В краю крови и меда

- Хаширама, - томно прошептала Изуна, потягивая вино из бокала. Эксцентричная Учиха предпочитала не только заграничные платья традиционным кимоно, но и импортное вино привычному саке. Окружающие косились на нее с неодобрением (за исключением Учиха, смирившихся с несколько вульгарными выходками своей химе), но спорить с обладателем Мангекью Шарингана никто не осмеливался. Сгореть в пламени Аматерасу во время праздника не возникло желания. Сенджу, сам будучи навеселе (помолвка – дело хлопотное и нервное, из-за чего он частенько прикладывался к пиале с саке), наслаждался мурчащими нотками в голосе девушки, совершенно позабыв о том, что гости уже давно разошлись, а он – помолвленный мужчина находился в одной комнате с привлекательной девушкой. Голова была восхитительно пустой, а спиртное еще плескалось на донышке, и других собутыльников поблизости не наблюдалось. - Давай выпьем за союз между Учиха и Сенджу! – с воодушевлением произнес мужчина тост. - Так пили ведь, - отозвалась равнодушно Изуна. - А на брудершафт мы с тобой не пили. Изуна, придвинувшись ближе, так, чтобы смотреть в глаза Хашираме, но эта затея потерпела крах, потому что его глаза потонули в глубоком декольте девушке, и выловить их оттуда не представлялось возможным. Но опьяневшую девушку это, похоже, совершенно не волновало. - Слушай, Хаши, - заплетающийся язык уже не мог полностью выговорить «Хаширама», поэтому она остановилась на сокращении до первых двух слогов. – А почему ты предпочел мне эту красноволосую капусту? - Капусту? Не вижу никакой капусты, лишь сочные, спелые персики… - Да все эти слои праздничного кимоно, - продолжала разглагольствовать Изуна, не обращая внимания на горящий взгляд и хвалебные оды своим «персикам», - напоминают капусту. Поэтому я их и не ношу. - Твои наряды – это просто услада для глаз… - Или ты не захотел жениться, потому что это была я? Готова поспорить, что если бы такое предложение поступило от Мадары, то ты бы ни минуты не раздумывал. У тебя всегда была больная тяга к моему брату. Но, к сожалению, нии-сан не женщина. Хаширама от неожиданности аж подавился собственными слюнями. В чем-чем, а в тяге к представителям своего пола его еще никто не обвинял. - Я, конечно, не слишком хотела за тебя замуж, особенно учитывая то, что тебя я ненавижу даже больше, чем твоего братца каменная рожа, но на брачном рынке твоя кандидатура была самой лучшей. Ну, а если совсем честно, то идеальная – это, конечно, Мадара, но на такое не пошли бы даже наши весьма прогрессивные старейшины. Они могут разрешить мне одеваться, как душа пожелает, но выйти замуж за собственного брата – никогда. А жаль. Хашираме после таких откровений, чтобы прийти в себя, нужен был дефибриллятор, но Торы с его Райджином рядом нет. А Изуна, находящаяся на грани истерики из-за того, что глава Сенджу и по совместительству новоиспеченный Хокаге может умереть у нее на руках, только и делала, что хлестала его по щекам. А когда ей пришло в голову сделать массаж сердца и искусственное дыхание, фусума распахнулись и на пороге показался Тобирама. От гнетущей ауры, повеявшей от младшего Сенджу, Хаширама тут же пришел в себя, а Изуна мгновенно протрезвела. И именно она нарушила неловкую тишину, задав вполне закономерный вопрос, которым вообще следовало озадачиться еще несколько часов назад. - Кстати, а где мой брат? В тот момент они даже не представляли, в какое дерьмо вляпался несчастный Мадара.