Ведьма и Дракон

Фиор, город Клевер В здании, служившем пристанищем для беглых ведьм, было неспокойно. Полюшка всё хлопотала над девушками, балансировавшими на грани жизни и смерти, — если бы не её целительная магия, то никакой грани уже не было бы и все пострадавшие отправились прямиком в загробный мир, — остальные же собрались в небольшом, но самом просторном здесь зале, дабы обсудить насущные проблемы, коих, по сути, было немного, но каждая из них имела глобальный масштаб. Благо, хоть об основной провизии вопрос не стоял — уж хлеб с водой они смогут наколдовать. С первой проблемой, — охотниками на ведьм, которых медленно, но верно, становилось всё больше и больше в этом городе, — девушки поделать ничего не могли, поэтому Эльза, своим фирменным командирским тоном приказала всем не высовываться на улицу без надобности, до последнего избегать применения даже малейшей магии на людях, ни в коем случае не скидывать капюшоны и накидки, а лучше и вовсе перед выходом из здания накладывать на себя преобразующие чары, делая из себя либо уродину, либо, что было бы просто идеально, мужчину. Однако в последнем преуспевали не все, мужчиной могла прикинуться только Миражанна, остальные коверкали свои лица иллюзией, как могли. Вторым на обсуждение выдвинулся вопрос о медикаментах, которые были нужны, как никогда раньше, а достать их было крайне проблематично даже простым людям, что уж там говорить о ведьмах. Конечно, Полюшка могла и сама приготовить всё нужное, да только из чего готовить тоже не было. А некоторые микстуры и настаиваться должны около месяца, а нужны они сейчас и срочно. И вот, в результате долгого совещания было решено, что Эльза и Лисанна пойдут по скудным рынкам и обширным лесам — собирать ингредиенты, список которых составит Полюшка. А на плечи Ёлочки и Каны упала обязанность как-то исхитриться и достать то, что нужно сразу и в готовом виде. Уж в этих двух прохвостках никто не сомневался. И, не теряя времени, четверо добровольцев отправились по своим заданиям. И третья проблема, с которой вообще непонятно, что делать — это пропажа Хартфилии. После огласки вопроса в зале повисла давящая тишина, так как никто не знал, что и думать. Шарли, чтобы убедиться в своих доводах от наблюдения слетала в Магнолию еще раз, смотря на то, как трупы ведьм сваливают в одну кучу. После такого зрелища кошка еле-еле долетела обратно и теперь сидела в объятиях Венди, беззвучно рыдая, с трудом удерживаясь от истерики. Но она могла точно перечислить тех, кого видела в той кровавой куче и Люси там определенно не было. Вдруг в гнетущей тишине резко раздался громкий скрип старых дверных петель, от чего все вздрогнули. На пороге, плотно закрыв за собой дверь, стояла высокая фигура в типичном плаще с капюшоном. Но все присутствующие уже поняли, кто к ним пожаловал. Грубую ткань со своей головы откинула статная женщина, открывая всеобщему взору копну темно-рыжих волос и лукавый блеск зеленых глаз на красивом лице. Под плащом же скрывалась упругая грудь, тонкая талия и широкие бёдра. Да, женщина, которой на вид было лет тридцать максимум, но на самом деле живущая уже больше века, своим внешним видом являла образец настоящей ведьмы из сказок, мифов и легенд. Попадись она на глаза человеку, тот бы без промедления начал горланить о том, что Святая инквизиция должна без суда и следствия (как всегда, в общем-то) и желательно прямо на месте сжечь падшую женщину, что решила якшаться с самим Сатаной. Но подобного ни разу не происходило и вряд ли произойдет, ведь Мэлин Матсдоттер была одной из тех немногих по миру и единственной в Хвосте феи, кто смог пройти долгий и тернистый путь из тяжелых как по весу, так и по содержанию древних фолиантов и невероятного риска, отринуть человеческую потребность к социализации и добиться того самого уровня, когда Философский камень, если хочешь, можешь использовать, разве что, как украшение. Таких ведьм называли Верховными. Обведя всех высокомерным взглядом и остановив его на Уртир, Мэлин спросила: — Что за убогое зрелище? Ведьмы на это лишь понурили головы. Рыжеволосая являлась сильнейшей волшебницей гильдии и вступила в неё лишь из соображений собственной выгоды — перестраховаться, если что, — и дабы соблюдать правила мира ведьм: кем бы ты ни была, а в гильдии состоять должна. Из-за этого она практически всегда отсутствовала и появлялась только в ситуациях, подобных той, что сложилась сейчас, и ничего хорошего в свой адрес ведьмы никогда не слышали. Даже Эльза, будучи мастером Хвоста феи, не всегда могла с ней тягаться, ведь одной из Верховных она не была. Сейчас же и её не было… — Мэлин, мы… — собралась ответить Уртир, но была перебита недовольным тоном: — Мне не нужны ваши оправдания! Ничего не желаю слышать от тех, кто не смог выстоять и с позором бежал от жалких, грязных, тупых людей, хоть и входящих в ряды обладательниц магии. Из-за вашей слабости и трусости мы потеряли главный замок с библиотекой, хранящей в себе бесценные знания и теперь вынуждены прятаться в какой-то ветхой хижине, как крысы. — Но если бы мы не отступили, то больше половины бы погибло! — возразила Минерва. — И пусть! — резко отозвалась Мэлин. — Кто мы такие, чтобы страшиться смерти? А если и страшитесь, то долгом каждой из вас было стоять под натиском людишек до конца, или какие из вас тогда ведьмы? Никто не смог найти в себе силы, чтобы возразить. У каждой было, что сказать, но все опасались реакции Верховной, ведь она не та, кто станет терпеть препирания и сразу накажет недовольную. — Жалкие и бесхребетные, — ответила на свой же вопрос Мэлин, после недолгой паузы. Переведя дух, она продолжила, — Я знаю, где Хартфилия. — На этих словах все оживились, позабыв о недавних упреках, и с надеждой смотрели на мастера. — Я проходила по полю битвы и на одном участке почувствовала колебания, остающиеся после нарушения пространства и времени. Хартфилия, очевидно, по ошибке, перенеслась во времени на несколько столетий вперед и застряла там, за неимением возможности восстановить силы. Мне понадобится еще время, чтобы подробнее исследовать место ее перехода и выяснить, в какое именно время она попала и когда я это сделаю, отправлюсь за ней. На этом все, я пошла. — Подождите! — остановила ее Уртир. — Нам нужна Ваша помощь, у нас много раненых и нет лекарств, Вы ведь можете всех вылечить. — На сколько я знаю, четверо из вас уже отправились добывать лекарства, я права? — Да, но… — Вот и все, без меня справитесь. Не беспокойте меня из-за подобной ерунды, — с этими словами она снова накинул капюшон и скрылась за дверью. А на энергетику гнева и негодования, что полилась из здания, словно водопад, прорвавший плотину, она лишь презрительно хмыкнула и тут же про это забыла, решив не слишком спешить в Магнолию и отдохнуть перед временным путешествием денек-другой в столице. Ничего с этой Люси не станется, а она наконец дорвется до заслуженного отпуска. Наши дни, дом Нацу После выяснения обстоятельств пребывания ведьмы в доме Нацу, парень быстро переоделся в уличную одежду и ушёл, оставив Люси одну лежать в кровати в полной тишине. Она изо всех сил пыталась расслабиться или заснуть, но больше часа такой жизни она не выдержала и, наплевать на ребро, решила встать и осмотреться в поисках того, что могло бы ее занять. Первое, что привлекло внимание девушки — огромный книжный шкаф, который раньше она почему-то не заменила. Он стоял в двух метрах от входа в спальню и возвышался до самого потолка, занимая, оказывается, почти всю стену. Оценив такой «аттракцион» Люси уже обрадовалась и хотела найти интересное чтиво, но, взглянув на корешки книг, поняла, что не поймет и слова из написанного. Разочарованно вздохнув, она пошла дальше и тут ее внимание привлек тот самый огромный черный прямоугольник на стене. Подойдя к нему, Люси не придумала ничего лучше, чем опасливо потыкать в него пальцем, ощущая странную гладкую поверхность. Но от этого ничего не изменилось. Проделав такие манипуляции с разных сторон загадочного предмета, ведьма убедилась, что все ее старания прошли на смарку и решила дать себе отдохнуть, ведь ребро все же начинало болеть. Стоило ей плюхнуться на диван, как в ее… мягкие французские булки воткнулось что-то твердое (попрошу без пошлых мыслей), а упрямый прямоугольник ярко сверкнул и начал показывать цветные картинки и издавать звуки. От такой концентрации событий Люси взвизгнула и подпрыгнула так, что аж свалилась на спинку дивана, после чего от боли начала поливать всё окружающее отборным древне-японским матом. С трудом поднявшись, она боязливо уставилась на двигающиеся картинки и уже через минуту так увлеклась наблюдаемым, что даже позабыла моргать. Вернувшись домой под вечер, Нацу застал интереснейшую картину: на диване в гостиной сидела Люси и с открытым ртом и глазами, полными святого восхищения, смотрела на сказочные просторы Пандоры из «Аватара». — «Да, — подумал Нацу, смотря на кадры фильма, — с такими сценами ей не до меня. Вот только как она додумалась включить телек? Неужто магией себе помогла?», — и, усмехнувшись своим мыслям, молча прошёл к пустому с самого утра холодильнику, начав раскладывать продукты, оставляя те, которые приготовит прямо сейчас. От завораживающей картины с гигантскими синими аборигенами в главных ролях Люси оторвалась только из-за звука, будто кто-то решил зачинить кулачный бой с вызванным ещё утром Сатаной и сейчас усердно избивал бедную нечисть его же рогом. Еле удержавшись от крика и подпрыгивания, она обернулась на столь устрашающий звук и увидела всего лишь спину Нацу в домашней одежде и фартуке, который, однако, яростно бил перед собой очень странным маленьким молотком, на котором оставались кроваво-красные ошмётки мясных волокон. Сие зрелище довело Люси чуть ли не до обморока и она решила по-тихому ретироваться в спальню от греха подальше. Но… — Эй, Люси! — Нацу её заметил и повернулся к ней лицом, создав тем самым ведьме полный когнитивный диссонанс: открывшийся вид на доску, где лежало несколько кусков сырого мяса с кровяными подтёками и тот самый молоточек с ошмётками плоти, совсем не сочетался с ангельской улыбкой Нацу и его милейшим фартучком с принтом солнышка и ромашек в чистом зелёном поле. А под ногами у парня обнаружился ещё и Хеппи, смачно чавкающий небольшим кусочком всё того же мясца, от чего его пушистые щёчки слегка «подрумянились». Такой психологической атаки в лучших традициях качественного ужастика девушка не ожидала и, не зная, как реагировать, просто встала как вкопанная и таращила глаза покруче всяких там лемуров. Нацу же, не поняв такого поведения, вымыл руки и взял телефон. Подойдя к Люси ближе он заговорил: — Я хотел спросить, ты есть хочешь? Однако ответа не последовало, а Люси даже не пошевелилась. — Эй! Приём! — он пощёлкал перед её глазами и только после этого она отмерла, отвлекаясь от своих умозаключений, что как только Нацу начинает готовить, в него просто-напросто вселяется какой-то бес. Никак иначе Люся не могла объяснить себе происходящее. — А? — Я спрашиваю, есть будешь, тормоз? — «Я… Да, буду, спасибо. А зачем ты бьёшь по мясу?» — осторожно поинтересовалась девушка. — Я собираюсь готовить отбивные. Думаю, в твоём времени такого нет. Люси только отрицательно покачала головой, даже не пытаясь понять и тем более выговорить незнакомое слово. — Ну, вот и попробуешь. А теперь быстро в кровать, не забывай про свой перелом. — Угу… Во время ужина Люси с трудом совмещала процессы пережёвывания и разговора — она вылила на Нацу все события, впечатления, мысли и эмоции, скопившиеся за день, — а с ужином их стало ещё больше из-за восхитительной отбивной, — на что Драгнил лишь по-доброму усмехался, а под конец рассказал ведьме про телевизор, показал как им пользоваться и даже научил её выговаривать это слово. Кстати, слову «отбивная» он её тоже научил. Но в какой-то момент наступило то, что было вполне очевидно, но от этого не менее неожиданно. — Нацууу… — жалобно и смущённо протянула Люси. — Ась? — встрепенулся он, включая переводчик. — «Мне это… надо…» — Что тебе надо? Тебе что-то дать? — «Да нет, мне… ну надо!» — начала нервничать она, делая ударение на последнее слово. — Ё… скажи прямо, что ты хочешь? Последовала долгая пауза — Люси собиралась с духом высказать своё желание, ибо к такого рода просьбам она не привыкла и считала их очень постыдными, тем более для ведьмы. — «В уборную», — тихо буркнула девушка. Так тихо, что думала, Нацу её не услышит и даже намеревалась повторить просьбу чуть громче, но… — А, ну так бы сразу и сказала, — невозмутимо пожал плечами Нацу и пошёл куда-то, кивком головы предлагая идти за ним. Они пришли в ту комнату из очень странного белого и бирюзового квадратного камня, где вчера девушка принимала душ. Тогда, стесняясь Нацу, она каким-то чудом разобралась сама, на что у неё ушло приличное количество времени. Правда, большую его часть она просто стояла, переваривала и восторгалась. Если бы она знала фразу «ссаться кипятком от счастья», то непременно оценила бы ироничность ситуации. Но сейчас Драгнил показал на другой предмет, тоже кристально-белый, как и то огромное корыто с исчезающей в никуда водой, но это больше походило на стул без подлокотников и Люся совсем не понимала каким боком сия конструкция имела отношение к её естественной потребности. Но всё начало проясняться, когда Нацу внезапно эту самую конструкцию открыл, чего Хартфилия совсем не ожидала и начала удивляться уже от этого. Нацу это заметил и уже даже боялся представить её реакцию на кульминацию этого спектакля. Поэтому, чтобы оказаться в этот момент подальше от впечатлительной блондинки, решил ретироваться, ограничившись инструкцией к применению без демонстрации. — Люси, подойди. Смотри, когда закончишь, нажмёшь на эту кнопку, ясно? Заворожённо глядя на серебряный кругляшок девушка кивнула. — Хорошо, всё, я ушёл. Закончив, и сделав всё так, как ей сказали, Люси осталась в смешанных чувствах. С одной стороны это удивительное изобретение, но с другой — ей не удалось оценить всю гениальность унитаза, так как от резкого необычного звука она заверещала и так отскочила назад, что врезалась в дверь и, выбив своей тушкой замок и каким-то образом кувыркнувшись, вывалилась в комнату жопкой вверх. Прибежавший на звук Нацу от открывшегося вида немного подвис, в наглую пялясь, но скоро взял себя в руки и помог ведьме подняться. Но стоять на ногах она не смогла, а болезненно застонала и схватилась за бок. — Ой, горе ты моё, — тяжело вздохнул Драгнил и на руках понёс Люси в кровать. — Не ожидал я, что знакомство с сортиром так пагубно на тебя повлияет, обычно эффект обратный… Уже ночью, засыпая, Люси не могла согнать с лица улыбку. Несмотря на её бедовое положение, в котором она по идее должна паниковать, Хартфилия чувствовала себя просто прекрасно. Конечно, прямо сейчас выводы делать рановато, но… её улыбку нельзя было назвать никак иначе, кроме как счастливой.