Разбитые зеркала

Сияла полная луна на тёмном небе, усыпанном мириадами звёзд. В воздухе стояла вязкая тишина, прерываемая редким клёкотом пролетающих мимо птиц. Деревья возвышались искривлённой оградой, не пропуская случайного путника. Высокий мужчина в белоснежном цилиндре раздражённо сломал очередную ветку, преграждающую ему путь. У Мефисто совершенно не было времени, а переместиться он не мог — не знал точного места. Сильный порыв ветра заставил мужчину прищуриться, чертыхнуться и протереть глаза, в надежде унять раздражение от попавших в них обрезков сухих листьев. На деревьях почти не осталось листвы. Они стояли голые, без какой-либо зелени и даже снега, но держались вместе, тесно переплетаясь корнями. Сухие корни же забавно скрипели под ногами вместе с высокими сугробами, покрытыми ледяной коркой. Мефисто упрямо посмотрел вперёд, и его упорство вознаградилось. Впереди, не скрытая очередной живой оградой, возвышалась высокая пещера, обросшая мхом и какими-то растениями, еле прикрытыми снегом. Мужчина широко усмехнулся и поправил свой цилиндр, направляясь внутрь. Он пришёл как раз вовремя. Внутри рассыпалось множество цветов глубокого синего цвета. Среди них, на мягких одеялах, лежала бледная женщина с волнистыми волосами и ясными голубыми глазами. На руках она держала двух младенцев, а вокруг одного из них горел ореол из синего пламени. Пламя не причиняло ребёнку никакого вреда, и женщина грустно улыбалась, глядя на это. Его брат же тихо спал рядом, совершенно обычный и ничем не примечательный. — Ты в порядке, Юри? Она устало посмотрела на давнего знакомого и мягко улыбнулась. — Конечно. Но на самом деле её тело не выдерживало. Женщине осталось прожить совсем немного, и Юри уже давно смирилась со своей судьбой. И Мефисто прекрасно знал об этом, поэтому и пришёл, знал он и о том, что женщина была беременна, и даже — от кого. Перед ним, на руках человеческой матери, лежали сыновья Сатаны. Мужчина с лёгкой насмешкой посмотрел на мальчика, окружённого огнём, и протянул к нему правую руку. — Ты же понимаешь, я пришёл за своим младшим братом. Юри посмотрела куда-то в сторону и немного нерешительно кивнула. — Я понимаю. Демон аккуратно забрал у неё маленького мальчика и сильнее укутал того застиранной простынёй. Его мать тихо напевала колыбельную единственному малышу, оставшемуся на её руках и почувствовавшему странное одиночество. Близнецы никогда не переносили потерю друг друга, но так было нужно, так было суждено. Юри всегда понимала, на что шла, и гордилась своим выбором, своими решениями. Больше всего на свете она желала, чтобы её заветная мечта осуществилась. Мужчина уже собирался уходить, когда его окликнули. — Мефисто. Названный обернулся. Юри смотрела на него с затаённой болью, болью матери, которая в последний раз видит своё дитя. — Прошу, пусть Рин будет в порядке. Младенец на руках старшего брата завозился и сонно открыл глаза. У новоиспечённого наследника Геенны появилось имя. Мефисто коротко кивнул и наконец-то покинул пещеру, оставляя Юри на живом покрывале из синих цветов. Женщина неспешно укачивала маленького мальчика с забавными пухлыми щёчками и мягко улыбалась. Она уже знала, кому сможет доверить его. Сильно дул ветер в то время, как высокий мужчина всё дальше и дальше отдалялся от сухой пещеры. Демон хитро прищурился, посмотрев на вновь заснувшего брата, и вытащил, будто бы из воздуха, длинный меч, полыхнувший серебром. Несколько шипящих слов, и мальчик потух, отдав часть своего пламени мечу. Отныне маленький Рин и Курикара были неразлучны. Теперь можно было и не торопиться.

***

Рин проснулся очень рано и какое-то время просто лежал в своей кровати, бездумно смотря в потолок. Но, наконец-то собравшись, он сел и протёр упрямо закрывающиеся глаза. Голову неприятно саднило, и мальчик в очередной раз с силой взлохматил волосы, стараясь убрать противный зуд. Стало немного легче. Сегодня Рину исполнилось целых шесть лет. Конечно, он понимал, что для демона это ничтожно мало, но всё равно жутко гордился и решил, что теперь вправе врываться в кабинет отца во время заседаний и особо важных советов. Вообще-то именно с появлением первой шестёрки в возрасте у всех принцев начиналась учёба, и этот факт немного омрачал радостное настроение Рина, но он старался сегодня не задумываться над предстоящими пытками этикетом и родословной. Мальчик потянулся к подушке и достал из-под неё длинную катану, с которой никогда не расставался. Взрослые называли её Курикара, поэтому и Рин тоже называл её так. Полудемон, чуть погодя, встал с просторной кровати на негнущихся ногах и подошёл к своему письменному столу, который был слишком высоким; мальчик мог сидеть за ним, только если клал на стул несколько объёмных книг по древней истории. Массивные фолианты, к слову, служили неплохой подставкой для разных вещей, и только поэтому мальчик не мог отрицать их бесполезность. Рин всегда знал, что он полудемон и родился от человеческой женщины, но никогда особо не задумывался над этим и даже не помнил, откуда именно узнал про долю человеческой крови в своём теле. Слуги относились к нему с долей уважения как к будущему господину, а отец никогда не ругал его за то, чего самый младший сын в действительности не делал, хотя и был довольно-таки строг. Но полудемон не обижался — всех его братьев и сестёр старались растить в строгости. На столе уже лежали подарки от разнообразных родственников и знакомых, которых мальчик встречал во дворце. Некоторых он совершенно не помнил, поэтому собирался открыть запакованные коробки от демонов-незнакомцев в последнюю очередь. Глаза Рина радостно загорелись предвкушением, когда он оценил размеры подарка от Амаймона. Там явно находилось нечто захватывающее. Так как всех своих сыновей Сатана растил в строгости, то и подарки получить они могли только на особо важные праздники. Именно поэтому мальчик так долго ждал этого дня. Уже потянувшегося было к подаркам Рина отвлёк стук в массивную дверь. Мальчик немного с сожалением посмотрел на столешницу и вернулся в кровать, как ему и было положено: незадолго до этого полудемонёнок приболел. — Войдите, — воскликнул он, укрываясь одеялом. В комнату вошёл высокий мужчина с длинными тёмно-синими волосами и ледяными глазами с узким зрачком. На его голове короной извивались резные рога, горящие синим пламенем. Он спокойно посмотрел на Рина, потом на сдвинутый стул и надорванные красочные упаковки подарков, а затем подошёл к его кровати. — Ты вставал. — Простите, отец, — мальчик действительно выглядел виноватым, но Сатану этим не обманешь. Видел подобное, и не раз. Большой жизненный опыт, так сказать. — Только для сегодняшнего дня я сделаю исключение и не прикажу твоим служанкам приковать тебя к кровати цепью, — мужчина усмехнулся, наблюдая за побледневшим сыном. Мальчик обиженно посмотрел в сторону и немного поморщился: кожа головы опять безумно зачесалась. — Что-то случилось? — спросил Сатана, замечая, как мальчик потянулся к волосам. — Чешется. Правитель Геенны хмыкнул и ненавязчиво провёл по волосам сына, заставляя того замереть на месте. Отец Рина очень редко проявлял какие-либо знаки внимания, поэтому тот их так и ценил. — Ничего необычного. У тебя начали расти рога. Полудемон с изумлением и восторгом посмотрел на отца. — Правда-правда? — Именно, — Сатана снова усмехнулся. — Раз уж у тебя сегодня праздник, я разрешу тебе отвлечься от постельного режима на один день, — его тон резко посерьезнел, — только на один. — Хорошо, отец! — быстро протараторил Рин и соскочил на пол, убегая к шкафу с одеждой, не забыв прихватить с собой и Курикару. Сатана спокойно смотрел ему вслед. Мальчик вскоре вернулся, но правитель Геенны решил промолчать о том, что вся одежда надета наизнанку. Его сыновьям стоило учиться ответственности и внимательности с самого детства. — Куда мы пойдём? — нетерпеливо спросил Рин, идя под руку с отцом по широкому коридору. Сатана поморщился от надоедливого тона, но сегодня решил стерпеть, хотя обычно бы приказал слугам выпороть мальчика за неподобающее поведение. — Выйдем из дворца. Рин широко раскрыл рот. Остальной мир, скрытый за стенами дворца, он мог видеть только через окно своей комнаты. Ему никогда не разрешалось выходить на улицу, как, на самом деле, и остальным детям его возраста. Правда, демоны росли значительно медленнее, но Сатана полагал, что с цельным пробуждением пламени внутри себя Рин замедлится в развитии. В каком-то плане это было даже удобно. Пережить нечто наподобие маленького Амаймона ещё раз не особо хотелось. Когда показались узорчатые двери главного входа, Рину казалось, что он уже сгорел от интереса, угольки которого до сих пор тлели внутри. Сатана усмехнулся, поглядывая на первый выход в свет самого младшего из своих сыновей. Ему не надоедало повторять это про себя не раз, и не два. Рин был его сыном, их с Юри, драгоценным наследником, наконец-то унаследовавшим силу синего пламени всех правителей Геенны. Только с ней сын своего отца мог сесть на трон. Сатана слишком долго ждал этого. Двери открылись. А за ними, во всей своей красе, возник тёмный мир иллюзий и отражений. Если бы ему можно было подобрать сравнение — больше всего бы подошло магическое Средневековье, воспетое в сказаниях, передаваемых из поколения в поколение в Ассии. Рин с восторгом рассматривал всё вокруг, тянулся к каждой сухой веточке и напряжённо сжимал жилистую и бледную ладонь отца, спокойно ходившего за ним следом. Вокруг них летали самые низшие демоны, до сих пор не перебравшиеся в Ассию заполнять города пылью и гнилью. О большем мальчик и не мог мечтать на свой шестой день рождения. Всё-таки Сатана был занятой персоной. Демоны-слуги, трудящиеся в городах, с удивлением взирали на эту картину, но тактично молчали о внешнем виде наследного принца. За слухи могли и жестоко покарать.

***

Рину исполнилось десять, когда он, казалось бы, в первый раз встретился с одним из своих старших братьев, до этого не посещавшим дворец. Высокий мужчина в белом костюме нелепо смотрелся со своими острыми чертами лица, и мальчик просто не смог сдержать смешка. Мефисто, а это был именно он, пристально уставился на обляпанного воском полудемона и широко и гадко усмехнулся. — Надо же, то орущее маленькое существо во что-то выросло. Как интересно. Рин нахмурился и нелепо задрал подбородок, стараясь смотреть своему собеседнику глаза в глаза. — А ты кто? И что ты имеешь ввиду? У Феля дёрнулся глаз, но он прекрасно скрыл это за полями своего цилиндра. Поразительное неуважение к старшим, исключая отца, что отмечали все учителя этики, не выдерживающие морального унижения от милого демонёнка больше недели. — О, брат! — из-за угла неожиданно выскользнул Амаймон. — Ты принёс мне тех леденцов? Мефисто бросил на него недовольный взгляд, пока Рин недоумённо разглядывал то одного, то второго. Май-нии, как иногда называл того мальчик, часто рассказывал про их старшего брата, живущего в Ассии и вставшего на один путь с экзорцистами из каких-то своих соображений. Но он просто не мог представить, что ему здесь понадобилось. Разве что Амаймон окончательно достал своим нытьём про вкусные человеческие сладости. — Теперь всё ясно, — Рин серьёзно кивнул, — все мои братья, кроме Люци-нии, неадекватные. Теперь Самаэль дёргающегося глаза не скрывал. Амаймон расхохотался. Вторая встреча, по правде говоря, не сильно удалась. Уже намного позже полудемон узнал, что Самаэль и был тем самым, кто принёс его в Геенну в самый первый день рождения Рина. Мальчик всегда мечтал познакомиться с демоном, подарившим ему такую замечательную возможность в тайне издеваться над карателями грешников, уж слишком ему не нравились их противные лица, и теперь просто не знал, что делать. В самом деле. Его размышления зашли в тупик. Но в связи с грядущими проверками его занятий самим Сатаной, пришлось эти мысли отбросить и всерьёз взяться даже за самые нелюбимые учебники, вроде той же этики и ненавистного семейного древа. Иногда Рин мечтал сократить его как минимум наполовину и даже не подозревал, как жутко светятся детские глаза с вытянутым зрачком глубоким синем пламенем. Одно радовало — к этому времени его маленькие рожки уже подросли и больше не причиняли ощутимого дискомфорта.

***

В тринадцать лет Рин начал всё больше и больше поддаваться влиянию известного на всю Геенну Амаймона. Он слонялся по всему дворцу в перерывах между занятиями и причитал о том, что ему жутко скучно. В какой-то момент Сатана просто не выдержал и отправил его прямиком в реку заблудших душ, мечтающих выбраться обратно. Рин, конечно же, в отличие от них это сделал, но урок понял. Слоняться от безделья не перестал, но зато освоил такую замечательную вещь, как маскировка. Сейчас они вдвоём в очередной раз тайно перебрались в другое крыло. Ночью. И если старшему за это ничего не грозило, то младший обязан был находиться в своей комнате. — Эй, Рин, ну Рин, — недовольно тянул его имя Амаймон, рассиживаясь за столом честно выбитой Рином кухни. — Что ты делаешь? Подросток недовольно обернулся и выразительно выгнул бровь. — По всей видимости, я готовлю. Амаймон непонимающе захлопал глазами. — Зачем? Рин устало вздохнул. — Ты так надоел со своим нытьём про сладости, что я уже несколько лет практикуюсь в готовке. Сейчас сделаем тебе что-нибудь вкусное. Его старший брат просиял. — А если я начну ныть про Курикару, ты одолжишь её на время? — Май-нии, даже не думай. Рин усмехнулся под недовольный бубнёж старшего брата, а по совместительству и лучшего друга, и принялся перемешивать тягучее тесто, напевая себе что-то под нос. Если честно, то полудемон даже не представлял, до чего дойдут его проделки с порталами на крови, которые как-то показал ему отец, видя едва прикрытый интерес младшего сына. Рин, с детства выросший в объятиях синего пламени, не мог представить свою жизнь за пределами Геенны. Не мог представить ровно до того момента, как спустя два года во время очередного эксперимента случайно провалился в Ассию. И теперь он, повзрослевший и изменившийся, стоял напротив смутно знакомого парня в форме экзорциста и старался хаотично сообразить, как ему объяснить горящие деревья вокруг. Деревья, горящие таким родным ему синим пламенем.