Железная рука

      Двадцать второе марта две тысячи тридцать седьмого года ничем не отличалось от других дней. София Малиновская, студентка третьего курса Первого Санкт-Петербургского медицинского университета, подрабатывающая в регистратуре частной клиники, вставала в четыре часа утра, мылась в душе, завтракала, одевалась и наносила макияж, собирала сумку, выходила из дома и направлялась к станции метро Первого медицинского института, откуда добиралась до Выборгской станции, после чего пересаживалась на автобус до проспекта Тореза, где и находилась клиника. Входила в здание больницы, здоровалась с охранником и своей сменщицей, переодевалась в боковой, прощалась со сменщицей, садилась за стойку регистратуры и начинала работу. Персонал сменялся. Больница работала круглосуточно, в трех сменах. Уходили доктора, приходили другие доктора. В семь утра приходили первые посетители. И среди них был один мужчина двадцати четырех лет. Худой, темные волосы, неаккуратная щетина, ходит в одной и той же замшевой куртке с меховым воротником. София хорошо его запомнила: во-первых, из-за того, что он заходил каждое утро в семь тридцать, и во-вторых, из-за его пронзительных серых глаз - от их взгляда её коробило. Ей казалось, что эти глаза - ненастоящие, однако как ни вглядывалась она в них, она не видела в них никакого отражения интерфейса, который присутствует у имплантированных глазных яблок. Каждое утро (и двадцать второе марта - не исключение) он приходил, смотрел на неё своими пронзительными глазами, называл свое имя и цель посещения, после чего двигался в сторону лестницы, хотя подобные процедуры после двух недель уже могли бы стать необязательными. София уже и так знала его имя и цель - Александр Курочкин, навестить свою невесту, Марию Ленееву пострадавшую в аварии. Ответ был один и тот же: десятая палата. Иногда он приходил с розой, или авоськой с мандаринами и яблоками. Потом иногда София, если ей удавалось в этот момент быть свободной, замечала его уходящим - на его лице было облегчение и некое счастье.       Потом, в два часа дня её смена кончалась, и она выходила из-за стойки, переодевалась в боковой, уходила и садилась в автобус, потом пересаживалась на метро до станции Медицинского Института, откуда шла в сам институт. И после окончания пар уже возвращалась пешком домой, в свою снятую однокомнатную квартиру, делала домашнее задание на завтра и ложилась спать.       После чего все начиналось заново.       И в один день кое-что изменилось в её привычном распорядке. Ну или обещало изменения.       Александр пришел не в пол-восьмого, а в девять. Подобное опоздание даже вызвало у Софии некое беспокойство. Будто отсутствие этого парня не предвещало ничего хорошего. Однако все же он пришел. Не спокойный и вежливый, как обычно. А торопливый и запыхавшийся, даже его глаза вместе с этой торопливостью потеряли ту пронзительность. Наоборот, его глаза светились надеждой, каким-то томительным ожиданием ребенка, разворачивающего праздничную обертку коробки. Такая кардинальная смена поведения в первую секунду обескуражила Софию, но она собралась и, введя имя Марии Ленеевы, дала тот же самый ответ: десятая палата. И мужчина побежал к лестнице, словно только этого и ждал. Девушка еще тупо уставилась туда, куда только что исчез Александр, пока не опомнилась, что её уже окликает старенькая тётенька с недовольным лицом по ту сторону стойки. Извинившись, София спросила имя и цель прихода...       А через два часа она увидела эту Марину Ленееву, к которой Александр так часто ходил. Она шла позади Александра, опустив голову, так что София не видела её лица. Её плечи были накрыты замшевой курткой жениха, а сам он что-то быстро говорил, оглядываясь на неё через каждые несколько шагов. И София провожала их взглядом до самого выхода, где Александр открыл дверь Марии и, пропустив её вперед, вышел. Потом они обогнули здание больницы, скрывшись с глаз девушки за стойкой регистратуры.       София поняла. Марию выписали. Ей тут же захотелось выяснить, что же было вынесено в мед. карту. Очереди к девушке сейчас не было, так что она тут же открыла реестр и, найдя Марию, открыла страницу.       «ФИО: Ленеева Мария Евгеньевна.       Год рождения: 19.05.2010       Место прописки: Санкт-Петербург, Калининский р-н, ул. Бутлерова, д.13, кв.135       Содержание: Палата №10, отделение травматологии.       Диагноз: Открытый перелом левого предплечья, заражение раны, закрытый перелом четырех ребер в левой части груди, трещина позвонка, множественные синяки в левой части туловища.       Причина болезни: Автомобильная катастрофа.       Лечение: Ампутация левого предплечья, остеосинтез костей ребра и позвоночника.       Выписана в связи с выздоровлением.»       «...Ампутация левого предплечья...»       Эти слова отпечатались и все еще плыли перед глазами, когда София уже закрыла вкладку. Александр и Мария. Когда его невеста потеряла левую руку, он продолжал навещать её, пытаясь поддерживать и не дать пасть духом. София жалела, что пошла на поводу у своего любопытства. Ей было так неприятно на душе, будто она влезла в нечто очень личное без дозволения на это. Хотя так оно и было. Теперь эта пара наверняка приобретет протез для левого предплечья. Хотя, все еще стоит вопрос, подойдет ли организм девушки для вживления импланта, и еще один - будет ли он им по карману...       «Стоп! - закричал голос в голове у Софии. - Это не твои проблемы, Соня. Тебя эта пара не должна волновать! Какое тебе должно быть дело до того, что какой-то девушке отрубило руку? В мире каждую секунду кому-то что-то отрубает. И тебя не должно волновать, приобретут ли они протез, или нет.»       София яростно помотала головой и сделала еще несколько вдохов, поправила прическу на голове, после чего поерзала на стуле и уставилась на входные двери.       Но образ Александра, открывающего двери своей невесте, все еще стоял перед её глазами.