Тиндомерель

Если бы кто-нибудь когда-нибудь услышал, что бессчетные годы покоя король Трандуил смог бы променять на тепло рук, на радость прикосновения – он не поверил бы своим ушам, как не поверил бы сам Трандуил, услышь он подобное раньше. Но это было так. Король эльфов, что вечно сидел на троне в высоком зале и отдавал приказы, в эту секунду не мог вымолвить и слова. Вероятно, если бы сейчас он сказал хоть что-нибудь, то не узнал бы своего голоса. Она была так близко. Ее светлые глаза, чуть вздрагивающие ресницы, мягкие и пахнущие лесом волосы. Она была невыразимо желанной, как глоток ключевой воды, как лучи солнца в дождливую погоду. Но она была человеком, и впервые Трандуил почувствовал странное чувство не-превосходства от того, что он эльф. Это он был для нее другим, а вовсе не она для него. Он был чуждым ее природе, не-человеком. Вечным, холодным. И потому невыносимо странным был его порыв - порыв, который мог напугать ее, и потому Трандуил, словно разом потерявший голову, дал ей время отстраниться. Но Тиндомерель продолжала смотреть на него – смело и прямо, но так, словно знала любую его тайну. Она смотрела так, как никто и никогда не смотрел на короля. И он поцеловал ее. Король целовал исступленно, страстно, целовал так, словно Тиндомерель пропадет, растаяв в предутреннем тумане. Но она ответила на его поцелуй, она гладила его волосы, зная, что творится в его эльфийской душе. Ночь таяла. В темный и сонный предутренний час ничто не нарушало тишины. В легком синеватом свечении, омывавшем стволы деревьев, на их потрескавшейся коре, на листьях, тонких травинках, желтых головках спящей купальницы были видны капли недавно выпавшей росы. Они зеленовато поблескивали, выпукло отражая мир вокруг. Трандуил и Тиндомерель сидели на широком поваленном стволе под вязом. У их ног из-под земли поднимались его извилистые корни, поросшие курчавым мхом. Где-то под корнями, в глубокой норе, слышалось осторожное шуршание – ее обитатель проснулся и собирался отправляться по своим утренним делам. Тиндомерель сидела в объятиях короля эльфов, положив голову на его плечо и подогнув под себя ноги. Король укрывал ее своим плащом, притянув к себе здоровой рукой. Девушка дремала, а Трандуил задумчиво смотрел куда-то меж стволов деревьев, то и дело привлекая Тиндомерель крепче к себе, когда она начинала сползать вниз. Она заснула быстро, но, вздрогнув, проснулась и раздосадовано закрыла глаза вновь. Она задремала, но лицо ее было напряженно – сведенные брови, зажмуренные глаза и крепко сжатые губы. Лишь тогда, когда она полностью заснула, лицо ее разгладилось, приняв умиротворенное выражение. Как сухой лист надломился сон. Тиндомерель открыла глаза, чувствуя рядом плечо Трандуила. Все также он пах травами, лесом и сыромятной кожей ремней, но теперь это словно обрело новый смысл. Она приподнялась, улыбнувшись ему, и так же, без слов, стала проверять повязку. - Болит? – наконец спросила она. - Нет, - покачал головой король. Он не отрывал взгляда от Тиндомерель, осторожно коснувшись ее лица чуткими пальцами. Он все ждал перемены в ней, обреченно принимая тот миг, когда она вскинется, осмыслив все, и бросится прочь. Но в Тиндомерель ничего не изменилось. Она положила ладонь поверх руки Трандуила, переплетая пальцы, замечая, как приподнялись его брови, впуская во взгляд так явно видимую надежду. - Я расскажу тебе, зачем я приехала в Лориен, - сказала она, впервые так близко пропуская его в свой мир. - Я направлялась туда не просто так. Я ехала для того, чтобы увидеть, как живут эльфы, как устроены их жилища, сады, улицы – если они у них вообще есть. И была еще одна мечта - попросить несколько саженцев меллорнов. Пока я не увидела их вживую, я только могла представлять, насколько они прекрасны! Честно сказать, я не рассчитывала, что вообще попаду в Лориен, а что Владычица выполнит мою просьбу – на то была только надежда. На границе нас встретил небольшой вооруженный отряд – тогда нам пришлось представиться, кто мы и откуда. Рассказать о том, что мы проделали огромный путь – из самого Дол Амрота, что я – архитектор и прошу дозволения Владык Лориена побывать в их царстве. Эльфы просто сопроводили нас, они даже не сказали нам ничего предостерегающего от возможных дурных поступков. Может быть, мы слишком безобидно выглядим, - улыбнулась Тиндомерель и продолжила, - нас вели к самому меллорну Владык, а по дороге мы не могли налюбоваться на великолепие лориенских садов. Дома устроены прямо на деревьях – это настолько поразительно, что я иногда думаю – а не приснилось ли мне то? Все здесь было непривычно, настолько, что иногда казалось нереальным. И Владыки Лориена тоже были удивительны. Они уже ждали нас, когда мы вошли. Высокие и статные, прекрасные более всех других эльфов, что успели повстречаться нам. - Меня зовут Тиндомерель, - чуть склонила голову девушка в знак почтения Владык Лориена. Она вышла вперед, а за ее спиной остались двое ее спутников. - Я и мои спутники прибыли из Дол Амрота. Это – Алмот, - она указала на темноволосого и светлоглазого воина, - он – один из рыцарей замковой стражи, любезно согласился сопроводить меня в пути. Это – Бэргиль, - Тиндомерель указала на молодого мужчину с глазами озорными и хитрыми. Его русые волосы на висках были собраны на эльфийский манер, открывая уши. – Бэргиль, как и я, архитектор в моем городе. Мы проектируем крепостные стены и жилые дома, работаем с упором на надежность и прочность, хотя сейчас Гондор процветает и набеги врагов нам не грозят. Но все, что мы делаем, отличается от прочих творений местных мастеров лишь в том, что касается нашей фантазии. Мы никогда прежде не бывали в гостях у эльфов и невероятно рады, что вы позволили нам побывать у вас. Мы приехали за тем, чтобы увидеть своими глазами ваши жилища, если вы позволите нам это сделать. Мы преследуем лишь одну цель – пополнить багаж наших представлений о красоте и применить в своем деле то, что мы сможем понять и запомнить. - Мы приветствуем вас, Тиндомерель, Алмот и Бэргиль в Лотлориене. Во времена мира и процветания связь людей и эльфов должна крепнуть. Вы можете изучать все то, что вам нужно. Но перед этим предлагаю вам обустроиться на талане и отужинать – дорога была длинной. Надеемся, что наш прием придется вам по душе, - гостеприимно и тепло молвил Владыка Келеборн. - Надеюсь, что мы скоро увидимся еще раз, - услышала голос Галадриэль Тиндомерель и, судя по тому, что никто из ее спутников и ухом не повел, голос прозвучал в ее голове. «С радостью», так же мысленно ответила девушка в надежде на то, что Владычица Лотлориена услышит ее ответ. Галадриэль кивнула, внимательно изучая девушку. Когда на лес пали сумерки и первые звезды стали загораться на темном небосводе, мир вокруг стал преображаться. То тут, то там появлялись огоньки – большие и малые, тусклые и яркие, они дрожали, вспыхивали и колыхались от порывов легкого ветра. В высокой траве мерцали крошечные светлячки. Музыка – плавная и звенящая, как поток Нимродели, слышалась вдалеке. Она приближалась, обволакивая; вскоре зазвучали прекрасные эльфийские голоса, вплетавшие в мелодию слова. - Я еще не видел женщин прекраснее, чем лориенские эльфийки, - сказал Бэргиль, блаженно потягиваясь и откидываясь на спину. – За исключением тебя, конечно, - добавил он, скосив хитрый глаз на Тиндомерель. - И не подмазывайся, - отмахнулась та, доедая ужин. - А что ты скажешь, Алмот? Как тебе эльфийки? – переключился архитектор на сотоварища. В отличие от балагура Бэргиля, Алмот, служивший в гвардии Дол Амрота, отличался сдержанностью манер. - Эльфийки, несомненно, прекрасны. Но для меня нет никого прекраснее моей жены. - Да, твоя Аданель, светловолосая и… - начал было Бэргиль, но, поймав взгляд Алмота, не предвещавший ничего хорошего, поперхнулся и замолчал. - И очень верно, что ты оборвал эту тему, - повернулась к архитектору Тиндомерель, - и только попробуй что-нибудь подобное сказать эльфийкам! Нас живо выставят отсюда, так и не успев заметить, что болван среди нас только один. Бэргиль приподнял брови, стараясь придать своему лицу крайне невинное выражение: - Я буду нем, как рыба в Андуине! - И постарайся зарисовать то, что не сможешь запомнить. Конечно, вряд ли мы сможем передать на бумаге даже часть этого волшебства, но все же попробуем. И рисуй только то, что эльфы позволят нам увидеть! Все же мы в гостях. - Я никогда не понимал этой тяги к строительным изыскам, - включился в разговор Алмот, - стены должны быть крепкими, чтобы враг не нашел в них и щели, но красивость хрупка! - Красота может быть прочной, - возразила Тиндомерель, - разве не красив Минас-Тирит? - Минас-Тирит вырезан в скале! Но что действительно красиво – так это то, что живет и цветет. Если бы в Белом Городе было больше садов, он был бы много прекраснее. Мимолетность и изменчивость – вот что оставляет след в душе. Сменяются листья на деревьях, увядают цветы, оставляя семена, из которых вырастают еще более прекрасные… - Да ты говоришь, как поэт, - удивленно произнес Бэргиль, отбросив свое паясничание. В его голосе даже послышалась доля уважения, хотя, на взгляд архитектора, никто не понимал красоты лучше него. Алмот ничего не ответил, задумчиво глядя в темноту, где меж серебрящихся стволов деревьев скользили высокие фигуры. - Я хочу, чтобы наш город был крепким и красивым одновременно, - сказала Тиндомерель, положив подбородок на колени и тоже вглядываясь в лес. – Если бы эльфы подарили нам всего один саженец прекрасного мэллорна – Дол Амрот обрел бы живое, прекрасное сердце… - Я могу ответить на твою просьбу, - вдруг раздался низкий, но в тоже время мелодичный голос Владычицы Галадриэль. Все трое встали, встречая ее, и склонили головы, приветствуя. - Пройдемся, Тиндомерель и, возможно, ты найдешь ответы. Возможно, найду ответы и я. Они шли вглубь леса, меж мягко светившихся стволов деревьев. Их золотистые цветы испускали нежный аромат, а листья шумели мягко, так, словно голос самих Предначальных времен звучал в их шелесте. - Что ты ищешь здесь, Тиндомерель? – спросила Владычица, когда они оказались на круглой поляне, где в центре стояла чаша, испещренная древними, но от этого не менее прекрасными узорами. - Я уже говорила: я хочу увидеть нечто новое, отличное от архитектуры Гондора. Вы, эльфы, живете совсем по-другому. Я не просто любопытный путешественник. Если хотя бы малую толику того, что вы создаете веками, я пойму и смогу привнести это в мой город – значит, я тружусь не зря. - Ты можешь смотреть все, что тебе захочется увидеть, - ответила ей Галадриэль, - эльфы всегда ценили красоту превыше всего и частичкой красоты я готова поделиться с потомками нуменорцев. Но ты не ответила на мой вопрос: что ты ищешь? – ее взгляд был пытлив и внимателен. Она не отводила его от Тиндомерель все то время, пока та стояла в глубокой задумчивости. - Возможно, у меня уже есть ответ, Владычица, - наконец, молвила девушка, - но я его не знаю. - Твое сердце чисто. И ты действительно права – пока ты не знаешь ответ. Но я хочу помочь тебе. Вот зеркало, которое может показать все, что угодно. То, что было; то, что есть; то, что будет или то, чему не суждено случиться никогда. Ты можешь заглянуть в него, но я не знаю, что ты увидишь в нем. Это большой риск – но и большая возможность. Хочешь ли ты заглянуть в мое зеркало? – голос Галадриэль был мягким и бесстрастным. Она не склоняла к выбору, она лишь предлагала его. Тиндомерель шагнула к чаше, в которой отражалось темное звездное небо. - Я хочу заглянуть в зеркало, - сказала она, заглядывая в темную воду. - И вот, я здесь. Возможно, странным показалось, что твои подданные нашли меня в лесу без коня и припасов, к тому же выглядела я весьма беззаботно. Я была, скорее, растерянна, но не могла же я сказать, что мою сумку украли, когда я отошла от нее на несколько шагов, а коня я отправила назад, когда увидела далеко впереди отряд. Эльфы решили бы, что я следила за ними или что-то в этом роде. Она замолчала, вновь осмысляя события недавних дней. Трандуил не торопил ее, не задавал вопросов. Он наклонился к ее плечу, вдыхая аромат растрепавшихся волос. За долгую эльфийскую жизнь он мог назвать бы достаточно много мгновений, когда он был счастлив, но едва ли он мог припомнить за собой ощущения столь хрупкого момента. Секунды превращались в минуты, а минуты таяли, своей мимолетностью заставляя все глубже вдыхать и ощущать горьковатый привкус влажного лесного воздуха. Даже король эльфов, видевший не одну эпоху мира, знал, что сколько бы времени ты не имел в запасе, самое прекрасное всегда пролетает быстрее. Но вряд ли он когда-нибудь думал, что может случиться в мире такой миг, который он захочет задержать. И поэтому Трандуил молчал.