Мой ласковый и нежный... жнец.

Дарника. Опять. Иногда мне кажется, что жнецы никогда не уйдут отсюда. Они как пятно, которое выводи - не выводи, а оно все равно сидит на твоей рубашке. Рубашку только выкидывать. Так и с этой многострадальной деревней. Пока её вдоль и поперек не перекопают и не выкурят всех виртхов, нарывших норы под ней, тут и там так и будут вылезать эти мерзкие Танатосовы слуги. После очередной зачистки деревни, я решила пройтись по округе. Красные огоньки глаз крыс выдавали их засаду в кустах. Без промедления я выпускала в «огоньки» стремительные стрелы. Оп! Огонек погас. Как же это погано. Мне что, хочется убивать кого-то? Забавно звучит, тем более от того, кто только что «погасил» виртха. Я страдальчески хныкнула, чувствуя себя проповедником мира на поле боя. Такому в нашей обстановке следует покрутить у виска. По своему обыкновению я задумалась над таким вопросом. Мысленный диалог с самой собой о том, что такое хорошо, что такое плохо, заглушил шорох, раздавшийся совсем рядом. Я повернула голову в сторону шевелящихся неподалеку веток куста. Из-под него торчал кусок… плаща? Что или кто это? Стоит проверить. Направив лук в сторону веток, я стала осторожно двигаться в его сторону. Ветки необходимо было развести, за ними ничего не видно. Я, держа в одной руке лук, а в другой стрелу, стала раздвигать преграду. Раздвигать – это мягко говоря. Куст мало того, что был колючий, так и сопротивлялся так, что любой партизан позавидует. Стоит заметить, что по ту сторону куста звуки движения усилились. Протиснув через с трудом раздвинутые ветви одну лишь голову, я, наконец, удосужилась увидеть, что же шевелилось там… Лучше бы я этого не делала. Называется, какого, прости Элай, черта, меня вообще понесло шататься по Дарнике. Если бы не то, я бы не мучилась с ним ближайшие три недели… Жнец. Нет, не тот, что в каком-нибудь солнечном Ланбере жнет урожай, а тот, который смерти. Боюсь заикаться про чувство самосохранения у бессмертных, но в лопатке что-то закололо, говоря о желании наставить на него лук. Но желание получить колючей веткой по лицу было сильнее, поэтому руки раздвигающие ветви были на месте. Но, как бы то не было ожидаемо, жнец вовсе не стал нападать, посылать в мой адрес пафосные фразочки и тянуть ко мне свои призрачные ручищи. Он, если можно так сказать, полулежа сидел на земле и, наоборот, старался отползти подальше. Жнец вскидывал одну руку раскрытой ладонью вперед и что-то бормотал. Наверное, мое лицо при созерцании этого зрелища являло собой смесь крайнего непонимания, но и одновременного осознания ироничности момента. Глупое оно было в общем. Меня посетила мысль о том, что это может быть засадой, но компаньон, всегда прикрывавший мою спину, был спокоен. Разглядывая жнеца, я обратила внимание, что, отползая дальше, он не шевелил одной ногой, а тащил её за собой. Ранен? -…П… пощади… - раздался его голос. Что-что, а это было неожиданно слышать из уст жнеца. Весьма. Переборов упрямый куст, мне удалось протиснуться сквозь его царапающие ветви вперед. Оказавшись перед жнецом, я первым делом нацелилась на него. Жнец ответил судорожными рефлекторными попытками отползти еще дальше. Я поймала его взгляд. Обычно, жнецы в предвкушении своей смерти, смотрят на тебя с вызовом, а этот… Его взгляд был полон отчаяния с примесью страха. Какой-то не правильный жнец. Он снова выставил руку с раскрытой ладонью, будто пытаясь остановить мое наступление. Вот тут-то меня и одолела внутренняя дилемма. С одной стороны – он жнец смерти, безжалостный убийца, слуга мерзкого Танатоса, с другой – раненый и безоружный жнец смерти. Если я его убью – одним врагом Элиона станет меньше. Но справедливо ли будет поднять руку на безоружного? Он мог убивать сотни моих смертных братьев и сестер. Но разве так смотрит холоднокровный убийца? Или смотрит? Если бы он мог убежать, он давно бы сделал это, пока меня кидало из одной стороны вопроса в другую. Я еще раз взглянула на жнеца. Приняв решение, я шумно выдохнула. Я запустила руку в карман. Вроде же был где то… Жнец беспокойно наблюдал за тем, как я шарю в кармане. Отыскав то, что мне было необходимо, я немедленно запустила этим самым в жнеца. Слуга Танатоса всхлипнул и буквально через мгновение, покосившись корпусом в сторону, упал на землю. Как удачно я не выбросила парализующий дротик, который достался мне из сундука с кредитами. Надеюсь мне хватит сил утащить его отсюда… Кого я обманываю? Конечно хватит, я же бог. --- Мой храм. Строительство идет вовсю. В частности отделка стен. Поэтому вокруг висят полиэтиленовые занавеси, лежит строительный инвентарь. Сидя за столом в одной из не занятой строительством комнаток, я жду Джули – мою первую и самую верную подругу среди бессмертных. А вот и она. Излучает уверенность. Она почти всегда такая. Я не знала, к кому обратиться. У меня дома лежит, как бы иронично это не звучало, полумертвый жнец смерти, которого я не добила в Дарнике, и я не знаю, что мне с ним делать. К справедливой Ианне? Сначала она этого жнеца вместе со мной бы убила, а после для меня был бы уготован ад на земле, воплощенный, как минимум, в лекции о долге и чести от Светозарной. Герида могла понять суть моего душевного порыва, но боюсь, желая помочь, богиня-наставница подключила бы к этому делу кого-то еще, а мне не хочется, чтобы об этом знали больше людей. Можно было бы в одиночку разбираться со своим жнецом, но поддержку в этом вопросе все же хотелось иметь. - Рада тебя видеть! – бодро поприветствовала меня Джули. - Да, здравствуй, идем, - вскочив из-за стола, я взяла подругу за руку и торопливо повела её за собой. Мы зашли в храмовый визор. Я настроилась, думая о доме, для того, чтобы визор переместил нас туда. - Что-то случилось? – спросила она беспокойно, за мгновение до того, как мы исчезли в сверкающем потоке. Появившись в моем доме – небольшой уединенной квартирке в глубине храма, я ответила ей, ведя её дальше вглубь квартиры: - Да. Я привела Джули в гостинную, в которой на, стоящей у книжного шкафа, софе, окруженной силовым полем из шашек знакомого штурмовика, лежал мой жнец. Все еще был в отключке. Джули, молчаливо воскликнув, указала на него пальцем, а потом взглянула на меня. Я посмотрела на неё устало-страдальческими глазами. Мы слишком долго знали друг друга, что бы начать выяснять причину моих поступков. Монахиня заговорила сразу о деле: - И что ты собираешься с ним делать? - В том то и дело, - я плюхнулась в кресло, стоящее напротив софы за полем. Джули задумалась. - Он с тобой не говорил? – спросила она. - Нет, он еще даже не просыпался, - последовал мой ответ. Джули села в соседнее кресло. Было понятно, что с ним следует хотя бы побеседовать. Монахиня указала на перебинтованную ногу жнеца. - Это ты его? - Да… - ответила я, прикрывая лицо ладонью к своему стыду. Докатились, врагов бинтуем. Джули легонько похлопала меня по плечу, с умильной улыбкой протягивая: - Ты такая добросерде-е-ечная. За первой ладонью последовала вторая. Наступил вечер. На кофейном столике дымились ароматные булочки и чаёк. Убрав подальше доспех, и, оставшись в домашнем, я предвкушала провести этот вечер на пару с Джули. Мы говорили о деле. - И что, ты будешь держать его, как твоего мантида? Инопланетным питомцем? – спросила она, покосившись на Патли, дремавшего на своей лежанке. Сначала я хотела возразить, что жнецы, они как люди, у них есть интеллект и сознание, но, вспомнив, что мантиды тоже обладают интеллектом и, что они такая же раса, как и элионцы… - Ну нет, это другое дело. Патли – дезертир, - нашлась я. - Но он все равно будет жить у тебя? – спросила она, выглядывая из-за края кружки. Она потянула чай, глядя на меня. Действительно. Отпускать его нельзя, есть вероятность, что доброта с моей стороны будет побоку этому товарищу, да и тот же Танатос устраивает им такую промывку мозгов, что добровольно об этой доброте не вспомнишь. - Я думаю, его можно назвать моим пленником! А вот и вменяемый для него статус. А что? Я - защитник Элиона, а он –мой враг, всё логично. Всяко лучше чем: «я его пожалела и теперь мне некуда его девать». Джули мой воодушевленный взгляд, кажется, немного потешил, но с таким вердиктом она, безусловно, была согласна. Ждать, когда спящий красавец очнется, было утомительно, поэтому мы разбавили вечер, обсуждая странствие, из которого вчера вернулась Джули. Разговорам аккомпанировал шум дорожных линий Элинара, раздающийся из открытого окна. Когда подруга стала рассказывать, как она обхитрила глупого виртха, я, вспомнив о жнеце, украдкой взглянула на, теперь уже, пленника. На вид такой же элионец, как и я. Правда, мертвенно бледный. И эти жуткие татуировки. В общем, его можно было назвать относительно симпатичным. Внезапно, он вздохнул и пошевелился. Джули прервала свой увлекательный рассказ и уставилась на жнеца. Жнец приоткрыл глаза. Мы наблюдали за ним с широко открытыми глазами, будто увидели урсуна на Наори. Жнец попытался приподняться, но, судя по тому, что он поморщился и откинулся назад, ему было больно. Мне было любопытно, когда же он сообразит, где он. За мыслью последовало действие. Жнец, должно быть, почуял неладное, чувствуя под собой мягкую софу, а над головой, наконец, разглядев потолок и книжный шкаф сбоку. Он стал ошарашено вертеть глазами, и повернул голову в нашу сторону. Видя перед собой двух дам в тапочках, попивающих чаёк и пялящихся на него, жнец, кажется, забыв о боли, вскочил на софе. Боль, конечно, обидевшись на это, вернулась к нему в двойном размере, упав на больную ногу – с мученическим видом он шипя схватился за неё. Я отставила кружку в сторону и, встав с места, подошла к силовому полю, разделяющему нас. Я приготовилась налаживать с ним контакт. Джули молча наблюдала за всем этим. Жнец поднял на меня глаза. Я ожидала увидеть в них гнев, но он проявился позже. Ему предшествовала крайняя озадаченность, тревога, ну и конечно отголоски переживаемой боли. Так же было видно, что он меня узнал. Должно быть, жнец некоторое время переваривал происходящее, ведь вопросы он стал задавать не сразу. Честно говоря, я ожидала услышать что-то банальное, вроде: «кто ты?» или « где я», но он был оригинален: - Зачем я тебе? – спросил он, слегка приглушенным, но все таким же, обыкновенным для жнецов, голосом, напоминающим рокот. Мне так и хотелось пошутить: «буду держать тебя как декоративную вазу», но немыслимым усилием воли я удержала этот порыв. А то несерьезно как то. - Ты… - начала я, сделав свое лицо, как можно суровее, - …теперь мой пленник, слуга Танатоса. Тихохонький смешок Джули, чуть было не заставил меня обернуться и начать спрашивать, что такого смешного я сказала. Сюрьезный же момент. Хотя, когда так говорит дама в пижаме и в тапочках, окруженная домашним уютом… Жнеца же окружение, скорее всего, волновало в последнюю очередь. После моих слов он будто ощетинился, а в глазах заиграл гнев, который я ожидала увидеть ранее. -Никудышный человечишка, немедленно выпусти меня из этого… гнусного плена, а то на тебя снизойдет гнев великого Танатоса. Не заставляй меня взывать к нему!... – рокотал жнец, сидя на софе, но сидя уверенно, с боевым энтузиазмом. Одна его фраза заставила меня недоумевать. Нет, не та, что про «человечишку», а про то, что он будет взывать к своему богу. Насколько я знаю, для жнецов нет лучшей молитвы, чем принесение страданий. Своих в том числе. А этот просит освободить его, вместо того, чтобы я его умертвила? Бред какой-то. Да и будет ли Тоня посылать за одним единственным солдатиком, с его - то отношением к вопросу наполнения армии, а-ля «один выбыл – заменили другим»? Очень сомневаюсь. - Ну-у, в таком случае мне придется убить тебя, - ответила я, после минуты раздумий, пожав плечами. Я ждала, что он согласится на это и перестанет, наконец, быть таким подозрительным, но не тут-то было. - Н..нет! Погоди… - воскликнул жнец. Гнев из его взгляда моментально выветрился. Я посмотрела на Джули, Джули посмотрела на меня. Я вернулась к креслу и села в него. Мы снова переглянулись. - Он какой-то бракованный, - изрекла она, глядя на меня. Жнец возмущенно взглянул на неё, сверкнув зелеными глазами-огоньками. Я кивнула ей, подпирая ладонью щеку, и перевела взор на жнеца. Жнец посылал в нашу сторону озлобленные взгляды, то на Джули, то на меня. --- Уже три дня, как этот жнец живет у меня дома. Ой. Ну, то есть, содержится в плену. Да. Все это время он отлеживался на софе за силовым полем и стоически хранил молчание. Изредка он отвечал на вопросы фразами типа «оставь меня» или «мне ничего от тебя не нужно». Иногда из других комнат было слышно, как жнец пытается колдовать или призывать, но судя по его недовольным с ноткой разочарования вздохам, попытки терпели фиаско. Конечно, ведь здесь не кладбище какое-нибудь, чтобы его пагубная магия имела силу. Когда жнец позволял себе заснуть, я оставляла ему пищу, особым образом делая окно в силовом поле. Не сразу, когда голод окончательно склонил его к, наверное, унизительному в его глазах, поступку, он стал принимать её. Когда жнец стал принимать пищу, как бы оно не было прозаично, у него возникла другая потребность. Пришлось его переселять. Ныне его местом содержания стала гостевая комната, имеющая все необходимые удобства, чем Джули была крайне недовольна – ведь тогда, когда она оставалась у меня на несколько дней, эта комната предназначалась ей. Мы в ответе за того, кого приручили, верно? - Как зовут то тебя? – спросила его Джули, сидящая у меня в гостях. Она стояла напротив арки, разделявшей гостиную и гостевую комнату. Я в это время была неподалеку, ковырялась в механизме зарядки стрел, который последнее время умудрялся соскакивать и заряжать стрелы совсем не так, как мне хотелось. Я подняла голову, слушая их. - Какое тебе дело? – прошипел жнец, особенно подчеркивая слово «тебе». Джули, недовольная такой интонацией, отвечала: - Значит, будешь дохляком. Жнец негодующе округлил глаза, а потом их сощурив, сверлил подругу злобным взглядом. - Мое имя – Алиор, – процедил он сквозь зубы. Джули хмыкнула. Так у жнеца появилось имя. Алиор, до этого, будучи довольно тихим, осмелел и стал позволять себе отпускать язвительные фразочки в мой адрес. По тыкве за это его, конечно, никто не бил, но обещания этого слышать ему доводилось. Складывавшиеся между нами диалоги, состоящие из одного только ехидства и следующих за ними ответов, не были оскорбительными. Наоборот, по крайней мере мне, было весело участвовать в этих соревнованиях по остроумию. -Вот это да… как он её бросил… круто…, - задумчиво проговорила Джули. Мы смотрели телепередачу про криобалет – зрелище поистине неописуемое в своей захватывающей прекрасности. Я молча кивала ей в ответ, не отрывая завороженного взгляда от экрана, на котором в причудливом и грандиозном танце сплетались грациозные движения балерин и возникавшие по их воле сказочные ледяные образы. Что-то все же заставило меня оторвать взгляд от экрана. Наверное, это была упавшая мимо рта сушеная туута. В поисках беженца, скрывшегося под кофейным столиком, я, между делом, бросила взгляд на арку гостевой комнаты. Там, прислонившись к силовому полю, которое заполняло всю арку, за балетом с интересом наблюдал и Алиор. Мне показалось это забавным. Я, коротко улыбнувшись, вернулась к поиску упавшей вкуснятины, но к моему удивлению, её уже настиг Патли. Увлеченно жуя, он посмотрел на меня, моргнув пару раз. --- Спустя две с лишним недели Алиор смог передвигаться на двоих ногах, а не перепрыжками на одной, держась за стены и предметы. Хотя, он все равно сильно хромал и морщился, опираясь на больную ногу. В тот раз, когда я перевязывала его, я обнаружила, что у него была сквозная рана. И было не похоже, что это след от моей стрелы. - Тебе нужно что-то? Обезболивающее, например? – спросила я, остановившись около арки, когда жнец в очередной раз не сдержал болезненного стона, возможно, как-то неосторожно ступив. Он никогда не включал свет в комнате (а может быть не знал, как это сделать (и не жаловался на то, как ни странно)), поэтому в ней постоянно было темно. Тем не менее, свет, попадавший в гостевую из гостиной, проходя через силовое поле (от чего становился фиолетовым), частично освещал обстановку. Угадываемый силуэт Алиора, сидящий на кровати посреди комнаты, поднял на меня, светящиеся в темноте, словно у бога, зеленые глаза. Он промолчал и отвел взгляд. Уговаривать его никто не собирался, поэтому я развернулась и направилась к кухне, думая о своем обеде, подогревающемся в наномехаперемикроволнолновке «плюс». - Да, - раздался голос Алиора. Пришлось поменять траекторию, и на полпути к кухне я свернула к стойке с панелью вызовов. - Здравствуй Антуан… прекращай заигрывать с коллегами и пришли мне кого-нибудь с обезболивающим. Божественные нужды. Да. Нет. Жду, - разговор был короток. Вскоре лекарство прибыло. С посылкой в руках я подошла к входу в гостевую. По положению зеленых огоньков в мраке комнаты было понятно, что взор жнеца направлен куда-то в область арки. - Не вздумай чудить. Надеюсь, не нужно разъяснять почему, - сказала я, отключив силовое поле. Я вошла в гостевую и провела рукой по маленькой панели на стене. Комната тут же осветилась. Алиор, привыкший к темноте, зажмурился и отвернул лицо от света. Я воображала, что увижу разбросанные или испорченные в гневе вещи, но от присутствия жнеца комната совсем не поменялась. Я подошла к кровати, на которой сидел Алиор, и поставила на неё коробку с медикаментами. Затем я покинула комнату, снова включив силовое поле. Теперь я, наконец, могла приступить к обеду. В наномехаперемикроволновке меня ждал супчик. Достав тарелку с помощью прихваток, и, поставив её на стол, я чуть ли не потирала руки в предвкушении долгожданной трапезы. - Эй, послушай, - раздался голос из гостевой. Не желая в этот момент исследовать причину, по которой Алиор требовал моего внимания, я, проигнорировав его зов, зачерпнула ароматный золотистый бульон и только собралась поднести ложку ко рту, как зов раздался снова: - Эй, никудышная! - Чего тебе, богомерзкий? – спросила я из кухни. - Я не знаю, как пользоваться этим, - последовал ответ. Чем это этим? Похоже, обеду придется подождать. Горестно распрощавшись с супом, но пообещав вернутся, я встала из-за стола. Ему придется удивить меня. - Чем? – спросила я Алиора, недовольным тоном, приблизившись к силовому полю. Жнец, стоявший за полем напротив, держал в руке шприц – инъектор, наполненный прозрачной жидкостью. Неужели они не могли найти какие-нибудь пилюли? И что же получается, мне теперь придется колоть ему это? Я вздохнула. - Сядь, - скомандовала я. Алиор прошел до кровати и обернулся. Я снова отключила силовое поле и прошла за ним. Жнец недоумевающее смотрел на меня. - Садись уже, - скомандовала я снова. Алиор сел. - Ты будешь это делать? – спросил он. Недоумение сменилось недоверием. Я протянула перед ним руку, чтобы он отдал мне шприц. Алиор передал мне инъектор и продолжал глядеть на меня с недоверием. Сбив пузыри со стенок колбы в шприце, и, выпустив из него оставшийся воздух, я села рядом со жнецом. - А что, тебя что-то смущает? – спросила я, отложив в сторону шприц, и, взяв его за руку, чтобы закатать довольно длинный рукав. Когда я делала это, жнец слегка отстранился. Прощупывая вены в локтевом сгибе, я подняла на него глаза, ожидая услышать ответ. Алиор, до этого следивший за манипуляциями над его рукой, тоже поднял свой взгляд, а затем отвел его, вместе с головой, в сторону. - Мне казалось, ты из лучников. Или элионцы - на все руки мастера? – с привычным пренебрежением спросил он. Прощупав, наконец, вену, я, одной рукой поддерживая руку жнеца, другой рукой потянулась за шприцом. - Элионцы – на все руки мастера, это так. Но в моем случае секрет в том, что одной из моих ипостасей является алхимик. Отсюда и знание, что, когда и куда колоть. Для Алиора, должно быть, это ничего не значило и звучало странно, ведь он взглянул на меня с видом, прямо сообщающим об этом, но и вдобавок упрекающим в том, что я это ему сказала. Я улыбнулась ему, продолжая молчаливый диалог выражений лица таким, что сообщало о том, что его упрек я нахожу забавным. Опустив взгляд на его руку, я подвела кончик иглы шприца к вене и осторожно его в неё вонзила. Вонзив иглу чуть глубже, я нажала на кнопку впрыска, жидкость стала исчезать из шприца. Жнец поморщился. Когда обезболивающее в инъекторе закончилось, я вынула иглу. - Вот и все, - весело заявила я. Алиор «забрал» свою руку обратно, потирая место укола. Я решила прибрать инъектор, все равно пользоваться не умеет. - Зачем ты это делаешь? – неожиданно уверенно спросил Алиор. Мне показалось, что он о инъекторе, и я хотела в шутку предложить оставить его, но жнец меня перебил: - Зачем лечишь? Теперь недоумевающее смотрела я, в то время как Алиор глядел на меня выжидающе, с упреком. Действительно, зачем? Зачем, я и сама не знала, но знала почему. - Затем, что… - начала я, но осеклась. Не могу же я сказать, что все дело в жалости. Алиор подался вперед и стал как то опасно близко, и опасно не в том смысле, что для жизни, а в том смысле, что драматично. Так близко, что мне удалось рассмотреть красноватый белок его глаз, окаймлявший зеленую радужку. - Ну же! Я хочу знать, - яро вопрошал жнец. Ни одна отговорка не соизволила прийти в голову в этот момент. Надеюсь, лучшим ответом для терзающего жнеца вопроса будет правда. Почему его вообще это волнует? Я тоже подалась вперед, но не так, что мы могли столкнуться лбами, а гораздо сдержаннее. После короткой паузы, я сделала лицо строгим и резко вскрикнула на Алиора: - Жалко мне тебя, богомерзкий! Жал-ко! Из-за моего выпада жнец отстранился. Предупреждая его возможные вопросы, я продолжала: - Представь себе. Мне стало тебя жалко, поэтому я не грохнула тебя тогда в Дарнике. А арестовала потому, что не знаю, убивал бы ты дальше моих братьев или нет. Что-то я разговорилась. Я бодро схватила инъектор и напряженно улыбаясь бросила ему напоследок, вскакивая с кровати: - Надеюсь, вопросов больше нет. Его реакцию я не отследила, так как сразу повернула к выходу. Я оставила Алиора, не забыв включить силовое поле. От жнеца я, честно говоря, не ожидала услышать, что-то кроме угроз или издевок в его положении. Как и просьбы пощадить тогда. Неспроста все это. Вернувшись на кухню к еще не успевшему остыть супчику, я уселась за стол. Я бросила взгляд на блюдо, ожидавшее меня, и поняла, что есть мне расхотелось… Хотя, кого я обманываю? Супчик был с удовольствием съеден. --- После случая с обезболивающим, Алиор как то затих. Не разговаривал и не спрашивал ни о чем, не ехидничал, как обычно, вообще ни каким звуком не выдавал своего присутствия. Один раз я даже проверила, не помер ли? А то вдруг элионское обезболивающее не подходит жнецам. Заглянув в гостевую, я увидела его сидящим на кровати в задумчивости. Не помер. Впрочем, это не длилось долго. Буквально через день раздался привычный рокот: - Можно мне что-нибудь почитать? Жнец стоял около силового поля, прислонившись к нему ладонями. Я всегда задавалась вопросом: почему и откуда вторженцы знают наш язык? Ладно недобитки, могли нахвататься за годы обитания на элионе, но недавно прибывшие то откуда? Особенно поражали именно жнецы, шпарившие на нашем ни хуже любого элионца. Я сидела на полу в гостиной и занималась своим луком, с все еще соскакивающим механизмом. Либо я его починю, либо, в попытках починить, доломаю. - Ты что, еще и читаешь на нашем? – спросила я, не отвлекаясь от работы. Алиор раздраженно вздохнул. - Можно или нет? – недовольно проговорил он. Я почесала отверткой за ухом и, все так же не отнимая взора от лука, задала вопрос: - Что ты хочешь почитать? - А что есть? Я задумалась, вспоминая какие книги я имела. Их было много, правда из них я читала только штук пять – шесть. - Есть «Три паладина», «Трое в челноке не считая ликана», «Записки огнепоклонника», «Убийство в восточном Вейнесе»… - Можно про убийство? Я усмехнулась. Почему то в голове, я связала название книги со статусом Алиора. Жнеца мой смешок возмутил. - Что? – спросил он с еще большим раздражением. Я, оставив лук, поднялась с пола и подошла к книжному шкафу. - Да нет, просто забавно, - говорила я, ища книгу на полках, - хотя, почему бы убийце не читать про убийство. Я не предала своим словам особого значения, но судя по реакции Алиора, значение, в частности для него, в них было. - Я не убийца, - гневно пророкотал он. Я выглянула из-за книжного шкафа, недоумевая, о чем он. Алиор глядел на меня так, будто бы его оскорбили. В моей голове не укладывалось, как это жнец смерти – не убийца. - В смысле? - В таком, - глухо рокотал Алиор, - я не убивал никого. Звучало это еще страннее, чем все, что мне доводилось от него слышать. Сначала я усмехнулась, не в силах поверить: - Ты пытаешься шутить надо мной? - Разве похоже? – злился жнец . Я недоверчиво нахмурилась, глядя на него. - Что же ты тогда здесь делал, цветочки нюхать прилетел? – сердилась я в ответ. - Я здесь не по своей воле! Моя сердитость развеялась, на её место пришло неподдельное любопытство. Я приблизилась к силовому полю, по ту сторону которого злобно сверкал глазами Алиор, и, вздернув одну бровь, переспросила: - Не по своей? Алиор вздохнул и отвернулся, возможно, не желая делиться своей историей. - Ну давай, колись, - я постучала сгибом пальца по силовому полю. Я не отделаюсь от него, пока не разворошу скелетов в его шкафу, интересно же. - Тебе все равно не понять этого, - пробубнил жнец, скрестив руки на груди, стоя спиной к арке. Я, пару секунд постояв около входа в гостевую, вернулась за луком в гостиную. Взяв его и инструменты, я вернулась к арке и расположилась около неё, готовясь слушать. - А я попробую, - сказала я, заглянув в гостевую. Алиор обернулся и окинул меня взглядом своих светящихся зеленых глаз. Жнец усмехнулся и покачал головой. - Даже не знаю с чего начать, - кинул он с сарказмом. - А ты начни с начала, - сказала я, орудуя отверткой. Алиор замолк. Стало тихо, только щелчки от работы отверткой и было слышно. - Мне никогда не было понятно, отчего наш великий бог так жаждет чужих страданий, - раздалось из комнаты. Я подняла голову, Алиор все еще стоял спиной к арке, держа руки скрещенными на груди. - Ведь страдание только следствие смерти, а истинная её суть – это разрушение. Алиор звучал зловеще. Он прошелся по комнате и скрылся из поля зрения. Откуда то из её глубин он продолжил: - Разрушение, разложение… в этом вся смерть, а горе, страдания и причитания только в тех, кто с ней встречается. Я всегда считал и считаю, что наш долг состоит в том, чтобы постигать смерть, преклоняться перед Неминуемой, а не пользоваться ей, как инструментом! – последнее Алиор бросил с злостью. - Мои братья, пользуясь ей, чтобы нести страдания по воле нашего великого бога, разрушают саму почву, на которой существует смерть – жизнь. Но как ни ясно им, что не будет тления, если нечему будет тлеть. Его слова звучали как проповедь. Прохаживаясь туда-сюда по комнате, он то держал руки за спиной, то вскидывал одну яро. Остановившись около кровати, он говорил, грустно усмехнувшись: - Когда мы прибыли, они смеялись: говорили, что я могу изучать смерть, пока раскраиваю элионцам черепа… Алиор замолчал. Он задумался о чем то, и по нему было видно, что это что-то раздражало и печалило его одновременно. - И что же? – спросила я, давно отложив в сторону отвертку, и, неотрывно слушая его. Жнец взглянул на меня, а потом, опустившись на край кровати, снова скрестил руки на груди. - Я высказал им все, что думаю о них и о воле нашего бога. Они назвали меня предателем и попытались казнить, утверждая, что хоть так я послужу великому Танатосу. Тогда раздались звуки свиста и взрывов, я сбежал, воспользовавшись моментом. А потом меня обнаружила ты. Действительно. Он был настоящим слугой смерти, но не убийцей. Поклонялся Неминуемой, не умаляя ценности жизни. Он не бракованный. Он жнец со стандартами. -Так вот кто тебя так, - сказала я, кивая на его ногу. Алиор молча вздохнул, но без привычного недовольства, наоборот, с неким разочарованием. Ответ был не нужен. Жнец поднял на меня глаза. Такие усталые, но глядящие с достоинством. Разве могут зеленые ядовитые глаза жнеца быть такими? Мне так хотелось сказать ему, что я его понимаю. Что мне так не нравится все это. Зачем нужна эта война? Почему же со всеми вами нельзя договориться? Океаниды, мантиды, жнецы… Откуда эта глухая злоба? На столько глухая, что приходиться убивать вас. И убивать так часто, что иногда вид крови не может отрезвить – одно слепое холоднокровие. Что вы со мной сделали? Уход равен тысяче погибших ни в чём не повинных смертных… Я шумно выдохнула, глядя в никуда. - Я… я могу тебя понять, - проговорила я тихо. Я ожидала, что он усмехнется, но он смотрел серьезно. - Я… - мои губы дрогнули, и тут я поняла, что не могу сказать. Я взглянула на Алиора. Он был готов слушать. Нет. Я не могу. Я встала, не проронив больше ни одного слова, и, наконец, оторвав взгляд от жнеца, удалилась в другую комнату. --- Наори. Разлом. Что-что, а миссии на этом залитом солнцем острове бесконечного блаженства я о-о-очень люблю. И плюющий плазмой в лицо спрутоглав не испортит моего впечатления. - Падающая гора-а! – вскрикнула Джули, перед тем, как её посох с неистовой силой врезался в «обросшую» стрелами черепушку демона. От удара, казалось, исказилось пространство, ведь в месте столкновения посоха и головы спрутоглава по воздуху прошлась еле видная волна. Демона впечатало в алтарь, стрелы до этого торчавшие в его голове остались висеть воздухе пару секунд, а многочисленные бесы, вскинув лапищами, растворились в воздухе. Задание выполнено. Под шорох падающих стрел мы с Джули одарили друг друга «пятюней». Это было не единственное задание на сегодня. - Ну что, пойдем дальше или побудем здесь еще немного? – спросила я, оглядывая просторы острова с мыслью о том, как приятно то бы было. Джули покачала головой: - Дел много. Вернемся сюда после них, если хочешь. Эх. Я притворно огорчилась и состроила Джули печальную физиономию. Монахиня улыбаясь махнула рукой: - Дело важней. Она оттянула подол своей одежды, брезгливо рассматривая голубые пятна плазмы на ней. Я последовала её примеру и тоже осмотрелась – как и она, была вся в «голубизне». - Только давай заскочим домой, а то мало ли чем эта мерзость заразна. Я поморщившись кивнула. Сначала мы посетили её квартиру. К тому времени плазма стала медленно, но верно расщеплять мой доспех. Вот гадость! По пути ко мне, мы заговорили о домашних питомцах. - Представь себе, держать у себя дома кууму? – говорила я мечтательно, косясь на Джули в ожидании её реакции. - Ну и зачем? – почему то она всегда была настроена серьезно, на реалии. - Экзоти-ичненько, - протянула я, смеясь. Джули улыбнулась в ответ. - А потом это «экзотичненько» откусит тебе голову во сне, - говорила она с иронией, - вон, у тебя уже есть экзотичный питомец. Мы зашли в визор. Я поняла, о чем она. - Ты про Алиора что-ли? – задала я риторический, за мгновение до того как мы исчезли в сверкающем потоке. - Знаешь, к слову, я тут интересовалась, - начала она, когда мы оказались у меня в квартире, - лаборатория Флавия принимает подопытных для изучения. Можешь своего жнеца туда отправить. Не будешь же ты дер… - Тихо! Вдруг он услышит, - беспокойно таращась на Джули шикнула я. Об этом не могло быть и речи. Теперь. Джули подняла одну бровь с недоумением, но, так как за трусость меня осуждать нет причины, она опомнившись заулыбалась. - Э-э… Бьюр… - проговорила она, весело на меня глазея. Я и сама поразилась такой заботе с моей стороны. - Нет, не думай даже об этом, - тихо, но строго ответила я ей, нахмурившись для убедительности. Джули заулыбалась еще шире, но больше ничего не сказала. Вскоре, переодевшись в другую броню, взамен той, в которой уже зияли прожженные плазмой дыры, я вместе с Джули вернулась к выполнению заданий. --- Пустая. Гостевая комната – пустая. Сначала я не сразу поняла это. Сначала было просто тихо, и я не задумывалась, что отсутствие звуков – значит отсутствие источников. Потом он не отзывался. Я подошла к силовому полю и обнаружила, что поля нет. Как? Каким образом он смог его преодолеть? Ему помогли? Джули уверяла меня, что она ничего об этом не знает, и я ей верю. Все оказалось до смешного просто – в шашках кончился заряд. Я обнаружила это, исследуя механизм подачи. Алиор сбежал. Наверное, услышал наш разговор. Как же глупо… Не знаю почему, но я думала о том, что он подумал обо мне. Считает, что я чудовище, которое убивает его собратьев, а тех, кто вроде него, отправляет на опыты? Не знаю почему, но в тот момент мне так сильно хотелось объясниться. Почему же? Может потому, что он мог понять? Как глупо... Через некоторое время меня стали посещать другие мысли. Где то в Элинаре, в самой столице, находится жнец. Нет, не тот, что в каком-нибудь солнечном Ланбере жнет урожай, а тот, который смерти. Я уверено схватила, наконец, починенный лук. - Нужно торопиться!... Он же там совсем один! – заявила я самой себе и бегом кинулась к визору. Забравшись в него, я, спустя секунду, пропала в сверкающем потоке. Лучше бы я этого тогда не делала. Называется, какого, прости Элай, черта, меня вообще понесло шататься по Дарнике. Если бы не то, я бы не мучилась… мучилась? Кого я обманываю?