La mia bella medico

До Рождества оставалось чуть меньше недели, и итальянцы уже вели себя так, будто праздник вот-вот придет, шампанское и вино будут разливаться по бокалам, а столы – буквально ломиться от угощений. Ко всему прочему редкие снегопады и пред-новогодние ярмарки добавляли антураж.       Каваллоне благополучно вернулись из Японии. Рашель отмечала, что перед праздником поместье несколько пустело: как ей объяснили позднее, каждый возвращался в свою семью, договорившись встретиться в рождественский вечер в поместье Вонголы. Думается, союз семей намного крепче, чем француженка могла полагать в самом начале.              Меж тем среди всей суеты оставалась одна маленькая деталь, что буквально не давала Рашель покоя: подарок. Будучи окруженной заботой отца и парой друзей в штатах, о которых она знала буквально всё, выбор подарка никогда не казался ей трудной задачей. Но сейчас, когда первое Рождество она готова провести с любимым человеком, ей хотелось подарить что-то действительно значимое. Особенное. Истинно от неё.              Идея пришла после нескольких дней раздумий. Её же воплощение не казалось делом невыполнимым, но скорее зависело от множества случайных факторов, сохранение которых целиком и полностью влияло на успех. И так…              Очередным зимним утром, когда Дино собирался покинуть поместье по неотложным делам, Рашель – так же убедившись, что в ближайшее время она не понадобится никому из прислуги – направилась прямиком сквозь лесной массив к конюшням, где любимый тренировался каждый вечер. Интерес был лишь в одном месте – в загоне Тристана, где американец объезжался исправно по часам. А на стенках загона должен был остаться…              - Сеньора, - молодой конюх, что расчесывал лошадей, вышел из конюшен, завидев Рейч. Девушка же нервно дернулась, испугавшись, что заставило парнишку улыбнуться. – Мадам, вы что-то ищите?              - Эм… - с секунду она колебалась, стоит ли раскрывать карты, но, оценив загон еще раз, решила, что помощь хозяина этой территории точно не повредит. – Ты не подскажешь, где я могу найти кнут?              - Кнут? – переспросил, кажется, больше с целью вспомнить непонятное английское слово, но через пару секунд осознание пришло. – Ах, кнут! Один момент!              Парнишка убежал внутрь конюшен, откуда тут же послышался грохот каких-то ящиков. Рашель не могла сдержать любопытство и проследовала внутрь. Каблуки сапог мерно отстукивали по сухому дереву, но паренек даже не обернулся, с увлечением пытаясь найти необходимое. Быстро покопавшись в паре ящиков, он подал француженке…              - Кнут, - гордо закончил он, широко улыбнувшись.              Рейч поймала в руки… да, это был кнут, только белесый и несколько потёртый в некоторых местах, но вполне целый и невредимый.              - Не этот,.. – она положила кнут на один из ящиков, явно ловя удивление в глазах итальянца. – Мне нужен кнут с загона Тристана.              С секунду конюх колебался, не понимая, о чем девушка говорит. Но, думается, осознание пришло довольно быстро, и он, возрадовавшись, воскликнул:              - Ах! Кнут босса! – думается, в смуглой голове не зародилось никаких подозрений, и паренек тут же принес тот самый, погрызенный и разорванный кнут. Первый случайный фактор во всей цепочке успеха сработал четко – старый инструмент конюхи не спешили выкидывать, и найти его не оставалось труда.              Поблагодарив парнишку, Рейчел поспешила приступить ко второму шагу. И только выбегая из конюшен, она уловила последние слова конюха:              - Сеньора! – француженка резко развернулась, остановившись у самых дверей. – Босс как-то говорил… - начинал он заискивающе, - Этот для него мягковат. Хотел что-то жестче, но без потерь эластичности. – мысли Рейчел о том, что о возможном подарке знает только она, разбились в прах об хитрую улыбку мальчишки. Но слушала его она как никогда внимательно. – Кажется, в салоне Турино Гунно на улице Иль-Пьерро можно найти что-то подобное. Мастер – старый друг семьи Каваллоне.              Мысленно повторив всё до деталей, Рейч поблагодарила его, поспешив, кажется, в центр Палермо.              Думается, теперь об её сюрпризе будут знать трое.                            Оказалось, что отыскать крошечный салон Турино Гунно на Иль-Пьерро намного труднее, чем можно себе представить. Конечно, никто не ожидал, что нужная вывеска будет висеть по центру улицы и светиться всевозможными неоновыми огнями в духе хваленых американских восьмидесятых; равно как и не ожидалось, что именитый магазин на одной из главных улиц Палермо повернется посетителям скромной табличкой, прибитой под козырьком истинно в средневековом стиле, а дверца из потемневшего от минувших времен дерева будет едва ли контрастировать с каменными стенами в виноградных лозах.              Рейчел лишь молилась, что Ильяс – не так давно вступивший член семьи Каваллоне, как ей довелось узнать - не знаком с подобным местом, и число вовлеченных в её план людей так и остается неизменным. Мужчина остался ждать в автомобиле.              В лучших традициях крошечных магазинчиков, у двери приветствовал тонкий звон колокольчика, а сам хозяин – пожилой мужчина с истинно «спагеттным» пузиком, но по-отцовски добрыми чертами лица – шустро сбежал по винтовой лестнице на первый этаж, приветствуя гостью громкими итальянскими возгласами. Разумеется, Рашель могла лишь выдерживать неловкую паузу с широкой улыбкой на лице.              -P-Parla inglese? – запинаясь, спросила Рашель первое, что вспомнилось с базовых уроков итальянского.              Мужчина прислушивался к тону – думается, окончательно убивая самооценку Рашель в знаниях итальянского – а после, нацепив на нос очки-кругляшки, внимательно всмотрелся в её лицо.              - Милейшее дитя, - выдал он после недолгой паузы, и отчего-то итальянский акцент в его речи делал и без того забавный голос еще смешнее. – Сконфужен представить, какого Бога благодарить за такую красоту в моей лавке!              - П-простите, - француженка смутилась от такого внимания, и потому решила перейти сразу к делу. Подойдя ближе к прилавку, она выложила кнут перед мужчиной, и тот мигом взял его в руки.              - Ан-нет, представляю, - повертев изделие в руках, задор его слегка утих. - Как Дино поживает? Давненько он не заглядывал ко мне…              - Дел невпроворот, - признаться, Рейч как никогда странно ощущала себя, разделяя волну почти родной связи с незнакомцем, но, утешала себя она, к такому уже стоило бы привыкнуть.              Как оказалось, конкретно этот кнут Дино приобрел два года назад, и Турино истинно гордился тем, что одну из своих лучших работ он смог пристроить в особняке Каваллоне. Старик также поделился, что изготавливал изделия для многих лошадей семьи. Но сейчас, когда Рейчел попросила его подобрать что-то более жесткое и хлесткое, старик было хотел возмутиться – с чего это мальчишка не навестил его лично, раз столь важное дело! – но отчего-то, стоило карим глазам за стекляшками еще раз пробежаться взглядом по Рашель, вопрос испарился сам собой, и хозяин лавки одобрительно хмыкнул.              - Думаю, - он вновь осмотрел место прокуса кнута, перебирая кожу пальцами, - Я смогу подобрать отличный вариант…                            Рашель переживала, что по возвращению домой могут возникнуть вопросы. Заранее предупредив Ильяса, чтобы тот не распространял место прогулки (удивительно даже, как несуразно-глупый, типично женский аргумент «Не хочу, чтобы меня осуждали за излишнюю растрату денег!» удовлетворил итальянца), она пыталась придумать достойную отговорку своему позднему приезду.              Но, на удивление, не требовалось. Как сказала прислуга, Каваллоне появлялся дома, но, удостоверившись, что Рашель нет в поместье, скоро уехал.              А вот это уже подозрительно.              Но списала всё на препраздничные хлопоты. В конце концов, даже поместье начало преображаться, и рождественский остролист вместе с гирляндами и декор-лентами оплели лестницы, перилла, колонны и коридоры, а крошечные огоньки светодиодов придавали деревьям в саду поистине волшебный вид. Думается, в такой атмосфере невольно возвращаешься в беззаботное детство…              Дино вернулся задолго после ужина. Красный феррари проплыл мимо парадного входа к гаражам, и Рейч, убедившись еще раз, что спрятала свой маленький секрет в надежном от слуг месте, вернулась уже к устроенному рабочему беспорядку, предпочитая на этот вечер сыграть роль чрезвычайно занятого всякими папирками доктора. Хотя, театр был не так далеко от правды: Рашель действительно закрывала отчетности, и в такие моменты лишь еще больше восхищалась спокойствием и кропотливостью отца – её эта работа уже в конец изнурила.              - Доктор, - после тройного стука в тяжелую дверь библиотеки в свете ламп показалась усталая мордашка Дино. Приметив, что Рашель снова занимается бумажной волокитой, вечер он поспешил разбавить шуткой. – Доктор, я умираю.              - И что же с вами такое? – поддержала она, все же не сдержав улыбку и отложив бумаги в сторону. Дино расценил это как приглашение войти.              - Мучительно умираю от тоски по Вам, - итальянский комплимент вкупе с напористым поцелуем пришлись по вкусу, а теплые объятия в миксе с зимней свежестью, хранящейся в плотной куртке, заставили тело полностью расслабиться, отдаваясь усталому наваждению. – Работаешь?              - Почти закончила. – она устало взглянула на груды бумаг, оценивая фронт работы. - Папа не говорил, что из всех трудностей медицины отказаться от этого меня может заставить какая-то кучка бесполезных папирок.              - Пойдем. – он прихватил любимую за плечи и отвел от библиотечных стен, скрыто поражаясь такой податливости. – Кстати, хотел предупредить: не спускайся пока в гараж – Ромарио сказал, нам стоит подкрепить опорные балки, так что не стоит дышать пылью.              Рашель устало кивнула. Конечно, подобные мелочи её нисколько не волновали – более она беспокоилась, правильное ли в итоге она выбрала место для сокрытия своего секрета. И снова прокручивала в голове график уборки слуг и распределение по зонам ответственности, в которых и нашла слепое пятно. Даже не слушала, что Каваллоне говорил по поводу новогодних планов.        - … так что Альберта навестит нас сама, - так закончил мысль Дино, когда Рейч вернулась мыслями в реальность. - Кто? - Альберта. Мадам Феретти. – но, словив, что Рашель абсолютно потеряла нить разговора, более он решил её подобным не загружать. - Но не бери в голову, это все равно не так скоро. Но, по правде, рождественский прием поджидал намного ближе, чем могло казаться… Неделя неслась неумолимо: вот Рашель ставит финальную подпись на последнем документе, краткой речью благодарит сотрудников за отличную работу и поздравляет их с Рождеством (не забыв про пожелания хороших выходных, разумеется) – и теперь несется в особняк Каваллоне, в какой-то мере предвкушая встречу с Мадам Феретти. Мадам решила приехать лично. Оттого Рашель переживала за свою задержку несколько больше – не потому, что экспрессивная итальянка не постесняется высказать свое недовольство прямо, но потому, что той приходилось в предпраздничный вечер лично заниматься вечно-опаздывающей-француженкой.              Но, думается, все обошлось: хоть Рашель не знала точного времени, Альберта встретила её в обыкновенной манере, дважды поцеловав в щеки – точно выдерживая французский этикет.              - Прелесть моя, да ты разбита работой! – прямо высказалась итальянка, осматривая Рейч.              Определенно, рабочий халат и несуразный пучок на голове не назвать образом истинной леди, посему она даже не возражала против столь громких комментариев, но лишь поражалась в очередной раз, как мадам всегда подходит обстановке: не просто в своем салоне, где каждая деталь продумана ею лично, но даже в особняке, к коему она не имела отношения. Хотя, думалось Рашель, немаловажным компонентом в её удаче все же была итальянская харизма, заставляющая мир прогибаться под себя. Такую же она могла наблюдать у Дино, когда тот мог быть «своим» в буйном Бостоне, в странном Намимори, в романтичном Лионе – везде, где итальянская настойчивость оставляет свой след. Национальная черта? Что ж, это предположение вполне имеет место быть.              Меж тем мадам продолжала, обходя Рашель.              - И все же я не прогадала! – она осмотрела девушку по фигуре и комплекции еще раз, - Оно идеально тебе подойдет! – и тут же устремилась к дальнему углу, где…              Рейчел даже не сразу заметила его. Белоснежный манекен, что застыл в углу комнаты, держал на своих плечиках очередной шедевр Мадам Феретти. Шелковый беж как никогда выгодно играл переливами под лучиками теплого света, отдавая истинно золотом – не меньше. Накрахмаленные складки подола лежали естественно, но думается, несколько непозволительно открывая лодыжки чуть выше дозволенного, скрывая картину удлиненным подолом со спины. Взгляд цеплялся за мелкую вышивку – аккуратную, струящуюся вниз по подолу, изредка прерываемую вставками рубиновых камней – будто оледеневшие ветви бостонской рябины, что доводилось наблюдать в перерывах между суетой в далекой Америке.        - Однозначно, наш вариант, - и бодро хлопнув в ладошки пару раз, Мадам, пригласив своих помощниц войти, в бодрой манере приступила к работе над образом Рашель. Кажется, именно поспешные сборы и суету четырех красавиц во главе с Альбертой Рейч могла истинно назвать «предновогодней суетой». Рождественский вечер в доме Вонгола действительно позиционировал себя как роскошное мероприятие. Огромный мраморный зал, в центре которого блистала ель до самого потолка, полнился музыкой, танцами и светскими разговорами. Рашель всюду сопровождала Дино, прекрасно понимая, что в первый час встречи несут больше оттенок вежливости, где необходимо поприветствовать каждого гостя, обменяться пожеланиями на Новый год, вспомнить уходящий с теплом в сердце, и истинно наслаждаться вечером в компании. И у Рейчел, в своем роде, получалось: если ранее визиты несли больше обязательный характер, то сейчас, стоя рядом с Дино и представляя семью Каваллоне, её действительно переполняла гордость. Каждый раз, когда им доводилось встречать знакомые лица – и пусть Рейчел не сразу могла вспомнить все имена, но общие темы для разговора и поддержания беседы находить ей было легче и каждый раз, когда, встречая новых членов союзных семей, Дино приветствовал их, с нескрываемым теплом представлял её как: - Моя дорогая спутница Рашель Беллистант. В купе со звучной фамилией восхищение было вдвойне приятно. Тем более, что отец Рашель также посетил мероприятие и даже представил дочь среди именитых медицинских кругов Союза. Но между тем, когда торжественная часть больше перешла тоном в развлекательную – в центре зала мигом стало больше танцующих пар, а официанты вокруг, казалось, едва поспевали на просьбы гостей – босс семьи Каваллоне решил покинуть мероприятие. Рашель даже удивилась такой спешке, но Дино лишь отшутился, заверяя, что дома также ждут дела. И потому лишь пара-тройка гостей могла заметить, как знакомый красный феррари покинул особняк Вонголы чуть ранее одиннадцати вечера… Когда автомобиль остановился напротив парадного входа в особняк, Рейчел отметила, что в поместье подозрительно тихо. Казалось, свет горел только в центральном холле и коридорах, оставляя пустынные комнаты. И пусть она понимала, что большинство членов семьи разъехалось по своим семьям, контраст тишины действительно поражал её. Дино долго не возился с машиной и, приобняв Рашель за плечи, повел её в особняк. - И какие же дела могут ожидать в канун Рождества? – заискивающе спросила Рашель, когда парадные двери закрылись за её спиной. В центральном фойе дома их также приветствовала рождественская ель, под которой члены семьи оставили всевозможные подарки – казалось, коробок столько, что на каждого члена семьи достанется по три-четыре подарка, а отыскать нужные будет целым соревнованиям. Среди них Рейчел могла заметить и свою коробку, едва выглядывающую за общей кучей, но заметную по отблеску золотых лент. - Подарки и ужин, конечно же, - Дино, приняв пальто Рейчел, только пожал плечами. - Нельзя открывать подарки до Рождества, - с неким детским укором сказала Рашель, что сильно позабавило Дино. - Да брось, взрослые не увидят, - и он легко поцеловал её в висок, притягивая к себе. – К тому же, мне не терпится. И у меня есть подозрения на то, какой подарок ты можешь мне сделать. Его заговорщицкий тон немного обескуражил Рейч, и она даже немного расстроилась – видимо, ни конюх, ни водитель не умеют хранить тайны. - Неужели? – она не смогла сдержать досаду, нахмурив бровки – точно в детстве – и Дино заливисто рассмеялся, легко проведя кончиками пальцев по ее лбу. Но на её удивление, стоило ей сделать пару шагов в сторону ели, как Каваллоне повел её совершенно в другом направлении, в сторону правого крыла дома. Шутки она не понимала, но переспрашивать не стала – в конце концов, слишком воодушевленно Дино вел её в сторону зимнего сада. Когда они дошли, он попросил её обернуться – и на её глаза лег легкий шелк, от которого невозможно было что-либо увидеть. - Так, это какая-то итальянская игра, о которой меня не предупредили? – уже с нетерпением спросила она, чувствуя затылком, как платок осторожно затягивается на её затылке. Кончиками пальцев она провела по прохладной ткани рукой вдоль, пока не сплелась пальцами с теплыми руками Дино. - Не ерничай – и, мягко приобняв её за плечи, он осторожно повел её в сторону, она не совсем могла разобрать направление. Казалось, внутри дома они шли еще минуту, а после, спустившись по лестнице, что по отстуку каблучков напоминала по звуку камень, они вышли в помещение, где резко стало прохладнее. Дино накинул на плечики Рашель свой пиджак и осторожно повел её дальше. Француженке казалось по эху их шагов, что они шли по большому открытому помещению вроде подвала. Перед глазами сквозь ткань так же не мелькал свет. Рейч немного напряглась. - Это что, подземелье? – спросила она в шутку, пытаясь разрядить тишину. - Ты находишь подземелья романтичными? – передразнил Дино, и Рейч, пусть и не видя, пыталась осторожно ткнуть его локтем в бок. Кажется, получилось. Они прошли еще несколько шагов и, остановившись, Дино развернул её лицом немного влево. Осторожно развязав платок на её глазах, он легко придержал её, дабы яркий свет ламп не ослепил её и не сбил с высоких каблучков. Рашель же чуть сморщилась от яркого света, слепящего прямо в глаза, и с пару секунд пыталась привыкнуть к обстановке. Первое, что бросилось в глаза – ярко-красный Ferrari, так сильно излюбленный Дино, но машина располагалась в стороне от Рейч. А прямо напротив… затуманенный мозг не сразу отличил под неоновым светом отблески черных деталей на соседнем слоте. Присмотревшись, Рашель застыла в изумлении – на парковочном лоте её дожидался новенький байк Kawasaki, что искрился черными деталями с красными вкраплениями, рефлексирующими с рядом стоящей Ferrari. Рашель от волнения не смогла сдержать вздох – и тут же кинулась на Дино с объятиями, обхватив бедолагу чуть сильнее, чем полагалось девичьим силам. - Спасибо-спасибо-спасибо-спасибо!!! – и, наспех поцеловав любимого, она буквально подлетела к байку, осматривая его со всех сторон. С виду сразу заметно, что этот был крупнее и мощнее чем тот, на котором Рашель рассекала по Бостонским улицам. На секунду она даже засомневалась – не потеряла ли сноровку за все это время и сможет ли она его удержать – но предрассудки рассеялись, стоило только «по-девичьи» присесть на кожаное сиденье (она даже жалела, что до сих пор на ней вечернее платье) и заметить карбоновые части сборки – байк должен был на одной лишь конструкции выиграть в весе против старого друга в Америке. Дино же, переводя дыхание, истинно любовался контрастом: нежный беж платья и кружево никак не гармонировали с резкими линиями черной стали, но любимая носилась так быстро и что-то тараторила по-французки так резво – что-то про её подарок и рождественскую ель в холле – он даже не слушал, едва ли мог обращать внимание на такие мелочи. А потом она, присев на край сидения и посмотрев на приборную панель, замерла в изумлении. Верно. Остался долгожданный подарок для меня. Рашель посмотрела на Дино в некой растерянности. Он же сгорал от нетерпения, и потому, обволакивая её хрупкую фигурку в своих объятиях, вложив её замерзшие ладошки в свои, помог раскрыть небольшую коробочку темно-синего бархата. - Mi vuoi sposare? – итальянский в его речи звучит так нежно, что, кажется, Рашель не нужен перевод. Её руки едва дрожат, но Дино мягко поддерживает – и она не в силах сдержать волнительный выдох и широкую улыбку, заглядывая в любимый шоколад глаз. - Д… - от волнения шепчет совсем тихо на французском, не в силах совладать с эмоциями, но тут же одергивает себя, кивая увереннее. И повторяя себе и ему, - Да!       И французский тон приглушается в глубоком поцелуе…               К полуночи в доме Вонгола Рено едва ли мог отметить меньше гостей. Напротив, преддверие Рождества повернуло тон вечера в откровенно светски-развлекательный, и все члены семей, казалось со стороны, совсем отошли от «формальных» разговорах о погоде и делах, и больше наслаждались вечером. И его коллеги по делу не были исключением – Рено проводил вечер в компании Карла Веретто (личного врача семьи Шимон и по совместительству одного из патронов Университета Красного Креста), Винченцо Черро (всю жизнь посвятивший медицинским разработкам, и от того был одним из наиболее давних друзей Рено) и Роберто Кичелли (с ним больше был дружен Винченцо, но Рено удавалось пересечься с ним на прочих приемах). - Так все же, - начал Карл среди друзей, когда Рено оставил попытки отыскать дочь в толпе гостей, - Они сейчас в том возрасте, когда стоит задуматься о браке. Ваше пари ведь всё еще в силе? Он по-дружески подшутил над Рено, припоминая старого друга Каваллоне. Доктор лишь посмеялся. - Лишь вопрос времени, - он пожал плечами, - Когда Дино сделает предложение моей принцессе, старик автоматически проиграет! - И выиграет, - поддержал Винченцо, подавая свой аргумент вместе с глотком вина, - Когда твоя дочурка скажет «Да». Спорить Рено не стал. В словах друга была доля правды, хоть сейчас это было уже не столь важно. Что важнее – сияющие глаза его малышки, что светились всякий раз, стоило лишь взглянуть на мальчишку Каваллоне, а тот, с нескрываемой юношеской любовью во взгляде, сжимает её ладошки чуть крепче, явно оберегая свое сокровище. И Рено прекрасно принимал взаимное поражение, понимая, что, по сути, в проигранном пари кроется настоящее торжество обоюдной победы…