Одеколон

Ночь постепенно вступала в своё законное право на власть, толкая вечер в его прохладную спину. Огни Москвы один за другим зажглись, слепя глаза уставшим горожанам. Клубы только начинают весёлую жизнь, заполняясь молодежью, желающей провести выходные на ура. Вся эта давящая суета только сильнее раздражала Арсения, ждущего друга который час. «Забыл? Уснул? Что-то случилось? Испачкался и решил никуда не идти? Не смог завести машину?» — варианты начинали потихоньку выходить за грани адекватности. — «Еще и трубку сука не берёт. Просил ведь, не поздно». Стрелка часов неумолимо двигалась вперёд, намекая на то, что время надо использовать незамедлительно. В комнате был слышен только быстрый сердечный ритм и маленькая часовая стрелка, стук которой разносился в голове, ударяясь о её стенки. Нащупав рядом телефон, Попов вновь набрал номер Шастуна, но, удостоверившись в безрезультатности этого действия, вызвал Серёжу. — Если ты набухался, я тебя забирать не стану! — послышался свирепый сонный голос из динамика. — Ты время видел?! — И я тебя рад слышать, Серёг. Тут дело такое: Шастун пропал. — В смысле «пропал», эта швабра еще и затеряться может? Я его только недавно видел, — из трубки послышалась возня, — аа, блин, недавно же было вчера. Так что там? — Названиваю ему битые два часа и хоть бы сбросил разок, так он даже не смотрит. Встретиться мы договаривались, короче, — в голосе Арсения явно была слышна тревога. — Да он спит, наверное, или занят, а ты как баба разнервничался. — Матвиенко, блять. Иди-ка ты в Опухолево-На-Хуево, а, — прорычал Попов, крепко сжимая телефон пальцами. — Меняй, грубиян голубых кровей! — усмехнулся Серёжа, показушно зевая в трубку. — Ладно, проехали, завёлся. Может, действительно забыл. — Удачи в поисках, Арс. Если что, Диме не звони. Он у меня свой телефон вчера оставил. — Охохо, лады. Спасибо, Серёг. Немые гудки начали неприятно резать слух, возвращая одинокое положение вещей в привычное русло. Чертыхнувшись, Арсений быстрым шагом принялся ходить по квартире, украдкой глядя на тускло освещенный экран, то и дело неуклюже задевая каждый дверной косяк. -Не прикалывайся, ответь же, ответь. *** «Бармен, подайте вон ту цыпочку, пожалста» — невнятно произнёс Антон, успевший в стельку напиться. — «Ой, прошу прощения, я хотел сказать стопочку!» — пролепетал парень, подмигивая сидящей напротив мадам, которая явно не хотела обращать на него своё внимание. Залпом выпив еще одну порцию креплёного, Шастун, пребывая в самом пьяном, а значит хорошем расположении духа, достал из кармана помятую пачку сигарет и зажигалку, наскоро купленную в одном из ночных ларьков. «Мужчина, здесь не курят» — послышался звонкий голос бармена. — Как не курят? У вас клуб или что вообще? — запалив сигарету, проронил куда-то в сторону качающийся Антон. — Я же сказал, у нас не курят, — настойчиво повторил молодой человек, понизив тон. — Сейчас я сфокусирую на тебе взгляд и пойму, кому тут надо прописать в ёбыч! — резко встав со стула, Шастун, чуть покачнувшись, будто не умея ходить, облокотился о барную стойку, матерясь и пытаясь сохранить равновесие. — Я попрошу вывести вас, — спокойно ответил бармен, подзывая охранника, который уступал Шастуну в росте, но уж точно не в силе. Несколькими манёврами амбал смог справиться с сопротивляющимся импровизатором, вышвыривая того на улицу. «Да вы тут все охуевшие!» — закричал Антон, доставая из кармана брюк наполовину заряженный мобильник. — «Я сейчас знаете, кому позвоню? Хах, не знаете, конечно. А я вот знаю!» — разблокировав телефон, взору парня предстали все тридцать пропущенных вызовов, красными цифрами расположившись в центре экрана. — «Вот же Попов неугомонный. Ему-то я и позвоню» Забыв про клуб, Антон направился к припаркованной машине, удерживая пальцем кнопку вызова. Начавшийся дождь успел в считанные секунды промочить одежду. Из-за большого содержания алкоголя в крови парень практически не чувствовал холода, протискивающегося сквозь тонкую рубашку. Качающая фигура совсем не привлекала к себе постороннее внимание, которого сейчас так не хватало импровизатору. Стряхнув с волос ледяные капли дождя, парень неуклюже сел в машину и трясущимися руками наконец нажал вызов. Резкие громкие гудки током прошлись по телу, отдаваясь эхом в голове и мурашками на коже. Антон не знал, что хочет сказать мужчине на другом конце вызова; не знал, почему оказался в два часа ночи в машине пьяным в доску; не знал, почему не пришёл к коллеге, о котором думал всё большее количество времени. В один момент он просто решил отдалиться, не умея этого делать. Совсем еще ребёнок. Зависнув в пространстве, Шастун вздрогнул, услышав в динамике громкий отчётливый голос друга. — Шаст! Шаст, твою мать, ты где? — кричал Арсений, дождавшийся звонка. — Порядок. Сижу в машине около клуба, пытаясь найти ключи от дома, — спокойно ответил парень, грустно улыбнувшись. — Чертовы работники не дают мне курить. — Ты нормальный вообще, нет? У какого клуба?! Я думал, с тобой случилось что-то, идиот ты эдакий. Куда мне приехать? — взволнованный голос Попова дёргал струны подсознания Антона, из-за чего парень совершенно запутался в своих желаниях. С одной стороны он хотел ударить Арсения за все те открытые «брачные игры» на сцене, а с другой стороны находились бархатный голос и чарующий аромат пристающего, которые явно перевешивали. — Никуда не надо приезжать. Я в состоянии доехать самостоятельно, — голос предательски выдавал выпитое количество спиртного. — Да ты бухой, придурок. Жди, я, кажется, понял, где это — торопливо произнёс Попов, сменив свой голос на возню и шуршание. — Правда, не надо, Арс, — почувствовав себя виноватым, Антон съёжился и, подогнув длинные ноги к себе, обхватил их руками. — Жди! — раздалось где-то на другом конце города. Жду. Пребывая в состоянии отшельника, Антон совсем не хотел ни о чем думать, он просто уткнулся лбом в острые колени и слушал бурный танец ветра и дождя за окном. Немые сцены неконтролируемо возникали в голове, заставляя уставшего и пьяного импровизатора только сильнее вжиматься пальцами в брюки. «Зачем он вообще появился в моей жизни? Был же нормальным» — шептал себе Антон, переводя взгляд то на окно, то на экран телефона, индикатор которого кричал о нехватке заряда батареи. Веселость вместе с алкоголем улетучивалась, оставляя после себя чёрную дыру, которую парень унимал сигаретами, быстро опустошая пачку. *** Буквально вываливаясь из подъезда, Арсений летел на помощь коллеге, который для него самого был чем-то большим, чем просто друг. Брат? Любовник? Он еще не определился и будто бы ехал проверять варианты своего странного поведения. Дождь усилился, и мужчине повезло, что он не забыл накинуть куртку и взять зонт. Нарушая правила дорожного движения, Попов ловко лавировал сквозь ночные скопления машин, игнорируя сигналы и маты в свою сторону. Он был рад узнать, что с Антоном если не всё отлично, то хотя бы нормально. Капли сильно ударяли по лобовому стеклу, мешая виденью дороги. Щетки работали быстрее, чем Арсений успевал моргать. Сосредоточенный на маршруте, он довольно часто забывал это делать, от чего глаза быстро покраснели и устали. Предвкушая встречу, Арсений пытался заранее придумать план действий: он не любил, когда что-то шло не по его плану. Мысли не связывались, ведь пьяный человек — ветреный человек, поступки которого зависят даже не от него самого. Подъезжая к нужному месту, Попов заметил знакомую машину и ускорил темп, остановившись через несколько секунд совсем рядом. Захватив куртку и зонт, он поспешно выбежал из автомобиля, подбегая к соседнему. Оказывается Шастун успел уснуть, ожидая подмоги. Дверь была незапертой, но Арсению не хотелось будить столь милого спящего Антона. Свернувшись на сидении, он напоминал большого кота, готового в любой момент заурчать. Через открытую дверь в нос бросился терпкий запах табака и перегара. Осторожно подхватив друга подмышки, Арсений выволок обмякшее тело из машины, пытаясь привести Антона в сознание. Не издав ни звука, парень податливо последовал за мужчиной, стыдливо опустив голову. — А машина? — тихо спросил Антон, садясь на переднее сидение. — Хрен с ней, с машиной. Ключи я забрал, завтра утром пригоню её к дому. Возьми мою куртку, ты весь мокрый. — К моему? — поинтересовался Шастун. — Ты всё еще должен мне вечер, так что едем ко мне. Тем более на состояние свое посмотри, алкаш гребаный, еле ноги передвигаешь. Серьёзно так много выпил? — Я сбился, — пробубнил Антон, теребя многочисленные браслеты на тонком запястье. Арсений зло глянул в сторону Шастуна, но тут же остыл, заметил столь виноватый вид. Рёв мотора был единственным источником звука на протяжении всей дороги. Оба парня нервничали и не решались произнести ни слова. Да и какие слова вообще нужно говорить в такой ситуации? Арсений не мамочка, чтобы читать нотации и не чужой человек, чтобы одаривать друга безразличным взглядом. В итоге всё сошлось на молчании. Заметив, как Антон теребит кольца и браслеты, Арсений нежно накрыл своей рукой руку Антона, от чего второй дергается и резко вырывает руку, отворачиваясь к окну. Слишком тихо, неловко и непривычно Путь от машины до квартиры так же прошел в полном молчании. Антон, шатаясь из стороны в сторону, не позволял Арсению помочь ему, чем сильно удивлял мужчину. Поднимаясь по лестнице, парень упал, больно ударившись о бетонные ступени. Не выдержав, Попов подбежал к Шастуну, помогая тому встать. Мужчина крепко зажал парня в объятиях, не позволяя тому вырваться. — Пусти, — прошептал Антон, резко толкаясь в сторону. — Как только объяснишь, что происходит, — леденящим голосом спросил Арсений. — Ничего. — Я вижу это твоё ничего. Объяснись. Ты только утром был в норме, Антох, что случилось? — Не обязан я объясняться перед тобой, — проговаривал парень, глядя куда-то вниз. — Шаст, — мужчина сильнее прижался в Шастуну, после чего получил резкий удар в щёку. Отлетев на несколько сантиметров, Попов тяжело приземлился на спину и, изобразив гримасу боли, со стоном приподнялся, опираясь на ладони. — Ты что, придурок, что ли? Совсем в голову ударило?! — Блять, Арс, — со вздохом произнёс Антон, — мне жаль. Я не хотел, правда. Ты просто так прижался, я.. — Ты меня боишься, что ли? Я, вроде, не кусаюсь, — шипя от боли проговорил Арсений, поднимаясь с земли. — Нет, не в этом дело. Я просто... я не могу рассказать, чёрт дери всё это дерьмо. — Говори, как есть, Тох, — осторожно произнёс Попов, хромая, подходя ближе. — Нравишься ты мне, придурка кусок! Ты ведь меня этим подставляешь, скотина, — выкрикнул Антон, смотря в сине-голубые глаза напротив. Он сам не ожидал, что столь быстро признается. — Ходишь весь такой красивый по сцене, играя альфа-самца, вот и украл, сука, чужое сердечко! А эти девушки только и пишут в комментариях: «Артон, Артон, Артон» — на нервы действует. До последнего думал, что очухаюсь от этой бессмыслицы, а здесь врываешься ты и предлагаешь выпить. И снова они, и снова ты, и, и… — не выдержав столь эмоционального диалога, Антон присаживается на холодные ступеньки, обхватив руками голову. Слыша всхлипы совсем рядом, еще не отошедший от признания, Арсений в ступоре смотрит на человека, который окончательно является больше, чем другом — любовником. В голове вспыхивают маленькие фейерверки, которые то потухают, то вновь зажигаются из-за моросящего дождя. — А знаешь, — начал вдруг мужчина, — ты мне понравился сразу, — впервые за несколько часов на лице обоих появляется искренняя улыбка. Удивлённый и однозначно не готовый к такому повороту событий, импровизатор чуть поднимает голову, с огоньком в глазах смотря на объект воздыхания. — А ударил-то за что? — Прости. Это случайно вышло. Я просто оттолкнуть хотел, снова представляя все те комментарии. Не хочу, чтобы об этом знали, Арс. — Ты действительно дурачок. Только теперь мой, — подметил Попов. — Пойдем домой, Шаст, ты ведь простынешь, — Арсений помог Антону встать, после чего под ночные шорохи Москвы оба наконец зашли в многоэтажку. Попросив не включать свет, Антон произнёс только робкое: «Позволишь? — поняв вопрос, Арсений нежно обнял Шаста, который с жадностью прильнул к столь желанной шее, вновь вдыхая сладких аромат и чуть покусывая тонкую кожу. Идеальный мужчина с идеальными духами и идеальными мягкими губами. Дрожащие, замёрзшие, ужасно уставшие и мокрые от дождя импровизаторы еще некоторое время согревали друг друга объятиями и поцелуями, пока совсем не выдохлись из сил.