Innocent

Ему было страшно.

-

Бэкхён спрятал сына за спиной, когда двое мужчин прижали его к грязной стене аллеи. Он испугался, но был намерен защитить своего сына. ― Вытащи все из карманов, ― приказал мужчина с пистолетом, зло ухмыляясь. Бэкхён сразу же засунул руки в карманы, вытаскивая несколько вон и жвачку и испуганно протягивая это страшным мужчинам дрожащими руками. ― Это что за хрень? ― издевательски протянул парень, отталкивая его руки и выбивая предметы. Тот грустно посмотрел на свои деньги. Ну, вот и его ужин. ― Ты играешься со мной?! Мужчина схватил его за шкирку. Глаза Бэкхёна наполнились слезами, когда тот прижал дуло пистолета к его голове. ― Я размажу твои мозги, если не дашь мне свои деньги! ― Э-это в-все, ч-ч-что у м-меня е-есть! ― выкрикнул Бэкхён, закрывая собой Чонгука и жалким способом пытаясь его защитить от уличных бандитов. ― А если денег нет, ― зло выдал мужчина, ― ты сможешь заплатить другим способом. Как насчет этого, малыш? Бэкхён затрясся от страха, когда мужчина фальшиво-нежно погладил его лицо; он засмеялся вместе с друзьями, перемещая руки на грудь Бэкхёна… ― Может, выберешь кого-нибудь своего размера? ― с угрозой и усмешкой спросил глубокий баритон, пока два тела выходили из тени. Оба были высокими, но один выше другого. Оба в костюмах и оба невероятно красивые ― это было видно даже в темноте. Мужчины переглянулись, а потом один из них уронил пистолет и сбежал. Двое страшных мужчин убежали от двоих еще более страшных мужчин, оставляя пистолет на месте. ― Ты в порядке? ― двое подошли вперед. Бэкхён быстро нагнулся и взял пистолет. Это было чисто на уровне инстинкта. Они были в опасности, а у Бэкхёна сын, которого нужно защищать. Он никогда не держал пистолет в руках. Он не знал, как пользоваться им и, скорее всего, держал его неправильно, но он был так напуган. ― Н-не п-подходите, ― сказал Бэкхён, направляя пистолет на мужчин, беря за руку ребенка. Ему было очень страшно. ― Мы не обидим тебя, ― сказал тот, кто пониже, подходя ближе и позволяя разглядеть себя: у него были светлые волосы, высокие скулы, пронзительные глаза и подтянутое тело. ― Положи пистолет. ― Н-не п-подходите б-ближе, ― он попытался звучать угрожающе, но первая слеза покатилась по щеке, и тот быстро ее стер. Он не заплачет, он выберется отсюда. Высокий парень только подошел ближе. Он знал, что хрупкий паренек понятия не имеет, как пользоваться оружием: предохранитель был не снят, и он держал пистолет неправильно, но было ясно видно, что парень страшно напуган. Напуганные люди способны на ужасные вещи. ― Мы тебя не обидим, только опусти пистолет, ― приказал он, подходя ближе, но Бэкхён отошел на два шага, уводя за собой маленького мальчика. Мужчина бросился вперед, выбивая из рук не ожидавшего такого парня пистолет, после сжав его запястье. Бэкхён вскрикнул, стараясь высвободить руку. ― О-отпустите! Н-нет! Н-не т-трогайте м-м-моего р-ребенка! П-прошу! Чанёль и Сехун переглянулись, и Чанёль отпустил руку меньшего, позволяя тому отойти назад и прижать к себе сына. ― Мы тебя не тронем. Успокойся. Бэкхён с опаской взглянул на них, все еще находясь в позиционной обороне. ― Меня зовут Сехун, а это Чанёль, ― представился первый. ― А как тебя зовут? Бэкхён смотрел то на одного, то на другого, а затем тихо вымолвил: ― Б-бэкхён… ― А ребенка? ― улыбнулся Сехун. ― Ч-чонг-гук… ― Бэкхён, тебя отвезти домой? Бэкхён странно взглянул на них после доброго предложения. Когда люди добры, значит, что-то не так. С ним никто не был добр. Никогда. ― Н-нет… Он торопливо отошел назад, пытаясь убежать от взгляда привлекательных парней и быстро поднял малыша на руки, обнимая его, когда тот начал всхлипывать. Он отошел еще, не отрывая зрительного контакта и не желая поворачиваться к ним спиной: те могут поранить его сына. ― Мы настаиваем, ― сказал высокий мужчина. ― Я клянусь тебе, мы Ву. Тебя не обидят. Мы просто хотим удостовериться, что ты в безопасности доберешься до дома. Он знал, что значит Ву. Это группировка, на которую работал Джэхён. Это означало, что они могли быть его друзьями. Вместо того, чтобы успокоиться, он запаниковал еще больше. Друзья Джэхёна были опасными и грубыми. Они любили пить и лапать его. Он медленно отошел назад, после срываясь на бег. Он бежал до тех пор, пока не достиг своей неспокойной квартиры. Но это было безопасней, чем опасные злые улицы.

-

Бэкхён шел по занятым богатым улицам домой, чтобы забрать Чонгука от Тэён прежде, чем той нужно было уйти. Он не был в своем грязном районе. Он был в Гангнаме, где обитали богатые и известные люди. Здесь он работал на одного богача. Бэкхён приходит каждое утро в понедельник и убирает весь дом, а потом бежит на другую работу ― в школу. Он убирает и чистит весь дом, потому что этот мужчина очень опрятный и придирчивый. А сейчас парень быстро несется домой, неожиданно сталкиваясь с кем-то. И этот кто-то пролил на себя кофе. Черт. ― Смотри, куда прешь, дебил! ― закричал незнакомец. ― Ты знаешь, сколько это стоит?! Этот голос. Он знает этот голос. Он может узнать его везде. Лухан. Его старший брат. Блять. Лухан медленно поднял глаза на маленького паренька, столкнувшегося с ним. Он был удивлен. Его маленький сбежавший братик был одет в бесформенную толстовку и старые потертые джинсы. ― Бэкхён-а, это ты? ― больше как подтвердил, нежели спросил, Лухан; он знал, что это он. Где он пропадал все это время? Почему сбежал? Куда ушел? Он в порядке? Потому что он таковым не выглядел с запавшими глазами на маленьком лице. Его скулы были видны сильнее из-за недоедания. И Лухан очень хотел спросить про порез на его бледной-бледной щеке. ― Х-хён… Когда-то он ненавидел заикание своего брата, думая, что это придумано для привлечения внимания. Он презирал своего брата за то, что тот был таким позорищем для его семьи. Теперь, это заикание звучало душераздирающе, и выглядел он также. Кто сломал его? ― Боже, Бэкхён, ― сказал Лухан, притягивая своего брата в теплые объятия, всхлипнув в изгиб его шеи. ― Мне так жаль. Мне так-так-так жаль, ― захлебывался в извинениях Лухан. Бэкхён неуютно оглядывался по сторонам. Они все еще стояли в центре улицы и все смотрели на них, не понимая, почему два молодых парня обнимались на улице, а один из них ревел. Лухан наслаждался запахом Бэкхёна и был абсолютно счастлив, что нашел своего брата так случайно. Наверное, судьба. А Бэкхён лишь хотел, чтобы Лухан перестал его сжимать, потому что из-за этого болят синяки на теле. ― Идем, ― сказал Лухан, ― идем со мной. Он схватил Бэкхёна за руку, утягивая за собой, а второй, находясь в прострации, позволил утащить себя. Единственное, он не должен сделать ― позволить Лухану узнать о Чонгуке. Если он узнает, то расскажет родителям, а те, в свою очередь, заберут его сына, и он не мог этого допустить. Он был так напуган. Это Лухан. Как бы сильно он не любил своего хёна, тот никогда не любил его. Он всегда желал его внимания, но не получал его. Бэкхён всегда любовался Луханом издалека в школе, потому что ему не было позволено разговаривать с ним. Лухан был популярным, красивым, а его баланс между красотой и характером позволили ему стать королем школы. Он встречался с самыми красивыми парнями, и если те бросали его, то он находил другого, еще богаче и красивее. Он был всем, чем хотел быть Бэкхён. Подтянутый, умный, красивый, смешной, остроумный, да еще и с милым личиком. Бэкхён этим похвастаться не мог. Он очнулся, когда его затащили в кафе. Кафе в Гангнаме. Здесь все стоит очень дорого. Он попытался остановить своего хёна, и у него получилось. ― Я-я н-не могу… ― тихо сказал он, смотря на пол так, будто это было самой интересной вещью в мире. ― У-у м-мен нет д-денег… Лухан склонил голову набок; они родились в богатой, независимой и властной семье, и он никогда не нуждался в деньгах. Но, может быть, вот что происходит, когда ты убегаешь из дома в шестнадцать. ― Все в порядке, ― попытался успокоить его Лухан. ― Я заплачу. Пошли. Он потянул брюнета за собой в кафе и посадил за столик. Брюнет все это время глядел вниз, осмотрев помещение лишь раз. Лишь раз, чтобы осознать, что это место лучше, чем его жалкое существование. ― Как ты поживаешь? Я чистил туалеты, когда они вышвырнули меня из дома. Я работал везде, где ты мог бы представить, работал кем угодно. У меня есть ребенок от "брака". У меня был муж-ублюдок, а его отец очень безжалостен ко мне. Я ломаюсь на части. Помоги мне. ― Н-н-нормально, ― он решил, что он в порядке. Он должен быть в порядке, чтобы прийти домой после стольких временных работ и не заплакать перед его маленьким мальчиком. Он всегда в порядке. ― Где ты был все это время? ― тихонько спросил Лухан, стараясь не спугнуть его. ― Я волновался за тебя. ― Я-я… ― Вы определились с заказом? ― спросил официант, прерывая Бэкхёна. ― Я возьму кофе и если у вас есть свежие чизкейки, то тогда два чизкейка с голубикой, ― посмотрел на него Лухан. Бэкхён смотрел на свое колено, пока Лухан заказывал. Видите, вот, почему он всегда хотел быть, как Лухан: смелым и умным. Он хотел свободно говорить с людьми, а не заикаться и делать что-то очень глупое. Но он должен знать свое место. Официант ушел с фразой, что заказ будет готов через несколько минут, прежде бросив быстрый взгляд на брюнета, который выглядел, будто он вообще находился не здесь. ― Ты думал о том, чтобы вернуться домой? ― повернулся и вновь спросил Лухан. Бэкхён медленно покачал головой: он сомневается, что родители вообще хотят его видеть теперь, если до этого в принципе никогда не жаловали. ― Где ты живешь? Я хочу навещать тебя, ― спросил Лухан, пытаясь вытянуть что-то из своего брата в случае, что если он уйдет, то у другого будет хоть какая-то информация, где его можно найти. ― В-в А-анап-пёне… ― осторожно ответил Бэкхён, не желая давать слишком много информации. Если Лухан решит навестить его, то его сына могут забрать. Лухан пытался сдерживать себя, честно пытался. Почему Бэкхён живет в таком неблагополучном районе, но, если сложить два и два, где еще он может жить? Он сбежал в шестнадцать, никогда не заканчивал старшую школу, да и к тому же не был таким заметным. ― Где в Анапёне? ― З-здание двенадцать к ю-югу.. Их разговор был прерван официантом, положившим два чизкейка и кофе для Лухана на стол, после удаляясь и оставляя их наедине. ― Слушай, ― сказал Лухан, доставая тетрадку и ручку из сумки. Он что-то написал, протягивая листок Бэкхёну. ― Вот, это мой адрес. Если тебе что-то понадобится, хоть что-то, постучись в мою дверь, хорошо? Бэкхён медленно взял листок, в это же время смотря на дорогие часы Лухана, после торопливо вскочив. Он опаздывает. Он должен пойти и забрать Чонгука как бы прямо сейчас, а до его дома все еще очень далеко идти. ― Что? Что случилось? ― быстро спросил Лухан. ― М-мне н-нужно идти. И он выбежал из кафе. В следующий раз Лухан увидит своего младшего брата, когда тот постучится к нему в дверь с синяком на щеке и ребенком на руках.

-

Бэкхён пытался умолять. Он правда пытался. Но Джэхён на полном серьезе выгонял его из дома, и Бэкхён не мог его остановить, как в предыдущие разы. ― Я, блять, по горло сыт тобой и твоим тупым сыном! ― кричал Джэхён на Бэкхёна, пока Чонгук плакал. ― Проваливай! Проваливай из моего дома! Бэкхён сам заплакал, пытаясь уговорить Джэхёна позволить им остаться. ― П-пожалуйста! Я-я в-все сд-делаю, ч-что т-ты зах-хочешь! М-мне б-б-больше н-некуда и-идти! Бэкхён свалился на пол, когда Джэхён дал ему пощечину. Вскрикивая, он заплакал лишь сильнее. Он не мог позволить Джэхёну выгнать его, он должен умолять. Он должен умолять Джэхёна, чтобы тот простил его за ошибку, которую он якобы допустил. Что он сделал? Он даже не знает. Джэхён просто пришел злым домой и начал приказывать, чтобы Бэкхён ушел. Это уже происходило несколько раз, но Бэкхён всегда прерывал его поцелуем и раздвинутыми ногами. Но когда он поцеловал его в этот раз, Джэхён оттолкнул его, назвав шлюхой и приказав паковаться. Бэкхён подполз к ногам Джэхёна, хватая его правую и жалостливо плача. ― П-пожалуйста! Я б-буду х-х-хорошим! П-пожалуйста! Джэхён лишь грубо потряс своей ногой. Вот как он оказался на улице в одиннадцать часов ночи с сыном, плачущим из-за холода. Он медленно стянул с себя куртку, укрывая ею своего ребенка и оставаясь в одной тонкой толстовке. Ему было плевать; пока его сын был в порядке, ему глубоко плевать. Ему было холодно, но сыну стало тепло, так что он потерпит. Он медленно взял ребенка на руки и обнял его, бродя по пустым улицам Сеула. Бэкхён аккуратно прочитал название здания, в котором живет его брат. Он шел, а Чонгук заснул у него на руках. У него болели ноги и руки, а еще ему было холодно и ужасно хотелось есть. Бэкхён думал над тем, что сделает его хён. Он не будет ругаться? Или он выгонит его тоже? Он приютит его? Он смирится с тем, что у Бэкхёна есть трехгодовалый сын? Парень шел на протяжении двух часов, чтобы добраться до богатого района с ребенком. Ему было холодно и он дрожал, но он должен был найти крышу над головой своего сына. Бэкхён наконец-то дошел до богатого дома, чтобы быть остановленным охраной. ― И куда это ты идешь? ― спросил он довольно грубо, не давая тому пройти. ― Я-я н-навещаю с-своего б-брата… ― тихо ответил он. ― И кто это может быть? ― издеваясь, спросил он. Он знал, что не выглядел так, будто принадлежит этому месту, но этому мужчине и вправду нужно было издеваться? ― Б-бён Л-лухан… У того еще хватило гордости засмеяться. Он издевательски захохотал над Бэкхёном. ― Хочешь сказать мне, что у мистера Бёна есть брат… ― он снова засмеялся, не закончив предложение. Они стояли там, пока мужчина продолжал веселиться, а Бэкхён не понимал, что забавляет этого парня. Он был на ночном дежурстве, где ничего не происходит, а потом появляется эта мошка, заявляя, что он брат мистера Бёна Лухана. Это было забавно. А Чонгук медленно просыпался из-за неприятного голоса охранника. ― Мама… ― захныкал мальчик, двигаясь на руках Бэкхёна. Он пошевелился, прося, чтобы его отпустили, и Бэкхён медленно опустил его на землю, с облегчением вздыхая, когда боль в плечах и спине немного утихла, стоило весу исчезнуть. Он крепко взял сына за руку, чувствуя, будто тот вот-вот исчезнет. Охранник наконец-то соизволил позвонить мистеру Бёну, чтобы сказать, что этот паренек никак не уходит. ― Да, мистер Бён, ― сказал мужчина в трубку совсем другим тоном. ― Кто-то стоит здесь и никак не уходит. Он говорит, что он ваш брат. Он помолчал секунду, после поворачиваясь к Бэкхёну, закрывая трубку рукой. ― Как тебя зовут? ― Б-бэкхён. Мужчина пробормотал его имя и потом повесил трубку. ― Прошу, пройдемте со мной. Бэкхён нахмурился из-за странного тона, почти что уважительного. Абсолютно другого. Бэкхён сжал руку сына еще крепче и пошел к богатой двери квартиры. Мужчина позвонил в звонок и удалился. А Бэкхён резко расхотел быть здесь. Что, если он обуза для своего хёна? Что, если он отберет у него сына? Он должен уйти. Только развернувшись, дверь открылась и его хён выкрикнул: ― Бэкхён? Он развернулся, смотря на хёна опухшими глазами, с синяком на щеке и сыном на руках. Его хён на минуту был шокирован, а затем: ― Боже! Бэкхён, ты в порядке?! Бэкхён выглядел растерянным от слов брата. Он думал, что его встретят с пощечиной и грубыми словами. Он думал, что его встретят с «какая же ты шлюха». ― Бэкхён… кто это? ― указал Лухан на маленького ребенка, смотрящего на взрослых, прячась за маминой ногой. ― Э-это… м-мой с-сын, ― вымолвил Бэкхён, думая, что другой сейчас взорвется. ― Ты женат?! ― Н-нет… ― стыдливо опустил голову Бэкхён. ― О, ― шокировано взглянул на него Лухан, будто бы переваривая его слова, но затем он грустно улыбнулся и потрепал его волосы. ― Проходи-проходи, ― затолкал его внутрь Лухан. Бэкхён посмотрел на простую, но оригинальную мебель и на парня, лежащего на диване. Бэкхён аккуратно прошел внутрь, а сын за ним, восторженно смотря на квартиру. Его сын никогда не видел таких красивых мест. ― Сехун, ты можешь принести мне лед?! ― спросил Лухан у спящего парня, который встал, находясь в полудреме, и ушел, не замечая постороннего в доме. Он провел Бэкхёна к дивану, аккуратно усаживая его, а тот усадил сына на колени, не желая занимать больше места. Он и так обуза. Лухан отчаянно пытался не пялиться. Но разница между Бэкхёном и маленьким мальчиком была огромная. У мальчика было черная копна волос, лежащая, словно шляпка гриба, но те же глаза и взгляд щеночка. Надутые губы и нос-кнопка, а еще завораживающие карие глаза. Он чесно не знал, как на это реагировать. Должен ли он поругать своего брата? Или поздравить? Может, спросить? Или проигнорировать? Он решил оставить вопросы на потом, когда Бэкхён придет в себя. Синяк провоцировал его на вопросы. Кто побил его? На него напали? Может… отец ребенка это сделал?.. Сехун медленно вернулся с пакетом льда, чтобы осознать, что у них гость. ― Бэкхён? Это ты? ― Погоди, ты его знаешь? ― спросил Лухан. ― Мы… он… ― Сехун не знал, как ответить. ― Это длинная история. Лухан выглядел так, будто хотел спросить дальше, но замолчал и медленно придвинулся к семье. ― У нас есть шоколадный торт на кухне, ― сказал он. ― Хочешь? ― предложил он маленькому мальчику. Ему нужно поговорить с Бэкхёном наедине. Мальчик тихо пискнул, смотря на свою маму и ожидая разрешения. Бэкхён, подумав, кивнул. Сехун аккуратно взял маленькую ручку ребенка в свою большую и грубую, отводя его на кухню. Бэкхён поднял заплаканный взгляд, встречаясь с широким взглядом хёна. Он тихо вымолвил извинение: ― М-мне б-больше н-некуда и-идти… Сердце Лухана сжалось, пока он смотрел на своего брата, взяв того за руку. ― Все в порядке. Мой дом ― твой дом. Бэкхён слабо кинул. ― Я-я знаю, ч-что ты о-очень з-злишься, н-но… ― Я не злюсь, ― заверил его Лухан. ― Правда, я не злюсь. Обещаю. Бэкхён всхлипнул и снова кивнул, сжимая руку своего хёна, ища поддержку. Любой вид доброты. ― Так кого нужно избить? Сехуну просто нужно было это сказать.

-

И когда Бэкхён коснулся головой мягкой подушки, обнимая своего малыша и укрывая себя и его. Он знал, что завтра обязан будет ответить на все вопросы Ему было страшно.