Флеш-рояль

Он приходит среди ночи, когда звезды усыпают небосклон. Тихо мурчит и проводит языком по обнаженной коже шеи, оставляя влажный след. От него пахнет дорогим одеколоном, капелькой пота и ночным городом, сыростью. Его длинные пальцы идеально ложатся на плечи девушки, он часто дышит и зарывается носом в ее темные волосы. Маринетт неосознанно выгибается, подставляя ему шею для поцелуя, едва ощутимого, от которого мурашки бегут вдоль позвоночника. Он прикусывает нежную кожу, пробуя ее на вкус, оставляя свой знак в виде ало-фиолетового засоса. — Нуар… — выдыхает она чуть слышно, сжимая его прохладные ладони. Когда он успел снять перчатки? Она ощущает затылком его тяжелое дыхание, хочет повернуться, но он продолжает удерживать ее в прежнем положении — спиной к себе. Его пальцы, боже, его сильные пальцы скользят по ее плечам, опускаясь к талии, а губы… Там, где он касается ее, кожа горит, плавится под умелыми ласками языка. Ледяная ткань костюма холодит разгоряченную кожу, на Маринетт только тонкий пеньюар, больше подчеркивающий, чем скрывающий ее тело. Тонкое кружево лифа натягивается под давлением груди, обрисовывая напряженные соски, а полы развеваются, оплетая длинные стройные ноги. — Замур-р-рчательно, — тянет он протяжно, а девушку охватывает нега при звуках его голоса и той самой, «особенной», интонации. Она выгибается еще сильнее, чувствуя выпуклость на его штанах, о которую так хочется потереться. Когда его прохладные пальцы накрывают ее грудь, чувствительно сжимая соски, Дюпэн-Чэн не удается сдержать стон. Она закусывает губу, закрыв глаза, наслаждаясь замысловатыми ласками Нуара. Он не спешит. Выжидает как хищник, пока его жертва расслабится. Улыбается. Ее стоны для него как музыка, которую хочется слушать вечно. Его губы, теплые и сухие, скользят по спине, очерчивая выступающие косточки позвоночника. Легкие касания языка сводят с ума. Маринетт хочет его, хочет ощутить его мощь и силу внутри себя, но лишь сильнее впивается пальцами в ладони, ведь если нарушить его молчаливый приказ, то последует наказание. Шальная мысль проскальзывает в ее голове, и, внезапно обернувшись и привстав на носочки, она кусает Нуара за нижнюю губу, чуть оттягивая, причиняя легкую боль. Его зрачки опасно сужаются в темноте, и, секунду спустя, Маринетт стоит уже на коленях. — Так значит? — хитро скалится Кот, дергает ремень на брюках и рывком опускает их к щиколоткам. Маринетт громко сглатывает. Нуар не носит нижнего белья, и теперь прямо перед ее лицом торчит горячий и желанный член. — Ну, что же ты? — шепчет он, наматывая ее волосы на кулак. — Смелее. Первое прикосновение — робкое, осторожное, невинное. Ее ладонь плотно сжимает его орган, большой палец скользит по головке, размазывая смазку. Кот подается бедрами вперед, намекая на продолжение. Его глаза светятся в темноте зеленым, чаруют, завораживают. Маринетт хочет продлить этот момент до бесконечности. Теперь он в ее власти. Но… Он все равно ведет. Нетерпеливо дергает ее за волосы, вынуждая приблизиться, открыть рот, обхватить плоть губами. Нежность смазывается, оставляя только страсть. Неистовую. Горячую. Грубую. Маринетт задыхается, судорожно ловит воздух губами, когда Нуар отстраняется на пару секунд, чтобы вновь заполнить ее горло своей плотью. Она шумно дышит, похотливо облизывается, когда ниточка слюны тянется за ее губами, и бросает на него очередной полный желания взгляд из-под длинных ресниц. Снизу вверх. — Вставай, — рычит он, рывком поднимает ее с пола и бросает на кровать вниз лицом. Слышится тихое шуршание одежды. Маринетт утыкается носом в подушку, часто и хрипло дышит, чувствуя, как нависает над ней его сильное тело, как руки оглаживают попу, все еще скрытую тонкой тканью пеньюара. Звук шлепка прогоняет тишину, ягодицу обжигает мимолетная боль, тут же сменяющаяся поглаживаниями. И очередной удар. Девушка вздрагивает, силится что-то прошептать, но лишь стонет, выгибаясь, чувствуя, как его пальцы ласкают ее изнывающую от желания дырочку. — Пожалуйста… — Что — пожалуйста? — хрипло выдыхает Кот, чувствительно касаясь ее клитора. Ведет носом между лопатками и оставляет отпечаток зубов на слегка покрасневшей коже ягодицы. — Пожалуйста… — Скажи мне это, — требует он, устраиваясь позади между расставленных ног девушки и дразняще касаясь членом узкого входа. — Возьми меня. Плавное движение бедер, и с губ Маринетт срывается протяжный стон. Ноги разъезжаются, тело больше ей неподвластно. Нуар подхватывает девушку поперек живота, подтягивая ближе к себе, другой рукой сжимает грудь и продолжает вбиваться в хрупкое тело. Капельки пота блестят на широкой груди парня, он тяжело дышит, сжимая зубы, рыча. Запускает руку в волосы Маринетт, заставляя сесть, и впивается зубами в ее плечо, тут же зализывая место укуса. Разворачивает лицом к себе. Глаза в глаза. На его руках проступают вены, от вида которых у девушки пересыхает в горле. Сильные ладони поддерживают ее за ягодицы, позволяя двигаться, задавать темп, вести. Кожа к коже. Нуар целует ее, захлебывающуюся в стонах, вылизывает рот, ласкает ее язык своим. Маринетт смыкает зубы на его ключице, кусает за шею, царапает ногтями гладкую спину. Единение. Неконтролируемая страсть сносит голову, будоражит кровь. Нет сил сдерживать себя, ограничивать, загонять в рамки. Маринетт стонет громко, откровенно, пошло. Кот прижимает ее к себе ближе, мечтая слиться с ней кожей. Утыкается в изгиб между шеей и плечом, глуша собственные стоны. Остро. Обжигающе. Перед глазами вспыхивают искры, в ушах звенит, дрожь сотрясает тела в пламенном оргазме. — Моя Леди… — на пике рычит Нуар. — Котенок, — шепчет Маринетт, на губах которой сияет улыбка.