Глава 6
8 октября 2016 г., 16:53
Утро субботы выдалось забавным. Грейнджер рассталась с Уизли, о чем Поттер не преминул сообщить в Большом Зале. Неприятно было, что в своей речи он упомянул меня и половина Зала с удовольствием начала следить за моим дальнейшим поведением, что было невыносимо и я постарался поскорее исчезнуть из этого места.
В коридоре меня догнал Ургхарт, чтобы предложить вернуться в команду и прийти после обеда на тренировку. Без особого рвения я сообщил, что возможно зайду посмотреть.
На самом деле, возвращаясь в Хогвартс Малфой и подумать не мог, что продолжит играть в квиддич, потому и метлу с собой брать не стал. Однако, среди своих вещей, которые он разбирал в начале года, парень заметил уменьшенную копию своей метлы, которую ему наверняка подложила мама. Мысленно поблагодарив Нарциссу Драко все же решился сходить один раз на тренировку.
И вот, поднимаясь на метле все выше, парень уже не мог сдерживать улыбку, а вскоре и вовсе рассмеялся. Даже Ургхарт — капитан сборной Слизерина, не смог заставить Драко спуститься и выслушать план будущей игры. Полетав долгое время над полем, Малфой на раздумывая рванул к Озеру, где пролетая над гладью воды наконец-то почувствовал себя свободным.
Быстрее и быстрее разгоняя метлу, Драко с непривычки еле сдерживал древко. Несколько раз сильным потоком ветра его сносило и один раз он едва ли удержался на своей метле, но все это было не значимым по сравнению с теми забытыми ощущениями, которые Драко испытал вновь.
Вернулся он тогда далеко за полночь. Быстро приняв холодный душ, Драко вернулся в свою комнату все еще находясь в прекрасном расположении духа заснул.
В воскресенье Малфой, удобно устроившись в своем излюбленном темно-зеленом кресле сидел в гостиной старост, наблюдая за тем, как за окном, ночь вступает в свои полноценные права.
Он пришел в гостиную сразу же после обеда, за окном тогда еще радостно играло солнце, даря студентам возможно последние теплые осенние деньки. И вот, он продолжал сидеть в кресле до тех пор, пока на улице окончательно не стемнело и привычное солнце не уступило свое место луне и звездам.
Нехотя, но парень признал, что ему давно уже не хватало такого внутреннего умиротворения, разливающегося по его телу теплоты и спокойствия.
***
Все лето, что Драко провел в Малфой-Мэноре у него не выдалось ни одного такого спокойного и тихого дня. Когда отца отправили в Азкабан, с мамой произошли достаточно сильные изменения, которых парень так яростно хотел избежать, позволяя женщине делать в поместье все что ей захочется, вплоть до разговоров с сыном. Но каждое утро Драко встречали грустные красные глаза Нарциссы, которая за завтраком трясущимися руками держала чашку чая и пыталась завести с ним беседу. Парень все время увиливал, давал неполные ответы, но и те крохи, что Нарцисса получала от него казались ей достаточными, чтобы чувствовать себя лучше. Уже неделю они жили в Малфой-Мэноре, надо же, наконец-то в их доме они стали полноправными хозяевами. Не собираясь опускать руки раньше времени, Малфой провел полную проверку в бумагах отца. Вскоре Драко начал восстанавливать некоторые связи и продолжать более «светлые» дела отца, чтобы хоть немного, но восстановить подпорченный войной статус. За этим занятием он провел добрый месяц, пока однажды утром одна сипуха не принесла письмо из Министерства, в котором говорилось, что суд над Люциусом состоится через три дня. Узнавшая эту новость Нарцисса стала еще мрачнее и больше не пыталась поговорить с сыном, полностью отдавая себя тревогам. Драко не мог смириться с переживаниями матери и понял, что ради Нарциссы готов наступить на глотку собственной гордости, и помочь единственному человеку, которого так возненавидел, лишь бы увидеть улыбку матери снова. С того дня, парень стал дотошно изучать дело отца, пытаясь всеми возможными и невозможными способами вытащить его из тюрьмы. Безусловно сразу было понятно, что взятками дело не закрыть, слишком большое внимание в последнее время уделялось их семье. И если бы парень все-таки рискнул что-нибудь провернуть, его посадили бы в соседнюю с отцом камеру, а Нарцисса не смирилась бы с тем фактом, что двое ее единственных и любимых мужчин сидят в Азкабане. В первый день Драко разбирал документы отца безнадежно пытаясь найти хоть небольшую зацепку. Во второй условился о личной встрече и посетил Азкабан. И без того светлая кожа отца, стала еще бледнее, от чего черные круги под глазами выделялись слишком устрашающе. Вежливое приветствие отца и сына, наполненное горечью и ненавистью. Разговор только о деле и возможных вариантах освобождения. Наспех брошенное Люциусом в конце: «Как она?» и ядовитое замечание: «Думает, как могла выйти за такое чудовище». Третий день. Суд и неожиданное заявление Поттера, как итог отца выпустили, но с условием не покидать в ближайшее время страну. С возвращением Люциуса в поместье стало еще хуже. Теперь все время парень либо давал показания в Министерство, либо избегал попытки матери поговорить с ним, либо слушал наставления отца, который, сам все еще находясь в подавленном состоянии пытался давать ему какие-то невразумительные нравоучения стараясь держаться для сына авторитетом. И это в его-то положении — все выглядело настолько смешно и сумбурно, что Драко в основном лишь делал вид слушающего человек, стараясь пропускать его едкие выпады в свою сторону. Нервозность Люциуса и месяц проведенный в Азкабане давали о себе знать не совсем нужным способом — отец перестал быть на шаг впереди, как раньше и Драко изо всех сил теперь пытался опередить Министерство на два. В какой-то мере это давало ему преимущество, но в основном он дико уставал. Последние недели августа довели его до такого состояния, что его сил порой даже не хватало на то, чтобы дойти до собственной спальни. Покидая кабинет отца он проходил мимо Зала, в котором Драко благополучно и засыпал, обессиленно падая на диван. Все для него стало одним темным временем и лишь редкая, брошенная улыбка матери во время завтрака, находила в его душе приятный отклик, который он так бережно хранил в течении всего дня, зная что завтра женщина подарит ему такую необходимую сейчас нежность еще раз. День и ночь наступали для Драко слишком рано, порой ему даже казалось, что в сутках вовсе не обещанные 24 часа, а всего лишь 4 (но зато какие) — 2 часа из положенных он тратил на, уже бессмысленные для него, показания, час на беседы с отцом и час на отказ от разговоров с матерью. Избегал беседы с матерью, он не просто так — ему не хотелось делать ей больно. Выслушивая откровенные бредни отца в его жилах закипала благородная кровь настолько, что начинала пульсировать в голове, отдавая злостью, раздражением и яростью. Он избегал Нарциссу боясь сорваться на ней, боялся причинить ей боль, не оправдать надежды матери на искупление сына. Ему до невозможности было необходимо одиночество и спокойствие, но жизнь еще не готова была представить ему это и каждый день парень разрывался, пытаясь не сорваться на отце и матери. Хотя, конечно же, он не был против поскандалить с Люциусом, но будучи неуверенным за его состояние, парень старался не нарываться на гнев отца, сдерживая весь гнев внутри. На пятый день после освобождения отца Драко уже полностью разгромил свою комнату, сорвался на нескольких домовиках и научился пить огневиски, который хоть ненадолго, но заглушал тупую боль в душе. «Стыдно. Мне ужасно стыдно — я должен был прислушиваться к матери, а не к отцу, но теперь все снова не в моих руках. И отец управляет мной как марионеткой», — за очередным бокалом огневиски думал Драко. Вечные придирки со стороны Министерства в частности затрагивали Драко не так сильно, как Люциуса, но повинуясь проклятому чувству долга и любви к матери, парень делал все возможное, чтобы защитить отца. Второй раз такая удача Люциусу не улыбнется, Поттер не поможет, а всех Пожирателей, что он сдал еще в Азкабане уже нашли. Он не имел права оступиться и Драко был рядом, чтобы помочь ему это не сделать. Несмотря на то, что он не разговаривал с матерью он не хотел чтобы она страдала из-за отца вновь. И вот его вечный замкнутый круг, который он проходил каждый день в поместье: не сорваться на матери (когда она желает завести беседу), не разозлить отца (в то время, как он злил Драко еще больше, словно проверяя его терпение), не оступиться самому. Держать честь семьи был его прямой долг, как сына. Единственное за что он был благодарен отцу — он не заводил речь о его будущем и у Драко еще теплилась надежда, что своими силами он сможет его изменить. Отбросить весь бред, который ему внушал отец — просто делать то, что он считал для себя правильным. Его надежды оправдались. Посетивший в конце августа Малфой-Мэнор Блейз сообщил ему, что намерен вернуться в Хогвартс, чтобы сдать итоговые экзамены и закончить образование. Не сомневаясь ни минуты Малфой принял подарок судьбы и в тот же вечер отправил письмо директору с просьбой принять его в школу. Ему это было просто необходимо: сменить обстановку, оставить речи отца другим слушателям, закончить образование, иметь шанс на создание собственного будущего. Нарцисса, узнав о намерении сына, полностью поддержала его решение, обещая что должным образом приглядит за отцом и обязательно будет писать об обстановке в поместье. Женщина желала Драко только хорошего, она верила, что парню просто необходимо поехать в Хогвартс, забыть все установленные предрассудки и найти свое будущее. С этим Драко был полностью согласен, еще раз доказывая себе, что Нарцисса понимает его иногда даже больше, чем он сам. Посетив Косую Аллею перед Хогвартсом Драко даже представить себе не мог, как сильно его заденет эта суета перед школой. Повсюду носились юные волшебники, родители тщательно помогали им выбирать самое лучшее и необходимое, постоянно сверяясь со списком необходимых принадлежностей. У витрины магазина «Все для квиддича» все так же толпились довольные парни, обсуждая новую модель метлы. Драко не понимал почему его так задело происходящее здесь, но для себя он отметил это как хороший знак — не смотря на то, что он пережил, внутри он не был мертв, потому как что-то теплое разливалось внутри. Парень невольно вспомнил как каждый год посещал это место, радуясь новому учебному году, вместе с Крэббом и Гойлом они так же обсуждали метлы, вместе с Панси ходили к мадам Малкин. И пусть, девушка всячески намекала ему на романтические отношения — тогда все было так легко и обычно. Так правильно. Память, услужливо, словно смеясь над ним подкинула совершенно неприятные случаи, которые Драко при всём желании старался забыть, глуша эту боль алкоголем. Поставив себе пунктик купить огневиски, парень продолжил прогуливаться по Аллее пока в поле зрения не попался книжный. «Как ты сказала, мам? Пора изменить предрассудки?» Почувствовав острое желание найти книги магглов, потому что это его первый и самый главный предрассудок, парень зашел внутрь. Дав обещание на каждую маггловскую книгу купить огневиски Драко с уже большим удовольствием стал бродить по помещению в поисках отдела с маггловской литературой. «Так странно себя здесь чувствовать, словно я стал обычным человеком. Никому и нечем не обязанным. И пусть продавцы смотрят осторожно, с опаской, я сам себя иногда боюсь» «Грейнджер. Как предсказуемо. Бесподобная вышла встреча, даже не сощурилась в привычном ко мне отвращении.» «Съязвил ей, ответила мне в привычной манере. Внутренне улыбнулся, видимо не хватало этих перепалок.» «Мерлин, стою ведь в маггловском отделе и разговариваю с Грейнджер.» «Засомневалась, что я действительно пришел за книгой, а не преследовал её. Сто лет, мне этот книжный дракон не нужен.» «Палочку все равно не достала, даже не намекнула, что может применить магию. Неужели не один я стал таким равнодушным?» «Ушла. Давно пора было, надоела со своими нравоучениями, будто больше всех вечно знает.» «Выбрав книги, опираясь лишь на их названия, чем на содержание я поспешил сразу же удалиться, понимая что если сейчас же не уйду, то скорее всего совсем передумаю что-либо брать.»***
Бесшумными шагами в комнату зашел Блейз. Парень уже узнал пароль от башни, всего лишь рассмешив своим поведением портрет. — Малфой, твой готический стиль и поза истинного аристократа дает мне веру, что многое в жизни может быть постоянным. — растягивая слова произнес Блейз, присаживаясь на диван, который расположился между креслами старост и напротив которого был камин. — Припиши ко всему еще свое ужасное чувство юмора и я вместе с тобой начну в это верить. — заявил Малфой одаривая Блейза презрительным взглядом. — О, так мы сегодня не в духе. — наиграно проговорил Блейз. — С чего бы мне быть в духе, если ты приперся сюда без огневиски. — сказал Драко начиная раздражаться. Парень хотел провести этот вечер в тишине и покое. Но ни первое ни второе ему друг теперь не устроит. — О, так все настолько плохо?! — Сколько восклицаний, Забини. — Сколько яда в твоем сарказме, Малфой. Давай, скажи, кого мне благодарить за твое паршивое настроение? — Жизнь, Забини. — А мне эта дамочка нравится, с особым характером знаешь ли. Малфой презрительно фыркнул, — Мне тут змейки нашептали, что Грейнджер с Уизли расстались. — А мне, что у тебя появилось чувство такта. — Брось, даже у тебя его нет. — По-крайней мере мне он просто не идет, а тебе не помешал бы. — Обязательно научусь себя хорошо вести. — Ты уж постарайся. — Малфой! — Забини, это было сто лет назад, какого Мерлина, ты меня сейчас выводишь из себя? — Потому что мне весело. Уизли так забавно ревновал Грейнджер к тебе, а теперь они расстались. Да еще с каким оркестром в виде Поттера. — Ты и представить себе не можешь насколько мне наплевать на Уизли, на Поттера и тем более на Грейнджер. — А вот Поттеру и Уизли на тебя не все равно. — Да плевать. — Хм, а Грейнджер оказывается не так проста. — с ухмылкой заключил Блейз, отдаленно думая о чем-то своем. — Интересно знать, чем же я заслужил такое несчастье в виде тебя? — Малфой, иметь друга — это не несчастье, можешь спросить у нашего особо любимого Гриффиндора. — У Гриффиндора все вокруг друзья, даже нас готовы к себе принять. — А вот это уже интересно, потому как твоя излишняя самоуверенность заставляет меня думать, что ты что-то знаешь, а с другом не делишься. — Не знал, что друзья бывают такими любопытными, чувствую себя как будто на допросе. — Это привычка, я понимаю, у тебя недавно немного другие знакомые были, но хочу тебя уверить — Пожиратели смерти не являются идеальными показателями настоящей дружбы. Малфой дернулся, но не подал вида, что слова Блейза хоть каким-то образом могли задеть его внутренние переживания. — Не уж то, ты тот самый показатель? — Думаю, я тоже недостаточно хорошо. В дружбе, знаешь ли тепло друг к другу относятся, постоянно общаются и помогают. — Фу, Забини, ты пока ко мне шел с представителем Пуффендуя встретился? — Не-ет. Драко перестань себя вести как маленький, сейчас можно уже общаться с другими людьми и никто ничего тебе не скажет. Малфой поморщился, вспоминая беседы с отцом. — Неужели хочешь найти мне друзей? — осторожно предположил Драко вслух, но видя как Блейз начал кивать, разозлился. — Забини, раньше я был более высоко мнения о твоих умственных способностях. — Не дерзи. — Не неси бред, после лета у меня на это иммунитет. — Я просто хочу, чтобы ты начал общаться с людьми. Давай честно, ты летом, кроме как с отцом и Министерством больше ни с кем не разговаривал, даже Нарциссу избегал. — Для общего же блага, Забини. Я думал ты это понимаешь. — прошипел Драко. — Я думал, что ты понимаешь, что таким отрешением ты себе не поможешь. — Что ты от меня хочешь? — неожиданно для себя сорвался Малфой — Чтобы я пошел со всеми весело общаться? Забини, не будь придурком, ты ведь знаешь, что меня никогда не примут. Читай по губам н-и-к-о-г-д-а. Я настоящее чудовище в их глазах и ничего не изменится. Возвращаясь в Хогвартс я думал лишь об учебе, а не о налаживании отношений с этими лицемерами. — Малфой… — предостерегающе начал Блейз, но Драко не дал ему договорить, начиная кричать. — Да плевать я хотел на всех! Никто мне не нужен, ясно? Убирайся, отсюда. — Прекрасно, — так же сорвавшись на крик произнес Забини. — дохни тут в одиночестве. — закончил Блейз выходя быстрым шагом из гостиной. — Сдохну, обязательно сдохну, Забини. Всем вам на радость сдохну. — кричал Драко в пустоту, возвращаясь к себе в комнату за огневиски. Не доставая бокал, Драко судорожно начал пить из горла. Три больших глотка и жгучая жидкость начала отдавать приятной легкостью в теле. Яростно срывая с себя мантию и развязывая галстук, Малфой вернулся в гостиную, чтобы забрать учебники. — Малфой. — взволнованно произнесла Гермиона, только что зашедшая в гостиную и заставшая взъерошенного парня, с бутылкой огневиски в одной руке и учебниками в другой. — Грейнджер. — Медленно подняв глаза на девушку, сказал парень и зажмурившись сделал еще один глоток, поспешил вернуться в комнату. — Что случилось? — не отставая от парня интересовалась девушка. — Не твое дело. — бросил ей парень, практически скрывшись в комнате. — Не мое, но ты можешь поделиться… — разозлившись парень резко развернулся и посмотрел на Гермиону. Ну и какого, Мерлина ты храбришься сейчас передо мной? Словно я не знаю, как ты ненавидишь меня. Делаешь вид, что я не хуже других таких же мерзавцев? Веришь в мое искупление, Грейнджер? — Грейнджер, — собравшись с мыслями начал Драко, — что не понятного в фразе — не твое, Мерлин, дело! — Все понятно! Но я, — растерявшись проговорила девушка. — могу помочь тебе. — В этот раз растерялся парень, но быстро придя в себя истерично засмеялся. — Грейнджер, отвали со своим гриффиндорским занудством. Просто не трогай меня, слышишь? Не нужна мне твоя помощь. Раздавай её своим друзьям, а ко мне не лезь. — захлопывая дверь прокричал Малфой, швыряя учебники на пол, и падая на кровать. Какого Мерлина она пришла именно в этот момент? Минута и мы бы не пересеклись, минута и я бы не накричал на нее, минута и я бы не стал чувствовать себя последней тварью на земле. Ты действительно чудовище, Малфой. Ты сам уже не веришь в свое искупление. За закрытой дверью ты не спрячешься, Малфой.
