Не долго, но счастливо

      Ганнибал обнимает его в ответ. А Уилл переносит свой вес на ослабевшего доктора. Совсем небольшого толчка от земли хватает для того, чтобы им не разбиться о скалы, а лететь в объятия океана.       Поток воздуха, который вздымается вверх от воды, слишком сильный и не дает сделать последний полноценный вздох.       Уилл не чувствует боли от удара о воду. Единственное, что он сейчас чувствует — отсутствие воздуха вокруг, и крепкие руки, которые продолжают сжимать в объятиях и не дают всплыть на поверхность. Ганнибал зачем-то тянет их вниз, борется с их инстинктами выживания.       Воздуха уже совсем не остается, и, не в силах бороться с собой, Уилл всё же делает вздох и ожидает почувствовать обжигающую соль Атлантики, но вместо этого…       Свежий воздух предрассветного утра наполняет лёгкие Уилла. Он распахивает глаза, с облегчением понимая, что ему всё приснилось. Сердце продолжает стучать в грудной клетке, разум всё ещё находится под впечатлением ото сна. Уиллу нужно успокоительное. Но не горькие таблетки-колеса, а кое-кто живой, тот, кто лежит рядом на кровати.       Повернув голову, Уилл несколько секунд наблюдает точёный профиль Ганнибала, а затем тот поворачивает голову, и они встречаются взглядами.       Уилл переворачивается на бок и протягивает руку вперед, прикасаясь к руке Ганнибала. Тот оглаживает её, одним этим прикосновением успокаивая сердце и разум, заставляя забыть о кошмаре.       — Доброе утро, — немного хриплым голосом произносит Ганнибал и целует пальцы Уилла.       — Доброе, — отвечает он, пододвигаясь ближе, почти вплотную прижавшись к доктору, — Мне опять приснился кошмар.       Ганнибал хмурится и прижимает Уилла к себе, опустив руку на спину, выводя на ней пальцами бессмысленные узоры.       — Мы опять тонули. Я хотел выбраться, но ты, кажется, хотел умереть и тянул нас на дно.       — И ты сдался?       — Нет, кажется, нет. Я проснулся, но я почти уверен, что боролся до конца.       — Как и в нашей реальности.       Кто бы мог подумать, но когда они оказались в пучине океана, именно Уилл не потерял самообладания и старался вытянуть их обоих на поверхность. Ганнибал готов был умереть, уже протягивал руки к костлявой, затаившейся на глубине океана, но те отчаянные попытки Уилла вытащить их, заставили Ганнибала опомниться. Никто прежде не боролся за его жизнь с таким рвением.       — Я почти умер. И это бы произошло, если бы не ты, — сказал Ганнибал, поцеловав Уилла в мягкие локоны на макушке.       Там, под водой, Уилл сам не ожидал того, что будет так бороться за их жизни. Зная о человеческой психологии немало, он предполагал, что его сознание будет действовать, как у большинства — в первую очередь нужно спасаться самому, наплевав на всех, даже самых близких людей. Но Уилл не смог отпустить Ганнибала.       И сейчас был бесконечно счастлив в своей новой жизни вот уже три года.       Приятную тишину утра нарушало пение пробуждающихся птиц, чьи голоса доносились из приоткрытого окна. Сегодня важный день.       Мяса практически не осталось в холодильнике.

***

      Холодный зимний воздух немного пощипывал щеки. За городом оказалось гораздо холоднее, особенно здесь — на открытой местности, на льду озера Онтарио.       Должно быть, это было очень дерзко — избавляться от человека в середине дня, да и ещё недалеко от фермы. Но Уиллу было сейчас на это всё равно, его волновал больше тот факт, что он вышел на улицу из теплой машины всего несколько минут назад, а пальцы на ногах уже начинали неприятно покалывать.       — Ты замёрз? — спросил Ганнибал, заметив покрасневшие щеки Уилла.       — Я не думал, что здесь будет настолько холодно.       Один из плюсов того, что Уилл сейчас одной рукой тащил мужчиину без сознания, а в другой руке нёс ледобур — эти действия заставляли физически напрягаться, а значит и согреваться. Но пальцы на ногах всё равно неприятно пощипывали.       — Давай всё сделаем быстро.       — Конечно, я не хочу, чтобы ты получил обморожение.       Тем временем мужчина, которого они волокли по земле, начинал приходить в себя от морозного воздуха. Он сначала долго не мог понять, почему мир вокруг него движется, хотя рецепторы осязания говорят о его покое. В чувство его привело то, что он заметил ярко-желтые знаки «Dead End», означавшие тупик дороги. Какой-то шутник зачеркнул одно слово, оставляя теперь символичное Dead.       Это окончательно привело мужчину в чувства, он замычал, попытался вырваться, дернув ногами.       Ганнибал и Уилл, не ожидавшие этого, уронили его ноги на землю, и мужчина решил, что это его шанс, и хотел было подняться, но его остановил ледобур, воткнувшийся острым концом в голень. Мужчина заскулил от боли.       — Мистер Хейген, не усугубляйте своё и без того плачевное положение, — Ганнибал присел на корточки возле головы их жертвы, — Вы должны прекрасно понимать, что это ваши последние минуты, не омрачайте их ещё больше.       Мистер Хейген испугано заморгал, слезы боли и страха катились по его щекам, но он решил не сопротивляться больше. Возможно, он заслужил такую смерть.       Потому что Кёртис Хейген никогда не был законопослушным гражданином, неоднократно нарушая закон, сначала в простом мошенничестве, а потом и в более серьёзных преступлениях. Он не боялся играть в грязные игры, нарушая законы не только государства, но и криминального мира. Не единожды бросал своих людей, предавал их, сдавал своих сообщников, чтобы самому выйти сухим из воды, ну и, конечно, заказные убийства неугодных ему людей. Мистера Хейгена не любили, не уважали — его боялись. И когда о его смерти узнают, то лишь облегченно выдохнут.       А еще Кёртис не отличался хорошими манерами и редко умел держать язык за зубами. За что и поплатился, встретившись с двумя галантными джентльменами, посетившими вместе с ним оперу в Буффало, случайно столкнувшись в одном из коридоров с ними.       Выходить на лёд сейчас уже не было так опасно, как несколько дней назад, потому что из Канады к Соединенным Штатам приближался циклон, несущий с собой нетипично холодную для этих мест температуру, а ещё пробирающие до костей ветра с метелью. Ганнибал и Уилл не случайно выбрали это время для охоты — циклон уже завтра скроет следы их сегодняшних действий.       А сейчас Кёртис отстранёно наблюдал за тем, как один мужчина ледорубом равномерно разрезает толстую корку льда. Второй — сидел на корточках возле небольшой сумки и что-то искал в ней.       — Знаешь, Уилл, — произнес он, — Я, кажется, немного скучаю по тем прекрасным композициям, которые я создавал раньше.       — Ты знаешь, что мы не можем позволить этого сейчас. Джек, к сожалению, за время нашего знакомства, изучил нас и запросто вычислит нашу работу.       — Да, я знаю. Иногда просто так хочется добавить в эти убийства немного красок.       Ледоруб резко ушел вниз, а затем мужчина с булькающим звуком вытащил его, показывая слишком большую прорубь для ловли мелкой рыбешки.       Кёртис никогда не мог подумать, что шевелящиеся от ужаса волосы на затылке — правда, но сейчас он убедился в этом на личном опыте.       — Что же, мистер Хейген, ваш язык был слишком поганым на слух. Надеюсь, на вкус он окажется куда лучше.       Кертис повернулся и увидел, что Ганнибал надел поверх верхней одежды медицинский халат, а сейчас наклоняется к нему. Когда от его лица оторвали полоску скотча, он крепко сжал губы, всё ещё надеясь, что ему сейчас не вырежут язык. Но он истошно закричал, когда Уилл с силой наступил на ту рану, которую нанес ледорубом.       Мистер Хейген не смог прочувствовать свои страдания до конца из-за болевого шока, который наступил слишком быстро, и он отключился.       Под колёсами машины шуршал снег, на окнах появилось немного изморози, но включённая печка уже решала эту проблему. Уилл откинулся на спинку сиденья, довольно улыбаясь. Он смотрел на Ганнибала и опустил свою ладонь поверх его руки, которая расслабленно лежала возле коробки передач. Ганнибал перевернул ладонь, сжимая пальцы Уилла, даря ему в ответ улыбку.       Это невероятное чувство спокойствия, умиротворения, расслабленности накрывало их каждый раз после совместного убийства. Ради этих чувств Уилл был готов пережить всю свою жизнь ещё раз — вынести все испытания, все предательства, обиды, смерти близких людей — всё, но только, чтобы оказаться в этом месте, в это время и с этим человеком вновь. Уилл никогда не чувствовал себя более живым, чем в этот момент и в каждый подобный.       Циклон уже наступал на город Буффало, а значит, он уже давно достиг побережья Онтарио. А значит, природная стихия уже успела скрыть следы преступления. Сильные заморозки, пришедшие ночью, заморозили появившуюся днём прорубь, замуровывая подо льдом тело Кертиса Хейгена. Точнее то, что от того осталось. Обильные снежные осадки скрыли собой следы крови на белоснежном снегу. Ветер со снегом мгновенно заметал следы шин на дороге, скрывая присутствие двух мужчин в этом месте. А такая мерзкая погода не выпускала людей на улицу, поэтому Ганнибал и Уилл смогли выбраться из парка Портера, и ехать по Лейк роуд до первого встречного мотеля без свидетелей. А в самом мотеле ни у кого не вызвало подозрений появление таких поздних ночных гостей — погода и правда была мерзкая и не подходила для поездок на машине по трассе.

***

      В машине были открыты окна, и быстрой поток воздуха путал волосы мужчин, сидящих внутри. Ганнибал втянул носом воздух и не смог сдержать улыбки.       — Чувствуешь?       — Что? — спросил его Уилл.       — Пахнет летом.       Уилл увидел в стеклах солнечных очков Ганнибала собственное лицо. Ветер продолжал трепать немного отросшую челку доктора, на его руках появился небольшой загар от того, что в последнее время он гулял в рубашках с коротким рукавом. Ганнибал настолько не походил на себя сейчас, что его, пожалуй, не узнал бы даже Джек.       — Что такое, Уилл? — спросил Ганнибал, продолжая чувствовать на себе взгляд.       — Мне нравится, как ты сейчас выглядишь, — Уилл повернул голову на бок, будто разглядывая доктора под другим ракурсом, — Выглядишь живым.       Ганнибал оставил эти слова без ответа, лишь улыбаясь чему-то своему.       Ганнибал сворачивает с трассы, направляя машину по дороге между деревьев, к их новому дому.       При подборе нового жилья всегда было важно достаточная уединенность и, вместе с тем, не слишком большое расстояние от города. Их новый дом был именно в таком месте. Плюсом ко всему было очень близкое расположение побережья Тихого океана — всего 4 минуты на машине, или около часа прогулки под палящим солнцем Калифорнии.       Ни Уилл, ни Ганнибал не любили солнце настолько сильно, чтобы оставаться жить в Малибу надолго. Но провести здесь самые теплые месяцы в году звучало очень и очень заманчиво.       Впереди их ждали беззаботные месяцы счастливой жизни, а потом ещё совсем немного — лишь целая жизнь.

***

      Последний ужин в этом солнечном доме обязан был стать запоминающимся, чтобы можно было поставить точку в этой главе жизни и приступить к написанию следующей.       Подготовка к этому вечеру началась задолго до. Один их, казалось бы, непримечательный сосед с непримечательной фамилией Смит — был не самым приятным человеком, с которым им приходилось знакомиться.       Мистер Смит был очень высокого мнения о себе и своих способностях. Прожив довольно долгую жизнь, попутешествовав по миру, он так и не нашёл места, где смог бы удовлетворить свои огромные амбиции. Поэтому соседям мистера Смита постоянно приходилось мириться с его указаниями о том, как правильно нужно выращивать эти цветы, когда именно рыба клюет лучше всего, что нужно сделать, чтобы твои дети тебя уважали. К слову, у самого Смита детей не было. Была жена, но она умерла пару лет назад. За ней умерла и их собака, которая, видимо, тоже не смогла жить с ужасным характером этого человека.       Ганнибал понял, что раздражает его больше всего в этом человеке — он требовал уважения к собственной персоне, не проявляя должного уважения в ответ. Прекрасно зная нормы этикета, он, видимо, считал, что они написаны для всех кроме него. И это превознесение себя выше других, когда на самом деле ты не стоишь и цента — именно это невероятно раздражало в нём.       Ко всему прочему у него были крайне гомофобные взгляды. Мистер Смит, — которого и мистером не очень хотелось называть, — имел довольно скудные познания в области биологии. Он даже не пытался думать о том, почему одни люди предпочитают свой пол, а другие противоположный. В его голове было лишь две четкие позиции — правильно и неправильно, гетеросексуально и гомосексуально, милая семейная пара с белым заборчиком и два извращенца, желающие миру всего самого плохого.       Мистер Смит — человек-парадокс. Он действительно был неглупым человеком, начитанным, регулярно посещал оперы и балеты, но на самом деле, был туп как пробка. Возможно, он очень хорошо притворялся образованным, потому что с помощью простейшей манипуляции, — честное слово, будто конфетку у ребенка отобрать, — Ганнибал уговорил Смита прийти к ним на ужин.       Их гость немного опоздал, что не добавляло плюсов к его положению.       — Добрый вечер, — поприветствовал его Ганнибал, открыв дверь и пропуская гостя вперед.       — Добрый-добрый, — зашел он внутрь, оценивающим взглядом оглядываясь по сторонам, — Неплохо вы живете. Это ведь всё, должно быть, стоит огромного состояния.       Ганнибал оставил эту реплику без ответа, закрывая входную дверь. Так и не получив хоть какой-то реакции на свои слова, Смит сначала оглянулся на Ганнибала, но встретив его равнодушный взгляд, повернулся обратно к Уиллу, стоящему напротив входа.       — Добрый вечер, — поздоровался тот с ним.       — Где здесь столовая и вкусная еда?       — Еда ещё не готова, мистер Смит, — Уилл сделал шаг вперед.       — Тогда какого черта вы меня позвали? — настроение его резко изменилось, как бывало всегда, — А ведь меня ещё считают не пунктуальным.       — Но ведь это правда, — подходит к нему со спины Ганнибал, — Вы сегодня опоздали на семь минут. А наш ужин начнется вовремя.       Мистер Смит нахмурил брови, пытаясь понять, что происходит и почему совсем тихий голосок в его разуме кричит о приближающейся опасности.       — Мы будем готовить вместе? — сделал он предположение.       — В каком-то смысле, — губы Ганнибала тронула легкая улыбка.       Мистер Смит заметил, что мышцы тяжелеют, дыхание учащается, сердце начинает биться чаще, почему-то его начинает тошнить, в горле появляется ком, а в голове засел червячок, шепчущий об опасности — всё это верные признаки приближающейся панической атаки. Эти двое точно что-то задумали!       — Вы, мерзкие извращенцы, — вскинул он руки, отступая в сторону, потому что мужчины уже окружили его с двух сторон, — Я так и знал, что не нужно было приходить!       — Так почему же пришли? — задает вопрос Ганнибал, продолжая наступать, пока Смит пятится спиной назад.       — Я… потому что… — Или это страх мешал соображать, или он действительно не знал ответа, мистер Смит только мычал начала так и не озвученных фраз.       — Расслабьтесь, я знаю ответ, — поспешил успокоить его доктор, — Дело в том, что я очень хороший психиатр, а вы очень восприимчивы к манипуляции.       Мистеру Смиту совсем не был интересен этот ответ. Ему было интересно, куда отступать дальше, потому что он уперся спиной в стену, а к нему всё ещё продолжают идти.       — Зачем я здесь? — озвучивает он единственный правильный вопрос за этот вечер.       — Сегодня наш последний ужин в этом доме, а мяса в холодильнике совсем не осталось, — отвечает Уилл.       Гримаса ужаса на секунду появляется на лице жертвы, почти мгновенно сменяясь маской отвращения.       — Ненормальные! Психи! Уроды! — он продолжает выкрикивать совсем нелитературные оскорбления, думая, что прозвучала шутка.       Его слова медленно затихают в тишине дома. Ганнибал и Уилл продолжают смотреть на него с равнодушием и подозрительным темным блеском в глазах.       Мистер Смит делает шаг от стены, уже представляя, как приукрасит эту историю, рассказывая её всем соседям.       Его останавливает нечто, и он слышит хруст костей. Он не сразу понимает, что только что получил удар в нос, а хруст издал теперь разбитый нос. Смит не успевает опомниться, когда получает второй удар, но теперь в челюсть. Постаравшись вернуть голову в прежнее положение, чтобы хотя бы понять, кто именно его бьет, он получает ещё один удар в челюсть и опять слышит противный звук, и он даже не понимает, что давно стонет от боли.       Отключается он после удара в висок, и Уилл сожалеет, что тот отключился так быстро. Он хотел задушить его, руками, измазанными его кровью. Разозленный тем, что его замысел не был воплощен, Уилл приподнимает голову Смита, а затем с силой несколько раз впечатывает её затылком в твердый каменный пол прихожей, разбивая черепную коробку.       Ганнибал стоит в стороне и наслаждается этим зрелищем. Он был бы рад поучаствовать, но даже в их новой жизни редко удавалось увидеть Уилла настолько диким, каким он был сейчас. Видимо, этот человек действительно раздражал его.       Уилл встает с колен, тяжело дыша, держа перед собой окровавленные руки. Они немного трясутся, но это лишь от слишком большого выброса адреналина. Уилл ни капли не сожалеет.       Лицо мистера Смита больше не похоже ни то чтобы на Смита, оно вообще не похоже на лицо. Кровавое месиво, слипшиеся от крови волосы, и темная лужа, расползающаяся медленно под ним. Уилл наклоняется, вытирает руки об одежду теперь уже трупа и накрывает тело ковром из прихожей.       Повернувшись, он встречает довольный взгляд Ганнибала.       Один большой шаг вперед, окровавленной рукой схватить за шею, чтобы оставить на губах доктора поцелуй, и почти сразу же отступить, уходя в ванную комнату.       Ужинать нужно без пятен крови на теле и одежде.

***

      Раньше Уилл считал, что умеет готовить, иногда у него это получается совсем неплохо. Но после появления в его жизни Ганнибала, он осознал насколько ошибался. А теперь, когда они жили вместе, Уилл медленно, но верно перенимал навыки у шеф-повара.       Сегодня они готовили оссобуко — блюдо итальянской кухни, где для приготовления чаще всего используют телячью ногу. Но в этом Ганнибал позволил себе отступить от рецепта и использовал ногу мистера Смита.       Сейчас он колдовал над помидорами — опустить их в кипяток на некоторое время, а затем аккуратно снять кожицу. У Уилла все никак не получался этот фокус, помидоры всё время разваливались, кожица не снималась так аккуратно и легко, как это получалось у Ганнибала. Поэтому Уилл был занят другим — нарезал сельдерей.       — Читал сегодня новости? — спросил он, не отвлекаясь от процесса нарезки.       — Нет, ещё нет, — ответил Ганнибал, доставая из воды последний томат.       — Они нашли нашего приятеля, с которым мы встречались зимой на озере Онтарио.       — Неужели? — Ганнибал действительно удивился, — Где же?       — Течением его занесло в какой-то залив, недалеко от того места. Рыбаки сначала решили, что поймали какую-то крупную рыбу, но вместо этого подняли на палубу то, что осталось от него.       — Должно быть, там было мерзкое зрелище, — Ганнибал ловко нарезал помидоры, — Помимо всего, что сделали мы, он ведь ещё провёл несколько месяцев под водой.       — Скорее всего, дело передадут ФБР, — сельдерей был нарезан и отправился ко всем остальным овощам на сковороду.       — Ты боишься, что из-за этого они найдут нас быстрее? — помидоры тоже отправляются на сковороду.       Уилл задумался, пока доставал из шкафчика белое вино.       — Не думаю, что они смогут найти связь с нами и именно этим убийством, — протянул он бутылку Ганнибалу, — Я беспокоюсь о том, что однажды они это сделают с какой-нибудь другой жертвой.       — И это будет первая ниточка запутанного клубка, распутав который, они найдут нас, — точный глаз повара знал, сколько именно вина нужно добавить, чтобы усовершенствовать блюдо.       Готовить и накрывать они продолжали в тишине. Возобновил разговор Уилл только тогда, когда они сидели за столом друг напротив друга.       — Ты действительно не волнуешься о том, что нас поймают?       — Мне кажется, что это неизбежно, Уилл. Мы не относимся к тому типу людей, которым суждено умереть в счастье и покое, — Ганнибал поднял бокал вина.       — Было бы неплохо, — Уилл поджал губы.       Вдохнув аромат, Ганнибал заметил этот взгляд, который не замечал уже год, поэтому так и не сделал глотка, убирая вино на место.       — Мне почему-то казалось, что ты понимаешь наше положение сейчас, — он протягивает руку через стол.       — Какое именно? — Уилл вкладывает свою ладонь в ладонь Ганнибала.       — Что всё это, — он обвел взглядом комнату, подразумевая всю их настоящую жизнь, — Всё это временно.       В груди Уилла неприятно заныло, он, наверное, даже прижал бы руку к этому месту, но она была занята, держа руку доктора.       — О чем ты думаешь? — Ганнибал не мог разобрать этого по лицу Уилла, потому что на нём было слишком много всего.       — Пытаюсь разобраться с тем, что я чувствую. Дай мне секунду.       — Хорошо, — Ганнибал легко огладил руку Уилла большим пальцем и отпустил её, возвращаясь к еде.       «Оказывается, я совсем не знал, на что иду, когда прыгал тогда с обрыва», — думал Уилл про себя. Из-за довольно трудного детства и юношества, не самой лучшей взрослой жизни, он хотел того сказочного «долго и счастливо». Он чувствовал, верил, знал, что рядом с Ганнибалом и есть его воплощение этой наивной мечты. Именно поэтому, когда он принял нового себя, он бросил всё, ускользая в океан, практически умирая и рождаясь заново, позволяя холодной солёной воде стереть всю его прошлую жизнь, чтобы потом написать новую.       И открывая то, что его новая жизнь не закончится так, как он себе представлял, он испытал нечто похожее на экзистенциальный кризис.       — Я оказался слишком наивен, когда предположил, что моя новая жизнь теперь будет состоять только из счастливых моментов, — заговорил Уилл, поднимая глаза на Ганнибала.       — Все мы бываем ослеплены счастьем.       — Пожалуй, — согласился Уилл.       Он помолчал несколько секунд, затем вздохнул и теперь уже сам протянул руку Ганнибалу через стол. Тот мгновенно опустил свою сверху.       — Я не хочу, чтобы это, — он обвел глазами столовую, как это несколько минут назад сделал Ганнибал, — всё это заканчивалось.       — Мы не в состоянии контролировать все события, происходящие в этой вселенной, — доктор сжал ладонь Уилла, — Поэтому нам остается только наслаждаться каждым проведенным вместе мгновением.       Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.       — Господи, как я хочу поцеловать тебя сейчас, — произнес Уилл.       — Сначала мы доедаем ужин, а потом ты сделаешь всё, что захочешь, — отпуская руку, ответил Ганнибал.       Уилл не смог сдержать довольную улыбку. Ганнибал ответил на неё, замечая, что Уилл стал жевать быстрей, чем обычно.

***

      Недалеко от Питсбурга, всего в получасе езды на машине, среди деревьев был спрятан домик. Он не был виден с дороги, даже зимой, когда густая листва опадала с деревьев. Подъездную дорожку к нему не всегда удавалось найти с первого раза, и дом был совсем незаметен для всего мира — даже через гугл-карты по спутнику невозможно было его найти — деревья хорошо маскировали его среди своих крон.       Ганнибал и Уилл, выбирая себе новое жилище, не особо думали о том, что им нужно место, чтобы скрываться от кого-то. Они, как и обычно, искали лишь уединения, тишины по вечерам, чтобы никакие звуки не мешали их тихим и уютным беседам, чтобы никакой звук шуршащих по земле колес не портил музыку, которую Ганнибал играл на клавесине. Например, как сейчас.       Мелодия резко прервалась, так и не дойдя до завершения фразы. Оба они замерли, прислушиваясь к звукам с улицы. И неприятный факт делал болезненный укол в сердце — если показалось сразу двоим, то значит, совсем не показалось.       Их дом не могли найти случайно, не могли заблудиться мимо проезжающие люди — если не знать, где находится этот дом, то никогда не наткнешься на него. Поэтому всё слишком быстро стало очевидным для мужчин.       Уилл в два шага подошел к столу, в тумбочке которого лежал пистолет.       — Ты хочешь сопротивляться? — прозвучал вопрос Ганнибала, когда он увидел это действие Уилла.       — А ты нет?       — Я адекватно оцениваю наши шансы, Уилл, — Ганнибал подошел к нему, опуская свою ладонь ему на шею, — Ты и сам слышишь, что там даже не две и не три машины, а гораздо больше.       Ганнибал учил его слушать окружающий мир, как делал это сам, благодаря чему слух Уилла не улучшился, конечно, но он стал понимать информацию, которую в себе несла какофония звуков окружающего мира. И сейчас шум с улицы говорил о том, что к ним приближается минимум четыре машины, и как бы Уилл желал сейчас быть обманутым.       Он не боялся заключения, суда, мерзких статей ещё более мерзких журналистов в не менее мерзких газетах, осуждения в глазах бывших коллег, студентов, знакомых — он боялся признавать, что его новой сказочной жизни приходит конец.       Доктор читал в больших глазах Уилла единственный вопрос: «Как? Уже всё?».       — Ганнибал… — но слова так и не были найдены и не были произнесены вслух.       Он притягивает Уилла к себе, отчаянно впиваясь в его губы, пытаясь насытиться этим человеком, хотя сам знает, что ему всегда будет недостаточно. Уилл хватается пальцами за плечи доктора, вероятно, оставляя там синяки, и пытается сохранить внутри себя это чувство умиротворенности, спокойствия, которое накрывало его рядом с Ганнибалом каждый раз.       Если бы их ловили по одному, то, скорее всего, они бы боролись до последнего. Но сейчас никто из них не хотел рисковать безопасностью другого. Их единственная слабость была друг в друге, о чём, вероятно догадался Джек.       Они отрываются друг от друга, только когда слышат, что машины подъехали и остановились метрах в пятнадцати от дома. Синий и красный цвета от служебных машин пробивались сквозь неплотные шторы, раскрашивая потолок и стены комнаты.       Джек на улице выходит из машины, и направляется к дому, сжимая в руках оружие.       — Мне было хорошо с тобой в этой новой жизни, — произнес Ганнибал, прижавшись лбом ко лбу Уилла.       По земле недостаточно тихо шуршат ботинки спецназа.       — Спасибо тебе за эту новую жизнь.       Они разрывают объятия, развернувшись лицом к двери.       Джек поднимается по ступенькам следом за группой захвата, которые уже готовы выломать дверь и ждут лишь разрешения начальника.       Продолжая смотреть на дверь, Уилл отводит руку в сторону и находит пальцы Ганнибала.       Наверное, если бы они просто постучались — им бы открыли дверь, — думает Джек. Врываться в дом, выламывая дверь, всё-таки, не самый вежливый поступок.       Ганнибал спокойно принимает прикосновение Уилла, переводя на него взгляд и убеждаясь, что с ним все хорошо.       Как только этот момент навечно застывает во дворце памяти Ганнибала, и он переводит взгляд на дверь, та в одно мгновение раскрывается, издавая ужасно громкий звук.       Смотря на лицо Джека, Ганнибал думает лишь о том, что ему нужно не забыть прислать ФБР счет за испорченную дверь.