The Devil's Class

Утром в школе творилось нечто. К общему числу учеников прибавилось несколько десятков новеньких, и все эти неадаприровавшиеся и любопытные путешественники мешались в проходе и толпились около раздевалки. — А ну прочь! — каркнула Настя и пробилась в раздевалку. Повесив вещи, она приобняла Сашу. — Ох, и зачем эти новички? Тупые, словно пни! Вот ушли бы в кабинеты, нет, блин, встали тут! — О, еще один пенек, — сказала Саша, увидев Рухлина. Закинув куртку, он прильнул к одноклассницам. Подлизываться Дима всегда умел, особенно когда чего-нибудь не знал или не понимал. — Где у нас урок? — мило спросил он, склонив голову набок. — Отправляйся на поиски, — отшила его Настя и потащила Сашу с собой на второй этаж. Дима не отчаялся; он хихикнул и решил тихо пойти за девочками. Вдруг сзади его легонько шепнули по ягодицам. Рухлин в секунду обернулся, и тут же кто-то устрашающе гаркнул ему в лицо: «Бу!». Несчастный басист взвизгнул от испугу и, поскользнувшись, упал. — Ах ты! — заворчал Дима. — Кто тебя уронил, дорогой? С неба упал? — сдерживая смех, проворковал Андрей. — Развалился тут, — проходящий мимо Егор тихонечко пнул Рухлина. Тот недовольно шикнул. — Поднимайся, гнусавый! — он помог басисту встать. Тот отряхнулся и призадумался. Вдруг в голову неугомонному Димке влетела страшная идея. Пока Филюшкин стоял к нему спиной и что-то обсуждал со Скригиным, Рухлин, весь охваченный азартом и жаждой мести, незаметно подкрался к нему и, как следует размахнувшись, звонко шлепнул по заднице. Андрей подскочил, чуть не задавив Скригина; его глаза зажглись адским пламенем, а от злости он чуть не отломал перила. Развернувшись, парень никого не обнаружил. Лишь Егор и Рита, свернувшись пополам, смотрели, как убегает Рухлин. — Что там еще? — удивился Дима. — Сукин сын, — ворчал Андрей. Место, по которому его охреначил басист, очень назойливо щипало, и Филюшкин с трудом держался, чтобы не начать поглаживать его. — Хех, — улыбнулся Скригин. — Ты ему нравишься. — Еще чего не хватало! — Ты сам вчера в беседе предложил выебать его, вот он и запомнил. — Какой злопамятный, — едва слышно пробурчал Андрей, безуспешно выискивая засранца в толпе.

***

Можно было сказать, что урок искусства проходил абсолютно впустую. Диана Валерьевна заболела, и об этом ребятам сообщила Оля прямо перед уроком, узнав всю информацию у завуча. Класс сидел в кабинете и обсуждал свои дела. — Вы сделали из нашей переписки какую-то бурду! — ругалась Ира на парней. — Как же хорошо, что у нас есть Степа, который все принес вместе с Наташей! Им огромное спасибо! — А нам хер, — отрезал Клим, тыкая в телефон. — Вот именно! — фыркнула Ира и отвернулась. — Чего пристала? — как можно тише спросил Давид, чуть ли не прячась под парту, дабы Ира не услышала его. — Да я ж не знаю, — хохотнул Ковалев, — мы с тобой не художники, да, лобок? Авесин улыбнулся. Климка был его самым лучшим и единственным другом, и как бы он его не называл, ему было все равно. Он расплылся в мечтательной улыбке, засмотревшись на м-ра Вайта; Давидушке всегда нравился занятый или задумавшийся Клим, а особенно его большие синие глаза. Чуть не уткнувшись носом в щеку Ковалева, Авесин вышел из размышлений и поймал себя на очень неловкой мысли о том, что ему нравится смотреть на Клима. Да, он всегда на него смотрит, но не так, как сейчас. — Э, Дэйв, ты жив? — Ковалев помахал рукой перед лицом друга. Тот закивал. — Смотри у меня, тыковка, — он улыбнулся, — нам еще пять уроков прожить надо! Ты сделал русский, кстати? Давид был слишком сильно погружен в свои раздумия. Он просто засмотрелся в глаза Вайту, будто выискивая там ответ, действительно ли он ему так нравится. — Да алло! — уже начиная бесноваться, затарахтел Ковалев. — Ты меня хоть слышишь? Очнись! Ауу! — Чего ты привязался, думаю я, — преодолев те ужасные барьеры мыслей, Авесин-таки соизволил заговорить. — Подумай лучше о том, что я не сделал русский! Ну, Дави, дай списать! Пожалуйста! Ох, это климовское «Пожалуйста!» в любое время и в любой момент могло растопить сердце Давида. Он на момент закрыл глаза и достал другу нужную тетрадь. — Спасибо, ягодка, — Клим стал быстренько списывать. Блэк лишь вздохнул и, положив голову на руку, стал внимательно наблюдать, как Ковалев пишет. С каких пор он так заинтересованно относится к нему? До этого дня, до этого урока они были просто лучшими друзьями, которые общались, давали друг другу милые клички, дразнились, веселились, вместе списывали… Но теперь Авесин стал приглядываться к своему другу по-другому. Какой черт дернул Давида в ту секунду?! Он и сам не знал. Ему внезапно захотелось позаигрывать с Климом. Чтобы сделать это незаметно, и так, чтоб не отрывать Вайти от важного занятия, он едва заметно положил ладонь ему на ногу. — Давидуля, не твоя ли рука у меня на ноге? — сразу заподозрил Клим, не отрывая глаз от тетради. Какой хитрый! — Моя, — отрезал м-р Блэк. — Что такое? — конечно, Ковалев и догадываться не мог, в чем дело, и воспользовавшись этим, Авесин решил отмазаться. — Ты подкачался, молодец, — улыбнулся он. — Ты реально заметил? — удивился Ковалев. Его глаза расширились и стали пилить Давида обалдевшим взглядом. — Ну, ощутимо, — парень слегка погладил твердую плоть друга и для окончательной победы изобразил задумчивость. — Ебать ты экстрасенс, — замотал головой Клим, вновь переключаясь на списывание. Кажется, пронесло. Ишь ты какой хитрый! Давидушке можно было облегченно вздохнуть и поскорее убрать свою ручку, ведь он уже спалил то, что Ковалев набрал мышечную массу. Но, естественно, такое надо было заметить и одноклассничкам. — Ты его лапаешь? — спросила Нина, повернувшись к парням. — А ну кыш отсюда! — гаркнул Давид. Нина пожала плечами и вернулась к Оле и Саше. Что ж вы все такие глазастые?! В итоге Блэк поспешил убрать руку. Казалось, от этого действия Клим несколько огорчился. Закончив писать, он вернул тетрадь. — Спасибо, тыквенная семечка, я закончил. Спас мне жизнь, — Ковалев широко улыбнулся. Как же Дэйви нравилась его улыбка! Он сделал гордый вид, как вдруг в его лоб прилетела пустая пластиковая бутылка. — Ах ты ж ебаный ты нахуй! — испугался Авесин. — Отдай, отдай! — Егор потянулся за снарядом. — Мы хотим запихать ее в очко басиста! — Ну пихайте, только не в нас, ладно? — Как скажете. Басисту? Обернувшись, Клим пожалел, что сделал это. Рухлина прижали к парте, а сам он гоготал то ли от страха, то ли от веселья. Скригин и Филюшкин щекотали его, как в последний раз. Когда Егорка шлепнул Диму бутылкой по заднице, тот завизжал. — Не надо! Не насилуйте меня! НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! — сквозь смех вопил басист, размахивая длиннющими ногами. — Да не будем мы! — Моисеенко выкинул бутылку куда-то назад, и попала она в Иру. — Мы ж тебя любим, тонконожка бестолковая, — Скригин потрепал Димку по волосам. — А будешь хлестать всех подряд по жопе, мы тебя отхлещем, — ласково пригрозил Андрей. Отвязавшись от одноклассников, Рухлин прыгнул на свое место и стал увлеченно болтать с Санькой. Не прошло и пяти минут, как прозвенел звонок. Девятый класс вышел из кабинета и направился на русский язык.

***

— Итак, у нас с вами сегодня будет интересное задание, — начала Светлана Николаевна, — значит так… Вы должны будете разделиться на пары и приготовить небольшой словарный диктант! Придите друг к другу домой сегодня после школы и решите этот вопрос! Ваши работы будут на оценку, конечно, это будет очень увлекательно и интересно… В классе пошло бурное обсуждение. Ребята за минуты три все обговорили и были готовы. Светлана Николаевна открыла свою книжечку. — Пишу, кто с кем работает!.. Авесин? — Ковалев. — Отлично… Аистов? — Рухлин. — Башмакова? — Синицына. — Моисеенко? — Рязанин. — Так, так, так… Савельева? — Терешкова. — Левонов? — Хм, я даже не знаю, с кем… — С… Тропкиной. Так… Филюшкин? — Скригин. — Ага… Вот и разобрались. Что ж, задание выполняем к завтрашнему дню. А теперь откроем тетрадочки и запишем число… Аистов, идите к доске. — Блин, — буркнул Санька и с надеждой отправился писать предложения.