At the closed door

      Тяжело дышать; легкие, словно наполнились едким дымом, до боли в груди ей хотелось кашлять, но с губ срывается лишь тихий полустон, полукрик.        — Хочешь поиграть? — возбужденно проговорил, знакомый с некоторых пор, женский голос над её ухом, и только сейчас девушка поняла, что лежит на холодном мраморном полу в пустом и непозволительно огромном зале. — Что же ты молчишь? — ехидно поинтересовалась женщина, беря её за подбородок и толкая с такой силой, что девушка ударяется головой об грубый мрамор. С губ срывается тихий смешок, подавленный все-таки сорвавшемся кашлем. Невероятная боль, накрывшая девушку заставила закрыть глаза.        — Посмотри на себя, жалкое ты создание! — кричит женщина, преподнося к лицу девушки зеркало.       Болезненно, но девушка открывает глаза и всматривается в свое отражение.       На правой щеке красуется глубокий порез, в котором кровь давно остановилась и запеклась. Вдоль шеи тянуться синяки — последствия удушения, вот, собственно говоря и причина её тяжелого с хрипом дыхания. Глаза красные от бежавших когда-то слез, а под ними, так сильно, на неестественно бледной коже, выделялись темные круги.       Кажется, что в объятиях смерти она находиться непростительно долго. Но скоро ли придет её конец? Позволят ли ей умереть раньше, чем она сойдет с ума от этой боли?        — Нравится? — восторженно произнесла женщина и рассмеялась, при этом активно хлопая в ладоши. — Прекрасно! Изумительно! Я сделала из тебя такую красавицу! — громко кричала женщина.       Сквозь пелену вновь накрывший её темноты, девушка услышала громкие удаляющиеся шаги, которые неприятным образом отдавались в её голове набатом.       Крепко сжимая кулаки, девушка предпринимает попытку подняться. Опираясь на локоть правой руки, она немного приподнимается, но возникшая, словно из ниоткуда женщина ногой пинает её в левое плечо, заставляя упасть обратно.       Снова удар; мраморный пол и дикая, разливающаяся по всему телу, боль. Стон, сорвавшийся вместе с всхлипом. Перед глазами темнота и такой громкий, отдающийся в горле, стук сердца.        — Мерзкая, грязнокровка! — крикнула женщина, снова уходя в глубь зала. Тяжело вздохнув, девушка пытается думать, как выбраться из плена, но в голове так непривычно пусто…        — Соскучилась? — возвращаясь через некоторое время, проскрипела своим ужасным голосом женщина. — Ничего, ничего, сейчас будет настоящее веселье!       Медленно обходя девушку вокруг, женщина, неожиданно залилась истерическим смехом и начала выкрикивать — Круцио! Круцио! Круцио! Больно тебе? Круцио!       Волна жуткой боли настигла и без того, находившуюся в предобморочном состоянии девушку. Заклинания заставляли биться её в конвульсиях, кости ломило, а грудную клетку сжимало настолько, что она переставала дышать. Крики, наравне со всхлипами смешались с безудержным смехом Беллатрисы.        — Кто знает, может ты сдохнешь теперь? — гневно прокричала женщина, довольная своими действиями, убирая свою палочку в карман.       Теперь, Гермиона даже не пыталась открывать глаза, единственное на что у нее хватало сил — это дышать. Рвано хватать воздух ртом. Задыхаться. Тихо стонать и умирать, умирать, умирать… «Нет, нет, нет…»

***

       — Да, чтобы её. — рассерженно простонал Малфой в подушку, уже долгое время ворочаясь в своей кровати, безуспешно пытаясь вернуть свой сон.       Своим ранним пробуждением он был обязан своей соседки, которая, находясь в непосредственной близости — за стенкой, вела себя слишком шумно.       «Если она сейчас же не прекратит орать, словно её убивают, я плевал, на то что в комнату нельзя заходить и что эта ненормальная на меня вчера разозлилась.»  — думал, Малфой, недовольно поднимаясь с кровати. Запустив пятерню в свои волосы и заметно их взлохмачивая, он уже направлялся в ванную, как в очередной раз до него донесся вскрик девушки. — «Все — это была последняя капля, Грейнджер.»       Гермиона продолжала шуметь, даже, когда Драко, уже не думая о каких-либо последствиях, ворвался к ней в комнату. К большому счастью парня, никакие защитные и отталкивающие заклинания на дверь наложены не были и он, беспрепятственно вошел в глубь комнаты, останавливаясь у её кровати.       Драко наблюдал за тем, как Гермиона беспрестанно металась по кровати. Её непослушные каштановые волосы были разбросаны по подушке, повернув голову к стенке она начала шептать совершенно несвязные, да и не совсем понятные парню выражения, мимолетом слышалось категоричное: «нет», а затем комнату снова наполнял крик, превратившийся в хрип.        — Грейнджер. — рявкнул на нее парень, ожидая, что от громкого звука девушка, как минимум вздрогнет и как максимум проснется.       Однако, его надеждам не суждено было сбыться, потому как девушка совершенно никаким образом не отреагировала на его слова, продолжая все сильнее биться в истерике. Драко такое состояние привело в замешательство и напугало.       «Мерлин, Грейнджер, да что с тобой не так?!»        — Могла страдать кошмарами, в другое время. — невесело усмехнувшись, причитал парень, усаживаясь на край кровати и изо всех сил пытаясь разбудить девушку, тряся её за плечи. — Грейнджер, вставай.       Девушка мгновенно отреагировала на речь парня, правда не так, как он этого хотел. Перестав наконец метаться и кричать, девушка тихо заплакала. По щекам пробежали две полоски слез, а вытянутые теперь вдоль тела руки, крепко сжали одеяло.        — Да ты издеваешься! Грейнджер, давай просыпайся. — уже испуганно говорил парень, думая, каким еще способом можно было быстро разбудить девушку.       Дыхание Гермионы становилось прерывистым, несколько раз всхлипнув, Гермиона полноценно начала плакать во сне.        — И именно с единственной сумасшедшей в школе мне довелось стать старостой. — пытаясь отшутиться, чтобы успокоить в первую очередь себя, взволнованно проговорил Драко.       Поняв, что девушка абсолютно никак не реагирует на его движения, парень перестал наконец трясти девушку, начиная аккуратно стирать, бежавшие до сих пор по щеке слезы.        — Тише… тише, давай, Грейнджер, ты ведь сильная. — сам не понимая, почему, шептал Драко.       В очередной раз, смахивая набежавшие слезы, Драко, осторожно проводя большим пальцем по щеке и скуле девушки, на секунду остановился, всматриваясь в непривычно приятные очертания лица девушки. Неосознанно он проникся к ней сочувствием и Мерлин, его отец никогда не должен об этом узнать, некоторого рода симпатией.       «Грейнджер — такая сильная и гордая со стороны, прошедшая войну, жившая в лесу, выдержавшая этих двух идиотов и пытки моей тетки. Но такая хрупкая и беззащитная теперь, в плену своих страхов и кошмаров.»       Пушистые ресницы девушки слегка подрагивали, на переносице залегла морщинка.       «Даже находясь в кошмаре она думает» — заметил Драко, внутренне усмехаясь. — «Как же могло быть иначе, безусловно она думает всегда — это же Грейнджер, а находясь в экстремальной ситуации, она, наверняка, размышляет еще больше.»       Чувствуя нежные и аккуратные прикосновения, Гермиона попыталась дернуться, думая, что ощущает на себе последствия увиденного кошмара и медленно открыть глаза, но веки были настолько тяжелыми, что оставив свои безнадежные старания, девушка лишь тяжело вздохнула.       Малфой замер, понимая, что девушка начинает просыпаться. Не желая быть застигнутым, он уже решил покинуть комнату, однако, не мог лишить себя такого важного на тот момент открытия. Гермиона Грейнджер — вечная заучка, участница Золотого Трио, мисс «я-все-знаю-лучше-всех» оказалась совсем другой, какой он обычно представлял её себе и мог наблюдать в коридорах замка.       По своему красивая, безусловно ранимая, а в данный момент еще и напуганная. Возможно поэтому, ему хотелось, как можно сильнее прижать её к себе и не отпускать до тех пор, пока девушка не окажется в безопасности. Смешно подумать, но ему хотелось защитить эту упрямую гриффиндорку, которая столь долгое время пыталась вывести его на личный разговор, надеясь увидеть у него душу.       «А ведь с самого начала ты её ненавидел и презирал.» — говорило сознание.       «Грязнокровка и выскочка; подруга Поттера; лучшая ученица на курсе. Да, я неосознанно обращал на нее внимание, лишь потому что сам хотел добиться того, что было у нее. Поменяться с ней местами, была, некоторого рода, моя несбыточная мечта, ведь эта заучка, будучи далекой от волшебного мира ранее, получила все, чего когда-то желал я. И получила это независимо от своего происхождения.       Глупо ли было оскорблять её? Тогда я смотрел на эти вещи совершенно под другим углом. Если позволите, то смотрел глазами отца; смотрел с позиции чистокровного аристократа; истинного Малфоя.       Знал ли я, что её ранят мои слова? Не то, чтобы я просто это знал, я был уверен в этом. И если это возможно, то я по-настоящему упивался этой ненавистью к ней, словно без нее я бы не смог больше жить.       Быть абсолютно уверенным в том, что Грейнджер ненавидит меня и злится, было наивысшим блаженством — некой мимолетной радостью в моей жизни. Когда я видел как ей плохо, мне самому становилось на порядок легче. Каждый год я жил этим, но после, с поселением Лорда в Малфой-Мэноре моей более менее спокойной жизни пришел конец. Поездки домой — настоящие пытки; принятие метки — страшный приговор; персональное задание Лорда — смерть. Мне стало ни до кого: ни до Поттера „я-не-знаю-во-что-мне-еще-влезть“, ни до Грейнджер „мне-нужно-помочь-вечно-попадающим-в-беду-Поттеру-и-Уизли“, ни до остальных. Компанию мне составляли лишь Крэбб и Гойл, и то лишь по причине того, что мне нужны были люди, следившие за всем, когда я был в Выручай-комнате.       Многое ли изменилось с того времени? Безусловно, только самый настоящий идиот не поменял бы своего мнения, после всего произошедшего. Я лишь стал более терпимым, хотя бы из-за того, что начал вести в основном затворнический образ жизни и не смотря на то, что дико уставал от разговоров с отцом, у меня было достаточно много времени пересмотреть свои взгляды. И если не полностью от них отказаться, то хотя бы набраться некоторого терпения, по возвращению в школу.       Грейнджер стала первым человеком, к которому мое терпения стало проявляться в полной мере. В конце концов, Золотая троица была единственным существовавшим для меня когда-то раздражителем.       То, что я теперь делю с ней гостиную стало своего рода иронией. То, что она лезла ко мне со своими вопросами довольно личного характера, привело меня в откровенное недоумение. По-моему, Грейнджер должна была ненавидеть меня, презирать или по-крайней мере делать то, что она совершала и ранее только в еще большей степени. А она ведет себя словно мы старые знакомые. Я категорически отказываюсь её понимать. Честно говоря, я и сам сейчас себя не понимаю. Сижу и успокаиваю девушку, которую так же должен люто ненавидеть.       Должен, но не буду. Потому что давно для себя все решил. Потому что свыкся, что именно меня теперь будут ненавидеть. Поведение людей на интервью и вообще, в принципе, вполне оправдывает мои предположения в полной мере. Однако, это совсем не оправдывает поведение Золотого и Серебряного трио. По правде говоря, я ожидал от них совершенно другой реакции.       Один Уизли оправдал все, что я от него ждал, правда совсем по-другому поводу. Мерлин мой, он ведь ревновал ко мне Грейнджер. Интересно узнать, после прочтения статьи он меня убьет? Или из-за того, что они расстались ему резко стало на нее плевать? Последнее предположение кажется вернее, потому как зная его вспыльчивое поведение он должен был накинуться на меня еще в Большой зале.       Беру свои слова обратно, даже Уизли не оправдал моих ожиданий; он просто ревновал ко мне Грейнджер, когда они были парой. И к сведению, это не делает чести его персоне. Вел себя, как охранник, а раз он боялся, что его драгоценную Грейнджер могут увести, значит не был уверен в чувствах. Тут интересно знать в каких: он думал, что Грейнджер его не любит или что это его чувства давно остыли? Н-да, дела.       Грейнджер, я рад, что ты бросила этого придурка раньше, чем он смог тебя оскорбить. Хоть я и питаю особые чувства к вашему трио, тебя мне жаль больше всего. Таких идиотов, как Поттера и Уизли еще нужно поискать. Можешь не сомневаться я знаю некоторые истины из ваших историй.»       Из-за его минутной слабости, он не заметил, что, с трудом разомкнув крепко державшие одеяло руки, Гермиона принялась протирать, все еще закрытые глаза, но столкнувшись с его теплой рукой на своей щеке и прилично испугавшись, окончательно открыла глаза.       Их взгляды встретились: напуганный и непонимающий у Грейнджер; холодный и опасливый Малфоя. Парень все еще аккуратно держал лицо девушки в руках, внимательно всматриваясь в её покрасневшие от слез глаза и понимая, что давно было пора покинуть комнату девушки.       «Нет, он, ведь не сниться мне, верно? Верно.» — рассудила девушка, смотря на парня.        — М-малфой — предательски хриплым и тихим голосом начала девушка.        — Грейнджер. — так же хрипло ответил ей парень, немедленно убирая свои руки с лица девушки, слово наваждение от ситуации пропало.        — Что… что ты здесь делаешь? — уже испуганно заговорила девушка, резко принимая положение сидя, отчего в глазах потемнело.        — Ты кричала. — первое, что пришло в его голову, спокойным, словно это было обычным делом, произнес парень, а на его слова девушка с новой силой заплакала, обрывками вспоминая сон, — Грейнджер. — попытался успокоить её парень, невольно протягивая руки к девушке, но та начала говорить и он, словно возвращаясь в реальность, поспешил их убрать, моля Мерлина, чтобы она не заметила этого движения.        — Прости. — сквозь всхлипы и слезы шептала девушка, протирая своими маленькими кулачками глаза. — Я… я не хотела. Совсем все плохо, да? Ты ведь из своей комнаты меня услышал? Прости… Такого не должно было произойти здесь…        — Хочешь сказать, что это у тебя не впервой? — осторожно поинтересовался парень, хотя уже знал ответ и мысленно отругал себя за излишнее внимание.        — Конечно нет, Малфой. — возмутилась девушка, но потом поняла с кем ей приходиться это обсуждать.       Безусловно парень ничего не знал об её кошмарах и то, что априори они не должны были быть здесь. Но встающая во снах Беллатриса была такой же настоящей, как и Малфой сидящий сейчас рядом. Неудивительно, что она кричала и плакала. Настоящая истерика, так давно не происходила с девушкой, что она забыла как с ней справляться самостоятельно. Поддалась эмоциям, чувствам и за всем этим совсем потеряла себя.        — Спасибо. — шепотом добавила девушка, понимая, что проснулась и более менее смогла прийти в себя, только благодаря Малфою.        — Не бери в голову. — спокойно ответил парень, наблюдая за тем, как девушка все еще немного всхлипывала и чтобы унять дрожь, обняла себя за плечи. — Грейнджер. — уже с ноткой серьезности начал парень.        — М? — только и смогла выдавить девушка, но не обращая внимания на это, парень продолжил.        — Извини меня. — тихо произнес он, и чтобы убедиться в правдивости его слов, девушка перевела свой растерянный взгляд на парня. Первый раз девушка видела в них не привычную по отношению к ней ненависть и брезгливость, а боль и… сострадание? Не выдержав такого давления от неожиданно нахлынувших теплых чувств, Гермиона поспешила перевести свой взгляд на окно, закусывая до крови нижнюю губу.       «Малфой извиняется передо мной?» — не веря в произошедшее, думала девушка.        — Малфой…        — Нет, правда извини. И на счёт того слова, Грейнджер, я его не произношу больше. Так что зря ты его так яростно от меня ждешь. — порывисто сказал Малфой, боясь то ли сбиться, то ли передумать.       Своими искренними, как поняла девушка, словами, он снова заставил её обратить на себя внимание.       «Да что с ним такое? Это из-за моего кошмара? Он думает, что это все из-за него? Малфой чувствует свою вину за случившееся?»        — Если ты подумал, что мой сегодняшний кошмар, произошел из-за вчерашнего вечера, то это не так. — как можно спокойнее говорила девушка, хотя учащенное сердцебиение говорило об обратном. — Я… я сама не знаю, почему это происходит. — заключила она, смотря в глаза парню.        — Ладно. — поднимаясь с кровати произнес Драко и стоя уже в дверях наспех кинул ей, — Не ложись лучше спать, Грейнджер, боюсь что в другой раз я тебя не разбужу.        — Спасибо, Малфой. — снова произнесла девушка, сдерживая порыв кинуться ему в объятия. Она так остро в этот момент поняла, что ей не хватало этой заботы. Именно сейчас, когда она так напугана и уязвима. Кроме Малфоя, в данную минуту у нее никого рядом не было и не осознавая своих действий, девушка кинулась вслед за Драко.       «Пусть он слизеринец, пусть мы ненавидим друг друга, но он помог мне. Я получила помощь от человека, который так искренне испугался за меня. Мерлин, да у него же на лице все было написано. Вот и сходит наконец-то его маска безразличия.»       В это же время, парень уже успел дойти до комнаты, медленно начиная расхаживать по ней. Привычка, выработанная еще в Малфой-Мэноре — о чем-то думая, обязательно двигаться.       «Что же, утро выдалось просто замечательным. И вечно эти гриффиндорцы все преувеличивают, неудивительно, что они Поттера на руках носили всегда, они ведь готовы из каждого действия спектакль устроить…»        — Малфой — произнесла девушка стоя в дверном проеме. Услышав её, парень резко обернулся. — Я… можно я…? — не договорив, потому что боялась услышать отказ, Гермиона сделала шаг навстречу и обняла парня. От неожиданности Малфой слегка пошатнулся, но девушка, видимо, этого не заметила, все крепче прижимаясь к его крепкому телу.       Растерявшись, парень с минуту колебался и девушка уже стала сомневаться в правильности своих действий. Все же, она не должна была так реагировать на помощь Малфоя, они ведь враги.       «Враги ведь?» — одновременно пронеслось у них в голове.       Задрожав от бессилия и необдуманности своего поступка, Гермиона уже собиралась разомкнуть столь неловкие объятия, как на её талию легли сильные руки Малфоя. Судорожно вздохнув, словно с чем-то решаясь, парень зарылся своим лицом, во все еще запутавшихся после метания на кровати, волосах девушки.        — Грейнджер, — хрипло, спустя некоторое произнес парень в шею девушки, — если об этом хоть кто-нибудь узнает, я тебя зааважу.        — По-другому и быть не могло, верно, Малфой? — облегченно выдохнула Гермиона, радуясь, что парень отреагировал так спокойно. В её душе поселилось тепло, которым она хотела поделиться с парнем.        — Я думаю, что ты прекрасно осознавала на что идешь. — отпуская девушку из объятий, проговорил Малфой.       «Второй раз за утро, Малфой, сам того не понимая помогает мне. Хотя, честно говоря, я и сама этого не до конца понимаю.       Когда я увидела его после кошмара, мне стало так не по себе, словно я один страшный сон поменяла на другой. Я ждала новых мук и некоторое время, смотря в его холодные глаза, я все еще чувствовала себя в плену у страшного сна. Заговорив, я осознала, что это реальность. Просто, потому что находясь в кошмарах, я не разговариваю вслух. Если бы я его не знала, то могла бы подумать, что он за меня переживает. Собственно говоря, я и взаправду так подумала.       Все это было настолько неожиданно и… приятно? Странное тепло разлилось по всему телу и даже сердце предательски застучало быстрее; хотя, можно предположить, что это все из-за сна.       Но всё же, Малфой совершил совершенно не свойственный его личности поступок. И как бы странно это не было — я благодарна ему за это. Рон никогда не будил меня во время приступов. У него были свои и это все оправдывало. Мы отдалились по этой причине — каждый пытался справится со своими страхами сам. И когда он упрекал меня в этом, говоря, что Джинни сильнее, он был в корне не прав. Только мне и Гарри она рассказала, что её также мучают страшные сны и Гарри так же часто приходилось успокаивать её; получается мы просто не хотели помогать друг другу, а наши объяснения были откровенной отмашкой от реальности. И если другие люди не замечали этого, то мы и вовсе спрятали это в глубинах души.»        — Я думаю, что мне стоит еще раз сказать тебе спасибо, Малфой. — уверенно сообщила парню Гермиона.        — Прекрати меня благодарить не весть за что! — рассерженно проговорил парень, на что девушка, пряча свою улыбку утвердительно кивнула и поспешила удалиться.       Малфой еще долго стоял посреди своей комнаты, вспоминая все, что произошло так недавно и никак не мог понять, почему собственно позволил всему этому произойти. На минуту он подумал, что набрал слишком много спокойствия и терпения, вдобавок он видимо все-таки окончательно изменил свой и без того, трещащий по швам взгляд.

***

      Двигаясь в сторону Большого зала, на завтрак, Малфоя окликнули.       «И хоть бы, что-нибудь поменялось в этом мире.» — недовольно подумал парень и лениво обернулся. К нему вплотную подошел запыхавшийся, то ли от бега, то ли от внутреннего возмущения Поттер.        — Сейчас ты пойдешь со мной. — безоговорочным тоном заявил Поттер и двинулся по коридору дальше, оставляя недоумевающего от такого напора Малфоя.        — Я иду за тобой, только потому что ты меня заинтересовал. — медленно протянул Малфой, не торопясь следуя за скрывшимся в дверном проеме Поттером.       Парень зашел в тот же кабинет, где Драко совсем недавно беседовал с Блейзом. Устроившись, на еще тогда, очищенной от пыли парте, Драко внимательно наблюдал за уже не столь решительным в своих намерениях Поттером. Скрестив на груди руки, Малфой уже хотел прервать тишину, как Поттер его немедленно перебил:        — Не смей, слышишь? Просто не смей больше никогда приближаться к Гермионе. — с яростью в глазах отрезал Гарри, а Драко от такого заявления опешил.       «Что эта ненормальная успела рассказать своему „золотому мальчику“? Предупреждал ведь, что зааважу!» — крутилось в голове у Малфоя. Однако, Поттер понял его ход мыслей и остыв, продолжил.        — Я все знаю. Но не от нее. Я все видел.        — Все видел? — кривясь, произнес Малфой. — Да ты извращенец, Поттер!        — Ты обнял её! — защищался Гарри.        — Что именно ты видел? — задержав в себе порыв ярости, как можно более спокойным голосом спросил Малфой.        — Я уже сказал, Малфой. — сжимая кулаки ответил Поттер.        — Ты истинный идиот, Поттер. — заключил Малфой и двинулся в сторону выхода, говоря таким образом, что разговор окончен.        — Я еще не закончил. — крикнул ему Гарри.        — Зато я закончил. — не оборачиваясь прошипел Малфой. На Поттера это произвело должное впечатление, потому как он сразу же дернулся, прижимая Малфоя к двери. Левой рукой, он случайно задел живот Малфоя, от чего тот слегка согнулся, но и этого хватило, чтобы крепко сжать его за плечи и с силой впечатать в дверь. Ударившись, от резкой смены положения тела, головой, Драко ругнулся, потому как в глазах неприятно потемнело.        — Поттер, тебе лечиться нужно, ты на людей уже бросаешься. — с закрытыми глазами произнес Малфой, пытаясь сосредоточиться и достать свою палочку. Почти заполучив её, Поттер, заметив движения Малфоя, сразу же произнес:        — Экспеллиармус. — Малфою ничего не оставалось, как только смириться и остаться в положении, загнанного в угол зверя. Теперь он был без палочки и без должного зрения. Открыв глаза он заметил расплывающегося Поттера.       «Прилично же ударил.» — подумал Малфой и попытался сосредоточиться уже на зрении.        — Просто обещай мне, что ты её не тронешь больше! — где-то вдалеке, отдавались слова Гарри, а в глазах снова потемнело.        — Я ничего не могу тебе обещать, Поттер. — «Я просто хочу спокойной жить.» — уже про себя, добавил Драко.        — Меня это не устраивает! — кричал Гарри. — Ты не должен её трогать, неужели тебе непонятно, что ты недостоин её? — толкая его в плечи и ударяя головой об дверь, кричал Гарри.        — Гарри? — произнес тихий голос девушки за дверью, от чего Поттер дернулся и оставшийся без опоры Малфой опустился на пол. — Что здесь произошло? — вскрикнула Гермиона. — Гарри! Что ты сделал? У него кровь! — последнее, что слышал Драко, теряя последнюю связь с реальностью.

***

      Придя в себя, первое, что почувствовал Драко — это резкий запах трав и лекарств. Осознав, что он находиться в Больничном Крыле, парень поморщился. С трудом открывая глаза, Драко сразу же ослепил яркий дневной свет. Привыкшие к темноте глаза, неприятно защипали и Малфой снова их закрыл.        — Очнулся. — утверждающим тоном произнесла мадам Помфри. — Как ты себя чувствуешь?        — А как должен? — едко произнес Драко и закашлял.        — Вот поэтому и не советую мне грубить, мистер Малфой. Эти стены, довольно чутки к появлению нежелательной грубости. — заметила женщина и удалилась, с занимавшего ранее места на стуле, рядом с постелью Малфоя, к себе в кабинет.        — Нет, ты полный идиот, Гарри! — послышалось за дверью Больничного Крыла, и Малфой снова закрыл глаза, притворяясь спящим, потому как с кем кем, а с Поттером и Грейнджер, он совершенно не жаждал разговаривать.        — Прости, я уже извинился. Прости меня. — виноватым тоном говорил Поттер, заходя за девушкой в Больничное Крыло и направляясь к постели Малфоя.        — Уже обед, а он все еще без сознания. — взволнованно произнесла девушка, смотря на часы.       «Уже обед? Отличные удары, Поттер.»        — Да все с ним нормально будет. — обиженный таким вниманием к Малфою, сказал Гарри. — Почему ты мне ничего не сказала?       «Потому что, как она заявила ранее: „ты полный идиот, Гарри!“»        — И снова здравствуй, Гарри. Что я тебе не сказала? Что мне начались сниться кошмары? Так вот знай, что это первая ночь и между прочим я искала тебя, чтобы все сообщить до завтрака.        — Кошмары? — внимательно рассматривая девушку, словно видя её в первый раз заключил Гарри. — Тебе снился кошмар?        — Мне не совсем приятно на это отвечать, потому что я сразу же начинаю все вспоминать, Гарри… Мог бы и сразу мне поверить.       «Просто ударьте его чем-нибудь! Я что, зря её все утро успокаивал? Ничего, если он сейчас доведет её, будет уже самостоятельно утешать.»        — А я пришел к тебе, потому как узнал, что Рон с Лавандой снова встречаются. — почему-то возмущенным тоном заявил Гарри.        — Что?       «Что?»        — Что? — повторил Гарри, понимая, что совершенно не таким образом хотел сообщить это девушке.        — Они… они снова вместе? — растерянно прошептала девушка. — Что же, замечательно. Я очень за него рада. — после минутного замешательства тихо добавила она.       «И приз: „форменный идиот года“ получает — Гарри Джеймс Поттер. И что уж говорить, если человек идиот, то это надолго. Как он вообще додумался сообщить ей это, в такой форме? А Уизли молодец, времени зря не терял…»        — Гермиона. — печально ответил ей парень, протягивая руки.        — Не нужно, Гарри. — отвергнув объятия парня поспешила успокоить его девушка. — Все хорошо. Все правда хорошо. Просто… ох, не важно.        — Нет важно! Какого-то Мерлина, ты можешь обниматься с этим ничтожеством, а со мной поговорить не можешь! — вспылил парень.       «Вот и мы и показали свое истинное „я“, верно, Поттер? Что же, теперь, зная, что ты меня ненавидишь, я могу спать спокойно. Но за „ничтожество“ ты ответишь.» — слегка дернувшись от слов Поттера на кровати, подумал Малфой. Но ребята, так увлеченные своим разговором совершенно не заметили это движение Малфоя.        — Что? — непонимающе прошептала девушка, а потом уже громче начала. — Гарри Джеймс Поттер, ты что следил за мной?       «Да неужели, только сейчас дошло?»        — Я? Нет, просто…        — Как ты мог? — кричала Гермиона. — Я думала, что такое поведение далеко не в твоей прерогативе! Постой… ты из-за этого Малфоя избил?       «Мне как бы тоже это хотелось узнать. Честное слово, Грейнджер, мне кажется, что твой ненаглядный Поттер тебя ревнует… Подожди, что? Вы развлекаетесь таким образом, что ли? Сначала твой рыжий пытался заставить меня не смотреть на тебя, теперь этот „герой“ запрещает к тебе прикасаться. И много у тебя поклонников, Грейнджер? Надеюсь, что только эти два недоразумения. Еще кого-то мое здоровье просто не выдержит…»        — Я не избивал его! Я уже говорил тебе это! Все вышло случайно!        — Ну конечно. Вы случайно оказались в этом кабинете, Малфой случайно был обезоружен, а так же совершенно случайно в крови и без сознания!        — Я не хотел его бить! Просто он не имеет право к тебе прикасаться!        — Что? — от неожиданного заявления Гермиона на минуту потеряла дар речи. — Это не тебе решать! — уже возмущенно, на грани истерики произнесла девушка. — Не тебе решать, кто ко мне может прикасаться, а кто нет! Ровно как и Рону никто не давал права решать за кого-то, может кто-либо на меня смотреть или нет!        — Малфой — это не кто-либо! Он опасен.        — Мерлин, Гарри, ну пожалуйста, хватит! Война закончилась. Не мы ли хотим все забыть?! Ты снова ведешь себя возмутительно. Ты не можешь его обвинять в чем-то.        — Тогда я был прав! У него была метка и он выполнял поручение Лорда.       «Неожиданно. Впрочем, я не сомневался, что за мной следят.»        — Но теперь, Лорд мертв. У него нет никакого поручения и его метка — это просто татуировка.       «Татуировка? Грейнджер, что еще за обзывательства!»        — Но ведь могут быть последователи!        — Гарри, ты не в себе. Ты помог его отцу избежать Азкабана, а сейчас снова обвиняешь Малфоя во всем.        — Я ему не доверяю. Он стал тихим и спокойным, обходит всех стороной. Он… Мерлин, да ты его защищаешь!        — Гарри, я никого не защищаю. Не знаю как ты, а я просто даю людям шанс. И Малфой этот шанс заслужил.        — Скажи честно, он применил к тебе Империо, чтобы ты его обняла?       «Вот еще. Всю жизнь мечтал пообниматься с Грейнджер.»        — С этого года, в школе нельзя применять непростительные заклинания. Ученик, совершивший это, сразу же выслеживается и его судят по решению Визенгамота. — ученым тоном заявила Гермиона, чуть успокоившись. — Гарри, я сама его обняла, ясно?        — Что?.. Но зачем?        — Потому что мне это было нужно. — стыдливо призналась девушка, рассматривая носки своих туфель.       Гарри хотел что-то высказать, но в Крыло вошла мадам Помфри.        — Почему здесь такой шум?! — рассердилась женщина, подходя к кровати Малфоя с подносом, наполненный различными зельями. — Мисс Грейнджер, мистер Поттер, я не потерплю такого отвратительного поведения в Больничном Крыле. Мистер Малфой еще слишком слаб, чтобы слушать ваши нападки.        — Он уже в сознании? — аккуратно поинтересовалась Гермиона.        — Безусловно. По-крайней мере, когда я уходила, он уже пришел в себя. Хотя, я, видимо, отлучилась слишком надолго. Мне необходимо было зайти к директору и за лекарствами. Мистер Малфой легко мог от усталости заснуть, особенно, если учесть, что с ним произошло. — смотря на Гарри, закончила мадам Помфри, выстраивая колбочки с лекарствами на столике Малфоя.        — Удивительно, конечно, как он не проснулся под ваши дикие крики. — продолжила женщина, аккуратно тряся за плечо парня. Решив, что притворяться ему надоело, Малфой практически сразу открыл глаза.        — Надеюсь, что вы мне больше не будете грубить. — недовольно проговорила мадам Помфри, вспоминая первое пробуждения парня и протянула ему колбу, наполненную, неприятно зеленым цветом, жидкостью. — Это вам для восстановления. — пояснила женщина, следя за тем, как Малфой брезгливо покосился на лекарство, но не желая злить женщину, он залпом проглотил все содержимое, подавляя приступ тошноты.        — Замечательно! — радостно проговорила женщина и забирая из его рук пустую колбу, удалилась. Не преминув при этом, сообщить Гарри и Гермионе, что она будет следить за их дальнейшим поведением и при первом же повышении тона, незамедлительно прогонит пару бунтарей.        — Чем обязан, таким визитом? — прошипел Драко, принимая на кровати положение сидя. Вспомнив, зачем они сюда пришли и что им удалось выяснить, а так же будучи неуверенными в том, что Малфой не мог слышать их разговора, они замялись.        — Как ты? — тихо поинтересовалась Гермиона, не поднимая головы.        — Твоими молитвами, Грейнджер. — уже хриплым голосом ответил Малфой.        — Вот и отлично! Все с ним нормально, пойдем. — грубо отозвался Поттер.        — Вот именно. Валите отсюда.       Грейнджер, понимая, что зря затеяла перемирие, взяла Поттера под локоть и поспешила покинуть Больничное Крыло, кинув напоследок Малфою скорейшего выздоровления. Осознание того, что Малфой слышал их разговор, пришло сразу же. Как же было глупо, брать с собой Гарри. И ведь, вовсе не сложно было с ним поговорить на переменах или до обеда. Но обидевшись на него за избиение Малфоя, девушка не разговаривала с ним с того самого момента, как обнаружила их в кабинете.       Отойдя тогда от оцепенения, Гарри помог донести Малфоя в Больничное Крыло, где мадам Помфри после первичного осмотра, сообщила им, что с парнем все будет хорошо и через несколько часов он должен прийти в себя.       Кое-как отсидев уроки, Гермиона, пропуская обед, сразу же направилась в Больничное Крыло, но словно хвостик за ней увязался Гарри, требуя с ней личного разговора.       Всю дорогу они препирались и спорили. И даже зайдя в комнату, где лежал Малфой они не переставали ругаться, все больше узнавая новые — весьма существенные, а вдобавок еще и неприятные факты.       Узнав, что Рон возобновил свои романтические отношения с Лавандой, Гермиона искренне расстроилась. В какой-то мере, она остро почувствовала возникающую внутри нее ревность: они ведь расстались относительно недавно, а он уже нашел себе новую девушку. Пусть она и его бывшая, но все же неприятный осадок в её душе остался. И хоть она призналась, что рада за них, внутри у девушки разгорался огонь недовольства и непонятной злости.       Вдобавок ко всему, Гермионе было неприятно слушать оскорбления Гарри в сторону Малфоя. Безусловно, с самого начала он приносил им одни беды и несчастья, а по мере их взросления все это увеличивалось до уже невозможных пределов.       Однако и Гермиона, и как она узнала недавно, Луна, видит в нем человека раскаявшегося и даже сменившего свои взгляды. Единственное, чего она хочет добиться, так это, чтобы Драко наконец-то поверил в себя и сбросил эту маску равнодушия.       Гермиона видит в нем такой же живой огонь. И даже не смотря на то, что ему пришлось пережить, в Гермионе все же теплится надежда, что он действительно хочет измениться. От него требуется лишь желание, все исправить, с остальным и она, и Луна, и вероятно многие другие смогут ему помочь. Никто не должен быть брошен. Каждый может совершать ошибки, пусть и такие ужасные, но все же у каждого обязательно должен быть шанс на искупление. Если не помочь человеку сейчас, когда он понемногу, но открывается этому миру, то упустив эту возможность, человек станет противен даже себе. И к сожалению, уже позже, исправить все будет намного тяжелее…       После ухода из палаты Грейнджер, Малфой недовольно поморщился — ему хотелось обдумать все, что произошло в это непродолжительное время, но глаза так предательски закрывались, а голова стала слишком тяжелой для создающихся в ней мыслях. Соприкоснувшись с подушкой, Малфой мгновенно погрузился в сон, неосознанно оставляя в памяти взволнованный образ Грейнджер.       Проснулся Малфой уже в темноте. За окном стояла глубокая ночь и лишь через прорезь в двери, ведущей в кабинет к мадам Помфри, горел свет. Решив подняться с кровати, чтобы хоть немножко пройтись по комнате и расшевелить свое тело, Малфой не сдержался и вдобавок ко всему, побродил еще и по коридорам, находившимся рядом с Больничным Крылом.       Задержавшись у небольшого окна, Малфой вновь подумал о том, что набрался слишком большой дозой терпения. Раньше, он бы не позволил себе говорить с Поттером в пустом кабинете, особенно, выслушивать, какой Малфой плохой и что ему делать нельзя. Собственно, Малфой бы априори не допустил такой ситуации. Он бы точно не стал тискаться с грязнокровкой, пытаясь утешить после кошмара, он просто бы заколдовал её. Драко бы даже смотреть в её сторону себе запретил. И ситуацию с Уизли таким образом можно было бы избежать. Но нет. Он специально следил за Грейнджер в поезде, разозлив своим действием Уизли. Он помог ей справиться с кошмаром и ответил на объятие девушки, заслужив немилость Поттера. И что он имеет сейчас?       Твердую, абсолютно неприятную на ощупь кровать; отвратительные до тошноты зелья; гнев Поттера и Уизли; сильную боль в висках и второй шанс от Грейнджер. Отличный набор для начала обучения в школе, где каждый тебя ненавидит.       «И ведь хотел никого не трогать. Как итог: засветился в газете; чуть не получил заклинание от Уизли; получил наваляй от Поттера.»       Позже, уже возвращаясь к кровати, парень столкнулся с рассерженной мадам Помфри.        — Мистер Малфой, вам нельзя еще вставать. Почему вы меня не позвали, когда проснулись? — парень ничего не ответил, возвращаясь в постель. — Вот, выпейте. Вам необходимо поспать еще.        — Я уже устал спать. Когда меня отсюда выпустят? — хриплым после сна голосом проговорил парень.        — Не раньше, чем через три дня. Вам необходим полноценный отдых. О чем вы вообще думали, ничего не кушая? У вас крепкое строение тела, вам непременно нужно питаться.        — Я сам знаю, что мне нужно. — резче, чем планировал, произнес Малфой и тут же закашлял.        — Кажется, я уже предупреждала вас на счет грубости. — сухо заметила женщина и протянула парню еще одну колбу, но уже с жидкостью, желтого цвета, которую Малфой незамедлительно выпил. — Прекрасно. — заключила женщина и вернулась в свой кабинет, туша там свет.       Почувствовав привычную усталость и непомерную во всем теле тяжесть, Малфой уснул.