Я рядом

       — А где папа?        Рене помедлил — и опустился на корточки, намереваясь коснуться плеча мальчика кончиками пальцев, но тот отступил назад. Самую малость, буквально полшажка — какие-то сантиметры для такого крохи. И тут же бдительно заглянул за предплечье Рене, словно бы надеясь тут же увидеть там Осипа.        Еще добираясь сюда, до двухэтажного домика на самой окраине Менильмонтана, Рене попытался сложить в голове пару-тройку простецких версий на случай вот такого, надо сказать, исключительно резонного вопроса. Папа уехал? Папа сейчас в другом месте? В общем-то, вроде как, достаточно содержательные ответы для четырёхлетнего ребёнка, особенно уж — для мальчика, давным-давно считавшего Рене практически частью семьи.        Вот только, увидев этого крошку воочию, в простой застиранной рубашке, — куда они, интересно, дели его настоящую одежду? — и измятых штанах со штрипками, Рене совершенно не нашёлся что и сказать в ответ на требовательный взгляд его голубых глаз.        — Рене-е, — жалобно протянул мальчик, однако всё ещё не решаясь приблизиться.        Пожалуй, надо было разбираться с этим до оформления всех бумаг. Впрочем, комитет и без того пошел на уступки. Честно сказать, Рене не ожидал, что ответ придёт настолько быстро; так скоро, что он даже не успел навестить мальчика, лишь приехал единожды, — как назло, самый разгар рабочего сезона, кучи туристов и радикальная загрузка кухни при существенной нехватке работников, — но неудачно: младших давно уложили спать, и, конечно же, никто не собирался наводить там шороху ради пока лишь только потенциального опекуна.        — Хочешь пожить у меня? — поинтересовался Рене, протягивая ему руку ладонью кверху.        — В большом доме? — оживился мальчик, но тут же вновь уставился на Рене растерянным взглядом.        — В большом доме, — согласился Рене, теперь уже прекрасно понимая, что отвертеться от вопросов мальчика хотя бы на время, пока не определится со внятной, приведённой в более "остуженный" вариант версией событий, так просто не выйдет.        Большой дом. Многоквартирка в центре Антрепо, ни дать ни взять, хоромы на тридцать метров. Простецкий съёмный угол, вызывающий столько восторгов у мальчишки, прожившего все свои четыре года в трехэтажном коттедже в центре города. На наследство рассчитывать не приходилось — все тот же съёмный угол, разве что подороже раз этак в двадцать, да еще и с гаражом на два авто.        Одновременно с этой мыслью на ум пришло, что его собственный "Форд" сейчас предоставлен сам себе в десятке метров от ворот приюта; и хорошо бы вернуться к машине до того, как та лишится колеса или магнитолы.        — А папа? — повторил мальчик, и Рене отметил, что, по всей видимости, вопрос относительно местонахождения матери волнует ребенка не особо.        Задачка на миллион: как объяснить такому малышу, что родителей больше нет? Неизвестно, что наплели ему нянечки, уж ясное дело, что этот общительный и неугомонный кроха забросал бы подобными вопросами любого, кого счёл способным на них ответить. Проигнорировали или напичкали всякой галиматьёй относительно ангелов и домика на небе, словно бы он мог в таком возрасте осознать это в полной мере?        — Папа далеко, — Рене удивился собственным словам и вздохнул, не изменяя положения кисти.        — Очень далеко? — уточнил мальчик, все еще недоверчиво посматривая за спину Рене. Но все же шагнул и вложил прохладную ладошку в его руку.        — А ты уже собрался победокурить? — осведомился Рене, чувствуя заметное облегчение от этой небольшой победы. Он легонько подхватил мальчика, — тот и не подумал сопротивляться, только с готовностью раскинул руки для объятий, — и усадил его у себя на руке, привлекая поближе, так, чтобы поддерживать второй.        — Ну-у, — абстрактно выразился мальчик и обхватил плечо Рене своей маленькой ручкой.        — Как приедем, можешь раскидать подушки, — сообщил ему Рене и развернулся, тут же натыкаясь на внимательный взгляд директрисы. Значит, он всё это время косился именно на неё?        — А палки можно взять? — затараторил мальчик прямо в ухо. — И еще коробку? А мы сейчас в машине поедем? Можно мне понажимать там?        — У вас испытательный срок, — скучным голосом оборвала восторги мальчика директриса.        Рене кивнул, подцепляя свою ношу поудобнее, — эта самая ноша и весила-то всего ничего, но отчаянно компенсировала этот факт попытками ёрзать и болтать ногами.        — Могли и фамилию заодно переписать, — заметила женщина, слегка неодобрительно наблюдая за тем, как ребёнок беспечно крутит головой, явно пытаясь рассмотреть щетину на скуле парня.        Рене только пожал плечами. Словно бы то могло показаться уж особой трагедией, учитывая, что паренёк изначально не воспринимал его как отца. К тому же, несмотря на то, что с домом наследство пролетало, в банке от Осипа осталась некоторая сумма вклада, не ахти миллионы, конечно, но на начальный взнос в приличный колледж хватило бы за глаза. Стоило ли устраивать лишнюю волокиту? И уж это, откровенно говоря, мало касается внимательно рассматривающей его женщины, явно пытающейся определить на глазок, достоин ли девятнадцатилетний парень с заметно просматривающимися во внешности арабскими корнями прав на её подопечного.        У которого, кстати, можно сказать, и так последнюю рубашку отняли, подумал Рене.        — Через неделю придёте, бланк уже будет готов, — добавила она и было потянулась поправить мальчику съехавшую на плечо лямку помочей, но Рене опередил ее в этом нетрудном деле, практически не изменив положения.        — А я спереди поеду? — тут же среагировал мальчик и попытался развернуться, чтобы видеть лицо Рене.        — Свидетельства о смерти принесете и свои документы, конечно, обязательно, — подытожила женщина, не обращая внимания на реплику мальчика.        Тот немедленно притих и даже перестал болтать ногами.        Рене медленно выдохнул, попутно прикидывая, какой же надо быть идиоткой, чтобы звездануть что-то в подобном роде сейчас, в и без того сложной ситуации, которую только-только залатал своими нехитрыми попытками перетащить вопросы ребенка в иное русло.        — Там вещи были, — как бы невзначай вспомнил он и поерошил волосы мальчика. Тот сразу прижался ближе: на ласке в этом заведении явно экономили. — Жёлтая рубашка в клетку? — обратился он к ребенку, и тот немедленно покивал. — "Ливайсы" с тонким ремешком.        Он чуть отклонился, рассматривая носки на ногах мальчика.        — Кроссовки, — добавил Рене, едва лишь женщина, — он так и не запомнил её имя, — уставилась вслед за его взглядом. — Я заберу через неделю.        Женщина промолчала.        Сочтя разговор оконченным на этой ноте, Рене кивнул и зашагал к двери холла.        Хорошо, если они тут хотя бы асбестовые перекрытия когда-нибудь меняли, подумал он, скептически глянув на попросту выкрашенную обычной половой краской стену. Одновременно с тем мелькнула мысль, что, пожалуй, если бы можно было физически чувствовать неприязнь, сейчас в спину мало что не иглы бы вонзались.        — Рене-е? — на свой манер растягивая имя, снова позвал мальчик.        Хотя да и чёрт бы со всей этой одеждой, уж куда она успела там её пустить в расход, — или без разбора натянули на кого попало? Можно прямо сейчас собрать пареньку гардероб и поновее; хоть и дневал в ресторане несколько суток подряд, зато и компенсация вышла более чем приличной.        И разобраться бы поскорее с няней, конечно.        — М? — отозвался Рене, шагая по неровной брусчатке к воротам.        — Не уходи только никуда сегодня, — пробормотал мальчик, помедлив.        — Совсем никуда, — согласился Рене и погладил его по спине. — Я всегда буду рядом, Абель.