Симфония боли

- Если отвлечься от эмоций… подавить инстинктивный протест… - А-а-а-а-а, боже, хватит, пожалуйста, я всё скажу!!! Рамси поморщился: истерический рёв прямо в лицо едва не сбил его с мирных рассуждений. - Тихо. Если отвлечься от эмоционального протеста, – продолжил он, перекинув нож в другую руку, – то чем объективно плох брак с Донеллой Хорнвуд? Наркодилер с юга испустил ещё один истошный вопль, никак не относящийся к делу – если, конечно, считать делом тему разговора, а не очередную полосу кожи, которую методично снимал с него юный палач. Впрочем, Рамси и не нуждался в ответе: что орущая жертва на дыбе, что молчаливый Вонючка с дополнительными инструментами в руках – были всего-то свидетелями его мыслей вслух. - Брак с Донеллой плох тем, что она – заноза в заднице! – постановил Рамси. – Она будет мешаться под ногами, чего-то хотеть, досаждать глупостями, не подчиняться, быть р-равной… – с каждым словом движения ножа становились раздражённее и резче – в конце концов полоска кожи, брызнув кровью из вскрывшейся артерии, лопнула раньше времени. – Тьфу ты… - Да чего тебе надо?! – вытолкнул наркодилер вместе с рыданиями – в исполнении такого массивного и мужественного объекта они выглядели страшно и нелепо. – Чёртов ты сопляк, чего тебе надо?! - Договориться по-хорошему, объяснив ситуацию, – Рамси перешёл на назидательный тон, приподняв нож как продолжение указательного пальца, – а именно: не люблю, видеть не хочу, существуй себе тихо и от меня подальше – не выйдет! На то она и заноза в заду. А по-плохому – не позволяет отец. Покончив с правой половиной туловища – там теперь обтекала кровью ободранная плоть, влажно блестящая и трясущаяся, как желе, – паренёк трудолюбиво принялся за левую. - Почему не позволяет? – Пытливый взгляд был обращён для разнообразия на Вонючку, но ответил наркодилер, заглушив обоих душераздирающим воем «не знаю!!!». – Опасается ответных мер старших Хорнвудов, – развёл заляпанными руками Рамси. – Нет человека – нет проблемы, конечно, да ещё и их состояние можно подгрести под себя, но… Донелла наябедничает Старкам, а то и подаст на развод гораздо быстрее, чем родительское наследство оформится на неё… - Послушай, ты… – тяжело сопящий от боли наркодилер воспользовался короткой передышкой; голос соскользнул не то на всхлип, не то на истерический взвизг. – Я понятия не имею, чего ты хочешь и зачем всё это говоришь. Ты забрал товар, забрал деньги – чего, чёрт возьми, тебе ещё… – вопрос оборвался новым воплем. - Так что пытаться устранить негативные последствия свадьбы – сомнительная затея, – не без огорчения заключил Рамси, отпрепаровывая плотные связки вдоль грудины. – Уж лучше её избежать в принципе. Причём так, чтоб отец сам настоял на этом… Вонючка, сменить перчатки. Итак, зарождающийся план состоял в том, чтобы раздобыть и аккуратно подсунуть Русе Болтону доказательства, что по следу лорда Хорнвуда идут обманутые партнёры по бизнесу (благо Донелла сама поведала о них как о причине переезда на Север), которые вскоре заберут хорнвудские денежки, и это сделает свадьбу и контракт бессмысленными. Да, отец определённо поймёт, откуда ноги растут у этой информации, но факт от этого фактом быть не перестанет: преследуемый Хорнвуд, Хорнвуд-банкрот – уже не такой привлекательный родственник для Болтонов. Главное – чтобы отец не узнал, кто именно дал разобиженным столичным бизнесменам наводку на должника… Пока юный палач излагал в процессе работы свой план, случилось неизбежное: «уважаемый гость с юга» испустил дух. - Ну вот. – Держа на весу руки в заляпанных перчатках, Рамси повернулся к другой игрушке для пыток: – Вонючка! Иди сюда. Тот сглотнул, потупился, неловко шагнул ближе, оказываясь между окровавленными руками хозяина; приподняв брови, Рамси с миленькой улыбкой приблизился вплотную и задорно, будто кот потёрся, боднул головой кудлатую голову живой игрушки. Выжидающая настороженность на серьёзной Вонючкиной мордашке – вдруг подошла его очередь на дыбу? – сменилась благодарностью; раб доверчиво прикрыл глаза и тихонько вздохнул. Рамси, смешливо сморщив нос, куснул его за щёку: - Достань телефон! Короткий взгляд в глаза – доля секунды; Вонючка покорно опустил голову, и осторожная лапка забралась хозяину в карман (глубокий, вдоль бедра) робким благоговейным поглаживанием. Рамси поощряюще улыбнулся, не опуская залитых кровью рук: - Набери охрану камер. *** - Эй! На выход. Пейтон Крэгг побывал за свою жизнь во многих переделках. Разборки с конкурентами, нападения ошалевших от ломки наркоманов, рейды полиции, даже пара допросов в Харренхолле… Видят Семеро, перестрелка и заключение в подвале у малолетнего мажора были далеко не худшим бедствием в его жизни. Иронично ухмыльнувшись, наркодилер встал и размял ноги, прежде чем проследовать за одетыми в чёрное молодчиками. Надававший себе громких титулов мордатый пацанёнок, может, и был сынком кого-то из местных воротил – причём достаточно удачливым, чтоб сорвать вчерашнюю сделку, – но страха не внушал, равно как и веры в наличие мозгов внутри узколобой черепушки. Крэгг не сомневался, что сумеет обдурить сопляка и покинуть это захолустье сегодня же, не выдав никакой важной информации. Когда его втолкнули за толстую звукоизоляционную дверь, в нос сразу ударил запах крови – тяжёлый, сладковатый, металлический. Её здесь было много, будто свинью закололи (скорей всего, впрочем, так и было): широко растёкшаяся лужа на полу, пятна и потёки на длинном клеёнчатом фартуке юнца… За его спиной в полутьме виднелось что-то вроде дыбы. Крэгг закатил глаза: ну что за нелепая бутафория? Кто-то всерьёз рассчитывал, что он на это купится?.. Однако пора было брать ситуацию в свои руки: - Рад, что мы наконец имеем возможность переговорить. Я не последний человек в нашей структуре, и… - Вешаем, – перебил сопляк, небрежно махнув рукой в заляпанной хирургической перчатке. Крэгга подтащили к деревянной конструкции, легко и слаженно приподняли над полом – будто этим молодчикам приходилось проделывать такое каждый день; на запястьях и лодыжках затянулись ремни – почему-то тёплые и неприятно липкие. - Ну что же, – повернулся парнишка, когда прислужники вышли (остался только ещё один молокосос – сутулый, нечёсаный, в куцей жилетке с мехом). – Предыдущий объект не загостился здесь долго. Но на тебя у меня несколько другие планы… Фотаться любишь? – простодушную мордатую физиономию растянула доброжелательная улыбочка. *** Ванная комната в подвале Дредфорта довольно-таки минималистична. Не армейский душ-лейка с дырой в полу, конечно, но всё равно только и годится, что по-быстрому ополоснуть с себя кровь, если совсем изгваздался. - К работе надо подходить творчески, – поучительно сообщил Рамси, лохматя полотенцем влажные волосы. – Новые подходы, свежие идеи… Тебе понравилось, Вонючка? - Да, конечно, мой лорд, – горячо заверил питомец; такой же мокрый и встрёпанный, он преданно таращился на полуголого хозяина и ловил каждое слово. - Пока буду на занятии, поищи в интернете всё, что связано с бизнесом Хорнвуда и его отъездом из Королевской Гавани. Распечатай и сиди охраняй! – Рамси энергично потёр живой игрушке щёку, перебив очередное «да, мой лорд»; встрепал волосы – мокрые и оттого особенно кудрявые. – Идём! После занудной пары по менеджменту ему предстояла встреча с Алистером Фреем; один из многочисленных сыновей старого Уолтера, этот не самый чистоплотный журналист за умеренную плату всегда был рад раздобыть скандальную информацию и подкинуть её в нужные руки, а тут дело ещё и пахло сенсацией… Вручив распечатку в качестве наводки и небольшой задаток, на выходе Рамси рассчитывал получить статью в газете, которую можно будет скромно положить отцу на стол со словами «вот я тут случайно нашёл». А чтобы бывшие партнёры Хорнвуда уж точно отправились на Север вершить справедливость, Фрей мог бы не только поделиться с ними его координатами, но и невзначай впарить маленькую дезинформацию… Например, что этот жирный пройдоха, судя по неофициальному интервью, рад щедрости и всепрощению своих друзей и намерен подоить их ещё как-нибудь при случае. Рамси, конечно, не считал этот план идеальным и готов был корректировать его по ходу исполнения, когда что-то неминуемо пойдёт не так. Единственное, что не вызывало у него сомнений, – лояльность журналюги: деньги плюс страх свежевания поистине творят чудеса. *** У Пейтона Крэгга, тащившегося вдоль узкой дороги сквозь лес, планы были поскромней и попроще: выжить. Выбраться на трассу и поймать попутку, прежде чем он вырубится на обочине от потери крови. Или от болевого шока – уже не важно… Утро переплавлялось в день, солнце светило всё жарче, запекая обнажённые мышцы на лбу и щеках. И машины, оживлённо сновавшие утром возле чёртова поместья, проезжали мимо всё реже. Что ж, по дороге на допрос – давно, кажется, ещё в другой жизни, – Крэгг угадал одно: он не сдал никого из своих, не слил ценной информации. Просто потому, что мордатому сопляку это было совершенно неинтересно. Тот явно любил трепаться больше, чем слушать… *** «Ты не запоминал, как меня зовут, верно? – Нож вспорол рубашку – и заодно, казалось, брюхо – сверху донизу; в те первые минуты Крэгг ещё не кричал. – Я Рамси Болтон. Родился и вырос здесь, на Севере! – Оживлённый беззаботный тон добродушного собеседника – и такой же непринуждённый разрез возле шеи, заставивший сжаться и зашипеть сквозь зубы. – И знаешь, я ужасно огорчён, что у нас тут едва не появились наркотики. Такая отрава! А мы вообще-то не травим, мы обдираем: традиции, всё такое…» И вот тут уже Крэгг заорал – от боли и ужаса, скосив глаза на кровавую полосу кожи, оттянутую рукой мальчишки: тот деловито свежевал пленнику плечо, не прерывая воодушевлённой болтовни. «Какого чёрта, прекрати это!!! Мы можем догово…» «Тихо. Я всего-то хочу, чтоб ты понял кое-что, а это процесс односторонний. Я говорю – все молчат. Так, Вонючка?» Ни ответить, ни услышать что-то ещё Крэгг уже не смог: малолетний палач, цепко сжав ему горло и челюсть, воткнул нож прямо в лицо. *** До щёк было страшно дотронуться, страшно открыть рот. Каждый шаг давался с трудом – только бы не потревожить освежёванные участки тела, где одежда намертво прилипла к ободранной плоти. Редкие машины проносились мимо, обдавая пылью и мелкими камешками – всё сплошь работники поместья, на которых рассчитывать бесполезно… Несмотря на начинавшуюся жару, Крэгга бил озноб. Крупно дрожащими руками он достал телефон – захватанный кровавыми отпечатками, прыгающий в распухших синих пальцах: может, хоть сейчас получится связаться с шефом?.. Взгляд упал на заставку, заботливо поставленную мелким выродком – фотография со вспышкой в полутьме подвала, болезненно резкая и страшная. Три лица: его, Пейтона – окровавленное и перекошенное ужасом; широко и беззаботно скалящийся Рамси; неестественно повисшая мёртвая голова напарника, которую Крэгг придерживал рукой. Шеф опять не ответил. *** Короткая передышка – задыхаясь от боли и веса собственного тела, Пейтон с ужасом смотрел на мелкого изверга. Он уже едва хрипел через сорванное воплями горло; он чувствовал, как истекает кровью – тёплые струйки по шее, бокам, животу, от бега которых холодело всё внутри и кружилась голова. «Даже не думай отключаться, – предостерёг Рамси. – У меня на тебя большие планы, а будить я умею больно. – И объявил весело: – Сейчас будет фотосессия!» Когда ремни отщёлкнулись, Крэгг упал. Стоя на карачках, он капал кровью на грязный пол и всё пытался надышаться; перед носом маячили шипованные чёрные стилы палача и чуть поодаль – серые кеды его помощника. «Вставай! – окрик и подбадривающий пинок. – Ты не Вонючка, чтоб я тебя таскал». Дальше Крэгг помнил урывками: он был просто безвольной марионеткой в дурмане боли и слабости, от которых чернело перед глазами; он просто выполнял команды. Стать на колени, поклониться, подняться. Напомнить ещё раз, что именно он обещал никогда не делать… Крэгг не понял сразу, какого такого товарища ему приказали поднять, – но, шатаясь, потащился в тень, куда указал Рамси, – к неопрятной тёмной куче неподалёку от дыбы. Эта куча, которую Пейтон послушно приподнял из вонючей лужи, оказалась тушей: грузной, липкой и ещё тёплой; недавно это, кажется, было человеком – но сейчас не напоминало его уже ничем, кроме очертаний. Крэгг успел ухватить взглядом полностью освежёванные руки и грудь, обнажённые кости челюстей с зубами по бокам от разодранного рта – и труп шлёпнулся обратно, обляпав его тёмными брызгами. «Не валяй дурака! Тащи сюда», – распорядился Рамси. В памяти Крэгга не отложилось, как он волочил останки подельника по полу; только рвотные спазмы от ужаса и отвращения. И весёлый голос выродка: «Обнимитесь, ребят, я фотаю! – слепящая вспышка в глаза – от неё затошнило ещё сильней; невозможная тяжесть в руках и боль, боль, боль… – Эй, твоей морды не видно. Держи его нормально!» Кажется, Рамси снимал их и на телефон Крэгга. Кажется, приказывал отправить боссу какое-то послание. «Никогда не возить наркоту на Север, никогда не возить наркоту на Север, никогда не возить наркоту на Север», – плывущие перед взглядом строки на светящемся заляпанном экране. Прикреплённые файлы фотографий. «Мне плевать, кто тебя послал, – округлившиеся стылые глаза – как осколки грязного льда – страшные, страшные, страшные. – Я всего-то надеюсь не увидеть здесь больше никого из вашей ссаной компашки. Ну а если увижу – не обессудьте: обдеру и на ограде развешу, – улыбочка на всю мордатую физиономию – воодушевлённая, предвкушающая. – А сейчас можешь проваливать. Да-да, никто не задержит: я ведь, знаешь, человек милосердия. Да и сам по себе ты – неплохое послание боссу…» Первые несколько шагов Крэгг пятился, не веря, стиснув зачем-то телефон обеими руками. Запнулся, едва не упал, развернулся и чуть ли не бегом поковылял к двери – её уже открывал перед ним бессловесный помощник ублюдка. «Вонючка, улыбнись! У нашего недорезка должны остаться хорошие впечатления», – донеслось сзади. Это был последний барьер на пути к свободе – тощий и жалкий, но внушающий необъяснимую жуть; Пейтон заметался по нему взглядом, приближаясь: увидел четыре пальца, торчащие из обрезанной перчатки, увидел собачий ошейник и наконец – оскал. Нелюдский, клыкастый. С частоколом узких заострённых резцов. «Недорезок» задушенно всхлипнул и, обтерев спиной дальний от Вонючки косяк двери, бросился вверх по лестнице.