sun goes down I know that you and me and everything will be alright / На закате солнца я знаю, что у нас с тобой всё будет в порядке. And when the city’s sleeping / И когда город закроет глаза You and I can stay awake and keep on dreaming / Мы с тобой не заснём, мы будем мечтать дальше

*** *** ***

— В Париже было так весело, малыш. Гарри обнимает Луи обеими руками и крепко прижимает к себе, положив голову ему на плечо. Лондонский вечер пролетает мимо них через окна такси, которое они взяли в аэропорту. Он серый и мокрый. Луи кладет голову на голову Гарри. — Так и есть. — Ты знаешь, что хуже всех справляешься с планированием? — Вовсе нет. — Давай поедем в Лондон, Гарри. Когда, Луи? Завтра. Поедем в Донни… прямо сейчас. Париж. Завтра. — Хорошо, да, я понимаю твою точку зрения. Я не буду больше таскать тебя повсюду из-за порыва любви. — Пожалуйста, мне нравится. Я люблю это. У меня нет такой спонтанности. Это мило. — Да, но я рад вернуться. Я устал, — последние слова звучат из-за зевка. — Я тоже, прости меня, если я засну до того, как мы вернемся домой, — Гарри опирается на Луи, и тот целует его в волосы. Гарри замолкает, его тихое дыхание и хлюпанье шин по мокрому тротуару составляют компанию Луи, пока они не подъезжают к дому Стайлса. — Хм, это тот, о ком я думаю? — спрашивает его Луи, когда тот поднимает голову с его плеча. — Кто? — Гарри заглядывает в мокрое от дождя окно, и его глаза сужаются, как только он видит фигуру, стоящую на крыльце. — Ты, должно быть, блять, издеваешься надо мной, — в голосе Гарри звучит сталь, которую Луи никогда раньше не слышал. Стайлс открывает дверцу такси и выходит под моросящий лондонский дождь. Он проводит рукой по своим длинным волосам, когда Луи подходит к нему, крепко сжимая ручку чемодана. Луи полностью игнорирует человека, стоящего перед ними, чтобы оценить Гарри. Он стискивает зубы, и Луи понимает, что это означает, что он сердится. Но он также кажется относительно спокойным, и в нем чувствуется уверенность, которая успокаивает Луи. — Малыш, я разберусь с этим и вернусь через минуту, — говорит Гарри только для ушей Луи. — Ты уверен, любимый? — Да. Стайлс целует Луи, быстро чмокнув в губы, и Томлинсон сжимает его плечо, передавая ему всю силу, которая у него есть. Он молча проходит мимо посетителя Гарри, отпирает входную дверь и затаскивает чемодан внутрь. — Мило. Правда немного грубо, — насмешливо произносит Ник. — Меня не волнуют ни твои слова, ни твой тон, — отвечает Гарри, протискиваясь мимо Ника и направляясь внутрь. Он замечает, как Луи исчезает на лестнице. Очевидно, Ник не узнает его. Гарри поворачивается лицом к парню, стоящему на пороге, и скрещивает руки на груди. — Ты не собираешься пригласить меня войти? — Нет, я этого не планировал, — Ник останавливается на верхней ступеньке. Это действительно все, что Гарри собирается ему позволить. Ник оглядывает Гарри с ног до головы, оценивая его взглядом, но гораздо менее уверенным, чем в тот момент, когда Гарри только появился. — Ты изменился. — Ты даже не представляешь насколько. Если Ник замечает разницу в Гарри, то она действительно должна быть существенной. — Ты стал гораздо злее, чем был несколько месяцев назад. — Нет, я просто не собираюсь больше связываться с таким дерьмом как ты. Брови Ника ползут вверх, и он делает бессознательный шаг назад. Стайлс поднимает голову и смотрит на него. Он перекрасил свои волосы в светлый цвет из темно-каштанового, почти черного, каким они на самом деле были. Гарри замечает это как-то отстранено, как кто-то замечает цвет машины, проезжающей по автостраде. — Пожалуйста, скажи мне, чего ты хочешь, чтобы я сказал «нет» и продолжил жить своей жизнью, — Гарри прислоняется к дверному косяку. Он понимает, что ведет себя невероятно холодно, и что Ник этого не заслуживает. Гарри уже не раз переживал эту сцену во время их отношений. Он пробовал по-разному переигрывать, но всегда заканчивалось тем, что он сдавался. — Мы должны снова быть вместе, любовь моя, — тихо произносит Ник мягким и приглашающим голосом. Глаза Гарри расширяются, а губы изгибаются вверх. Сегодня явно будет другой исход. Ник либо не замечает реакции Гарри, либо ему все равно. — Ты можешь думать, что тебе весело с кем бы то ни было, но это никогда не будет так, как было с нами. Гарри фыркает. — Твои слова бессмысленны. — Я нужен тебе, Гарри. Я знаю, ты скучаешь по мне, нет смысла притворяться, что это не так. Стайлс смеется так сильно, что чуть не падает. Этот звук обрывает Ника на полуслове. Это та часть, где он должен был бежать обратно к Нику? Неужели он должен был со слезами на глазах говорить Луи, что, несмотря на то, что у них все было замечательно, он не мог отвернуться от тех лет, которые провел со своим бывшим? Если бы это было так, Гарри предпочел бы умереть. Ник явно сбит с толку. Гарри снова смеется. Он должен был быть охвачен страхом? Запутаться? Страдать? Нет, он все это делал, все это чувствовал. Художник в нем был сыт по горло, и человек, которым Гарри был теперь, не мог позволить себе довольствоваться меньшим, чем он заслуживал. Ник или Луи, это даже не было соревнованием. Они даже не должны стоять в одном предложении. — Пожалуйста, убирайся на хуй из моей квартиры, — говорит Гарри, вытирая глаза. Впервые, когда Ник был обеспокоен, влага в глазах Гарри была вызвана смехом, а не эмоциональной болью. Гарри задается вопросом, понимает ли Ник значение этого. Он качает головой. Если Гарри и знал что-то о своем бывшем, так это то, что он был слишком самоуверен, чтобы заглядывать дальше себя, так что чтение людей и ситуаций не было его сильной стороной. — Ты пожалеешь об этом Гарри, — говорит Ник, доказывая, что Гарри прав. — Я не думал об этом, но… нет. — Ты приползешь обратно, ты же знаешь, что приползешь. Эти слова, они выводят его из себя. Он больше не смеется. — Я бы переполз через гребаный огонь ради человека, который ждет меня наверху прямо сейчас. Я бы ползал по гвоздям и шипам. Я бы заполз на гору, если бы он ждал на ее вершине. Но ради тебя? Ни единого шанса.

*** *** ***

Гарри замер в гостиной, когда слышит, как открывается и закрывается входная дверь. Луи вернулся. На его лице мгновенно появляется улыбка. Луи выскользнул из дома через некоторое время после того, как Ник ушел. Гарри был так погружен в свои мысли, что даже не заметил этого. — Милый, — зовет Луи из кухни. О нет. Почему он на кухне? Это не очень хорошо. — Да, малыш? — Гарри старается, чтобы в его голосе не прозвучало подозрение. — Все в порядке? — спрашивает Томлинсон, когда Гарри появляется в поле зрения. — Идеально. Он больше не вернется. — О Боже, неужели ты похоронил его под каменными плитами во дворе? — Лу! — Что, когда я уходил, ты стоял там, и я мог бы поклясться, что у тебя в руке была лопата. Гарри смеется, и Луи раскрывает объятия. Гарри тихо вздыхает и позволяет Луи обнять его. — Ты в порядке, любимый? — Да, теперь все хорошо. — Ладно, — Луи целует его, нежно чмокнув в нос. Гарри морщит его, смеется и поворачивает лицо так, чтобы поцелуй пришелся на щеку. Вот тогда-то Гарри и замечает их. Он бросает настороженный взгляд на пакеты, которые Луи, очевидно, принес с собой. Они подозрительно лежат на стойке. Предвестники гибели. — Луи, — говорит он предупреждающим тоном, вырываясь из объятий Луи. — Зачем ты ходил в магазин? — Итак, я решил, что тебе нужно немного взбодриться, и подумал, что мой красивый парень хотел бы больше всего на свете? Так вот… Еще один набор таинственных ингредиентов для приготовления ужина, — Луи произносит это в комплекте со взмахом руки и широкой улыбкой. — Нет, нет, нет, нет, нет, — стонет Гарри, делая шаг поближе, чтобы осмотреть покупки, хотя улыбка, которую он пытался скрыть, продолжала прорываться сквозь его маску. — Ты должен прекратить заниматься этим дерьмом, Лу. — Что ты имеешь ввиду? Никогда не прекращай заниматься этим дерьмом, Лу? Ладно, если ты настаиваешь. Шатен отступает назад, размахивая руками в величественном жесте — Взгляни, любовь моя, и скажи, каким сегодня будет наш ужин. Гарри шагает вперед и начинает доставать покупки из пакета. С каждым предметом его глаза становятся все шире и шире. — Хм, у нас есть бобы, виски, куриная печень и… виноградная лакрица? Какого хуя? Луи потирает руки, в его глазах появляется озорной блеск. Гарри некоторое время рассматривает ингредиенты, а затем без предупреждения выбегает из комнаты. — Я заказываю пиццу! — кричит он, и Луи бросается за ним, с разбегу прыгая ему на спину, чтобы помешать уйти. — Не смей! Они валятся на пол гостиной, превратившись в месиво из конечностей, и начинают смеяться до боли в животе. Луи возвращает Гарри на кухню, честно пообещав быть су-шефом и делать все, что скажет его парень. — Если бы тебе пришлось готовить, что бы ты сделал? — спрашивает Стайлс, тыча пальцем в куриную печень. Луи делает вид, что задумывается о чем-то, а затем отодвигает в сторону все, кроме бутылки виски. — Ужин готов, — язвительно произносит он, указывая на бутылку, одиноко стоящую на столе. — Прекрати, я больше не могу смеяться, у меня болит лицо, — жалуется Гарри, отталкивая Луи с пути, его щеки округляются, а на щеках становятся заметны ямочки. Луи остается верен своему слову играть роль помощника, даже умудряясь прикусить язык, когда Гарри велит ему растопить лакрицу вместе с виски на плите. Они смеются и препираются, подтрунивая друг над другом, пока Гарри отчаянно пытается состряпать что-нибудь съедобное из той катастрофы, которую устроил Луи. — В чем главный секрет того, как любую еду сделать вкусной?— в какой-то момент спрашивает он. — Не знаю, что именно? — Луи был в середине обработки фасоли, ярко-зеленый цвет довольно завораживающий. — Просто пожарь её, — говорит Гарри, покрывая куриную печень панировочными сухарями. Луи не может не согласиться. К тому времени, как ужин был готов, Гарри уже смог отбросить в сторону мысленный груз разговора с Ником. Он смеется до тех пор, пока у него не перехватывает дыхание, и ему даже удается сделать то, чем он очень гордился. Они вместе разваливаются на диване, положив ноги на кофейный столик, балансируя тарелками с жареной куриной печенью с виски и лакричным соусом, окруженной пюре из фасоли. — Совсем неплохо, милый. В следующий раз я придумаю что-нибудь получше, — произносит Луи, когда они заканчивают есть. Он чертовски впечатлен тем, что Гарри удается заставить его есть печень, с учетом что он ненавидит ее. — Только попробуй, Томлинсон, — отвечает Гарри, широко зевая. — Посмотрим, — говорит шатен с нежной улыбкой, дергая Гарри за прядь волос. Тот мурлычет, когда пальцы Луи пробираются к его голове, слегка массируя ее. Он закрывает глаза и еще больше ссутуливается, стараясь стать как можно меньше, чтобы поместиться рядом с Луи. — Я готов заснуть прямо здесь. — Я тоже, но давай поднимемся наверх. Это был долгий день, я хочу принять душ и залезть под одеяло. Гарри стонет, но переплетает свои пальцы с пальцами Луи и позволяет ему поднять себя с дивана. Тот ведет его вверх по лестнице, бесшумно ступая по ковру. — Я засну в душе и разобью себе голову, Лу. — Я тебе не позволю. Он моет Гарри волосы, поднявшись на носочках вверх, стараясь не пропустить ни единой волосинки, даже несмотря на то, что его собственные веки отяжелели. Он держит Гарри под струями душа, касаясь его везде нежными, быстрыми пальцами, легкими, как прикосновения перышка, которые заставляют Гарри задрожать в ответ. Когда они были настолько чистыми, насколько это было возможно, Луи усаживает Гарри и вытирает его насухо полотенцем, а тот наклоняется к нему, издавая негромкие удовлетворенные звуки. Если бы Гарри был котом, он бы замурлыкал, размышляет Луи. Он улыбается Гарри, хотя глаза Гарри закрыты и он не мог этого видеть. Он улыбается, потому что безмерно счастлив. Ничто не могло разрушить то, что им удалось найти. Несколько месяцев назад Гарри был младшим братом его школьной подружки. Сегодня вечером Гарри его якорь, его компас, его дом. Они нашли друг друга через десять лет после того, как Луи обнял его на прощание. Они нашли друг друга случайно, без всяких усилий, как будто это было предопределено судьбой. Луи задавался вопросом, не потерял ли он время, не видя Гарри таким, каким он видел его все эти годы назад, но теперь он верил, что нет. Тогда было не их время. Он укладывает Гарри в постель. Как только руки Луи покидают его, Стайлс бормочет слова протеста против их отсутствия. Луи с любовью качает головой, обходит кровать с другой стороны и ложится рядом. Гарри поворачивается на бок и пододвигается поближе к Луи, в то же самое время, когда тот двигается, чтобы свернуться вокруг него. Они подходят друг другу так, как не должны были подходить, поскольку Гарри намного выше, но это сработало. Это сработало прекрасно. Луи откидывает волосы парня в сторону и целует его в шею, его кожа мягкая и сладкая. Луи глубоко вдыхает запах геля для душа и самого Гарри и счастливо закрывает глаза.