Симфония боли

Спускаться по тропинке на каблуках было явно не так просто, как подниматься: Донелле приходилось ступать боком, постоянно глядя под ноги. А без галантно предложенной руки своего спутника она бы наверняка уже давно покатилась вниз и сломала шею. - Добровольная инвалидность, – буркнул Рамси негромко и перевёл взгляд с раскрасневшейся девушки, очаровательной в своей беспомощности, вверх на обрыв, с которого они спускались: на фоне безоблачного неба мелькнул нескладный встрёпанный силуэт Вонючки. - Ты так хорошо здесь всё знаешь, – отвлекла собеседника Донелла с непринуждённым оттенком восхищения – легко и беззаботно, будто не рисковала сохранностью своего холёного стройного тельца с каждым новым шагом. – Любишь гулять на природе? - Только на природе и люблю, – заявил Рамси. – Но я обычно по этим дорожкам на квадроцикле гоняю… - Ого, но это же опасно! Тебя привлекает экстрим? - Большей частью. Заставляет чувствовать себя живым. Позволяет контролировать что-то действительно важное, от чего зависит жизнь. - И бездумно ей рисковать? - Почему же бездумно? Я отлично ощущаю в пространстве своё тело и машину. И остальные объекты. Рамси сказал это невозмутимо, каким-то даже подчёркнуто невинным тоном – и в ту же секунду его ладонь, на которую опиралась Донелла, резко провалилась на пару дюймов вниз. Девушка с тихим взвизгом рухнула вперёд, тут же оказавшись пойманной в твёрдую уверенную хватку: не в объятия, правда, а ладонями за бока. - Например, вот так, – пояснил Рамси, миленько улыбнувшись – с тем самым пытливо-неподвижным круглым взглядом, с которым обычно впитывал ужас своих жертв. Но Донелла в ответ лишь звонко, почти восторженно рассмеялась: - Ты такой ловкий! Она бы обязательно уложила ладошки своему спасителю на плечи – довольно широкие и приятные на вид, – но Рамси аккуратно отстранил её назад, в устойчивое положение, и снова подал руку. Донелла стоически сдержала разочарованный вздох. - Тут очень красиво. – Продолжая аккуратно вышагивать вниз по тропинке, она бросила взгляд в сторону и лукаво улыбнулась. – И здесь необычные шишки, такие большие! - Да, я же говорил, особенные сосны. Сейчас увидишь, как они карабкаются на склоны… Рамси осёкся, когда Донелла вдруг отпустила его руку и задорно объявила: - А дальше я сама! Оставшиеся пару метров до ровного места она бодро сбежала вниз по тропинке, быстро-быстро переступая ножками на каблуках. Не упала, радостно рассмеялась, взмахом рук восстановив равновесие на дне оврага. - Ну как? - Ты восхитительно справляешься со своим искусственным ограничением физических возможностей, – признал Болтон. - Да ну тебя!.. – весело отмахнулась Донелла – на самом-то деле она была просто в восторге от того, как Рамси сократил дистанцию, по собственной инициативе «уронив» и подхватив её. А шишки действительно были чудесные: большие, увесистые, с плотными растопыренными чешуйками. Под скептическим взглядом своего спутника Донелла принялась увлечённо их собирать. Рамси отвернулся от занятой несомненно важным делом девушки: его телохранители спускались по склону с привычной деловитой сноровкой местных уроженцев, а Вонючка беспомощно ковылял, балансируя пёстрыми от шрамов руками в обрезанных перчатках и ухитряясь не падать при каждом рисковом провале вниз. Когда в спину что-то несильно ударило, Рамси даже не понял, в чём дело. Услышал звонкий смех, развернулся и получил следующей шишкой в плечо. Донелла одной рукой любовно придерживала целую охапку метательных снарядов, а второй уже замахивалась для нового броска. Взмах, щелчок – шишка, метившая юному Болтону в лоб, срикошетила от подставленного предплечья; из второй руки тускло высверкнуло лезвие ножа. - Ну! Ты что? Весело же! Отстреливайся! – засмеялась Донелла, перебегая в сторону. Очередная шишка отлетела наполовину разрубленной. Рамси в два шага оказался вплотную и крепко стиснул девушке запястье. Лицо у него было спокойное, только расширившиеся ноздри и крепко сжатые губы выдавали сдерживаемую ярость. - Не надо. Так. Делать. От этого чёткого раздельного произношения, от этого взгляда в упор и сдержанного предупреждения в голосе – Вонючка впал бы в бесконтрольную панику, да и любой из болтонских молодцев труханул бы не на шутку. Донелла же просто ещё раз, по инерции, хихикнула и непринуждённо подалась ближе. - Да ну что ты, весело же! - Швыряться в меня мусором, как в провинившегося раба? – говоря, Рамси чуть выше нормального приподнимал верхнюю губу, как щерящийся хищник. – Я вижу в этом только проявление неуважения. - Но… это же… просто шишки! – в голоске Донеллы звучало только безмерное, почти детское удивление, но никак не вина. – Ла-а-адно… – настороженно протянула она, будто не без труда принимая для себя совсем уж необычную странность спутника. – Извини. Я не хотела тебя обидеть. Донелла разжала свободную руку, позволяя боезапасу ссыпаться на землю. Она выглядела почти огорчённой, почти поникшей – ровно настолько, чтоб пробудить желание утешать, но не вызвать при этом отторжения своим унынием. - Прости, – девушка робко взглянула на своего спутника, – я действительно не хотела… Из небольшой, с ладонь, сумочки она достала влажные салфетки. - Это ты правильно, – смягчился Рамси. – У нас планируется ещё кофе со сладостями, лучше бы вытереть руки, если не привыкла есть с песком напополам. - Кофе? Здесь, в лесу? – Донелла удивлённо округлила глаза, забыв обо всех огорчениях и неловкостях. - Конечно, почему нет. – Рамси усмехнулся с оттенком гордости. – Это же мой лес. Мои люди сейчас пойдут другой тропой, чтоб всё подготовить, а мы с тобой прогуляемся по оврагу… Действительно – болтонские молодцы, получив отмашку, принялись карабкаться вверх по тропинке на противоположную сторону. А Рамси, пропуская мимо ушей восторги Донеллы о том, как он всё замечательно продумал, смотрел на своего питомца. Жалкий и растерянный, Вонючка топтался на месте, бросая взгляд то на хозяина, то на его телохранителей: руки прижаты к груди и нервно потираются костяшками, плечи ссутулены, одна нога подогнута и зябко поджата к другой… - Он обычно не ходит без меня, – пояснил Рамси небрежно, но в голосе проскользнуло что-то вроде тепла – такого, какого в свой адрес Донелла ни разу от него не слышала. – Вонючка, пошёл! От короткого взмаха руки раб вздрогнул, как от удара, и, пригнувшись, заспешил вслед за болтонскими молодцами. *** Тропинка нырнула в заросли и теперь петляла по дну оврага, пробираясь сквозь дикую малину и орешник. Птицы кричали над головой где-то на немыслимой высоте – там, где над обрывистыми уступами склонялись деревья, иногда почти смыкаясь кронами. Болтонская свита теперь уж точно была далеко – Донелла встрепенулась от сладкого предвкушения: они были совсем одни в этом прохладном зелёном тоннеле. - Теперь, когда нас никто не слышит… – начал Рамси с очевидным волнением в голосе, и девушка затаила дыхание, – я могу быть полностью откровенным. Донелла остановилась, увлечённо и завороженно взглянула юному Болтону в глаза: светлые-светлые, чистые, как небо. - Пойми, я не хочу ничего портить, хотел бы просто… предостеречь, – продолжил Рамси с самым что ни есть честным и дружелюбным видом; его руки, к которым потянулась было Донелла, непринуждённо спрятались за спину. – Я понимаю, вы здесь новые люди, и вам необходимы партнёры по бизнесу. И это логично, что ваш выбор сразу пал на Старков – они Хранители Севера, самая уважаемая династия после королевской. Но когда я рассказывал тебе о здешних местах там, на приёме… по понятным причинам я не всё мог сказать. А здесь – могу. – Он двинулся дальше по тропинке, увлекая девушку за собой: очевидно, на ходу говорилось легче, и Донелла не стала противиться, вся обратившись в слух. – Правда в том, что Старки давно уже не так богаты, как пытаются казаться. А вести более скромный образ жизни, сама понимаешь, титул не позволяет. Им нужны деньги. Очень нужны. Деньги твоего отца. Причём прибылей от контракта с вами им будет недостаточно – ведь выгода пропорциональна вкладу. Потому в комплекте с контрактом идёт рука и, так сказать, сердце их старшего сынка. Им просто-напросто нужно твоё приданое. Им нужно стать с вами одной семьёй. Донелла, послушай, – обратился Рамси – серьёзно и убедительно, полностью развернувшись к спутнице. – Даже если ты не против выйти замуж так рано, лишиться свободы и всё такое… Робб Старк – не лучшая кандидатура, поверь. Спорные вопросы, к примеру, он решает так. – Болтон вытянул в сторону левую руку ладонью кверху – она выгнулась в локте в обратную сторону, образовав тупой угол; Донелла резко вдохнула, прикрыв пальчиками рот. – Хотя ты и сама уже имела счастье наблюдать его истерику с рукоприкладством… Если родство со Старками стоит того, чтоб провести жизнь с таким мужем, – что ж, это твоё право. Но я хочу предложить другой вариант. Заключайте контракт с нами – и ты будешь свободна. У моей семьи достаточно денег, Болтонам не нужно хорнвудское приданное. Ты сможешь выйти замуж когда захочешь и за кого захочешь. Или не выходить вообще. Никаких ограничений и условий, бизнес отдельно, личное – отдельно. Паренёк с простодушно-обаятельным видом развёл руками и подкупающе улыбнулся. - Рамси… – Донелла чуть замялась, опустила глаза, теребя оборки своего кукольного платьица; вскинула наконец на собеседника отчаянно храбрящийся взгляд: – А ты сам на месте Робба разве не хотел бы себе хорошенькую жену из благородной семьи, с которой и в свет не стыдно выйти, и вообще… приятно и весело?.. - Я не на месте Робба, – холодно, без доли сожаления отрезал Рамси, – и такие фантазии бессмысленны. Как маяк на облаках! – беззлобно передразнил он недавние слова Донеллы о мечтах. – Видишь ли, я хоть и ношу фамилию отца, но всё равно остаюсь бастардом, меня усыновили, и в любой момент это можно отменить. Ни одна здравомыслящая девушка из благородной семьи не свяжется со мной. Уж скорее с моим отцом, он как раз самый что ни есть чистокровный холостой аристократ… Но, боюсь, если родится ещё один наследник, более законный, чем я, то с ним вскоре может что-нибудь случиться. – Рамси скромно и миленько улыбнулся. – Так что я бы настоятельно советовал благородным девицам и их родителям вести с Болтонами исключительно деловые отношения. На наши семейные дела, знаешь ли, лучше издалека смотреть, а то кровью забрызгает. - А если благородная девица не здравомыслящая? – увлечённо, с вызовом даже вопросила Донелла. – Если она планирует воспользоваться своим правом выходить замуж за кого угодно на своё усмотрение? Независимо от богатства, титулов и прочей чепухи? - …То я пожелаю ей всяческого счастья и от всей души поздравлю с заключением контракта с «Болтон инкорпорейтед», – торжествующе оскалился Рамси. О да! Это была победа. Донелла (раскрасневшаяся и смущённо благодарящая его) сказала о своём желании выбрать жениха самостоятельно – а значит, контракту Хорнвудов со Старками не бывать. Уж своих-то родителей обожаемая единственная дочурка сумеет убедить… Задание отца можно считать выполненным. Единственное, что несколько напрягало, – красноречивые взгляды в его сторону. Но насчёт этого Рамси не беспокоился: сорвётся помолвка с Роббом – и назойливую девицу можно будет отпугнуть гораздо более действенными методами. Сводить, например, на экскурсию в подвал. - Мы почти пришли! – объявил юный Болтон – до крайности довольный тем, что можно наконец забыть о скользкой теме браков и контрактов. – Слышишь плеск? Впереди опять река. Раньше она в этом месте делала крутую петлю, потом потекла напрямик, а на месте излучины остался пруд. Вот на его берегу мы и устроим пикник! Там плакучие ивы и всё такое… - Рамси! Ты такой романтичный! – Донелла в восторге всплеснула руками, увидев впереди, в тени деревьев, накрытый столик и лёгкие раскладные стулья; телохранители вышколенно замерли поодаль. – Неужели они всё это несли с собой?! - Не-ет, тут дорога довольно близко, – снисходительно усмехнулся паренёк, подходя к столу. – Выгрузили барахло из машины и разложили. Садись! Донелла аккуратно присела на краешек стула, взяла чашку и пирожное. - О, кофе с молоком, всё как я люблю!.. Растворимый? – вежливо удивилась она, отпив. - Мне натуральный куревом воняет, – беззаботно пояснил Рамси. – У нас его поэтому не водится… Да и мусор этот на дне – гадость. За разговором он непринуждённо вытянул руку в сторону своей свиты и «потискал воздух» – Вонючка, всё это время не отрывавший от хозяина взгляд, бросился к нему, под протянутую ладонь. Короткая трёпка, небрежно-повелительный жест вниз – и питомец ловко, одним текучим движением опустился на землю у ног Рамси; уютно поёжился и с тихим удовлетворённым вздохом прислонился головой к обтянутому камуфляжем бедру. - Скучал, – довольно пояснил юный Болтон; куснув рассыпчатое пирожное с орехами, вручил Вонючке остаток. Невозмутимо хлебнул кофе: – Эх, всё вкуснее на природе! Ещё бы шашлычок с печёной картохой да красное винцо, но это не особо укладывалось в сегодняшний формат… Миску не принёс свою? – строго обратился он к живой игрушке. – Значит, пить ничего не будешь. - Э-эм, Рамси… – несколько ошарашенно начала Донелла. – Может быть, пусть наш маленький пикник будет только нашим?.. - А?.. – Паренёк отвлёкся от питомца, к которому уже склонился и мучил, шатая стол: то ли таскал за ошейник, то ли трепал – и повернулся к девушке: – Тебе мешает моя собака? – Ответом был красноречивый взгляд необычно тёмных для блондинки глаз. – Ну ладно. – В каждом звуке этих двух коротких слов чувствовался приближающийся предел терпения юного палача. – Вонючка, пошёл вон. - Спасибо, – искренне произнесла Донелла, благодарно улыбнувшись. – Это действительно очень-очень мило с твоей стороны! Рамси широко улыбнулся, не размыкая губ, с неподвижным пристальным взглядом – будто вдавливая этой улыбкой «объект» в землю. Или в дыбу… Донелла аккуратно взяла ещё одно пирожное. *** - …И вот просыпаюсь я, реснички разлепил и вижу: вверху жопа! Во-о-о-от такенная, мать её, жжопа! – Кирус внушительно потряс широко разведенными ручищами. – В здоровенных белых труханах! Прямо над эбалом моим трясётся, вот так вот близко! Кто ж знал, что это Чахлый свою бомжовку в шкаф пихает, раком стоя? Я спросонья тупанул, подумал, потолок нахрен падает, аж заорал! Болтонские молодцы хором заржали, чуть не пропустив окрик шефа. - Стол прибрать надо, – озабоченно резюмировал Безумный Марк. – Салага, метнись! Гриш, одёрнув форменную куртку, послушно зашагал к походному столику – весь навытяжку, бравый и серьёзный: на этом первом, пробном задании ему наконец-то досталось «сольное выступление»! Теперь главное – не облажаться и впечатлить господина Рамси чёткой уверенной работой. Шеф со своей девушкой, дочерью лорда Хорнвуда, стоял сейчас на берегу пруда, у самой воды, и показывал ей кувшинки: круглые жёлтые и остроконечные розовые, под цвет её шикарного платья. Такая романтика! Гриш аккуратно собрал остатки печенья и посуду, завинтил термос, сложил стулья, то и дело поглядывая на леди Хорнвуд: обалденно красивая, фигуристая, волосы такие волнистые! Вдруг господин Рамси сделал шаг назад и, поймав его взгляд, коротким кивком велел подойти. Насторожившись и, что греха таить, несколько струсив, стажёр начал осторожно приближаться – как был, со стопкой посуды в руках: как раз собирался тащить всё в машину. - Нет-нет, я совсем не устала! – донёсся до него мелодичный голосок девушки. – Мы можем провести вместе целый день! Давай прогуляемся ещё в какой-нибудь овраг. И к реке, я хочу побродить в воде… - Похвальная выносливость! И энтузиазм… – бодро отозвался господин Рамси; обернувшись, он в два жеста сообщил Гришу: «Откроешь рот – тебе конец». Болтонский молодец вытаращился от ужаса и замер; ещё один нетерпеливый знак приблизиться – и он обречённо двинулся к шефу. И, когда их разделял всего один шаг, произошло страшное. Указав своей даме куда-то вперёд, на камыши, господин Рамси неожиданно сделал выпад назад – и коротким пинком подсёк телохранителю опорную ногу. Тяжеленным шипованным ботинком, больно, будто машина сбила! Не сдержав панический вопль, бедняга завалился вперёд – прямо на леди Хорнвуд. Разлетелась во все стороны посуда, девушка взвизгнула и рухнула в пруд: ничком во весь рост, в ряску, камыши, паутину, всякое дерьмище! Сам Гриш шлёпнулся вниз головой на карачки, руками в прибрежную грязь. - Твою мать, какого чёрта?! – рявкнул сверху господин Рамси; это конец, это конец, это конец!.. – Ты что творишь, урод?! Спасай её! Не помня себя от ужаса, Гриш как был, на четвереньках, бросился вперёд. Хлебнул грязной воды, увяз коленями в слизком дне – кое-как распрямился и схватил барахтавшуюся леди за плечи. - Простите, миледи! Извините! – севшим голосом забормотал болтонский молодец, перехватывая девушку за руку. Мисс Хорнвуд только откашливалась, широко раскрыв глаза и хватая ртом воздух: - Н-н-ничего страшного, – наконец выдавила она, ошарашенно глядя то на господина Рамси, то на несчастного Гриша. Шеф возвышался на берегу, неотвратимый, как мучительная смерть: праведный гнев на хищной мордатой физиономии, руки упёрты в бока, на щеголеватых военных штанах – брызги и ряска. - Ты в порядке, Донелла? – со всем возможным участием проговорил он. – Я порешу придурка. - Нет, что ты, всё хорошо, я не ушиблась… – вымученно улыбнулась леди Хорнвуд, свободной рукой стирая тину с лица. – Мне просто о-очень мокро! – Её розовое платье облепило ноги, мешая идти, и чётко обрисовало всю чудесную фигуру. – Прошу тебя, Рамси, не наказывай строго этого мальчика! Он ведь не специально… - Разберусь, – прорычал шеф. – Тебе надо срочно мыться, у нас тут церкарии водятся и прочая нечисть, всё тело покроется пятнами и будет чесаться, а то и моллюски поселятся под кожей! Леди Хорнвуд взвизгнула, одним прыжком вылетая из воды; толкнулась при этом от руки Гриша так, что он чуть не опрокинулся на спину. Господин Рамси подхватил пошатнувшуюся девушку на берегу и с подчёркнутой заботой стряхнул с её плеча пару чешуек ряски. - Как же неловко вышло, – с сожалением посетовал он. – Мне ужасно стыдно за это происшествие. Думаю, удобнее всего тебе будет приводить себя в порядок в собственной ванной. Твоя машина здесь, рядом, подъехала вместе с моей. В один миг домой домчит! - Сп-пасибо, Рамси… – шмыгнула носом бедняжка. Не чуя земли под хлюпающими сапогами, Гриш заторможенно, механически выбрался на берег; застыл, как неживой, с опущенными руками, обтекая грязной водой. «Теперь всё. Теперь точно конец. Мне крышка. Он заставит Вонючку сожрать меня. Или сам запытает до смерти… За что, боги, за что всё это?! Как теперь мама будет одна, как сестрёнок прокормит?..» Гриш проморгался и вернулся к реальности, когда за кустами, рявкнув мотором, стартанула машина; трясущимися руками он принялся собирать с земли посуду – непонятно зачем, всё равно же умирать… - Семеро, нахрен, боженек! – послышался невдалеке возглас господина Рамси, полный облегчения. – Я думал, этот сраный ад никогда не закончится… Гриш несмело поднял взгляд: улыбающийся до ушей шеф направлялся к нему, таща за ошейник смиренно ковыляющего Вонючку; подняв с земли глубокую тарелку для печенья, господин Рамси небрежно обтряхнул её, налил кофе из термоса и вручил живой игрушке: - Пей! - Спасибо, мой лорд… – Вонючка с восторженным обожанием улыбнулся острозубой пастью («Вот чем вчера макушку раскроил», – отстранённо, без удивления подумал Гриш) и с поклоном принял миску. Рамси пригладил увлечённо лакающего питомца и повернулся к новобранцу: - Отлично сработано, боец! Ты принят в мой отряд. Гриш подавился воздухом, глупо приоткрыл рот – это ведь шутка, верно? Сейчас господин Рамси засмеётся и скажет про подвал?.. - Кирус! – призывно махнул рукой шеф. - Га? - Нашивки ему выдашь, как вернёмся. *** Донелла съёжилась на заднем сиденье своего автомобиля. Услужливый водитель, конечно, закутал её в спешно извлечённый из багажника плед, но это не избавляло от противного ощущения тины на коже. Золотистые волосы сейчас больше напоминали паклю, облепившую шею и плечи, но девушку это не волновало. Сколько Донелла себя помнила, она всегда была тем, что обычно называют «идеалом». И дело было не только в кукольной внешности, пытливом выражении очаровательных тёмных глаз или стройной гибкой фигуре. Хотя, разумеется, и внешностью она очаровывала окружающих: Донелла ясно видела, с каким восхищением на неё смотрел Робб Старк или даже тот простофиля из охраны младшего Болтона, хотя что красивого можно было увидеть в мокрой и перепачканной девушке? Нет, Донелла была идеальной и во всем остальном. За окном проносились леса, впереди приглушенно бормотал в беспроводную гарнитуру водитель, и мысли в такой обстановке текли вольной рекой. Кто лучшая ученица женского колледжа, ответственная староста, которая никогда и не пропустит важного мероприятия, соберёт всех и воодушевит, придумает блестящее выступление и приведёт команду к победе? Кто поможет отстающим ученикам, сделает копии лекции заболевшим и обязательно поладит со всеми учителями? Кто всегда улыбается и светится, словно маленькое солнышко, в любой компании? Донелла Хорнвуд. Кто прекрасная подруга с огромным кругом знакомых? И кто при этом помнит о каждом и каждым участливо интересуется, никогда не забывает о днях рождения и дарит самые нужные подарки? Кто приободрит в любое время суток? Кто всегда откликнется на просьбу о помощи? Донелла Хорнвуд. А еще Донелла – хорошая дочь. Каждое утро она спускается на завтрак (разумеется, без опозданий), целует родителей, интересуется, как они спали. Ей позволено ходить на все молодёжные тусовки, потому что Донелла никогда не сделает ничего предосудительного, не наденет слишком короткое платье, не выпьет лишний бокал вина. Донелла произведёт лучшее впечатление на деловых партнёров отца, да так, что те ещё несколько месяцев будут ставить её в пример собственным нерадивым отпрыскам. - Все в порядке, мэм? – бросилась к ней управляющая, едва завидев хозяйскую дочь всю мокрую и грязную. - Да, Грета, конечно, – вымученно улыбнулась Донелла; на самом деле она успела продрогнуть за время дороги, а противное ощущение грязного тела достигло апогея. …И сколько себя Донелла помнила, она была тем, что принято называть «насквозь фальшивая». Конечно, она внимательна ко всем и каждому, для каждого найдёт доброе слово и никогда не забудет даже о мелочах. Но никто не знает (и, с благословения всех существующих Богов, не узнает), что у Донеллы есть органайзер, в который она с особым тщанием вносит эти самые мелочи: Джордж отправился к врачу во вторник, у Мелиссы заболела собака, у папиного партнёра по бизнесу трое детей. А потом всего-то и нужно: спросить, что сказал доктор, посоветовать хорошего ветеринара, подготовить небольшие сюрпризы для маленьких придурков, сочувствующе вздохнуть в нужный момент, отпустить несколько приятных, заранее отрепетированных комплиментов – и можно купаться во всеобщем восхищении и любви. «Донелла такая милая!», «Вы самая прекрасная молодая леди, что я встречал!», «У вас очень хорошая дочь!», «Что я могу для вас сделать, Донелла?», «Быть может, вы примете этот скромный подарок?» Девушка чуть ли не бегом поднялась по лестнице в свою спальню, сбросила опостылевшее платье и вошла в зеркальную ванную комнату. Быстро ополоснулась душем, открыла краны и задумчиво опустилась на бортик, больше автоматически, чем осознанно, добавляя в воду соль и пену. Донелле нравится обожание, нравится принимать совсем не скромные подарки, нравится поклонение и искренняя благодарность. Она словно бы живёт этим, наполняется жизненной энергией, когда ловит на себе восторженные взгляды, слышит одобрительные слова. Донелла прекрасно знает все те ниточки, за которые нужно дёргать, чтобы её любили. Донелла давно выучила простую истину: все люди – эгоисты. Покажи свой интерес к ним – и их тщеславные душонки твои. С мужчинами у Донеллы обстоит еще проще. Достаточно сыграть застенчивость при знакомстве, лучезарно улыбнуться, потом можно немного покапризничать, показать своевольную натуру и тут же смутиться, одёрнуть платье, залиться виноватым румянцем и заправить кокетливо локон за ухо. А ещё восхищаться каждым его словом, словно невзначай касаться ладонью, немного пофлиртовать. На образ капризной, но невинной принцессы, о которой так много хорошего говорят окружающие, невозможно не купиться. Очередная победа. Девушка опустилась в ванну, задумчиво провела рукой по душистой пене, вдохнув свежий вишнёвый запах и прикрыв глаза. А затем задержала дыхание и нырнула под воду. У Донеллы только одна проблема. Ей совершенно на всех наплевать – исключение, быть может, составляют только родители и лучшая подруга Санса, нежное и искреннее существо. Да и то, Донелла думает, что спокойно переживёт и их потерю. Иногда её пугает отсутствие эмоций и привязанностей, это ведь ненормально – никого не любить. Но она отмахивается от этого до тех пор, пока не появляется Рамси Болтон. Нет, она его не любит. Просто он повёл себя слишком нестандартно: в первую встречу совершенно не обратил на неё внимания. Во вторую – идеально сыграл галантного кавалера, и, не будь она сама такой же лицемеркой, обязательно купилась бы. Впрочем, было в Рамси что-то, что заставляло поверить: он искренен. Когда он говорил о матери, в глазах застыла такая боль, что Донелле стало зябко. Когда он хвалил своего раба – впервые в жизни Донелла ощутила, как шевельнулся мерзкий червячок ревности в сердце; и откуда только взялся?! – испытывал искреннее удовольствие. А ещё Рамси Болтону совершенно плевать на окружающих людей. Это так похоже на неё саму, что Донелла не может не тянуться к нему. «Ты меня поймешь? – хотелось ей спросить, словно сопливой дурочке из недавней мелодрамы. – Ты не осудишь меня, такую лицемерку?» Она выныривает, хватая ртом воздух. Этот момент всегда похож на пробуждение: свет в глаза, глубокий вдох, чёткость и ясность мыслей. А после его откровений на свидании Донелла вдруг ясно понимает: это то, что ей нужно. Ведь что такое, в сущности, любовь? Баланс плюсов и минусов, понимание, что с этим человеком будет комфортно. С Рамси – будет. С Роббом – нет. Не потому, что Рамси там про него наплел, а потому, что Робб – от пяток до последнего кудрявого волоска – положительный персонаж. Пусть порой вспыльчивый и эмоциональный, пусть слегка заносчивый, но положительный, честный, прямой, с нелепыми идеалами и глупыми представлениями о любви. С ним никогда нельзя будет побыть собой, эгоистичной и распущенной, всегда придётся играть роль примерной девочки. Рамси – другое дело. Рамси – точно такой же эгоист до мозга костей. И Донелле хочется верить, что из их союза двух эмоциональных «ублюдков», как выразился сам Болтон, выйдет что-то путное. По крайней мере, они будут понимать друг друга и прощать друг другу собственные несовершенства. Впрочем, было несколько вещей, которые напрягали Донеллу: странное неприятие равенства и слишком нервное отношение к невинным забавам. Как вообще можно было подумать, будто она бросает эти шишки из неуважения? Это же просто шутка, быть может, немного детская, но шутка! Впрочем, такую странность можно было бы объяснить тем, что у Рамси не было как такового детства. Наверное, сложно воспринимать окружающий мир не враждебно, если твой отец – Русе Болтон, научивший одному: убивать. И, пожалуй, с этим можно будет справиться. Она-то сможет растопить лёд и недоверие Рамси, научить его смеяться и смотреть на мир проще. А ещё был Вонючка – бесхребетный раб, чьё положение оставалось неясным и оттого раздражающим. Любовник? Но (она уже успела выяснить у Сансы) Рамси Болтона никогда не замечали с парнями, а такие вещи не так уж просто скрыть, особенно если ты публичная персона. Игрушка? Нелепое воспоминание детства, оставшееся после сбежавшей матери? Подобие собаки, которых Рамси обожал, – оттого и ошейник, и нелюдские зубы? Донелла обернулась, ощутив мягкое прикосновение к плечу. На широком бортике ванны сидела Маргерит – белоснежная длинношерстная красавица, с характером как две капли воды похожим на характер хозяйки. Девушка усмехнулась и протянула изящную ладонь, почесала кошку за ухом. Что же, кем бы ни был Вонючка, его время в Дредфорте, около хозяина, подходило к концу. Потому что Рамси Болтону предстояло научиться любить кошек вместо собак.