Ученица по обмену

— Фрея, у тебя все хорошо?       Пребывая в своих мыслях американка даже не услышала обеспокоенность в голосе Киеко. По окончании вчерашней прогулки с Кисе, девушка была уверена, что приняла решение насчёт ответа Аомине, но проснувшись, Фрея вновь начала сомневаться в верности своего выбора. И тем не менее, она помнила слова, которые вчера сказал блондин. О том, что она должна решать не только в пользу Дайки, но и в пользу себя. Только Блэйк тревожила мысль, что Дайки не поймёт ее решения и отвергнет ее навсегда. «Может сперва поговорить с Сацуки?» — Дорогая, — чья-то тёплая рука коснулась плеча русоволосой, вытаскивая ее из задумчивого состояния. — У тебя что-то случилось? — Нет, Киеко, правда, — Фрея виновато опустила голову, думая о том, что заставила своих опекунов волноваться, — я просто задумалась. — О ком же ты так задумалась? — Арата поднял глаза с экрана телефона и посмотрел на Фрею, поигрывая бровями. — Ни о ком! — Это тот Аомине, с которым ты подружилась? — снова спросил Арата, кажется, он был очень заинтересован задумчивостью Фреи, что даже забыл о сообщении, которое писал своему коллеге. — Нет, — Блэйк увидела, как опекуны едва ли не одновременно закатили глаза, — ну да, он. Но ничего такого. — Можешь ничего не говорить, — Киеко помахала рукой и повернулась к холодильнику, чтобы достать из него сок. — Только не делайте ничего, о чем потом пожалеете, — взгляд женщины изменился и стал более серьёзным. — Я и не думала ни о чем подобном! — Блэйк отвела взгляд от смеющихся опекунов и поняла, что упустила время и Момои с Аомине наверняка уже ждут ее. — Простите, я опаздываю!       Подхватив свою сумку, девушка вылетела из квартиры и побежала вниз по лестнице. Перепрыгивая через три ступеньки, она мчалась к друзьям. «Сацуки. Надо сперва поговорить с Сацуки.» Открывая дверь, Блэйк поняла, что с погодой она прогадала. На улице было вовсе не тепло, как она подумала ранее, глядя на возвышающееся над домами солнце, а очень даже прохладно. Пронизывающий ветер то и дело норовил поднять короткую юбку, а солнце ничуть не грело. — Мы заждались тебя, Фрея, — прозвучал обиженный голосок Момои слева от американки. — Простите меня, заболталась с Аратой и Киеко. — О чем говорили? — и снова этот голос, заставляющий сердце русоволосой сделать мертвую петлю в груди. — О школе, — произнесла Фрея на выдохе. — Зря ты вчера не пришла ко мне, Фрея! — розоволосая подхватила американку под руку и повела ее в сторону школы. — Мама приготовила много всего вкусного, а еще папа спрашивал о тебе. Хотел узнать о нашем новом друге…       Момои продолжала говорить, а Блэйк оставалось только слушать и изредка издавать удивленное или заинтересованное мычание, Аомине и вовсе шел молча и копался в своем телефоне. Фрея уже привыкла к прохладе и почти не обращала на нее внимания, а розоволосая лишь мотала головой и сказала, что Фрея наверняка заболеет, если будет и дальше ходить раздетой.       Придя в школу ребята сразу направились в свой класс, но по пути на них смотрели едва ли не все ученики школы и перешептывались между собой. Когда Сацуки пыталась узнать что происходит, то все сразу же расходились или отвечали что-то вроде «Это так круто! Как вам удалось?» или «А вы сможете и меня туда устроить?», но никто из троицы ничего не понимал. Они вошли в класс, где на них набросились, продолжая осыпать комплиментами, но вся это дружелюбная атмосфера рассеялась как только подошла Мононоке вместе со своими подружками. Аловолосая встала напротив Сацуки и сложила руки под грудью, выставляя одну ногу немного вперед. Девушка не выглядела добродушной и милой, как обычно, сейчас она походила на ведьму, которая была недовольна окружающими ее людьми. Фрея подумала, что как раз таких девушек в далеком прошлом сжигали на кострах, выдавая их за служительниц злым силам. Има улыбнулась и немного сузила глаза, продолжая сверлить взглядом сперва Сацуки, а затем и Аомине, но когда она перевела взгляд на Блэйк, то ее лицо скривилось еще больше, выражая всю неприязнь и презрение к волейболистке. — Ну что? Думаете вы теперь самые крутые в школе? Как бы не так! — О чем ты? — спросила Момои, поглядывая на остальных одноклассников. — О чем я? Да вы еще и придуриваетесь? — Мононоке поставила руки на бедра и склонилась к Момои, нависая над ней. — Я о журнале, в котором присутствуют ваши физиономии! — Если завидно, то завидуй в своем углу, — ухмыльнулся баскетболист и расслабился, понимая что ничего серьезного сейчас не произойдет. — Признавайтесь, кто из вас двоих переспал с Кисе Ретой? Наверняка это была ты, Фрея. Я видела вас вчера вместе. — Не смей говорить так о них. Если такая ты, то это не значит, что все подобны тебе. — Может ты не знал? Оказывается, наша дружелюбная американка не та, кем хотела казаться. — Немедленно прекрати это, Има. Кисе наш друг и просто попросил помочь, — Сацуки зло сверкнула своими прекрасными глазами и сжала руки в кулаки. — Проваливай. И не смей больше подходить ни к кому из нас, особенно к ним, — Аомине схватил Момои и Блэйк за руки и провел их к местам. — Аомине, не стоило быть таким грубым, — мягко произнесла Фрея, но наткнулась на разъяренный взгляд друга и поняла, что его разозлило больше всего. — У нас с Кисе ничего нет, — едва слышно сказала она, чтобы только форвард услышал. — Поэтому ты не пришла вчера? Потому что была с Кисе? — Казалось, что Дайки было все равно кто их услышит. — Нет, то есть, да, но я ему обещала сходить погулять, поэтому… — Могла бы сразу сказать, что тебя интересует эта блондика, — баскетболист отвернулся и сел на свое место как раз в то время, когда прозвенел звонок.       Фрея не успела ничего сказать Аомине и с сожалением посмотрела на него, понимая, что своим обманом она сейчас подорвала доверие своих друзей. Сказать Дайки приготовленные слова, будет означать окончательную потерю Аомине. Фрея разочарованно посмотрела на баскетболиста, который лег на парту и закрыл глаза. В сердце тут же защемило, а в голове продолжал всплывать слова Реты: «Он не поймет…». Фрея уже хотела отвернуться, но боковым зрением заметила поджавшую губы Сацуки. Розоволосая одними губами прошептала, что все будет в порядке, и ободряюще улыбнулась. Сделав глубокий вдох американка приложила титанические усилия, чтобы отворачиваясь вновь не посмотреть на Аомине. «Надо объясниться с ним. Нельзя все оставлять так» — подумала девушка.       Фрея почти не слушала учителя и лишь изредка записывала информацию в тетрадь. Она все думала как правильно сказать Аомине все то, что накопилось у нее в душе за такой непродолжительный срок, и поняла, что одной перемены на ее речь явно не хватит, но откладывать разговор нельзя. Ерзая на стуле девушка еле дождалась конца урока. С первыми нотками звонка она поднялась со своего места и подошла к Дайки. — Нам надо поговорить, — не дожидаясь ответа от парня, Блэйк схватила его за руку и повела из класса.       Она и сама не знала куда идет, просто ей хотелось уйти как можно дальше от любопытных приспешниц Мононоке. Аомине совершенно не сопротивлялся, казалось, ему абсолютно все равно куда его ведут. — Долго идти будем? Я вообще-то спал. — Да, мы вчера с Кисе гуляли вместе. Но я не спала с ним. Боги, да я даже не думала об этом! — Фрея развела руки в стороны и на мгновение отвернулась от синеволосого. Проводя ладонью по волосам, американка пыталась собраться с мыслями. — Я хочу быть с тобой, хочу обнимать тебя и чувствовать твои руки на своем теле, хочу ощущать вкус твоих губ, хочу каждый день, каждую минуту смотреть в твои глаза и тонуть в них. — Фрея опустила взгляд в пол и обняла себя руками. С души свалился огромный камень, но главные слова еще так и не были сказаны. — Я люблю тебя. Сейчас я как никогда понимаю это. Люблю, но… — Если любишь, разве может быть какое-то «но»? — Аомине оперся спиной о стену и скрестил руки на груди. Ему показалось, что вокруг все затихли, прислушиваясь к их беседе, но это было не так: какой-то парень несся по коридору за своим другом, еще какая-то девушка разговаривала со своим парнем, обсуждая чью-то измену, мимо проходили учителя и каждый раз пытались успокоить разбушевавшихся учеников. — Но я не могу. Я просто не могу сделать этот шаг. Я не готова принять это решение, Дайки. Поэтому я прошу тебя, если сможешь или если любишь меня, то, пожалуйста, давай не будем торопить события. Я хочу, чтобы все случилось само собой. Хочу просто пустить все на самотек. Да, уже не будет как в первые дни нашего знакомства, хоть и знакомы мы не так давно, — Фрея неожиданно усмехнулась, понимая, что они с Аомине знакомы чуть больше двух недель, но все, что она говорит дает ей шанс вдыхать немного легче.       Ничего не отвечая, Аомине сделал шаг навстречу Фрее и наклонился к ней. Блэйк уже ожидала чего угодно, но только не поцелуя в краешек губ. Отстранившись от девушки, Дайки ушел обратно в класс, а Фрея продолжала чувствовать прикосновение теплых губ к своей коже. Она так и не поняла, что хотел сказать Дайки этим поцелуем, но почему-то она была невероятно счастлива. — Какая же ты все-таки глупая, — язвительный голос справа от Фреи принадлежал Мононоке. С лица американки тут же пропала улыбка, а мысли в голове сбились в единую кучку. — Неужели ты правда думаешь, что он полюбил тебя? Да он ничем не лучше меня. — Не суди людей по себе! — Фрею начала выводить из себя вся эта беседа и она уже хотела развернуться и уйти как художница засмеялась. — Ты думаешь, что Аомине Дайки такая невинная овечка? Что у него никогда не было девушки? — Има продолжила смеяться, но успокоившись подошла ближе к русоволосой. — Вероятно Аомине не сказал тебе, что девушки отдаются ему только чтобы он обратил на них внимание. — Это не важно. Пусть он и спал с кем-то, но мне он не врет. — Продолжай думать так дальше, — Има развернулась и направилась в противоположную сторону от класса. Фрея не стала стоять на месте, поэтому она сразу направилась обратно в класс. Розоволосая говорила Блэйк, что у Аомине были девушки, но она сказала, что ничего серьезно у него с ними не было. Она не могла не знать чего-то важного о своем друге, ведь знать все о всех — это ее работа. «Готова поспорить, что она просто не стала рассказывать мне. Но ведь это ничего не меняет. Сейчас Аомине другой, а значит он не стал бы спать с кем-то, если бы я была ему не безразлична.»