The Devil's Class

Всю оставшуюся неделю девятые классы активно готовились к обещанному концерту, искали нужных музыкантов и подходящие песни для выступления, продумывали до деталей свои номера и общались по этому поводу с классными руководителями. Это событие было у всех на устах не только из-за своего масштаба, но и из-за своей привлекательности. Все загорелись желанием поглядеть на юных музыкантов и певцов, но никто даже и не подозревал, что собираются выступить наши бандиты-металлюги, ведь Сенейкин предупредил Татьяну Ивановну только в субботу. Репетиции проходили во внеурочное время, и от каждого класса получилось не больше двух-трех номеров, впрочем, так и планировалось. На концерт собирались прийти и более старшие ученики, и вся начальная школа во главе со своими учителями. Шоу должно было проводиться в спортзале, и творческие коллективы готовили помещение несколько дней. Каким-то удивительнейшим чудом ведущим концерта оказался Лисенко; девочки из параллельного класса уже напридумывали ему костюмчик и красивую речь. «Слипы» гудели в своем гараже не меньше трех часов в день, вплоть до вечера, стирая пальцы в кровь. Естественно, прямо перед концертом нашему несменному бэк-вокалу Лешке надо было сорвать голос, и теперь он мог лишь шипеть и жестами изъясняться со всеми окружающими. Концерт был намечен в воскресенье, ровно в пять часов вечера. Учителя и главные организаторы пришли раньше всех и во всю готовили спортзал к музыкальному шоу, а выступающие репетировали в своих кабинетах, и только банда Сенейкина ни за что не променяла любимый гараж на душный класс.

***

Ближе к половине пятого народ начинал подтягиваться в школу. Увидев группки детишек и одиннадцатиклассников, Марк, весь день сидевший около окна и выжидающий начала концерта, встрепетнулся и, вскочив с дивана, запрыгнул на Егора, который стоял у стола и делал чай. — Егорка! Шоу вот-вот начнется! — запищал мальчик, тиская Моисеенко. — Да, идем! Дай мне попить чайку немного, я весь день домашнее задание делал!.. Как только Егор поднес кружку к губам и начал пить, хитрый Марк хихикнул и резко приподнял кружку одним пальцем. Моисеенко хлебнул лишнего и подавился. — Марк, едрит твою! — зарычал Егор, вытирая подбородок. — Какой же ты говнюк! — Если ты не отведешь меня на концерт, я разозлюсь! — фыркнул мальчишка. — Боже мой! Ты действительно хочешь на это посмотреть?! — Хочу! Очень! Я всю неделю мечтал об этом! — Марк говорил все это настолько искренне и с таким желанием, что Егорка оценил его стремление любой ценой попасть в школу и, вздохнув, встал из-за стола. За десять минут они собрались и вышли из подъезда. По пути Моисеенко с огромным недоверием рассматривал маленький мешочек, который был в руках у Марка. Мальчик явно что-то задумал и выглядел чересчур воодушевленным, а его глаза просто сияли. Около школы Егор увидел своих одноклассников, собравшихся в небольшую кучку. Во главе стояла Оля, и из-под ее куртки торчала длинная зеленая юбка в клеточку. Моисеенко с интересом осмотрел ее и подумал, что Оля реально собирается выступать. На него налетели смутные размышления о том, что же она будет петь. Марк с невероятным восхищением разглядывал одноклассников Егора снизу вверх, теребя мешочек в руках. — О, Егор! — улыбнулась Рита. — А кто это? Твой братик? — Нет, племянник. — Какой милый! Я Рита! — девочка пожала маленькую, вспотевшую от волнения ручку мальчика. — Марк, — улыбнулся тот, обмирая от счастья. Не прошло и пяти минут, как весь класс был в сборе. Пришли даже Клим с Давидом, и все удивились, что же эти бездельники будут делать. Приплелся как всегда сонный Скригин чуть ли не за ручку с Андреем, потом подошел и радостный Тема. Он прильнул к Егору, и Моисеенко почувствовал, как волнение внутри него ушло. Когда ребята собрались заходить в школу и отправляться в класс, чтобы повторить свои планы действий, прибежал взъерошенный Рухлин. Он был без своей бас-гитары, и все огорчились, однако и немного радости в этом было, ведь Дима не сможет пытаться пилить свое неумелое соло. Да, он действительно думал, что на басу играют соло. — Все здесь? Давайте посмотрим! — громко произнесла Оля, доставая блокнотик. — Так! Так! Давид Авесин и Клим Ковалев? Здесь! Отлично! Степа Левонов? Дима Рухлин? Рита Синицына? Все здесь! Егор Моисеенко и Артем Рязанин? Саша Аистов? Андрей Филюшкин и Дима Скригин? Тут… Башмакова, я… Здесь… Терешкова Настя и Савельева Саша? Тропкина Ира? Григорьева Таня? Меньшова Наташа? Жевельчук Нина? Здесь? Все здесь! Идем к Светлане Николаевне!!! Класс дружно пошел внутрь школы. Там была уже целая толпа учеников: наряженных, красивых; мимо наших громил пробегали девочки-первоклашки в ярких платьицах, усыпанных цветными стразиками, здоровые одиннадцатиклассники в бесподобных смокингах, а также средняя школа, одетая не хуже, чем старшеклассники. У входа ребят встретила Светлана Николаевна. Она сразу повела их в кабинет, чтоб как следует поговорить о ходе выступления. В соседнем помещении уже давно сидел параллельный класс, обсуждая свой план. Банда Сенейкина находилась в другом кабинете, переговариваясь между собой и повторяя свои роли. — Так, так, — начала Татьяна Ивановна, — посмотрим, как тут у нас дела! Все здесь, Зина? — Да, все! Сенейкин, Завалов, Ованчук, Белкин и Ратечкин сейчас там, в кабинете географии, — сказала Зина. — Я знаю. Что ж, посмотрим, кто присутствует… — женщина взяла в руки листок. — Черемухин Денис и Анохин Мишка? Здесь? Молодцы! Миронов Слава? Станов Паша? Прекрасно, тут! Рома Лисенко? Кирилл Смольников? Вера Ладкина? Зина Сернова? Аня Пацерикова? Алина Мухина? Лева Ройкин? Отлично, здесь! Хм… Руслан Шелестов? Тут… Сенейкин Сережа, Олег Ованчук, Леша Ратечкин, Даниил Белкин, Володя Завалов… Так, они подготавливаются… Все здесь! Когда из списка были вычеркнуты абсолютно все, Татьяна Ивановна встала посреди класса и обвела ребят взглядом. Она прекрасно знала, кто и с чем будет выступать. — Денис, ты принес свое добро для грима? — спросила она. Черемухин закивал, показывая пакет, набитый всякими причиндалами. — Отлично, Дениска! Девочки могут помочь тебе с гримом, — после этих слов Денис обернулся и посмотрел на девчонок, и они засмеялись. — Таак, а где наши «Фальшивые Слипнот»? — Татьяна Ивановна огляделась. — Надо звать их, а то пропустят самое интересное! Их тоже надо гримировать? — Нет, Сережа попросил только немного брызнуть черной краской на лицо, — объяснила Зина. — Замечательно! Девочки, вы готовы петь? Дома готовились? — Да, да. — Что ж, думаю, пора начинать. Идите переодевайтесь! Алина, Аня, Зина! Гримируйте Дениску! Я зову Сенейкина, — Татьяна Ивановна пошла в соседний класс. В тот момент парни уже закончили все повторять и просто сидели друг напротив друга, размышляя о возможных результатах выступления. Сережа уже окончательно загорелся желанием развивать группу и становиться знаменитыми. Он прекрасно знал, что этот шанс выступить упускать ни в коем случае нельзя, ведь их увидит вся, вся, мать ее, школа. От этого сердце Сенейкина начинало биться чаще, и он с нетерпением фыркал, поглядывая на вспотевших от волнения пацанов. Олег уже сгрыз свой медиатор, который не выпускал из рук с пятницы. Было очевидно, что он дико боялся выступать, хотя его бас-партий было не так уж и много, однако в конце песни был нетрудный финт, который, по словам Даньки, должен был ввести толпу в состояние адского восхищения. — Ребятки, к вам можно? — к парням заглянула Татьяна Ивановна. Они закивали. — Ну, готовы порвать зрителей, мои дьяволята? — усмехнулась она, обнимая своих учеников. — Конечно! — ответил Сережа. — Не зря ж мы готовились! — Молодцы мои! Я уверена, Сереж, вы станете легендой! Давайте! Надо постараться! У вас все получится, мои металлюги! Леша чуть не прослезился. Он до сих пор был без голоса. — Вперед, орлята! Девочки уже начали гримировать Дениса, и вы тоже идите! Ну! Вперед! Парни скорее побежали к одноклассникам. Татьяна Ивановна пошла за ними, уже с восхищением представляя себе своих бесценных ребятушек на сцене.

***

Тем временем у наших музыкантов дела тоже обстояли хорошо. Светлана Николаевна уже провела предварительную беседу и с девочками, и с мальчиками. Как оказалось, выступать собирался лентяй Скригин. Все чуть челюсти не потеряли, когда узнали об этом. Даже Андрей обалдел, ведь Дима ему ни слова не сказал о планируемом номере. Марк сидел перед Артемом и Егором и с невероятной жадностью рассматривал каждого человека в кабинете. Ему очень понравились эти два класса, и он захотел никогда не расставаться с ними, особенно со своим любимым Егором. Как же здесь все нравилось Маркуше! — Так, пора наряжаться и готовиться! — сказала Светлана Николаевна, бросив взгляд на наручные часы. Было почти пять. — Девчонки, одевайтесь и собирайте всех у спортзала! Давайте, мои ангелочки, у нас все получится! Оля достала свой небольшой чемоданчик и достала оттуда костюмы для Тани и Нины. Они тоже собирались петь. Мальчики вышли из кабинета, расположившись в коридоре и ожидая, когда же переоденутся выступающие. — А мы увидим Дениса и Мишу? — спросил Марк, тиская руку Егора. — Конечно! Уверен, Дениска будет петь! Он любит тяжелую музыку, — ответил Моисеенко, поворачиваясь к Теме и начиная мурлыкать с ним. Андрей до сих пор не верил в то, что Дима хотел петь. Филюшкин чуть ли не сдирал с себя лицо, удивляясь и одновременно злясь на то, что друг его совершенно не предупредил. — Как?! Как?! Ты?! Почему ты?! — Ох, Эндрю. Почему из-за твоих представлений обо мне я должен считать себя тупицей и не выступать вместе с остальными? — Дима посмотрел на Андрея немного печальным взглядом. — Ты никогда не говорил мне о том, что поешь, любишь какую-либо музыку! Как это так?! — Ты еще многого обо мне не знаешь, Андрюша, — с улыбкой произнес Скригин, поправляя свою шляпку. — Аха! Это удивительно! — Еще как. Можешь считать это сюрпризом. Для тебя. — Что?! — Андрей окончательно вошел в состояние глубокого ахуя. — Я не посвящу песню тебе, я просто спою ее, но знай, что я очень хотел порадовать тебя. Ты не рад. — Я, блять, в восторге! — гаркнул Филюшкин, хватаясь за голову. — И что ты будешь петь? — Секрет. Ты все увидишь, мой нервный друг. Андрей, побледнев, плюхнулся на скамейку. Марк с интересом посмотрел на него, как вдруг соседняя дверь открылась, и из кабинета вышли просто БОГИ. Сенейкин со своей командой нарядились в точно такие же черные комбинезоны, что были у настоящих Slipknot, и выглядели они невероятно потрясающе; Володя нацепил свои любимые круглые очки, а остальные набросали на лица немного белой пудры и скрасили все это темными размытыми пятнами и полосами. Было ощущение, что парни знатно поплакали, и их черные слезы стекли вплоть до подбородка. За «слипами» вышло чудеснейшее чудо всех чудес — Денис в черной жилетке с ремнями, в здоровых черных ботинках и с красивым темным макияжем под глазами. Этот раскрас напомнил Егору кого-то, и он примерно догадался, кого собирался пародировать Черемухин. За громилой вышли одетые по-школьному девочки с красными галстуками, а Зина даже нацепила красненькую кепку. Эта пародия была очевиднейшей. Вслед за классом вышел грустный до безобразия Паша; его лицо было ужасно печальным, и все сначала подумали, что он не будет выступать, однако серый наряд Станова доказывал обратное. Егор сразу догадался, почему Паша был таким несчастным. Они с Марком это знали. Когда параллельный класс ушел в спортзал, и наши ребята решили отправиться следом. Светлана Николаевна внимательно оглядела нарядных девчонок, Скригина в рубашке, шляпке и жилетке и красиво одетую в шотландский клетчатый костюм Олю. Женщина восхитилась своими орлятами и повела их за параллельным классом. По дороге Марк впился в Егора и с блестящими глазами смотрел на всех окружающих. Таких эмоций мальчик в жизни не получал, и все здесь ему было чертовски интересно. Он ужасно волновался, но пытался не подавать виду. Марк даже забыл про свои билетики, которые, по видимому, оставил в классе. … Это было ошеломительно. Ярко. Бесподобно. Превосходно. Да всех наречий, обозначающих восторг, ни за что не хватит для того, чтобы описать этот спортивный зал сейчас! В самом конце помещения было оставлено место для выступления, где еще с четырех стояли гитары, ударная установка, комбоусилители, синтезаторы, на полу лежали кучки черных проводов, а дальше, вплоть до самого входа, тянулись огромнейшие ряды стульев и скамеек; по краю шел занавес, где сейчас готовились первые выступающие. Вся школа уже собралась и расселась, выжидая прихода ведущего. — Е… Егор, — заикнулся Марк, прячась за Моисеенко. Тот улыбнулся и пошел за одноклассниками, которые друг за другом пробирались в первые ряды, где были специально подготовленные места для них. Выступающие улизнули за занавес вместе со Светланой Николаевной и Татьяной Ивановной. Около «сцены» во всю носились одиннадцатиклассники со своими музыкальными инструментами, и все сразу догадались, что основными музыкантами будут они. Живой музыки должно было быть побольше, чем записанных минусовок. Посередине сцены стоял микрофон на стойке, и у Сенейкина тут же загорелись глаза. Лисенко готовился к своему выходу, ведь он был ведущим концерта. Девочки нарядили его в черный смокинг с обаятельной бабочкой, и Рома просто не мог не привлечь к себе внимание. Теребя в руках листки с записанным сценарием своей роли, Лисенко ждал, когда Татьяна Ивановна скажет, что пора выходить. — Волнуешься, красавчик? — с насмешкой бросил Денис Сереже. — Не, мы с пацанами готовы разнести здесь все. Готовь памперсы, громила, — гоготнул Сенейкин, хлопая Дениса по его широкой спине, закрытой потрепанной жилеткой. — Серго, я боюсь, — внезапно шикнул Данька на ухо фронтмену. — Не бойся, Данилыч! — Сережа обнял друга. — Надо выступить так, чтоб все охуели. Мы сможем. Верь мне. Даня посмотрел в сияющие голубые глаза Сенейкина; в него вселилась твердая уверенность в том, что они непременно справятся. Он потрепал Серегу за щеку и хохотнул. Вдруг свет в спортзале погас, и весь народ, собравшийся в помещении, восхищенно завизжал. Осветилась лишь сцена, и ребята с теплыми пожеланиями отправили Лисенко начинать грандиознейший концерт за всю историю школы. Он выдохнул и побежал вперед. Выйдя на серединку, Лисенко побледнел и посинел одновременно — на него смотрела вся школа, вся эта тысяча пар глаз. Каждый с огромным интересом рассматривал вышедшего ведущего, и Рома почувствовал, что не сможет вымолвить и слова. Ему срочно была нужна поддержка. Бросив мимолетный взгляд на своих одноклассников, Рома умилился: они махали ему, а безголосый Леша даже послал воздушный. Татьяна Ивановна приложила ладонь к своему сердцу и с гордостью посмотрела на Лисенко. На его душе стало легче, и он начал свою речь. — Дорогие друзья! Мы все собрались здесь, чтобы увидеть музыкальный конкурс, но даже и не подозревали, что он перерастет в такой грандиозный концерт! Мы все наполнены радостью и ожиданием чего-нибудь необычного, невероятного, бесподобного и изумительного! Каждый из нас любит музыку, и какой бы она не была, для каждого она прекрасна по-своему. Первыми на эту сцену выйдут ценители гитарной музыки! Встречайте! — Лисенко взглянул на листок. — Соломкин Евгений и Гранцевский Ярослав! Он ушел в темноту, а вместо него вышли два одиннадцатиклассника; они сели на стулья, держа в руках гитары. Пока они играли что-то вестернское, спокойное и такое простое и милое*, наши дьяволы стали вытягивать из Ромы, кто же будет следующим. Лисенко решил оставить это в секрете и приложил палец к губам. Соломкин и Гранцевский продолжали наигрывать свою милую мелодию Дикого Запада, и Марк с изумлением смотрел на них и на их гитары; Егор был рядом с ним и едва слышно ворковал с Темой. Маркуша не стал беспокоить Моисеенко, ведь понимал, что они слишком сильно любят друг друга, чтоб отвлекаться на что-либо. Мальчик улыбнулся самому себе и перевел взгляд на занавес. Ткань шевелилась, и за ней кто-то двигался, наверное, готовясь выходить. Весь зал заслушался выступающих и совершенно не обращал внимания на это. Не прошло и полминуты, как чудесная мелодия кончилась. Женя и Ярослав поднялись со стульев и низко поклонились восхищенным зрителям. Прошла волна аплодисментов, и одиннадцатиклассники ушли в темноту. Лисенко легкой походкой направился к микрофону и, встрепетнувшись, с воодушевлением продолжил свою роль. — Редко когда мы с вами слышим столь прелестные композиции, которые могут ввести нас в какой-то новый мир, наполненный радостью и яркими красками. Сейчас всеми цветами радуги нас наполнит Ольга Башмакова, приготовившая народную песню Швейцарии, исполняемую в неописуемо красивых Альпах пастухами. Встречайте! Зал громко захлопал и засвистел, и Лисенко улизнул за занавес, а вместо него вышла Оля. Она была наряжена в зеленый клетчатый костюм с длинной юбкой. Девочка встала перед микрофоном и, улыбнувшись, приготовилась петь. Когда она уперлась руками бока, раздался какой-то веселый звук гармошки. Он прозвучал всего несколько секунд, и тут же раздалось звонкое, громкое пение Оли. Она пела не то на немецком, не то на швейцарском. Немного приплясывая, Оля спела более-менее разборчивые слова, но потом понеслось ТАКОЕ, что и описать сложно. Ее голос будто «скакал» с ноты на ноту, менялся так быстро и звонко, что у всех зрителей рот открылся. Эту мелодию все два класса определили очень быстро — это был йодль*. Егор с самого детства ненавидел эти пастушьи переклички, его ужасно раздражала эта быстрая смена голосовых регистров и эти непонятные припевы в духе альпийских просторов. Как только понесся этот до боли в ушах знакомый напев, сердце у Моисеенко дрогнуло, а внутри что-то свернулось. Оля весело отплясывала, все громче и счастливее отпевая эти быстрые и отчетливые обрывки неизвестных слов. Весь зал радостно стал прихлопывать и удивляться голосу Оли, и лишь Егор, чувствуя, что его вот-вот вывернет наизнанку, закрыл руками уши и заорал не хуже, чем сама Оля. Его голос, похожий на крик ужаса, чудно слился с йодлем Оли и зазвенел на все помещение. Всем было абсолютно наплевать на бьющегося в истерике Егора, и никто даже не взглянул на него, готового разорваться, лишь бы не слушать этот ужас. — ААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!! — вопил Моисеенко. — Не надо!!! АААААААААААААААА!!! Оля, казалось, запела еще громче, и самые последние и быстрые звукосочетания она спела особо хорошо, притопывая ногой. Музыка ускорилась, и девочка с улыбкой протянула последнюю ноту. Зрители с криками восторга захлопали громче, чем первым выступающим. Оля вытерла пот со лба и, поклонившись, убежала к своим. Артем засмеялся, увидев взъерошенного и напуганного Егора; Моисеенко казался бешеным. — По-моему, отличный йодль! Да, Егорушка? — гоготнул Рязанин, пихая друга в бок. — Ааааа, это невыносимо! — прошипел Егор. — Ненавижу йодль! Ненавижу! Фу! — Ну ты и зануда. О, смотри! Кто сейчас будет? — Тема с интересом взглянул на вышедшего Лисенко. Рома не мог сдержать смеха, ведь ему тоже немного не нравились альпийские песенки. Усмехнувшись, он посмотрел на свои листки. — Это было прекрасно! Очень умело и профессионально! А теперь сюда выйдут девочки, обожающие веселую и жизнерадостную музыку! Они приготовили для нас прекрасную песенку, под которую надо отрываться по полной! Давайте послушаем их! Встречайте! Нина Жевельчук и Татьяна Григорьева! Зал зааплодировал; тут же зазвучала какая-то клавишная, милая музыка*. На сцену вышли Нина с Таней в красивых темных костюмах. Эта мелодия явно понравилась Егору больше, чем йодль. Девочки улыбнулись, и первой начала петь Таня. Ее голос был визгливым и одновременно очень даже мешным. Here I lie in a lost and lonely part of town Held in time, in a world of tears I slowly drown. Нина начала подпевать, немного пританцовывая. Goin' home, I just can’t make it all alone I really should be holding you, holding you Loving you, loving you! Таня как можно дольше протянула последнюю ноту тем же визгливым, но таким звонким и приятным голосом. В тот же момент девочки принялись зажигательно танцевать, и Таня весело запела припев. Tragedy! When the feelings gone and you can’t go on! It’s tragedy! When the morning cries and you don’t know why! It’s hard to bear, with no one to love you you’re goin nowhere! Tragedy! When you lose control and you got no soul! It’s tragedy! When the morning cries and you don’t know why! It’s hard to bear, with no one beside you you’re goin nowhere! Да, эта веселая песня понравилась всему залу, определенно. Первоклассники с радостью начали отжигать под этот шедевр в проходах, и даже за занавесом готовившиеся выходить следующими немного взбодрились. Марк просто сиял от восторга и не знал, куда себя деть. Таня с Ниной закончили петь через пару минут, даже во время песни не переставая танцевать. Они приняли несколько волн бурных аплодисментов и низко поклонились. За занавесом они принялись обсуждать свое выступление и с трудом переводили дыхание. Лисенко быстро выскочил на сцену и стал травить анекдоты, а Марк с блестящими глазами повернулся к Егору. — Ну, Марки, нравится? — спросил Моисеенко. Он знал, что мальчик ничего не ответит, лишь приоткроет рот и от волнения и нахлынувших эмоций не сможет вымолвить и слова. Так и произошло. Знатно пошутив и развеселив народ, Лисенко поправил бабочку и посмотрел в листок, выискивая глазами следующих ребят. Ими оказался десятый класс, который подготовил номер с песней Цоя*. На сцену вышел грозный Дерванский с гитарой и Гречкин, собирающийся петь. Это выступление пролетело очень быстро, так как все заслушались и были восхищены эти парнями и их техникой игры и пения. Десятиклассники ушли к своим, и представить следующий номер выскочил уже вошедший во вкус Лисенко. Зал встретил его тихим хихиканьем. — Вот вы никогда не интересовались австралийским роком? Нет? — спросил Рома. — Сейчас сюда выйдут девчонки, которые во всю готовились к этому торжественному дню и репетировали с невероятно зажигательной песенкой! Зинаида Сернова и Алина Мухина! Зина и Алина, наряженные в школьную форму с красными галстуками и кепками, вышли на место Лисенко. Здоровый одиннадцатиклассник сел за ударную установку, другой — взял бас, а третий — одну из гитар. У Алины тоже была гитара, а Зина собиралась петь. Эту мелодию узнали все*. Сенейкин, спрятавшись за парнями, громко засвистел на весь спортзал. High tail in your face! Black hole rockin' the place! Hong Kong videos Big bang mad to blow! Yeaah! Into cyberspace! Look out, I’m gonna race! Зина начала пританцовывать, а Алина, отыгрывая свою партию на гитаре, невысоко подпрыгнула. Eight ball in the pack, Big bone juke box jack! Hot star burnin' it up Full moon runnin' amok! Into cyberspace! Look out, I’m gonna race! Blow you into cyberspace! Blow you all into cyberspace! Началось быстрое соло, и вскоре, после еще одного припева, веселье закончилось. Народ с восхищением захлопал и засвистел, а кто-то даже встал с места и аплодировал стоя. Девочки ушли, и к публике вновь вышел Лисенко. — Потрясно! Таких эмоций вы, наверное, никогда еще не получали! Удивительные ребята! Ну, а сейчас нас удивит один молодой человек, который исполнит знакомую всему миру песню. Уверен, вам она тоже будет знакома. Встречайте, Станов Павел! Сердце Егора сжалось. Мало того, что Паша потерял свою единственную любовь, был с разбитым сердцем, так он еще и выступать собирался! Марк обернулся и с волнением посмотрел на Моисеенко; Егор кивнул мальчику головой. Тут и грустный, ну прямо совсем разбитый на части Паша появился на сцене. У него на лице был сероватый грим с черными подтеками под глазами. Никто, кроме Егора и Марка, так подробно не знал, что именно случилось у Станова в жизни, и почему он был таким несчастным. Моисеенко прекрасно понял, что эти подтеки были слезами. Слезами боли. Он с сожалением вздохнул, ожидая, что же будет исполнять Паша. Начался тихий, грустный гитарный перебор. Егор готов был взвыть от жалости — Станов собирался петь то, что идеально подходило под его сложнейшую жизненную ситуацию*. Паша опустил взгляд, и с его губ сорвался красивый, но такой грустный и печальный голос. Он делал это искренне, не для того, чтобы как-то прославиться или прославить свой класс, а для того, чтобы «содрать» с себя всю эту боль, нанесенную Никой. Надо мною тишина, Небо полное дождя… Дождь проходит сквозь меня, И боли больше нет… Под холодный шепот звезд Мы сожгли последний мост! И все в бездну сорвалось… Свободным стану я От зла и от добра… Моя душа была на лезвии ножа… На глазах Марка выступили слезы; он с сожалением посмотрел на Пашу и всхлипнул. Все люди в зале подняли руки и стали медленно водить ими влево-вправо, стараясь, чтоб движения совпадали с ритмом. Станов поднял голову и посмотрел куда-то в глубину спортзала, будто выискивая там образ той, что его бросила. Сердце парня готово было разорваться. Его одноклассники и весь параллельный класс с восхищением смотрели на него. Я бы мог с тобою быть, Я бы мог про все забыть, Я бы мог тебя любить, Но это лишь игра… В шуме ветра за спиной Я забуду голос твой! И о той любви земной, Что нас сжигала в прах… И я сходил с ума… В моей душе нет больше места для тебя! По щекам Паши потекли слезы; они смешались с подтеками и вместе с ними черными полосочками потекли к подбородку. Так больно ему еще никогда не было. Я свободееен, словно птица в небесах! Я свободееен! Я забыл, что значит страх! Я свободееен с диким ветром наравне, Я свободеееен наяву, а не во сне… Весь зал будто сочувствовал бедному Станову. Сережа даже прослезился и прижался к Татьяне Ивановне, которая, видимо, уже все начинала понимать. Она вздохнула, слушая печальный голос своего ученика. Я свободееен! Я свободеееен! Я свободен… Паша замолчал. После этого номера народ опечалился и раскис. Лисенко, вытерев выступившие слезки, улыбнулся прошедшему мимо Паше. Станов лишь хмыкнул и скрылся в темноте, спрятавшись за Славой. Рома скорее побежал травить еще анекдотов и пытаться веселить публику. — Да, это было очень трогательно, — сказал он дрожащим голосом, — думаю, у каждого внутри что-то дрогнуло. Спасибо Павлу, огромное спасибо. Красивая песня, да, да… — Лисенко одним пальцем вытер слезку в углу глаза и взглянул на листок. — А дальше у нас выступит Черемухин Денис! Поприветствуем! И тут на сцену вышло просто нечто. Мало того, что Денис был два метра ростом, так он еще и слегка сгорбился, делаясь невероятно грозным и одновременно красивым. Его голубые глаза сияли яркими огоньками в полумраке, которым была окутана сцена. Все сидящие в первых рядах открыли рты, рассматривая Черемухина с серым гримом на лице и темными пятнами под глазами. Раздался звук синтезатора, и пошло мясное гитарное интро*. Du Du hast Du hast mich! Грубый бас Дениса, точь-в-точь такой же, как у Тилля Линдеманна, произвел на зрителей такое восхищение, что они вскочили и стали в унисон с Черемухиным говорить слова песни. Du hast mich gefragt, Du hast mich gefragt, Du hast mich gefragt und ich hab nichts gesagt! Willst du bis der Tod euch scheidet Sie lieben auch in schlechten Tagen! Nein! Денис гаркал это «Nein!» настолько грозно, что Марк почувствовал, как наполняется всем этим андреналином, что испытывал каждый человек в этом помещении. Черемухин величественно выпрямился и продолжал припев, то и дело грубо произнося это бесподобное «Nein!». Одиннадцатиклассники, которые играли на гитарах, свернулись пополам, исподлобья рассматривая мощную спину Дениса и с восхищением слушая его голос. Когда номер Дениса кончился, зрители загрустили. Черемухин поклонился и ушел за занавес. Взволнованный и еще не отошедший от потока эмоций Лисенко с прихрюкиванием выскочил на сцену, трясясь от прекрасных ощущений. — Это было ошеломительно! — улыбнулся он, и зал громкой волной счастливых воплей поддержал его. — Отлично! Теперь пора погрузиться в нечто сказочное и необыкновенное, например, в звучание скрипки! Овалова Анастасия! Встречайте! Вышла невысокая десятиклассница со скрипкой. Она начала играть живую, красивую и волнующую музыку, которая всем сразу стала знакома*. Смычок ловко летал в ее руке, а сама скрипка пела звонко и воодушевляюще. Прямо за этим номером шел черед Скригина. Он ни капли не волновался, а наоборот очень хотел поскорее выступить и показать Андрею, на что способен обыкновенный друг-лентяй. Филюшкин до сих пор злился, но глубоко в душе ему было до чертиков интересно, что же задумал Дима. Вот и Овалова закончила свое выступление. Лисенко с улыбкой подошел к микрофону. — А сейчас сюда выйдет ученик, которого, наверное, вы даже и не подозревали в увлечении музыкой! Он является любителем чего-нибудь тяжеленького, но сегодня он соблазнит нас своим номером с очень интересной песней! Дмитрий Скригин, встречаем! Дима стал уходить на сцену, и Андрей, приныкавшись за краем занавеса, бросил какой-то грустный взгляд в его сторону. Ему было стыдно за то, что он нахамил Диме в коридоре. Да, он его явно недооценил. Скригин ухмыльнулся, едва заиграла до боли в животе знакомая мелодия*. Филюшкин вытаращился на своего друга, который взял стойку микрофона одной рукой и похотливо блеснул глазами. Этот костюмчик и эта шляпка делали из Скригина какого-то развратного маньяка. Народ захихикал. Come here baby, What do ya mean You don’t know what will satisfy me. Yes you do I’ve been all around the world Looking for some girl… And I can’t get no satisfaction And I’ve got to have some satisfaction! Listen to this! Spy on me baby use satellite! Infrared to see me move though the night! I’m gonna fire shoot me right, I’m gonna like the way you fight And I love the way you fight! Now you found the secret code I use to wash away my lonely blues well So I can’t deny Or lie cause you’re a… Сердце Андрея чуть не остановилось. И не только у него. Sexbomb, sexbomb! You are sexbomb! You can give it to me When I need to come along! Sexbomb, sexbomb! You’re my sexbomb! And baby you can turn me on! You can turn me on! Андрея смущало больше не то, как Дима похотливо улыбался и трогал стойку микрофона, вводя зрителей в состояние восторга, а то, как Дима на него смотрел. Он ведь говорил, что споет это ради Андрея. Филюшкин вздрогнул, осознавая весь подвох. Ах ты, Скригин! Sexbomb, sexbomb! You’re sexbomb! You can give it to me When I need to come along! Sexbomb, sexbomb! You’re my sexbomb! And baby you can turn me on! Oh yeah you can turn me on! Закончив петь, Дима услышал просто бурю из аплодисментов. Слегка покраснев, он снял шляпку и низко поклонился, исподлобья взглянув на расквашенного в край Андрея. Скригин легкой походочкой направился к своему другу. — Изумительно! — выдохнул Лисенко. — У нас тут с вами были и гитаристы, и скрипачи, и рокеры, и лирики… Кого-то не хватает, не так ли? — Рома улыбнулся. Народ зашептался. — Давайте повстречаем наших последних выступающих! Именно эти юные музыканты замкнут нашу цепочку самых чудных участников конкурса! Внимание! На сцене Сергей Сенейкин, Олег Ованчук, Алексей Ратечкин, Владимир Завалов и Даниил Белкин! Их начинающая группа-легенда «Slip»! Услышав знакомые фамилии, зал загудел. Марк поднял руки вверх, с нетерпением ожидая выхода своих кумиров. Лисенко увильнул за занавес; свет в спортзале потух, и осталось лишь одно-единственное светлое пятнышко на сцене. Самый большой одиннадцатиклассник занял место за ударной установкой, а наши металлюги в темноте отыскали свои места и инструменты. Сережа спрятался во тьме до момента своего эффектного появления. Началось жесткое интро*. Зрители увидели беловатые загримированные лица четырех участников группы, а самого главного пока что не было на горизонте. Когда началась основная тема, Сенейкин выпрыгнул из темноты, восхитив зал. Эта песня была знакома всем двум классам; Володя и Данька играли свои партии настолько хорошо, что от настоящих Slipknot отличить их было сложновато. Олег больше наслаждался партиями своих друзей, нежели собственным глухим басом. Когда настало время куплета, Сережа стал выделываться, будто был в клипе. Он был очень похож на вокалиста любимой группы что по внешности, что по поведению. Марк с изумлением на него посмотрел, и его глаза загорелись. Undo this chains, my friend… I’ll show you the rage I’ve hidden… Perish the sarcament Swallow but nothing’s forgiven! You and I can’t decide Which of us was taken for granted, Make amends, some of us are destined to be outlived… Дальше все пятеро подпрыгнули разом. Зал сотрясся. Step inside! See the Devil in I!!! Too many times we’ve let it come to this! Step inside! See the Devil in I!!! You’ll realize I’m not your Devil anymore! Все зрители в один момент очумели, сразу признав силу скрима Сенейкина. Сам он срывал голос и реально был похож на дьявола, сверкая голубыми глазами. Каждый просто наслаждался этими безумцами; Леша должен был подпевать Сереге, но он и сейчас был без голоса и лишь открывал рот, совсем не слышно что-то шипя. Вместо Лехи подпевал Даня напару с Олегом. Your station is abandoned! Fool you cause I know what you’ve done! Sensation, depravation! You should’ve burned when you turned on everyone!!! Пошло самое мясо. Леша пару раз со звоном ударил бочку битой, очаровав этим публику. Данька, Олег и Володя стачивали пальцы до костей, а ударник долбил барабаны изо всех сил. Последовал последний припев, последние звоны бочки, и Сережа упал на колени. Музыка закончилась, и свет в зале полностью погас. Когда он вновь зажегся, на сцене уже никого не было. Зрители восторженно завизжали и захлопали; Лисенко, с трудом сдерживая полученную волну эмоций, выбежал к микрофону на ватных ногах. Он весь дрожал и даже забыл свои листки где-то за занавесом, откуда на него смотрели и «Слипы», и Денис, и слегка повеселевший Паша с девчонками. Рома плюнул на бумажки и решил своими словами подвести итоги. — Что ж, наш концерт подошел к концу! Все это время мы с вами наслаждались бесподобными композициями, известными на весь мир! Наши ученики всю неделю готовились и, как видите, не подвели! Огромное им спасибо, а также особую благодарность стоит выразить нашему одиннадцатому классу, организовавшему прекрасное музыкальное сопровождение! Лисенко поклонился, и к нему вышли все выступившие ребята. Глаза Марка просто горели адским пламенем, и он с жадностью рассматривал с ног до головы и Сенейкина с парнями, и девочек с Олей, и улыбающегося Пашу. За ними стоял грозный Денис, а рядом с ним музыканты из одиннадцатого класса. Зал аплодировал стоя. — Спасибо всем за внимание!

***

Когда зрители разошлись, два класса собрались в коридоре, хваля друг друга и принимая похвалы от Светланы Николаевны и Татьяны Ивановны. Марк с упоением подходил к каждому и обнимал его; у банды Сенейкина он даже высмолил по автографу. — Утю-тю, — Данька погладил Марка по волосам, — тебе действительно нравится наша группа? — спросил он. — Очень! — страстно выдохнул мальчик, разглядывая росписи парней. — Вы теперь моя любимая группа! А когда вы будете писать свои первые песни? — Спросим у гражданина фронтмена! — улыбнулся Олег. Сережа присел перед Марком. — Скоро начнем писать, — произнес он, — у меня уже есть мысли в голове, — Сенейкин поднялся и эпично посмотрел в окно. Марк не удержался и крепко обнял его. Сережа умилился и прижал мальчика к себе. — Я съем ваши пластинки! — Маркуша поднял глаза, полные радости, на улыбающегося фронтмена. — Буду с нетерпением ждать ваших новых песен! Очень ждать, — вспомнив про то, что скоро придется уезжать, Марк опечалился и уперся лицом в живот Сережи, словно котенок. — Мы отошлем наши записи тебе в первую очередь! — Сенейкин потрепал мальчишку за щечку. — Да, дьяволы?! Парни загоготали; Володя подошел к Марку и протянул ему свой медиатор. Мальчик с изумлением посмотрел на него и дрожащими пальчиками взял пластмассовую пластиночку. — Это тебе на память, — улыбнулся Володя, опуская очки на переносицу. — Спасибо! — Марк с трудом отцепился от Сенейкина и впился в Володьку. Пока племянник развлекался с новоиспеченной группой, Егор наблюдал за ним и умилялся. Артем с грустью думал о том, что скоро любимый пиздюк будет уезжать. — Вот бы он навсегда здесь остался, — промолвил Рязанин. — Да, я очень привязался к нему, — согласился Егор, — думаю, он и сам вряд ли захочет уехать. — Не отпускай его, — мурлыкнул Тема и прижался к Моисеенко. Пока никто не видел, Егор нежно поцеловал Артема в губы. Тот удивился, но тут же похотливо ухмыльнулся, поняв намек. Припрятавшись за Денисом, Моисеенко принялся расцеловывать друга, а потом, за секунды придумав гениальный план, дотронулся до Черемухина. Денис обернулся. — Слушай, Денис, ты не мог бы поохранять этот вход? — Егор кивнул на дверь кабинета математики. — В каком смысле? — Денис приподнял бровь. — Просто постой у двери, ладно? И не кого не впускай в класс, пожалуйста! Мы хотели бы поговорить с Артемом о кое-чем очень важном. У нас произошло одно проишествие, и никто не должен об этом знать. Пожалуйста, Ден! — Как скажешь. Я не подведу. Моисеенко схватил Тему за руку и потащил в кабинет через лаборантскую. Никто этого не заметил. Марк, увлеченный разговором со Славой и Лисенко, пошел вместе со всеми на первый этаж. Бросив мимолетный взгляд на все два класса и не обнаружив Егора с Артемом, мальчик сразу догадался, что они решили уединиться, и не стал искать их. Он отправился с одноклассниками Моисеенко, среди которых еще один человек заметил отсутствие двоих голубков и заподозрил неладное.