Симфония боли

Особняк, к которому приехал болтонский джип с живой покупкой, поражал своим величием и мрачностью – настоящий средневековый замок в окружении оборонительных стен. Даже слуги выглядели неприступными молчаливыми статуями, которым при помощи какого-то колдовства позволили двигаться. Теон непроизвольно сжался, не смея оглядываться, пока поднимался за лордом Русе – наручники тот отстегнул ещё на пороге – по широкой лестнице в комнату своего будущего хозяина. На секунду мелькнула мысль, что он мог бы подружиться с этим мальчиком – Рамси, кажется? – но Теон отогнал её как слишком наивную. Даже если предположить, что человек, сильно любящий собак, не может быть плохим, – сынок мафиозного босса явно испорчен вседозволенностью по самое не балуй. Хоть бы только не чокнутым вконец оказался… Тяжёлая дверь скрипнула, отворяясь, и взглядам Теона и Русе предстала спинка массивного тёмно-бордового компьютерного кресла, придвинутого к столу; над ней торчала темноволосая встрёпанная макушка. «Рамси», – негромко позвал Болтон-старший, кресло крутнулось – и Теон с любопытством уставился на повернувшегося к ним паренька в ярко-алой рубашке. Лет двенадцати на вид или даже младше, он был истинным сыном своего отца, и это было заметно сразу, хоть они и совсем не походили друг на друга внешне. Открытая и простая, прямо сказать, «мордатая» физиономия мальчишки составляла разительный контраст с аристократичностью Русе: массивная челюсть, оттопыренные уши, невысокий лоб; тёмные волосы, закрывающие его, чуть вьются. Но глаза – близко посаженные, круглые, светло-голубые – стопроцентно выдавали в нём Болтона: такой же жёсткий и уверенный взгляд хищника, от которого в первую секунду хочется спрятаться. «Да, отец?» – в тон отозвался мальчишка, искоса поглядывая на Теона. «Скоро твой день рождения, Рамси, – голос старшего Болтона не смягчился ни на секунду, в нём не проскользнуло ни нотки любви и участия. – Я знаю, как ты хочешь себе живую игрушку и тупого несопротивляющегося "друга", – последние слова прозвучали с невыразимым презрением, – поэтому решил подарить тебе щенка». «Правда? – на глазах у удивлённого Теона Рамси преобразился: счастливая улыбка чуть ли не до ушей, глаза засияли. – Щенка?! Где же он?! Какой породы? Когда я могу его увидеть?» – Вскочив с кресла, мальчишка едва ли не прыгал от нетерпения – такой радостный и по-детски живой, что теперь не походил на отца почти ничем. Мафиози сделал шаг в сторону и коротким жестом указал на Теона: «Перед тобой». «Что? – казалось, из младшего Болтона мощным ударом вышибли весь воздух: в одно мгновение он как-то побледнел, посерел, перевёл недоумевающий взгляд с отца на незнакомого мальчишку и обратно. – Что? Это такая шутка? Верно?» «Нет, Рамси. – Русе говорил сдержанно, но за спокойствием угадывалась то ли злая насмешка, то ли просто злость. – Это мой подарок тебе на день рождения. Это твоя собака». Рамси сжал кулаки, явно пытаясь не сорваться на крик, и спокойно, словно говоря о погоде на завтра, сообщил: «Я убью его». Теону на секунду стало действительно страшно: у пацана-то и впрямь не все дома! Но Русе Болтон, совершенно не впечатлившись, равнодушно пожал плечами: «Пожалуйста, делай с ним что хочешь, он твой. Можешь хоть на куски порезать. Только играй с ним в подвале, не гадь кровью ковры. И имей в виду, что следующего щенка сможешь получить только через год», – и ушёл, оставив мальчишек наедине. «Ты! Ты!.. – Рамси едва дождался, пока тяжёлые шаги отца затихнут вдали, и рявкнул, свирепо вытаращив глаза: – Ты что за кусок дерьма?!» Теон поморщился: обычный избалованный вниманием и властью ребёнок, ещё и ниже его едва ли не на два дюйма. Он встречал таких в приюте, и обычно через десять минут с них слетала вся спесь. Впрочем, стоило попытаться наладить контакт с этим болтонским сынком, не выбивая из него дурь, а то нажалуется ещё, чего доброго, отцу, а тот церемониться не будет… Одним скептическим взглядом поставив себя выше манер собеседника, детдомовец спокойно представился: «Я Теон Грейджой с Железных Ост…» «Мне плевать, – перебил его Рамси злобно, сжимая и разжимая кулаки. Голос дрожал, как натянутая струна, губы кривились; он стоял теперь совсем близко и, казалось, едва себя сдерживал, чтоб не разодрать сверстника в клочья. – Тьфу, ну и несёт же от тебя – отец нарочно выбирал?! Вонючка!» – И неожиданно тяжёлая оплеуха заставила голову Теона мотнуться в сторону. Он с удивлением поднес руку к скуле, ощупал наливающийся синяк и перевёл изумлённый взгляд на мальчишку в красном. «Ты е**нулся? Псих недоделанный!» – вскипел детдомовец; ярость Русе Болтона мигом перестала иметь значение. Уже в прыжке крикнув «Тебе хана!», Теон одним ударом сшиб обидчика с ног и накинулся с кулаками. Увлечённый дракой, он, конечно же, не заметил, когда в комнату ворвались двое охранников в чёрном. Сильные руки просто оторвали взбесившегося мальчонку от «хозяина» и вздёрнули в воздух. Несколько секунд Грейджой ещё вырывался, пока не затих, осознав бесполезность попыток, и уставился волком на болтонского сынка. Тот неторопливо поднялся, одёрнул смятую в драке рубашку и негромко распорядился: «В подвал его, на дыбу». Охранники молча кивнули и потащили даже не вырывающегося Теона прочь из комнаты и вниз по лестнице. Тот, ещё разгоряченный после драки, взмыленный и азартный, был просто зол на бесчестного противника и не испытывал ни толики страха. Всё происходящее казалось ему полным идиотизмом: «Чёртов придурок! Ещё и губу мне разбить умудрился! Да я бы от него мокрого места не оставил, если бы не эти!» – Теон злобно зыркнул в сторону охранников. «Ты посмотри, какой волчонок, – хохотнул один из них, заметив взгляд пленника. – Зря ты, парнишка, господина Рамси разозлил. Кранты тебе теперь!» Теон фыркнул про себя: «Тьфу, тоже мне господин. Буду я ещё бояться мелкого балованого придурка! Не наигрался он в солдатиков и войнушку в детстве – не мои проблемы! Видали мы таких!» Страх не пришел даже тогда, когда мальчишка увидел в подвале настоящую деревянную дыбу – «Реально чокнутые мажоры!» – и когда его к ней пристегнули ремнями и ушли, напоследок смерив сочувствующими взглядами. Теон безуспешно подёргал руками: привязали его крепко, даже лишний раз не шевельнёшься. Растянутые в стороны плечи больно вывернуло собственным весом – к счастью, не таким уж большим: распяленные и привязанные за лодыжки ноги не давали достаточной опоры. «Вот же дерьмо, попал так попал. – Теон с досадой проникался идиотизмом своего положения. – Надо было в окно и валить, а не колотить этого мудака… Вернусь к ребятам, расскажу – охренеют! Нужно только как-то отвязаться». Когда болтонский сынок спустился в подвал (поверх рубашки и камуфляжных штанов нацепил клеёнчатый фартук, демонстративно поигрывает ножом), пленник уже терпеливо ждал его и даже скептически закатил глаза при виде оружия. «Ножик принёс похвастаться, "господин"? – издевательски усмехнулся он, сдувая упавшую на лицо прядь. – А кишка не тонка им размахивать?» Рамси в два шага преодолел расстояние между ними и молча, с короткого замаха всадил нож в распяленную ремнями ладонь. Теон завопил от неожиданности и боли; осознание реальности происходящего накрыло его только сейчас – резким пугающим рывком. «Не тонка», – удовлетворённо сообщил юный Болтон, за волосы приподняв вжавшуюся в плечи голову пленника – так, чтобы смотрел прямо в глаза. В совершенно отмороженном прозрачном взгляде двенадцатилетнего пацанёнка горело такое удовольствие и азарт, что Теон дёрнулся в попытке отшатнуться. Запоздало понимая, кого на самом деле стоило бояться с самого начала. *** Новая игрушка была необычна. Уже хотя бы тем, что Рамси раньше не пытал детей и понятия не имел, сколько может выдержать сопляк вроде него самого. Новая игрушка была бесполезна: ни сведений добыть, ни показательно казнить в назидание другим – просто никому не нужный пацан, явно из детдома. А ещё новая игрушка реально бесила. Всем – от нахального поведения (посмел ударить и дерзить, повалял перед охраной, кусок дерьма) до широкоротой лобастой рожи и мерзкого сигаретного смрада, от которого аж тошнило. Отец самого вонючего выбрал, не иначе. Нож воткнулся глубоко, от души: застрял в древесине дыбы. Рамси пока не стал его доставать – смотрел на перекошенную от боли физиономию, в чуть испуганные, но всё равно упрямые глазищи. Отец говорил, что так широко они бывают расставлены у травоядных животных и у людей-жертв. Недолюдей то есть. «Хочешь выбраться?» – вкрадчиво предложил Рамси. То ли грёбаная неуместная гордость, то ли жёсткая хватка мучителя на жмене волос – не позволили пленнику кивнуть. Но Болтон-младший невозмутимо продолжал: «Сперва я хотел вынудить отца обменять тебя на настоящую собаку и выкинуть из Дредфорта ко всем чертям. Но ты повёл себя плохо и потому остаёшься на перевоспитание, – с деланным сожалением сообщил он об упущенном шансе и с энтузиазмом оповестил: – И раз уж ты теперь мой пёс, вот тебе новое имя – Вонючка. Вонючка – рифмуется с сучкой». Теон возмущённо рыкнул и резко мотнул головой, чуть не оставив в руке неожиданного мучителя клок волос. Ладонь снова пронзила резкая боль, а по запястью побежала тёплая струйка крови; взрык едва не перешёл в болезненный стон. Едва – потому что Теон вовремя его сдержал. Закусил губу в отчаянной попытке не дать младшему Болтону ощутить свою победу. В неподвижных прозрачных глазах мелкого маньяка читалось явное наслаждение от того, что он видел и делал. Чёрта с два он будет тут кайф ловить! «Да пошёл ты!» – выплюнул Теон, презрительно прищурившись. Ошибка! Нож повернулся в ладони всего на несколько градусов – и мальчишка на дыбе взвыл от боли, особенно остро ощущая свою беспомощность. Но голову упрямо не опустил. «Если бы только мы были на равных – я бы тебя убил!» – ясно читалось в широко расставленных глазах, но на дне их плескался тщательно скрываемый ужас. «Придурок!» – из чистого упрямства. Удар под дых вышиб воздух из лёгких – не получилось даже вскрикнуть, только хриплый стон вырвался из горла. «Хм, отличный звук, – одобрил Рамси. – Со взрослыми такого не получается. Итак, ты запомнил, как тебя зовут?» «Теон Грейджой!» – хрипло выплюнул пленник и был награждён ещё одним сокрушительным ударом – в лицо, так что голова запрокинулась между верхними балками дыбы. Неподготовленный человек сбил бы себе при таком ударе костяшки или вовсе сломал бы что-нибудь в кулаке, испытав едва ли не бо́льшую боль, чем жертва. Рамси же не выказал ни малейшего неудобства; аккуратная, почти миниатюрная кисть, которой он бил, – целая и невредимая – вцепилась Теону в горло: жёстко поджав челюсть кверху, чтоб не мог ни укусить, ни плюнуть, даже рот как следует не мог открыть. «Ещё раз», – дружелюбно предложил маленький палач. Ответом было невнятное булькающее рычание – из разбитого носа в горло заливалась кровь, – ничем не напоминающее «Вонючку». «Я и не думал, в принципе, что ты сообразительный пёс, – пожал плечами Рамси; обстоятельно вдавил болевые точки у уголков челюсти и, дождавшись глухого стона, разжал хватку. – Ну ничего, постепенно всё выучишь». Он не спеша вынул нож, чуть наклонив и ещё раз повернув – невинно и беззаботно глядя жертве в глаза. Если бы только эта тварь не дышала табачным перегаром – одно удовольствие было бы наблюдать боль на побледневшей и теперь уж совершенно точно перепуганной физиономии. Боль и пустые остекленевшие глаза… Рамси удивленно нахмурился, глядя на пленника: задрожав, тот вдруг безвольно обвис в хватке ремней. Голова безжизненно свесилась, вывернутые ещё сильнее руки натянулись, как струнки, под весом завалившегося вперёд тела. Хах, ну вот и предел выносливости этого сопляка. Не впечатляет… Рамси небрежно похлопал его по щеке, вжал на несколько секунд пальцы в шею сбоку – пульс есть. Свистнул охранников у входа в подвал: «Снимите отсюда эту падаль, пусть валяется на полу. Видимо, кишка у него тонка оказалась». Охранники подошли к дыбе и принялись возиться с ремнями. Упала плетью одна рука, вторая. Придирчивым взглядом Рамси окинул их лица – вот так, отлично, ни капли жалости к мелкому говнюку. И неудивительно: это была местная охрана при подвале, они не участвовали в боях, зато им случалось и ободранных жертв малыша Рамси снимать с дыбы, и выносить по утрам в мешках одноразовые развлечения старшего Болтона. Насвистывая, юный палач поднялся по лестнице и пошёл в свою комнату. Вот и первая маленькая победа, первый обморок. Поостережётся теперь этот гнусный оборвыш показывать свой вонючий характер! Ведь Рамси Болтон всё равно всегда сделает то, что собирался, вопрос только – с каким ущербом для жертвы. И ответ на этот вопрос напрямую зависит от послушания. Усевшись в своё кресло, мальчишка задумчиво покачался на нём и окинул тоскливым взглядом бардак на столе: раскрытые учебники свалены друг на друга, тетради в три слоя, горы распечаток… Воспитательные успехи воспитательными успехами, а уроки на завтра делать надо. Причём не только любимую алгебру и понятную с лёту биологию, но и проклятую гуманитарную зубрёжку… Страдая над таблицами по истории, Рамси мимоходом глянул в окно. Озадаченно нахмурился: на секунду ему показалось, будто что-то перемахнуло через стену. Но это же невозможно, там футов пятнадцать высота, да и зацепиться не за что. Да и кто бы стал сигать через стены Дредфорта? Ну не Вонючкины же задрипанные дружки за ним явились, в самом деле… В холле послышался подозрительный шум: голоса на повышенных тонах, топот… Да, глупо, да, смешно – но Рамси достал из ящика стола пистолет и, подозвав пару телохранителей, отправился в подвал. Если кто-то пришёл выручать этого поганца, то встретить их можно было там. *** Дверь в подвал была широко распахнута, дыба пуста. Оба охранника грудами чёрного тряпья лежали на полу, вповалку друг на друге. Ругнувшись, Кирус приподнял одного, другого – головы безжизненно свисли на сломанных шеях. Вонючки, конечно же, и след простыл, только оборвавшаяся цепочка алых капель на полу. «За ним без оружия пришли, что ли?! Неудачники, как они допустили такое?! – Рамси вскипел на каких-то пару секунд, презрительно глянув на трупы, и тут же обернулся к телохранителю Ноздре, азартный и деловито-собранный: – Общий сбор отряда, взять мотоциклы. Ловим Вонючку!»