В краю крови и меда

- Ух ты, - невольно присвистнул Мадара, оценивая облик имото. – Выглядишь потрясающе. Изуна, поправив выбившуюся прядку, самодовольно улыбнулась. Она прекрасно знала, что красива, и умела пользоваться этим так же хорошо, как и огненной стихией. Шелк платья насыщенно сапфирового цвета струился по ее телу подобно водопаду, то показывая, то скрывая волнующие изгибы. Кулон, выполненный в виде третьей ступени шарингана, привлекает внимание к длинной шее, мраморно белой коже и соблазнительным округлостям груди, стянутой лифом. Черные кудри, похожие обычно на воронье гнездо, мягким бархатом ниспадают на спину и плечи, а в миндалевидных глазах, кажется, сгустилась вся тьма преисподней. - Раз уж Хаширама не решился на мне жениться, - девушка недовольно скривилась и поджала губы, - то пусть хотя бы все мужчины на его помолвке подавятся слюной. - Маленькая, злобная, мстительная Изу, - умиленно произнес Мадара, увернувшись от пущенного меткой рукой куная. – Если бы я знал, что ты питаешь такую страсть к Хаши, то вынудил бы его жениться на тебе. - Не так уж и сильно я хотела выйти за него, особенно учитывая то, что из всех Сенджу больше всего я ненавидела именно его, но мое женское самолюбие серьезно пострадало, и мне нужно вернуть душевное равновесие. Парочка разбитых сердец вполне подойдут для этого, - усмехнулась Изуна. - Правда? А я думал, что Тобираму, который фактически убил тебя, - Мадара проигнорировал тираду сестры, выхватив из нее лишь слова о ненависти. - Тобирама не отбирал у меня брата, - мужчина удивленно посмотрел на сестру, в голосе которой проскользнули нотки горечи. - Изуна… Мадаре впервые по-настоящему захотелось броситься перед сестрой на колени и долго вымаливать у нее прощения за то, что не видел, как причинял ей боль. За то, что в этой вечной погоне за Хаширамой, чертовой мечтой о деревне, он забывал о ней, той, ради кого он и хотел создать этот мир. А она никогда не говорила об этом, лишь стояла рядом с ним, готовая в любой момент броситься на вражеский клинок вместо него. «И ведь бросилась же», - пронеслось в мыслях. – «Ради того, чтобы подарить мне новую силу, возродить свет в моих глазах». И в этот момент он понял, что должен сказать. Негромкое «спасибо» прошелестело в уютной девичьей комнате.

*****

Хаширама ужасно нервничал, потому что не имел понятия, как будет вести себя оскорбленная его отказом Изуна. Учитывая ее возможности (и демона-брата, готового порвать на кусочки любого, на кого укажет ее тонкий пальчик), она вполне могла сделать что-нибудь, лишь бы отомстить. Обиженные Учиха – это страшное дело, он узнал это еще на примере Мадары. Но тем не менее, Сенджу считал, что поступил правильно. Когда Изуна пришла к нему со своим предложением, Хаширама был изрядно удивлен. Такого от химе клана Учиха он не ожидал, потому что помнил, что она относится к Сенджу точно так же, как Тобирама к Учиха. «Два сапога пара» - подумал он тогда, едва не рассмеявшись собственным мыслям. Но в ее словах был смысл. Брак между членами главных семей образовал бы нить между кланами куда более прочную, чем обычный договор, записанный на пергаменте. А ребенок от этого союза стал бы живым гарантом мирных отношений двух кланов. - Я хочу узнать, правдива ли та легенда. - Какая легенда? – Хаширама протянул пустую пиалу девушке, и она наполнила ее горячим, душистым чаем. Изуна на минуту задумалась, стоит ли говорить об этом Сенджу, но потом решилась. Все-таки без его непосредственного участия ничего не выйдет. - В клане Учиха из поколения в поколение переходит каменная плита, запись на которой, как считается, сделал Рикудо Сеннин. Там говорится о происхождении чакры, хвостатых демонах, но самое главное – о сыновьях Рикудо – Индре и Ашуре. И, если верить этой легенде, то Учиха произошли от его старшего сына Индры, а Сенджу – от младшего Ашуры. - То есть, ты считаешь, - уловил мысль девушки мужчина, - что шиноби, который будет обладать генами обоих кланов, сможет пробудить - Риненган, - одновременно произнесли они. - Ого, - проговорил Хаширама, потрясенный услышанным. – И ты действительно веришь в это? – спросил он у девушки, мелкими глотками пьющей зеленый чай. - Стоит попробовать, другого способа узнать правду нет. И мы ничем не рискуем. - Мне нужно подумать, - попросил Сенджу отсрочку, хоть и был готов согласиться немедленно. «Думаю, проблем возникнуть не должно. Старейшины согласятся с приведенными доводами, да и Изуна – отличная партия для главы клана. Остается лишь Тора. Но ради клана он перетерпит это». Но когда Хаширама высказал свое намерение взять в жены Учиха-химе, всегда непроницаемое лицо его младшего брата исказила судорога. На несколько долгих минут он потерял дар речи, а в алых глазах проскользнула какая-то неизвестная эмоция. И Хашираму внезапно озарило. Его маленький, такой серьезный и умный, но порой глупый отото влюбился. Влюбился в ту, с кем постоянно сражался на протяжении многих лет, ту, которую едва не убил. Он сам еще не осознает этого, но любовь уже пустила ростки в его сердце. И как после такого он мог согласиться (пусть и на довольно соблазнительное) предложение Изуны. В конце концов, как бы он не любил свой клан, какую бы выгоду не видел в союзе с младшей Учиха.. Брата он любил гораздо больше.

*****

Узумаки Макото, стоящая подле Мито-сама, прожигала взглядом Изуну. Все в ней, начиная от вульгарного наряда и заканчивая ненавистными глазами, скрывающими за своей чернотой дьявольскую красноту, раздражало женщину. Учиха разливалась соловьем, говоря о наступившем перемирии, не забывая при этом отпускать саркастичные комментарии, от которых синхронно вздрагивали главы обоих кланов. Макото всей душой ненавидела эту женщину, одетую как проститутка, а не как химе древнего клана. Но держалась она так уверенно и гордо, что даже старейшины не посмели бы выказать недовольство ее нарядом, если бы, конечно, не пожелали умереть на месте. В Изуне стать древних кланов видна столь ярко, что даже в нищенских отребьях она была бы величественной. Узумаки прикусила губу. Нельзя, нельзя восхищаться врагом, убийцей, забравшей жизнь ее любимого мужа. Его труп, чудом вытащенный с поля битвы, был изуродован от действия мощной огненной техники. Кожа в тех местах, где не сползла под жаром и не обуглилась, была покрыта волдырями. Если бы не татуировка на том месте, где раньше находилась щека, женщина бы не узнала в этом огромном куске угля своего мужа. - Он попытался напасть со спины на Мадару, пока тот был отвлечен Хаширама-самой, но перед ним вылетела Изуна и выпустила огненный шар. А потом, спустя некоторое время, ее легкое пронзил клинок Тобирамы. Но почему-то она жива, а ее дорогой муж лежит в деревянном гробу. Где справедливость? Макото мечтала отомстить Учиха Изуне, но не знала как. И тут ее взгляд упал на главу клана Учиха, любимого брата этой демоницы. Учиха Мадара. Чтобы причинить Изуне боль, сравнимую с ее собственной, она должна забрать у нее самого дорогого на свете человека. Озарив свое лицо обворожительной улыбкой, женщина обратилась к черноволосому мужчине. - Мадара-сама.