The Scornful Sorceress

      Вшивые кметы и безродные крестьянки судачат обо всем подряд направо и налево, ни одна живая душа не в силах пресечь это. По крайней мере, пока они сплетничают тайно. В этих беседах рождаются истории, иногда вымышленные, иногда преувеличенные, но всегда яркие и живые. Обычно любители почесать языком замолкали лишь тогда, когда ведьма появлялась на горизонте. В её присутствии воздух наполнялся напряжением, казалось, что даже ветер задерживал дыхание, но как только она пропадала из виду, сплетники разражались разговорами с новой силой. Рассказывали, что её колдовские умения не имели равных, и даже у самых смелых сжималось сердце при мысли о её силе. Но ведьма оставалась молчаливой, не реагируя ни на критику, ни на восхищение. Хотя на памяти у Морриган было несколько заклинаний, которые точно заставили бы крестьян замолчать на всю оставшуюся жизнь, она ими не пользовалась. Более того, она старалась слушать деревенских жителей так внимательно, как только могла. Она надеялась уловить интонации и настроения, чтобы понять, о чём говорят. Поначалу Морриган не могла разобрать и малой части разговоров, но каждый новый день приносил ей всё больше понимания. Постепенно она начала улавливать смысл отдельных слов и фраз, а её слух адаптировался к незнакомому языку.       Морриган находила своеобразное удовольствие в наблюдении за жизнью местных со стороны, ведь ей уже приходилось делать это, когда она жила в диких землях Коркари. Несмотря на строгие запреты своей матери, она часто наведывалась в близлежащие поселения. Флемет строго наказывала за неповиновение, но Морриган испытывала непреодолимое желание понять быт и обычаи простых людей. Она научилась быть осторожной и умело скрываться от посторонних глаз. Молодая девушка в хасиндском одеянии с капюшоном на голове продавала редкие растения, покупала ткань или украшения, а затем быстро исчезала. Позже жители Меринвуда заподозрили в ней отступницу, но прибывшие из Лоттеринга храмовники ничего не нашли. После нескольких неудачных вылазок в дикие земли они прекратили поиски, чтобы не вызывать панику среди населения. Морриган с облегчением наблюдала, как храмовники возвращались в Лоттеринг, но её настороженность не ослабевала. Она понимала, что одна ошибка может стоить ей свободы или даже жизни. Она была осторожной.       С годами её мастерство достигло такого уровня, что даже самые опытные деревенские старожилы не могли заподозрить её истинную природу. Если бы они только знали, как часто пересекались с ней на самом деле. Маскировка стала её искусством: она могла превратиться в маленькое насекомое, ворона или собаку, чтобы остаться незамеченной. Это помогало ей чувствовать себя более связанной с миром людей, несмотря на то, что она оставалась в тени. Изредка Морриган приходилось спускаться в деревню, чтобы купить что-то в лавке. Она тщательно выбирала время, когда на улицах было меньше всего людей, чтобы не привлекать лишнего внимания. Крестьяне, завидев её, тут же замолкали и расходились по своим делам, стараясь не встречаться с ней взглядом. Ведьма быстро заходила в лавку, покупала необходимое и так же быстро исчезала, оставляя после себя ощущение беспокойства. Осторожность никогда не была лишней. Храмовников здесь не было, но были ведьмаки. А жители с каждым днем рассказывали всё больше небылиц: пугая своих детей, они говорили, что в лесу живёт болотная ведьма, и по ночам чёрные провалы её глазниц сверкают янтарями глубоко в чаще. Говорили, что она утаскивает непослушных ребятишек в свою пещеру, а потом выбрасывает их маленькие косточки гулям. Говорили, что зубы её острые как кинжалы и торчат в два ряда. Говорили, что ведьма якшается с лесными чудищами в полнолуние и вынашивает в своем брюхе лешего с рогами. Говорили, что мать её была кикиморой… Здесь Морриган молча с ними соглашалась.       Сплетни летали по деревне быстрее, чем навозные мухи. Ужасные легенды всегда были на слуху, и не единожды именно они становились фаворитами среди крестьян, рассказывающих истории поздно вечером за кружкой хереса в таверне. Простолюдинам нравилось щекотать нервы одной из тех историй, от которых кровь стыла в жилах, но что в них являлось правдой, а что всего лишь ложь, которую и слушать стыдно? Никто этого не знал, да и, признаться честно, боялся узнать. Они не были готовы к тому, что кошмар, о котором раньше лишь фантазировали, на самом деле мог оказаться реальнее любого из них. А если прямо сейчас ведьма тянет свои длинные когтистые пальцы к соседскому ребёнку? Морриган знала, не ровён час, нелёгкая принесёт к её порогу недобрых людей, оставалось только ждать. Так и случилось…       Темная ночь окутала лес тяжёлым покрывалом, но ведьмак уверенно продвигался сквозь темноту. Сначала он нашел старую мельницу, путь к дому ведьмы начинался именно там. Геральт ненадолго остановился, взглянув на обвалившуюся и покрытую мхом постройку, а затем, последовав указаниям старика, внимательно изучил восточное направление. Он двинулся вперед. Вокруг воцарилась пустота, лишь шум болотных вод и крики ночных тварей нарушали мертвую тишину. Шаги ведьмака были легкими и беззвучными, его дыхание растворялось в темноте, призывая ночь принять его. Через густые заросли и мрачные болота, через туман и мрак, он шёл, словно направляясь к сердцу самой тьмы, осознавая, что каждый шаг приближает его к неизбежному столкновению с нечистью. Наконец, он увидел забытую временем старую хижину, возвышающуюся над болотами как зловещая тень. Свет от единственного окна кишел искрами, как будто неживой огонь пытался сопротивляться страшным силам, которые пытались в нем пробудиться. Геральт замедлил шаг, его глаза пронзили тьму, и рука уперлась в рукоять меча. Но он не колебался. Собрав последние остатки решимости, ведьмак шагнул во мрак, готовый столкнуться с тем, что его ждало в этом проклятом доме.       Он ворвался без стука и предупреждения, но с острым мечом в руке, готовый к любым испытаниям. Его взгляд проникал сквозь тьму, осматривая каждый уголок помещения. Этот визит не стал неприятной неожиданностью для Морриган, но нельзя так же сказать, что она была рада его видеть. Ведьма знала, что его появление обещает неприятности. ㅤ      — Так-так, что у нас тут? — едва повернув голову, произнесла Морриган. Язык давался ей тяжело, хоть она и научилась его понимать. Ведьма говорила с сильнейшим акцентом, но суть сказанного была ясна как день. — Незваный гость пожаловал в мой дом. Так торопился ты узреть моё лицо, что в стороне формальности оставил?       Ведьмак стоял неподвижно, напряженный и бдительный. Вместо ответа он углубился в изучение окружающего помещения, готовый к любому развитию событий. Напряжение между ними было ощутимо, как натянутая струна, готовая оборваться при малейшем движении. Морриган откинула капюшон и слегка развернулась, позволяя ведьмаку хорошенько её рассмотреть. Ведьма была невысокого роста, тонкая и хрупкая, словно созданная из дыма и тени. Приглушенный свет подчеркивал ее блестящие черные волосы и изящную фигуру с нежным выпуклым животом. Геральт пристально за ней следил, он быстро отметил, что вместо глазниц у нее не зияют пустые дыры, и зубы не растут в два ряда. Её взгляд был проницательным, она как будто смотрела в самые глубины души, но не проявляла враждебности, только защиту. Это была встреча двух сил, стоящих на противоположных сторонах, но временно прекративших свой конфликт, чтобы узнать друг друга.       — Извини за вторжение, — Геральт остался неподвижным, сохраняя непоколебимость перед ведьмой. — Я ищу ответы на важные вопросы. Слухи привели меня в твой дом.       Пространство внутри дома казалось уютным, но давящим. Стены были украшены различными артефактами — от ветвей розмарина и лаванды, связанных в венки, до висящих амулетов и талисманов. Свет от свечей танцевал по поверхностям, создавая игру теней и отбрасывая загадочные узоры. У дальней стены на небольшой печи стоял суповой котелок с кореньями, из которого разливался приятный аромат. ㅤ      — Слухи… — произнесла она, словно ощутив неприятный вкус. Взгляд Морриган скользнул мимо Геральта, в ее глазах мелькнуло недовольство. — Иногда вопросы уводят нас туда, куда мы не собирались идти… и даже достигнув конца дороги, ответы всё ещё молчат. А некоторые тайны лучше оставить без разгадки.       Морриган подняла брови, словно призывая его продолжить разговор, а Геральт, немного расслабившись, но не теряя бдительности, кивнул.       — Расстроить я тебя боюсь, но здесь не та, кого ты ищешь, — ответила она наконец. — Не леший, не кикимора, не стрыга, а что важней всего… ㅤ      — Не Йеннифэр, — выдохнул Геральт, словно вспоминая что-то далекое и важное. Геральт смотрел на Морриган, её загадочная красота и сила напоминали ему Йеннифэр даже сейчас. Её образ мгновенно всплыл перед его глазами, но вместе с ним пришли и горькие воспоминания. Женщина, которую он любил, но никак не мог до конца понять. Он не пытался найти её после того, что произошло между ней и Истреддом в Аэдд Гинваэле, потому что понимал: Йеннифэр всегда стремилась к свободе, к независимости, и никто не мог удержать её. Геральт не искал её сознательно, но когда он услышал о темноволосой чародейке на болотах в Нижнем Аэдирне, что-то внутри него вспыхнуло. Надежда? Тревога? Или просто желание снова увидеть ту, кого он не мог забыть?       — Ты прав, ведьмак, то имя не моё. Меня звать Морриган, а Йеннифэр… Ужель ты ищешь её тоже?