The Scornful Sorceress

      Вечерело, и в это время года сумерки сгущались с удивительной быстротой. Бывало, моргнуть не успеешь — непроглядная темнота, держи карман крепче. Теплый мягкий свет в окнах таверны слабо мерцал, призывая к себе тех, кто искал забытья. Местным пьяницам, распутным девкам и прочему уличному сброду не терпелось оказаться в этой невидимой дыре во времени, где правила были размыты, а запреты лишь придавали жажде свободы более острый оттенок. Это было место, где каждый мог отдохнуть после тяжелого дня или, наоборот, начать новое приключение, не заглядывая в конец пути. ㅤ      Недалеко от входа стоял деревянный стол с массивной столешницей, поцарапанной и потрепанной временем. Его по обыкновению занимали игроки: здесь игральные кости летали так, что, отскочив от стола, могли оставить кого-то без глаза. Это было не только место для игр и разговоров, но и своеобразное свидетельство жизни в таверне. Оживленные споры и радостные возгласы попеременно перекрывали шорох игральных костей и звон монет. Этот стол невольно призывал всех вошедших присоединиться к игре и был неотъемлемой частью атмосферы заведения. Каждая потёртость рассказывала свою историю, будто отпечатки пальцев на страницах старой книги. ㅤ      Даже в самые темные часы таверна не умолкала, продолжая свой бесконечный круг жизни, наполненный запахом дыма и горячих блюд, звуками музыки и гулом голосов. В тот вечер напротив игроков располагались толстосумы. Их кожаные кошельки оставались туго набитыми до тех пор, пока хватало воли не связываться с игроками. В этом нелегком деле богачам помогали деревенские девицы с вываливающимися из корсажей грудями и бочки с ривским хересом. Древний напиток добавлял обычному вечеру нотки таинственности и изысканности, а таверне приятный запах спелой черешни. Именно хересом, кстати говоря, больше всех остальных интересовался центральный стол. Впрочем, люди, сидящие за этим длинным столом, а так же лежащие под ним, никогда не пренебрегали и мандрагоровым самогоном.       Здесь каждый находил что-то по своему вкусу: кто-то весело беседовал, а кто-то предпочитал оставаться в тени и молча наблюдать. Тяжёлая рука крепко обхватила жбан с пивом, и кожаные сапоги отстучали несколько шагов к столу в углу: той ночью за ним располагались местные сплетники и болтуны, окутанные лёгкой дымкой загадок, тайн и прочей брехни. Геральт поставил кружку на стол и тяжело опустился на край лавки. Темы для разговоров резко закончились, и над столом вдруг повисла неловкая тишина. ㅤ      — Не слыхали о болотной ведьме, господа?       ㅤ— Не слыхали? Обижаешь, милсдарь! Знаем, слышали… — старик отпил свое пиво и вытер рот рукавом. — Кое-что, во всяком случае, но за бесценок ты и этого не получишь. ㅤ      С другой стороны послышался разочарованный вздох, и маленький кожаный мешок, перевязанный бечёвкой, ударил деревянную столешницу с характерным звоном. Тем временем в таверну вернулась некоторая атмосфера, хоть и напряженная. Взгляды посетителей пересекались, словно каждый пытался разгадать мысли других. Было ясно, что это только начало, и многие хотели услышать больше деталей. Старик выпустил тонкую костлявую руку с длинными грязными ногтями и, поспешно перетянув кошель в карман, заговорил. ㅤ      — Ходят слухи, мол, пришла, да пришла, а откуда... Одни говорят - с запада, другие - с севера. Венгерберг, Лирия, Новиград, а может статься и сами Драконовы горы - никто ничего не видал, только слова и ветер, — пробормотал старик, смакуя горечь своего пива. — Тогда, говорят, на ней были окровавленные тряпки и ремни, потом уж закрылась холщовым плащом. Всё тело в синяках и шрамах, как будто одна выстояла битву при Содденском холме. Сейчас уж их нет… Это я сам видал! За спиной у неё старая коряга… Как бишь её называют? Ни хрустального шарика на конце, ни свечения... Ну... Ярлыга!       ㅤ— Посох, — Геральт кашлянул.       ㅤ— Ну. Только не чародейка эта чернявая, не похожа совсем. К тому же брюхатая не пойми кем, не разбери от кого, а этим ваши-то ведьмы похвастать не могут. Сколько живу, а с пузом ни одной не видывал…       ㅤ— Не уходи от темы, — серьезно сказал Геральт. ㅤ      — Да… Толкуют, что глаза у неё дикие и сверкают кровавым янтарём. Да вот как твои, только зрачок… — старик помедлил, подбирая слова. — Ты уж меня извини, милсдарь, человеческий.       Геральт прищурился, его локти крепко опустились на стол, а пальцы сложились вместе, образуя непроницаемую стену. Он ничего не ответил.       — Я сам-то не верю в байки эти, но лучше с такими не связываться. До одури жуткая бабища, моя бы воля — утопил в болоте. Ни пользы от нее, ни вреда. В деревню почти не спускается. Говорят, что несколько раз видели её в лавке, да то было давно. Людей сторонится, но что-то вынюхивает. И ведь что важно, по нашему-то и слова не вымолвит. Хоть я с ней говорить и не пытался, да и не видал близко… — старик опустил взгляд на дно своей опустевшей кружки и пододвинул ее к краю стола.       ㅤ— Где теперь её можно найти? ㅤ      — Мы за ней не приставлены, некогда нам за болотными курвами следить, своих дел по горло! Пиво не пито, лавки не сижены...       ㅤ— Девки не траханы, — сидящий рядом молодой полуэльф грубо схватил подошедшую за стариковой кружкой девицу и усадил к себе на колени.       ㅤ— Да куда уж мне… — прокряхтел старик.       — Принеси-ка нам ещё пару кружек, красавица, - полуэльф склонился к ней, одной рукой небрежно обнимая её хрупкую талию, а другой поглаживая бедро. Глаза девушки заискрились озорством, и она смело посмотрела на полуэльфа.       — Ах ты, негодник, — рассмеялась она, хлопнув его по плечу. Девица не только не пыталась вырваться, но и обвила руками его шею, прижавшись ближе. — Опять отвлекаешь меня от работы!       — Пропадает такая красота на кухне, в следующий раз можешь ведь и не вернуться.       — Вернусь, никуда не денусь, — она игриво коснулась его носа своим пальцем. — А то кто ж тебя развлекать будет?       Старик помрачнел, смотря на свою пустую кружку в ее тонких руках. В его взгляде читалось и удивление, и осуждение.       — Пусти её, — голос старика зазвучал неожиданно твёрдо.       Полуэльф фыркнул, взглянув на старика с пренебрежением.       — Да кто ты такой, чтобы мне указывать? — его голос прозвучал грубо. — Сидишь тут, байки травишь, а жизнь-то мимо проходит.       Не успел он закончить фразу, как кто-то из угла зала поднялся. Откуда в этих полукровках столько уверенности в собственном превосходстве? Геральт нахмурился, но смолчал. Девушка, видя нарастающее напряжение, попыталась смягчить ситуацию, прошептав полуэльфу что-то на ухо, и тот сразу мягко улыбнулся, нехотя ослабляя хватку. Она ловко соскользнула с его коленей.       — Ну что вы, ребята, все такие серьёзные? Вернусь через минутку с вашим пивом, — пообещала она, собрав остальные опустевшие кружки, и поспешила выполнить заказ. Геральт начинал терять терпение. Он перевел взгляд с полуэльфа на старика. Старик покачал головой и наклонился ближе, понизив голос.       — А знаешь, кузнец-то говорил, что видел однажды, как она в полночь на опушке леса огонь разжигала и что-то шептала. Он-то мужик крепкий, не испугаешь его легко, но с тех пор, как увидел, опушку обходить стороной стал. А ещё, помню, моя старуха говорила, что соседская лошадь пропала, так будто бы в ту же ночь. Не знаю, правда это али нет, но слухи такие не на пустом месте рождаются.       Девица вернулась с подносом, уставленным кружками пива, балансируя им на кончиках пальцев с удивительной ловкостью.       — Свежайшее!       — Ты умеешь сделать вечер особенным, — усмехнулся полуэльф, принимая кружку.       — Тебе стоит почаще сюда приходить, — прошептала она. — Мы могли бы веселиться ещё больше.       Полуэльф, явно довольный таким вниманием, прищурился и взял её за руку, глядя ей прямо в глаза.       — Завтра.       Она улыбнулась и, слегка отстранившись, снова обратила внимание на старика, который наблюдал за ними с неодобрением, но без прежней строгости.       — А тебе, дедушка, вот твоё пиво, — с улыбкой сказала она, ставя перед ним кружку. — Не сердись. Мы просто играем.       — Спасибо, внучка, — проговорил он, отпивая глоток. — Вот и скажи мне, ведьмак, куда это годится? Живёт там, словно сама по себе, а в деревне от неё страх да подозрение. Нет, такие дела, господин, добром не заканчиваются. Лучше бы нам всем держаться от неё подальше.       Ведьмак, до этого молча слушавший, слегка наклонился вперёд. Его глаза сузились, взгляд стал пристальным и холодным.       — Как найти её дом?       — Говорят, если не брешут, где-то за болотом на востоке её можно и отыскать. Место там проклятое, никому нет дела до той стороны. Тропинка туда трудная, через топи да густые заросли. Найдёшь старую мельницу, что давно уж не работает, от неё прямо на восток иди. Там и будет эта хижина, — старик замялся, поглаживая свою седую бороду. — Я сам там не был. Мой век короток, старые ноги далеко не ходят, только до таверны и обратно, вот и всё...       Ведьмак кивнул, его глаза на мгновение сверкнули.       — Понял тебя, старик, — произнёс он, поднимаясь из-за стола. — Благодарю за информацию.       Старик посмотрел на ведьмака, его взгляд был полон усталости и тревоги.       — Утомил ты меня своими расспросами. Поди, ведьмак. Да будь осторожен, дела там нехорошие творятся.       Геральт повернулся и направился к выходу. Старик, проводив его взглядом, вновь взялся за кружку, словно пытаясь найти утешение в привычном ритуале.