Тиндомерель

Дорогие мои читатели, спасибо вам преогромное за терпение! Я без преувеличений просто счастлива, что выкладываю новую главу, что наконец-то собрала воедино все, что писала! Я надеюсь, что это послужит знаком в том, что я взяла себя в руки и буду писать продолжения быстрее, чем в этот раз!:) Они бежали через лес. Подлесок пружинил под ногами, заглушая звук шагов Тиндомерель. Трандуил бежал бесшумно, как и все эльфы, огибал колючие кусты, увлекая за собой девушку и не позволяя задевать одеждой или телом. Длинные изогнутые ветви сердито топорщили свои шипы, но не могли ухватить путников. Ни клочка одежды, ни нитки не досталось им в этот день. Мягкий буро-зеленый ковер мха задерживал след лишь на секунды, выбрасывая со своей поверхности любой отпечаток, оставленный нежданными гостями. Они огибали буреломы, обходили поваленные стволы деревьев, не наступая на них, не перепрыгивая, не ломая веток. Они бежали в самую чащу, откуда только эльф смог бы найти выход. Над головой сомкнулись кроны вековых деревьев. Их старая кора потрескалась и рассохлась, а некогда пышный убор поредел и потерял цвет. Ветви, могучие и крепкие до поры, роняли последние листья на землю. Лесной ковер, напротив, пестрел ярким убранством. Ярко-желтая купальница поднимала свои круглые головки, покачивая ими на тонких стеблях. Густой, пахучий мох влажно зеленел, впитывая тонкие струйки ручья, бегущего меж островков поднявшегося дерна. Ручей омывал извилистые, выползшие из-под земли корни, оставляя на них потемневшие, чистые следы. Путники остановились у подножия вяза. Его длинные извилистые ветви раскинулись далеко, надежно укрывая своей сенью от посторонних глаз. Сапоги погружались в грязь неглубоко, но вырывались из нее с протяжным и громким чавканьем. Тиндомерель, отдышавшись, встала с высокой кочки, на которой сидела и направилась к Трандуилу: - Мне нужно осмотреть твою рану, кровь бежала как с лошади. Она дышала все еще рвано, а на щеках горели красные пятна, но она уже могла позволить себе шутить. Король улыбнулся, начиная свободной рукой развязывать застежки камзола: - Не слишком-то величественное сравнение для короля. - Это верно, но учитывая количество крови, которое вытекло… - Тиндомерель сама занялась камзолом, стараясь быстро развязывать и расстегивать крепления и стараясь не потревожить руку. Кто знает, насколько глубока рана. – Честно сказать, я даже и не думала, что в вашей королевской особе может содержаться так много крови, - на этом она стянула камзол, вынуждая обратить внимание скорее на громко сказанную полушутливую фразу, чем на болезненные ощущения. Король не моргнул и глазом, но девушке не хотелось ставить его в неудобное положение, как если бы вдруг она услышала болезненный вздох, вызванный непочтительным отношением к ране. Рубашка под камзолом промокла от крови – не только на месте раны, белый рукав тоже был испачкан алым. Также аккуратно была расстегнута и рубаха – пришлось повозиться с тонкими тесемками, но, в общем, дело было сделано быстро. Тиндомерель на секунду подняла взгляд на Трандуила – и встретилась с безмятежным взглядом серых глаз, в упор смотревших на нее. Король смотрел так, словно хотел запечатлеть черты ее лица, сохранить в своей памяти каждую черточку. Светлые пятнышки-веснушки на носу, темные ресницы, еле заметные смешливые черточки-морщинки в уголках глаз, внимательный взгляд. Тиндомерель чувствовала его дыхание на своем лице – легкое, словно птица коснулась ее щеки. Глаза – светлые, как глубокий, вечный океан - серьезны, внимательны, словно что-то важное совершается в эту секунду. Девушка моргнула и сказала: - Я сейчас буду снимать рубашку и, возможно, придется отделять ткань. Если она присохла… Трандуил кивнул, не отрывая взгляда от ее лица: - Uuma dela,* Tindomerel. Твои руки не могут сделать мне больно. И еще более осторожно, чем она действовала до этого, Тиндомерель стала стягивать тонкую ткань с плеч короля. Рубашка легко отделилась от кожи на плече, открывая взгляду глубокую рану шириной в пол-ладони. Она выглядела неплохо и кровь, судя по всему, уже прекратила сочиться из нее, успев перед этим, однако, перепачкать все вокруг. - Неплохо, - констатировала девушка, которую осмотр немного ободрил, - что это было, кинжал? - Да, кинжалы орков шире наших, поэтому рана такая широкая, - король говорил так спокойно, как если бы он объяснял урок. Трандуил ободряюще улыбнулся расстроенной Тиндомерель, словно это не он, а она сейчас сидела с дырой в плече. - Твоя рубаха окончательно испорчена, - с некоторым сожалением в голосе констатировала Тиндомерель, помогая королю освободиться от данного предмета гардероба и тут же – как только рубашка оказалась у нее в руках, отрывая тонкий рукав с изысканного плетения манжетом. - Можно, я уже ее разорвала? – уточнила она свой маневр. - И я, и моя рубашка полностью в твоем распоряжении, - хитро прищурился эльф. Тиндомерель не менее хитро улыбнулась в ответ, продолжая измельчать рубашку и перебрасывать себе на плечо новые полоски импровизированного бинта. Кровь, заранее залив рубаху и пропитав камзол, остановилась – жгут не потребовался. И далее с раной больших проблем не возникло – она была промыта водой, продезинфицированной какими-то чудодейственными листьями из эльфийских запасов, а затем тщательно забинтована тем, во что превратилась рубашка. Высоко в небе, над темнотой замерзшего леса вздрагивали далекие зарницы. Тихо и таинственно шелестела листва, потирались ветви о стволы деревьев, шурша и поскрипывая корой. - Все, - сказала Тиндомерель, заворачивая импровизированный бинт и засовывая его конец под слои повязки. Трандуил благодарно склонил голову, задерживая ее ладонь в своей руке: - Diola lle, lirimaer** Tindomerel Девушка вскинула глаза. Легкая улыбка коснулась уголков ее губ – фраза не была простой формальностью. Король, задумавшись, перешел на синдарин. Девушка сжала его ладонь в ответном жесте. - Lle creoso, mellonamin.*** - Ничьи руки так осторожно не перевязывали моих ран, - король запнулся на полуфразе, словно он забыл подходящие слова на Вестроне. - Я просто никогда не перевязывала настоящих ран, которые недавно получены в бою, кровоточат и все такое, - улыбнулась Тиндомерель и добавила, видя, как король зацепил левой рукой камзол и потянул его на плечо, - я помогу. Мне показалось, что повязка вышла слишком восхитительной, чтобы случайно сорвать ее. Ее гримаса и тон вышел до того уморительным, что Трандуил прыснул и от такой прыти выпустил рукав. А Тиндомерель взялась за его камзол, словно это было дело как минимум государственной важности. Она потянула ткань на плечо, придерживая повязку и касаясь своей холодной ладонью кожи короля. А он замер, словно бы пытаясь ухватить мгновение, рассматривая ее тонкие пальчики, покрасневшие костяшки, царапины и ссадины, горевшие на бледной коже. Рукав куртки задрался, обнажая тонкое запястье. Тиндомерель наклонилась совсем близко к лицу короля, легонько коснувшись щекой его щеки. Она пахла свежестью и лесом. Ее кожа была замерзшей и гладкой, и она была так близко, что Трандуил мог разглядеть каждую ее ресницу. Он совсем не по-королевски выдохнул, а потом вдохнул так глубоко, насколько мог, запоминая аромат ее кожи и растрепавшихся волос. Тиндомерель скосила на него глаза, лукаво улыбнувшись уголками губ и заправив выбившуюся из косы прядь за ухо. Раз-два-три – быстро и ловко надет камзол. Еще несколько движений – и застегиваются его ремешки. Ремешки пахнут сыромятной кожей, они мягкие и прохладные на ощупь. На воротнике – еще застежка. Тиндомерель медленно застегивала ее, чувствуя, что взгляд короля устремлен на ее лицо. Она улыбнулась – даже закрыв глаза, он увидит ее черты. Готово – девушка подняла глаза, встретившись взглядом с серыми глазами короля. Они посветлели – такого цвета бывает море поутру. - Спасибо, - мягко сказал Трандуил, - Diola lle, lirimaer Tindomerel. - Благодарность превыше всего, - промолвила Тиндомерель, светло улыбаясь - так, как вечернее солнце золотит макушки высоких елей; как поднимает светлую головку цветок, пробудившийся на рассвете. Она будто бы еще что-то хотела сказать, но не смогла промолвить и слова. Она замолчала, и вокруг стояла тишина, только где-то недалеко от порыва легкого ветра с круглого зеленого листа ссыпались на землю сухие сосновые иголки. Король тоже молчал. Он обнимал Тиндомерель, положив руки на ее прямую спину, и сейчас этот жест казался естественней всего, что только может случиться на свете. Она чувствовала, как чуть вздрогнули его не по-эльфийски теплые руки, словно бы желая удержать ее, как будто она могла раствориться в хрустальном лесном воздухе. Замерли сухие листья, покачивавшиеся на ветвях; замер ветер, пытавшийся сорвать покровы со старых деревьев. Словно само время замерло на мгновение, желая сохранить волшебство минуты. Лишь тихо шептал ручей, когда Трандуил, порывисто вздохнув, словно он не был вечным эльфийским владыкой, притянул Тиндомерель к себе и поцеловал. (синдарин) * - не беспокойся ** - спасибо, прекрасная (Тиндомерель) *** - пожалуйста, мой друг