the fast and the furious

Резкий взмах рук, тяжёлый выдох — и Тэн полностью выжимает тугое сцепление, давит мгновенно на газ и за пару секунд на спидометре пересекает отметку в восемьдесят километров в час. Сердце даже не успевает пропустить полноценный удар, как он оказывается вторым на гоночной прямой. В этот раз всё получится, думает Тэн, меняя скорость на коробке передач, и втягивает пропитанный машинным маслом воздух. Пытается вырваться в ту же секунду вперёд, натыкается на чужой зад автомобиля и чертыхается себе под нос, в голове перебирая все возможные варианты обгона. Вот только всё не то, и не то, и, опять же, не то. Читтапону оттого хочется забиться в глупой истерике и послать всё к чёрту, но сдаваться для гонщика — немыслимый бред и полное унижение. Парень это прекрасно понимает и потому прибавляет снова газ, разгоняясь теперь до ста двадцати миль в час и ощущая себя при этом чертовски счастливым. Счастливым и действительно свободным. Потому что скорость — это не просто набор определённых чисел и усилие, приложенное автомобилем за счёт огромного количества своих лошадиных сил; скорость — это целое чувство и адреналин до предела, наркотик, вызывающий сильную ломку и крайнюю зависимость, одержимость, потребность. — Да! — восклицает почти что победно Читтапон, обгоняя в конце концов своего противника прямо перед финишной прямой, и радуется этому лишь около секунды. Потому что именно за данный — никчёмный — миг его тут же подрезает тот чёртов мудацкий водила, намеренно врезаясь в зад его машины, и вырывается обратно вперёд, побеждая в итоге заезд. Читтапон же, в свой черёд, незамедлительно теряет управление и совершает двойной кувырок, практически чудом оставаясь после всего невредимым. — Господи, Тэн! — к разбитой машине сразу же подбегает Юта, лучший друг и по совместительству бесценный коллега, вытаскивает его обмякшее худое тело из салона и начинает зачем-то неистово трясти. — Бро, ты живой? Живой, да? Чё ты мычишь, придурок? Сам виноват! — ворчливо произносит японец, убеждаясь, что с другом в итоге всё в порядке, и помогает ему встать под тихое шипение под нос. — Вот же козёл, — не обращая внимания ни на свои увечья, ни на чужие слова, Читтапон отталкивает от себя Юту и, немного прихрамывая, тут же рвётся к победителю, который, по его мнению, подобных лавров вообще не заслужил. — Эй ты, ты подрезал меня! — он толкает парня выше него где-то на полголовы в широкую грудь, прищуривает свои лисьи глаза и тяжело выдыхает через нос, ожидая хоть каких-нибудь извинений со стороны. Что-то типа прости, что чуть не угробил тебя. — И? — приподнимая свою бровь, Джонни, он же — мудак мудакович мудаков, обхватывает чужой подбородок, наклоняется к искривлённому возмущением лицу и выдавливает из себя издевательский краткий смешок. — Это и есть настоящие гонки без правил, малыш. Так что, если у тебя до сих пор на губах не обсохло молоко, то вали-ка ты отсюда. — Урод, — практически выплёвывает это в чужое лицо Читтапон, брезгливо и грубо убирает от себя джонову руку и под всеобщее «уууууу» сваливает обратно к машине. Ему ещё, конечно, хочется следом добавить кучу оскорблений, таких, как падла, тварь и, несомненно, пидор, но на деле он просто сжимает свои пальцы в кулаки, подходит в конце концов к своей побитой малышке и лезет под её капот, где сейчас ковыряется также и Юта. — Ну как? — интересуется он у друга с нескрытой надеждой и морщится от неприятного резкого запаха. — Тебе придётся немало попахать, чтобы снова привести эту конфетку в дело, — неутешительно проговаривает главный гений-механик в их небольшой мастерской по починке машин и оглядывает теперь провода. — И ремонт реально обойдётся тебе в целое состояние. — Бляяять, — тут же сваливаясь на землю и прислоняясь к помятому бамперу своим лбом, Тэн тяжело выдыхает и начинает по привычке кусать нижнюю губу. — Опять в долг у этого говнюка брать, — бормочет он уже себе под нос и пытается всё же собраться с мыслями. Вот только на ум лезет лишь одно: пиздец. — Не понимаю, чего ты после всего этого за ним ещё таскаешься, — честно признаётся Юта, проверяя уровень жидкости для охлаждения мотора. — Я за ним не таскаюсь, вот не надо мне тут, — возражает Читтапон и поворачивает голову в сторону Джонни, который вовсю наслаждается своей очередной победой и воркует с какими-то шмарами. — Если друга и надо держать рядом с собой, то врага — ещё ближе, ты же знаешь это правило, — пытается он себя оправдать и невольно хмурит свои брови сильнее. — Ага. Знаю я, насколько у вас там всё ближе, — добавляет следом Накамото, закатывая глаза, и отталкивает его своей ногой от машины. — Всё, брысь. Мы с Тэёном отвезём твою детку в мастерскую, так что, пока не приехали копы, советую тебе быстро свалить. Там где-то должен быть Джэ, найди его — он отвезёт тебя домой. — Хорошо, мама. Читтапон всё же поднимается с земли, хлопает своего друга по спине и направляется на деле совсем не к Джэхёну — как и обычно, он решает поступить лишь по-своему и в конечном итоге подходит к машине Джонни. — Оу-уоу, какое скопление шлюх, — демонстративно морщится Тэн и приподнимает брезгливо верхнюю губу, когда три расфуфыренные дамочки тут же отстраняются от гонщика, неприязненно фыркают и вальяжно уходят, раскачивая своими бёдрами, будто это и впрямь может кому-то показаться сексуальным. — Ты сегодня прямо в ударе, — с ухмылкой подмечает Джонни и приподнимает в недоумении свою левую бровь, когда Читтапон безо всяких церемоний усаживается на пассажирское место его машины, откидывается на спинку сидения и, кажется, даже тяжело вздыхает, разворачивая к старшему голову и поторапливая своим требовательным ну. — Ты разбил мою машину, так что мучайся теперь, — всё же поясняет свои действия Тэн, включает на фон сборник американских хип-хоп хитов (Джонни по этому чертовски тащится, а ему, в принципе, без разницы, что слушать — лишь бы только не его) и прикрывает свои глаза, в конце концов расслабляясь. — Ну, тогда ты едешь вместе со мной в клуб праздновать мою победу, — с ухмылкой проговаривает парень и, к сожалению, не успевает полностью насладиться собственной колкостью и чужим мгновенным посылом в задницу, потому что внезапно раздаётся громкая полицейская сирена, а значит, необходимо тут же рвать с места и линять. Джонни ловко сжимает сцепление, давит на газ и приступает к побегу: поворот — полицейская машина, поворот — какой-то грузовик мешает движению, поворот — уже две полицейские машины и тэново осторожно, блять, придурок, ну гони же уже, поворот — сложный перекрёсток и красный свет, который гонщик полностью игнорит, поворот — узкий переулок, а за ним ещё один, ещё и ещё, поворот — сирены становятся очень тихими, и он в конце концов останавливается, заглушая мотор. Новая доза адреналина — действительно охуенное и возбуждающее чувство. И Тэн прекрасно понимает его. Он ловит на себе тяжёлый взгляд, сминает свои губы, тут же опуская глаза на чужие — немного приоткрытые, и накрывает напряжённое бедро ладонью. Сжимает свои пальцы, ведя ими выше, протяжно выдыхает и знает, что у старшего не надо ни о чём сейчас просить — тот чувствует всё то же. В подтверждение Джонни подхватывает его под локоть, резко тянет на себя — на свои колени — и в процессе перемещает ладони на бёдра, жадно впиваясь в манящие губы. Подобная близость практически сразу же сводит обоих с ума. Они что-то мычат-шипят-рычат в разрывах мокрых горячих поцелуев, будто действительно изголодавшись друг по другу, и ладонями залезают под слои верхней одежды, впоследствии царапая или просто оглаживая кожу. — Прости, что подрезал тебя, — хрипло проговаривает Джонни, торопливо стягивая с Читтапона его чёрную пропахшую машинным маслом майку, ведёт губами по обнажённому плечу, ключице, шее и игриво кусает за подбородок. Оттягивает чужую голову за пряди волос, грубо их сжимая, и по новой касается шеи — уже языком. — Но ты бы всё равно меня не победил, — прерываясь, добавляет уже тише Со и обхватывает пульсирующую жилку. Надеется, что Тэн никак не отреагирует на его слова, и прикрывает глаза. Касаться чужого податливо извивающегося тела — жадно, грубо, по-хозяйски — это тоже отличный наркотик; а чувствовать, как младший намеренно ёрзает на его паху, натирая сквозь джинсовую ткань и так уже пульсирующее возбуждение, — это уже какое-то блядство. Потому, в конце концов всё же отрываясь от тэновой шеи и оставляя на той свежие багровые следы — клеймо только мой, Джонни ловко опускает спинку своего сидения, грубо шлёпает Читтапона ладонью по бедру и кратко дёргает своей головой в намёке пора развернуться, малыш. — Ты знаешь наш уговор, — проговаривает он уже вслух. — Иди ты с ним в задницу, — мгновенно злится Тэн и пытается со старшего слезть, пихая в грудь и убирая от себя его мерзкие грубые сильные руки. — Я вообще-то и пытаюсь это сделать, — начинает раздражаться также и Джонни, перехватывает Читтапона за запястья и заводит его руки за спину, вновь приближаясь к чужому лицу. С жарким дыханием и подавляющей аурой. — Хочешь трахать меня — трахай, но только смотря мне в глаза, понял? Я тебе не шлюха, которую ты приходишь и ебёшь в жопу, как хочется только тебе, — процеживает Тэн и тут же шипит, потому что Джонни слишком сильно сжимает его запястья. Шипит, но тем не менее всё-таки терпит и не смеет ни в коем случае показать сейчас свою слабость. — Тогда вали. — Ч-что? — Проваливай, раз тебя не устраивают мои условия, — рычит Джонни в ответ и в доказательстве своих слов Читтапона не только отпускает, но и даже отталкивает от себя. — Ну ты и мудак, — Тэн резко соскакивает на сидение, находящееся рядом, неприятно ударяясь копчиком о коробку передач, хватает свою помятую майку и выскакивает следом из машины. Торопливо натягивает на себя совершенно не тёплую тряпку, озлобленно пинает чёртову дверь и, пожалуй, действительно удивляется, когда Джонни всё же заводит мотор и просто уезжает. В клуб или к себе домой — в принципе, уже и неважно; теперь у Читтапона совсем другие проблемы: где он и куда, чёрт возьми, вообще идти (он ведь и впрямь не знает). Пиздец, думает Тэн, потерянно оглядываясь, и пытается найти хоть какой-нибудь полезный указатель, проклиная себя и за отсутствие мобильника, и за свою помешанность на чёртовом Джонни. Джонни вообще-то и правда мудак, и держаться от него подальше — не самая худшая мысль, однако он, в свою очередь, — полный дурак, и держаться от старшего на расстоянии всего-навсего не умеет. Он как бы вроде влюблён — без конфетно-букетного периода и прочей приторной романтики, но зато с тонной сарказма, ругани и натянутыми до предела нервами. У него с Джонни что-то типа свободных отношений и, как правило, спонтанный — горячий, зверский, жадный — секс; со своими определёнными тараканами и скелетами в шкафу: например, если Читтапон — действительно настоящий гей, то Джонни — по его словам, «экспериментирующий натурал», который трахает лишь со спины, чтобы не видеть ни чужое лицо, ни отсутствие пышной груди, ни член, принадлежащий не ему. — Чтоб ты отхватил какую-нибудь заразу, — не может успокоиться Тэн и пинает теперь уже мусорный бак, разрываясь то ли от душащего желания разреветься, то ли от отсутствия возможности это всё-таки сделать. Однако, в конце концов всё же успокаиваясь после нескольких продолжительных вдохов-выдохов, он начинает приблизительно понимать, где сейчас находится, и решает впоследствии поехать на квартиру к Юте и Тэёну — переночевать у них и успокоить свои нервы. Впоследствии, ёжась от очередного порыва ночного ветра, Читтапон начинает спешный шаг в нужном направлении и попутно чертыхается на Джонни, обещая себе больше не связываться с этим человеком. С него хватит. Надоело.

—

Оказываясь спустя час или полтора перед нужной дверью, Читтапон сначала хочет нажать на кнопку звонка, а после себя резко одёргивает, понимая, что сейчас уже слишком поздно, и оттого просто стучит негромко в дверь, надеясь, что хоть кто-нибудь ему всё же откроет. К счастью, это действительно происходит: Тэён, уставший, но тем не менее всё равно довольно приветливый, домашний, родной, открывает эту чёртову дверь и прижимает к губам указательный палец — тщ-щщ. — Юта спит? — догадывается следом парень, проходя внутрь квартиры, и замечает, как Тэён ему кратко кивает, тихо закрывает входную дверь и оглядывает его внимательным взглядом при приглушённом источнике света. — Он отрубился, как только мы вернулись, — объясняет другу Ли и трёт устало свою переносицу указательным пальцем, кладя ключи обратно на столешницу. — Совсем никакой из-за этой каждодневной нагрузки. — Вот и отлично, — торопливо облизывая свои губы, шепчет не особо заинтересованно Тэн. Он тут же тянет Тэёна к себе за грудки, сминая пальцами ткань домашней футболки, и тяжело выдыхает, когда чужие руки послушно укладываются на его талию и резко прижимают к себе. — Снова поссорился с Джонни? — понимает парень, что к чему, и тем не менее практически сразу же сдаётся, потому что вместо должного ответа Читтапон прижимается к нему своими губами. Тот удовлетворённо мычит и крепче обнимает за шею, когда он с охотой проникает в его рот языком и нетерпеливо дёргает за холодную пуговицу джинсов; ощущает себя наконец и отомщённым, и просто довольным. Потому что Тэён — это самое лучшее спасение от всех проблем; что-то вроде мягкой игрушки, с которой Тэн спит по ночам, и пусть и выкидывает её наутро из-за крайней ненадобности, всё равно сильно любит, обнимает и желает. Читтапон сдавленно стонет, когда Тэён грубее и сильнее вжимает его в стену всем своим телом, приопускает с бёдер ненужные джинсы и нижнее бельё и подхватывает под коленями, устраиваясь между его ног поудобнее. Тэн же, в свой черёд, продолжает жадно целовать чужие тонкие губы, несуразно цепляясь за них своими зубами, и помогает ботинками стянуть с друга чёртовы шорты, кажется, немного пачкая их в процессе. На это, впрочем, совершенно плевать, так как, когда все копошения оплачиваются резким рывком тэёнова члена в его задницу, он весь сжимается, жмурится и впивается пальцами в напряжённые острые плечи, всячески пытаясь сдержать в себе рвущийся наружу громкий стон. — Тэён, господи, двигайся, — нетерпеливо, тихо, но всё же с укором шипит на механика Тэн и охотно насаживается на его член, удовлетворённо прогибая свою спину, ударяясь головой о стену и повторяя ненасытное ещё. Сильнее, ощутимее, в нём. Тэён, к счастью, ощущает абсолютно всё то же, поэтому в какой-то момент увеличивает темп своих движений и начинает вбиваться в податливое тело более усиленно. По основание проталкивает своё возбуждение и несильно кусает Читтапона за плечо, чтобы не сорваться на более громкие стоны — будить Юту ему совершенно не хочется. Поэтому, как только с тэновых губ слетает слишком гулкий скулёж, Тэён накрывает его рот своей ладонью, невольно сменяет свой взгляд с тёплого на пронизывающий, тяжёлый и исподлобья и трахает Тэна несколько жёстче — глаза в глаза, сжимающие пальцы на талии и твёрдый член, с лёгкостью проникающий внутрь так, что младший впоследствии срывается на сдавленные крики-стоны. Господи, да, думает Читтапон, когда Ли толкается в него совершенно под другим углом и задевает в этот момент словно его самую чувствительную точку. Это мгновенно сводит с ума, а низ живота практически болезненно заливается свинцом — всё тело будто становится одной-единственной эрогенной зоной, которую Тэён нещадно целует, кусает и вылизывает своим языком, окончательно опьяняя. Тэн резко переходит грань. Изгибается, извивается и истошно стонет-стонет-стонет, а после всё же достигает своего предела, жмурится и изливается себе и Тэёну на одежду. Однако остановиться в этот момент он всё-таки не может. Лишь интенсивнее начинает двигать своими бёдрами, свободно насаживается на член, приятно и целиком заполняющий его, и убирает от себя тэёнову ладонь, хрипло выдыхая, когда тот доходит до разрядки и обжигает его изнутри. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — с бешеным сердцебиением в груди и чертовски сбитым дыханием проговаривает Тэён, опуская Тэна обратно на пол, и прижимается к нему своим лбом, горячо дыша в его губы. — Я просто хотел тебя увидеть, — не врёт, но и не договаривает Читтапон, а после всего-навсего целует и отстраняется в конце концов от стены. — Иди в душ, я постелю тебе на диване, — игнорируя чужие слова и решая оставить недоверчивое ну-ну при себе, Тэён убирает с чужого лба влажную из-за пота прядь волос, тяжело выдыхает и в конечном итоге просто уходит в сторону гостиной, стягивая с себя грязную футболку и решая выветрить запах секса, открыв нараспашку окно. В этот миг Тэн чувствует себя действительно удовлетворённым и просто счастливым. С Тэёном и без Джонни Со.