Одеколон

Блуждающий по окрестностям ветер нервно заглядывал каждому прохожему за шиворот, промораживая до костей. Осень вызывающе кричала о себе всеми разновидностями красного, но не удосужилась хоть немногим поднять планку тепла. Город, погружённый в громадные слои выхлопных газов, был словно серые декорации немого кино, где яркими пятнами отражались сухие листья. Походя на капли дождя, горожане сливались с ним в страстном танце, огибая заплывшие бензином и грязью лужи. Антон не был исключением. Высокий и довольно худой он будто больше остальных привлекал к себе внимание холода, ветра и вон того мужчины в пуховике, что неторопливо шёл навстречу, засунув руки в карманы. — Шаст! — громко крикнул темноволосый, привлекая внимание друга. Из-за возни с наушниками Антон не сразу поднял голову на источник звука, поэтому встреча лицом к лицу оказалась для него слишком внезапной. Парень чуть вздрогнул и замер, смотря в такие морские глаза напротив. Громко шмыгнув носом, Шастун почувствовал едва уловимый аромат мужского одеколона, который отдавался в голове чем-то обволакивающим и приятным. Неловкое молчание повисло в воздухе, прорезав в нём маленькое вакуумное пространство, в которое могли поместиться только двое, деля на пару оставшийся кислород. — Ты линзы забыл надеть, что ли, Тох? — Арсений с широкой улыбкой смотрел на зависшего, мягко толкая того в плечо. — Узнал? — Здорово, Арс. Я это, не выспался, вот и висну, — вдогонку произнёс Антон, протягивая замерзшую руку для приветствия. — Сам как? — Моих мешков под глазами тебе точно не догнать, — в шутку пролепетал Попов, делая тот же самый жест. — Порядок. Как раз хотел тебе позвонить с весьма заманчивым предложением. Выпить пивка перед отъездом не хочешь? Я угощаю! — Арсений с силой сжал руку Антона, увлечённо проговаривая план действий и даже не заметил, как парень чуть съёжился от столь сильной хватки. — Так ты за? — Чтобы я да против выпивки? Конечно за! — бездумно кинул Шастун, загораясь предложением коллеги. — Поз с Матвиенко тоже будут? — К сожалению или к счастью, нет. Они еще вчера сразу после окончания съемок покатили в ближайший клуб и накачались в хлам, а потом звонили мне в три ночи с просьбами забрать их из неизвестной части города. — Арсений нахмурил брови, вспоминая весёлую ночь, в которую он, как и ожидалось, никуда не поехал, но и не спал из-за двух мелких алкашей, названивавших чаще, чем можно было моргать. — Вот это мощно. Не пьем ничего крепче пива, чувак. -Безалкогольное пойдёт? — насмешливо спросил мужчина, поведя бровью. — Нет, ну это ты, конечно, загнул. Так можно и водички попить прийти, — улыбаясь ответил Шастун, пытаясь вновь найти запах, что так сильно вцепился в обонятельные рецепторы. -Решено! Возьму чего-нибудь на свой вкус, — взглянув на часы, Арсений шумно вздохнул и, оповестив друга о необходимости идти, подошел ближе, чтобы обняться. — До вечера, Шаст. Не забудь, я еще позвоню попозже. Аромат вновь окатил волной наслаждения, из-за которой Антон никак не хотел отпускать из своих дружеских объятий мужчину, чей одеколон сводил парня с ума. Шастун жадно вдыхал приторно-сладкий аромат, будто боялся никогда больше его не почувствовать, полностью растворяясь в ускоряющей пульс смеси. По телу проходила мельчайшая дрожь, когда ледяной ветер продувал тонкую материю куртки, обдувая лицо, резко зарываясь в светлые волосы. Не отпускать, вдыхать, вдыхать. Снова завис. В чувства покрасневшего Антона привёл Арсений, который тоже порядком замёрз и сильно куда-то опаздывал. Мужчина легко отпрянул, разворачиваясь на месте и спешно удаляясь прочь. Потупив несколько секунд, парень громко крикнул вдогонку: «Постой, Арс, а приходить-то во сколько?» — ответ не заставил себя долго ждать, — «Как сможешь, так и приходи. Только не слишком поздно, ладно?» — с этими словами темноволосый скрылся за углом здания, оставив после себя лёгкий шлейф незабываемых духов. Дождь усилился именно в тот момент, когда Антон достал из кармана новую пачку сигарет. Попытки зажечь хотя бы одну падали на асфальт, как промокшие спички. Обматерив скверную погоду, Шастун двинулся дальше, всё глубже погружаясь в свои мысли. Последнее время он часто задумывался о том самом мужчине, что совсем недавно предложил выпить в уютной домашней обстановке. Просматривая ленту инстаграма, парень часто натыкался на кричащие комментарии, которые гласили о его гомогейской связи с новоиспеченным другом и коллегой — Арсением Поповым. Шастуна это напрягало, волновало и в какой-то степени злило — друзья же. «Блять, неужели никто из друзей не может лапать друг друга и не шлёпать по заднице в шутку?!» — проронил про себя Антон, заходя под навес магазина. Первая сигарета осела в лёгких буквально за несколько минут, и едва парень вновь потянулся за пачкой, его неожиданно окликнул милый женский голос, просящий о совместной фотографии. Не тратя ни своё, ни чужое время, Антон быстро согласился. Девушка боязливо подошла к кумиру и, достав телефон, подрагивающими руками принялась к съёмке. Кадры не выходили из-за столь сильного волнения и ветра, который норовил закрыть поклоннице лицо собственными светлыми волосами. Посочувствовав нелепой девушке, Антон решил предложить юной фанатке свою помощь, та в свою очередь разволновалась еще больше, но после слов: «Моя рука, кажется, способна заменить сэлфи-палку», улыбаясь, согласилась. Длинная и худая рука Антона действительно напоминала вышеупомянутый предмет. Как только фото было сделано, девушка вдруг стала распинаться о её любви к ребятам в «Импровизации». — Вы не можете себе представить, как много для меня значите. Весь этот настрой, подача, юмор… — блондинка стала сбиваться, неуверенно опустив взгляд к носкам кроссовок. — Одного спасибо тут явно не достаточно! — загоревшись идеей, девушка поспешно начала искать в своей сумочке нечто, что сейчас как раз могло бы дополнить неоднозначное «спасибо». — Держите, — произнесла она, протягивая импровизатору маленькую фенечку и конфету. Скверная погода уже не мешала двоим пребывать в хорошем расположении духа. Антон поблагодарил девушку и наказал не пропускать новые выпуски, от чего оба посмеялись и разошлись. Грузящие мысли развеялись и вместе с сигаретным дымом частично впитались в волосы. Вы не можете представить, как много для меня значите. Бездумное ранее и целенаправленное сейчас путешествие Антона по городу завело его обратно в свой двор, где в привычной быдловской обстановке стояли те же старые машины, на лавочках сидели те же бабушки, шумно выкрикивая различные оскорбительные выражения, у подъездов собирались те же сомнительного вида люди. «Чёрт дери эту Москву, будто из Воронежа не уезжал» — подумал про себя парень и, прикинувшись безликим, тихо пошел вдоль двора, где, очевидно, велась игра, в которую он точно не хотел играть. В тишине подъезда ключ слишком громко звякнул в замке, заставляя невольно дёрнуться. Взору предстала скромная съёмная квартира, по которой сразу было видно — живёт холостяк. Гора посуды отлично дополняла горы одежды. Чертыхнувшись, Антон оглядел свое временное убежище и прошел на кухню, чтобы за чашкой горячего кофе обдумать дальнейшие действия. Время подходило к обеду. Вещи для отъезда были собраны, планы оставались на вечер, а желание заняться чем-нибудь (кроме уборки, конечно) копошилось в голове, ища способы развлечься. Наконец он был найден. Подключив ноутбук к телевизору, Антон набрал в адресной строке «Импровизация». Все выпуски тут же зияли перед глазами, как девушки на панели — выбирай не хочу. Удобно устроившись на диване с чашечкой горячего напитка, Шастун принялся пересматривать шоу. «Вот же ж придурки» — заливался парень, вспоминая неловкие моменты. Но самыми неловкими для парня были и остаются сцены с Арсением. Как верно было подмечено Матвиенко: «Педики-педики». Впервые за несколько часов Антон нахмурился и вновь погрузился в мысли. Сейчас он зашел даже слишком глубоко, определив для себя факт: «Виноват Арс и точка. Нечего себя так вести. Да и вообще, я влюблён в запах одеколона, а никак не в его носителя». И всё-таки всё сходило на нет. Антон уже ввязался в этот юмористический развратный круг, из которого нельзя выйти, выбежать или даже вылететь. — Около меня стоит парень, который мне симпатичен. — Человек-паук, ты спас меня! Давай целоваться. — Тебе нравятся кошечки? — Тебя я вижу без одежды, оставьте, бабоньки, надежды! — Арс? — Шаст? «Ну нет, это же просто игра. Ха-ха, юмор. И все смеются. Это смешно. Когда другим грустно, это действительно смешно» — неожиданно для себя подметил парень. — «Если в каждой шутке есть доля правды, то мне пора задуматься? Херня какая-то. Не может мне нравиться мужчина. Тем более друг. Ну, да, глаза сравнимы с океаном, задница хороша, юмора хоть отбавляй, музыкальный вкус отличный, но. Блять, Шаст, да ты ёбнулся совсем со своим недосыпом. Достало, нормальный я» — вслух крикнул Антон, видимо, чтобы осознать всю серьезность ситуации. Размышления на тему «любит не любит» начались сравнительно недавно, вместе с введением Артона в массы. Теперь на съёмках их стебали определённо все, что вселяло в Антона чувство внутренней опустошенности. Случайные взгляды, прикосновения, фразы — все имели смысл быть, и все имели место на доске обсуждений. Только вот эта доска до неприличия расширилась. «Мозг error 404 not found» гласила большая табличка перед глазами. Совсем забыв про встречу, Антон схватил телефон и глянул на время. Его хватало еще на просмотр соц. сетей, бессмысленное хождение по комнатам и, конечно, сборы. На свой страх и риск парень решил выбрать первое и открыл приложение Инстаграм. Куча новых фото мелькали в ленте своим пёстрым разнообразием. Под фотографиями Попова как всегда красовались хэштеги, заставившие парня повеселеть. Но не на долго. Комментарии, вдоль и поперёк наполненные Артоном, зажгли в парне настоящую злость. «Заебали!» — сквозь зубы прошипел Шаст и, подскочив на месте, решительно создал себе новый план действий: он пойдет бухать один. Машина быстро неслась по автомагистрали, лавируя между рядами. Бесконечный ритм столичного города порой оглушает даже самых привыкших. Мокрые от дождя дороги блестят при свете ярких фонарей. Город уже сам похож на клуб: в центре находится вся элита, живая и танцующая; по окраинам сидят отбросы, которые некогда, возможно, имели право сиять на верхушке социального строя клуба, а теперь стали маргиналами среди этой тусовки; в туалетах как обычно скопилась вся похоть и безрассудство. Ближайшая точка приземления достигнута. Войдя в шумное помещение, двухметровый импровизатор присел за свободную стойку, сверля глазами одиноких девушек. Пьянка началась.