Innocent

Сломанные однажды больше никогда не доверяют.

-

Бэкхён проснулся в шесть утра. В комнате не было часов, но он знал, что сейчас шесть часов. Он всегда начинал свой рабочий день, отводя Чонгука к спящей Тэён, после уходя на свою первую работу. Он медленно убирает пекарню, протирая и расставляя по местам столы и стулья, а затем убирает кухню и туалет. Обычно, когда приходит владелец, он дает ему небольшую сумму денег, а затем Бэкхён убегает на следующую работу. Но сегодня было по-другому. Сегодня он проснулся в теплой кровати с сыном. Ему не было холодно, и он не кутал Чонгука в тонкое покрывало, сам дрожа от холода. Его малыш не хныкал во сне и не прижимался ближе к своей маме. Мальчик спал спокойно, словно ангелочек. Бэкхён медленно откинул одеяло и выглянул из комнаты: никого не было. Он тихо прошел на кухню, начиная готовить завтрак. Добрая-добрая пара разрешила ему и его сыну остаться на ночь, так что нужно как-то отплатить им прежде, чем он уйдет. Он уйдет после того, как приготовит завтрак. Он не знал, почему готовил завтрак вместо того, чтобы тихо уйти, пока все спят. Может, в душе он хотел остаться. Он хотел остаться в безопасной квартире с теплыми одеялами и удобными подушками, но не мог. Не мог, потому что надо уходить. Потому что даже если Лухан и его высокий бойфрэнд милы с ним, он все равно надоедливая обуза. Они сорвутся на нем, а Бэкхёна уже избивал Лухан, и повтора он не хотел, а Сехун был высоким и накаченным, и он бы мог сломать Бэкхёна на две части. Что, если его сын сломает что-то, а те попытаются его обидеть? Что, если Чонгук будет неуклюжим, и те решат наказать его? Он не мог позволить им обидеть своего сына. Он не мог и не позволит, так что он положил тарелки обратно на полку. Бэкхён прошел в шикарную гостевую комнату, где спал его малыш, заходя в комнату и тихо закрывая за собой дверь. Он посадил своего ребенка, который сонно прохныкал: ― Мама? ― Г-гук-кки-а, н-нам н-нужно у-уходить, ― грустно сказл он приглушенным голосом. ― Но мама, я хочу остаться тут, ― заявил мальчик. ― Мы не можем остаться здесь? ― Н-нет, ― ответил он, пытаясь надеть обувь на ноги сына, и когда ему удалось и он хотел выйти из комнаты с Чонгуком, тот протянул ручки вперед, прося, чтобы его понесли, и Бэкхён быстро выполнил просьбу, не смотря на то, что его плечи ныли. Сын намного важнее. Парень тихо прошел к входной двери, пытаясь ее открыть, но та была закрыта. Он взялся за ручку, вновь пытаясь открыть, но та лишь пискнула, испугав Бэкхёна, и тот, подпрыгнув, с опаской начал озираться по сторонам, проверяя, не проснулся ли кто-то от шума. Бэкхён начал дергать ручку двери, пока слезы собирались в глазах. Если Лухан и Сехун проснутся от этого шума, то они будут злы на него и накажут. Первая слезы скатилась по щеке, когда он крепче прижал дремлющего Чонгука к себе, вновь и вновь и вновь пытаясь открыть- ― И что это ты делаешь? Он подпрыгнул и быстро развернулся, ища источник голоса. ― Х-хён… ― Ты опять собирался сбежать, не так ли? ― зло спросил Лухан; его голос был похож на шипение, но было видно, что Лухан пытался сдерживатсья или из-за Чонгука, или из-за него ― он не знал. ― Я-я б… ― Ты опять меня бросаешь, да? Бэкхён не до конца понял вопрос: он никогда не бросал своего брата сам ― родители сами выгнали его. Ненавидел ли его Лухан за это? Почему он хочет, чтобы Бэкхён остался? Зачем ему он? Как мешок для битья? Как дворецкий? Как служанка? Он мог быть всем, лишь бы его сын жил здесь, спал на удобных кроватях с теплыми одеялами. А он может поспать на полу. Он спал в местах намного хуже, а сейчас важно лишь то, что у него крыша над головой. ― П-про-ост-ти… Лухан пошел в его сторону, и Бэкхён быстро схватил Чонгука, заводя его за свою ногу, чтобы защитить. Лухан схватил его за руку, рыча в лицо: ― Тебе некуда идти! ― он затряс рукой Бэкхёна. ― Что?! Хочешь снова остаться на улице?! Бэкхён часто замотал головой, начиная плакать. Его сын тоже начал громко реветь из-за напряженности в воздухе и из-за того, что его мама плачет. Лухан замахнулся, а Бэкхён весь сжался и закричал: ― Н-не б-бей м-м-меня! П-прошу! ― Лухан, что тут творится?! Сехун подбежал к ним, встав между двумя парнями, тем самым закрыв собой Бэкхёна и пытаясь оттащить от него Лухана. Бэкхён опустил голову, молча плача, пока его брат продолжал кричать: ― Он опять уходил! Он опять уходил от меня! ― Лухан, прошу! Успокойся, ― Сехун схватил парня за плечи, оттаскивая от плачущего Бэкхёна. Он знал, что уход Бэкхёна из дома было чем-то очень травмирующим для Лухана, так как он винил себя. Он винил себя, что он превратил жизнь брата в ад, и тот решил уйти, чтобы избежать избиений и плохих слов. Лухан потихоньку успокаивался, а в это же время Бэкхён поднял плачущего сына на руки, успокаивая его и качась вперед-назад, хотя сам парень был в ужасе. Он был ужасе, потому что его хён разозлился намного раньше, чем он предполагал. Теперь его накажут. Он качал своего ребёнка на руках; в комнате стояла гробовая тишина, прерываемая шепотом Бэкхёна, из-за которого Чонгук медленно проваливался в царство снов. Сехун подошел к нему, чтобы извиниться или сделать хоть что-то. Он попытался взять Чонгука, чтобы они смогли поговорить наедине, но Бэкхён начал умолять, чтобы они не трогали его сына: ― П-пожалуйста… я-я все с-сделаю, т-только н-не т-трогайте м-моего с-сына… ― умолял Бэкхён; он знал, что они не отпустят его, вот зачем они закрыли дверь. Но что они хотели от него? Может, если он будет умолять, то они его выпустят? А если он будет хорошим? Прежде, чем Сехун открыл рот и попыталя остановить его, Бэкхён начал свою тираду: ― Я-я м-могу г-готовить и-и у-убирать. У-у м-меня н-нет ден-нег, н-но я м-могу з-заработ-тать и-их д-для вас! Я-я м-могу от-тплатить своим т-телом! Э-это не так м-много, н-но я б-буду п-посл-лушным, о-обещаю! Сехун застыл на секунду, сжимая руки в кулаки от этой картины. Его сердце кровью обливалось из-за маленького парня, предлагающего свое тело, чтобы защитить сына. Он не хотел, чтобы паренек воспринял эту ситуацию так: Лухан закрыл дверь, чтобы утром они смогли убедить Бэкхёна остаться, а не для того, чтобы использовать его. Но то, как воспринял это Бэкхён, просто ломало его сердце на части, заставляя задуматься, через что же надо пройти, чтобы вот так вот предлагать свое тело ради выхода из пололжения? ― Никто не тронет тебя, Бэкхён. Прошу, успокойся. Всхлипывая, Бэкхён посмотрел сначала на Сехуна, а затем на Лухана, который так же сидел со слезами на глазах. Бэкхён словно избитый щеночек, готовый драться за жизнь. Сломанные однажды больше никогда не доверяют.

-

― Ты можешь остаться здесь, мы не так часто бываем дома, ― уговаривал Лухан своего младшего брата. ― Я-я н-не дол-лжен б-быть дл-ля в-вас о-обузой… ― И не будешь, честно, ― добавил Сехун. Он не мог позволить этому хрупкому парню и его ребенку жить на опасных улицах Сеула. ― Н-но… ― Бэкхён, ― сказал Лухан тоном, не подлежащим возражению. ― Ты остаешься здесь и точка. Лухан ненавидел пользоваться покорностью своего брата, но это было единственным способом. Бэкхён делает все по приказу. Бэкхён ясно услышал приказ и был вынужден выполнять его. Потому что он просто не мог перечить своему хёну. ― Тебе что-нибудь нужно из старого дома? ― осторожно спросил Лухан; Бэкхён сказал лишь то, что его выгнали и ему некуда было больше идти. Бэкхён помотал головой и Лухан знал, что он врет. Бэкхён всю жизнь не умел врать. ― Не ври. Бэкхён склонил голову от стыда, что его раскрыли. Он просто не хотел их больше обременять. Он просто не мог это делать. ― Н-некотор-рые в-вещи… ― В таком случае Лухан может остаться здесь с Чонгуком, а мы поедем и заберем твои вещи, хорошо? ― спросил Сехун. ― Беги собираться. Бэкхён убежал, а Сехун взял телефон и позвонил кому-то. ― Ты звонишь Крису, да? ― Я хочу лишь надрать этому ублюдку задницу. ― Ударь его по яйцам за меня. ― С удовольствием.

-

Сехун направлялся к машине, а Бэкхён шел сзади. Сехун это заметил, но ничего не сказал, вместо этого поставив себе цель спросить об этом Минсока. Это что-то наподобии комплекса неполноценности? Бэкхён сел в машину и Сехун завел ее, после гоняя по улицам Сеула. Он направился в гараж Криса, чтобы забрать Чанёля и Зело; они выбьют все дерьмо из бывшего Бэкхёна. Любой член семьи Лухана ― его семья. Их семья. К тому же, даже если Бэкхён был незнакомцем, он бы все равно поступил так же. Бэкхён выглядел слишком невинным. И с разрешения и приказа Криса, они смогут делать все, что захотят, но без трупов. Бэкхён не понимал, куда они едут. Сехун едет в еще более престижный район, когда им нужно рахвернуться и уехать в Анапён. ― К-куда м-мы е-едем? ― испуганно спросил Бэкхён, широко раскрыв глаза; неожиданно он почувствовал себя преданным. Они его выкинут? Но Чонгук! Сехун его изобьет? Продаст? Но как же Чонгук! ― Мы кое-кого подберем, Бэкхён, ― лениво отозвался Сехун, поправляя солнечные очки на переносице. Бэкхён не расслабился. Он лишь практически до крови вонзил ногти в кожу. Он знал, что это была ложь. Он знал, что Сехун врет и поранит его и его сына. Ему нужно что-то придумать. Но Сехун уже отказал, когда тот предложил свое тело, и Бэкхён его не винил. Бэкхён и так не был красивым, да и к тому же, у Сехуна есть Лухан, так что кому он нужен? Но он должен же что-то придумать. ― П-пожалуйста… ― жалобно сказал он, позволяя первой слезе скатиться по щеке. ― П-пожалуйста, н-не т-трогайте м-моего с-сына… Он продолжал умолять и часто дышать до тех пор, пока их машина не остановилась , Сехун не вылетел из нее с криками и матами. ― Ребята! Он не дышит! ― прокричал он людям, находящимся в здании: Крису, его мужу Сухо, Чанёлю и преданному псу ― Зело. Все запаниковали, а Сухо побежал к машине: ― Что ты имеешь ввиду?! Что произошло?! Что ты ему сделал?! ― Ничего! ― в ответ закричал Сехун. ― Я сказал, что мы подберем кое-кого, а он начал плакать и умолять! Все подбежали к ним; Сехун помог трясущемуся Бэкхёну выйти из машины, чтобы тот сразу же начал брыкаться и пинаться, пока Сехун не отпустил его, и он не упал на землю, прислоняясь спиной к машине и прижимая колени к груди, уменьшаясь. Он продолжал бормотать извинения. Все пытались подойти к парнишке, а Сехун матерился из-за длинной царапины на руке, которую подарил ему Бэкхён. ― Ребенок, ― тихо прошипел он, но его голос был заглушен всеобщей паникой. Чанёль подошел, будто ему не о чем беспокоиться. Он достиг небольшого круга и прошел через толпу, приказывая всем отойти назад. Он сел перед Бэкхёном, медленно взяв его ладонь и положив на свою грудь там, где билось сердце, говоря: ― Тшшш… ― тихо сказал он. ― Бэкхён, успокойся. Дыши. Бэкхён взглянул на него со слезами на глазах, а Чанёль улыбнулся самой согревающей сердце улыбкой; все охнули. Чанёль по-настоящему улыбается: не ухмыляется и не издевательски улыбается. Это была чистая и искренняя улыбка. ― Вот так, ― поддержал его Чанёль. ― Дыши, как я, малыш. Я знаю, ты можешь. Бэкхён лишь вцепился в успокаивающего его Чанёля; он не знал, кто это был, но его присутствие было успокаивающим. Он говорил так, будто знает, через что проходит Бэкхён. Он всегда говорил то, что Бэкхёну нужно было услышать. Медленно, но Бэкхён успокоился, и его дыхание успокоилось, пока Чанёль помогал ему встать. ― Н-не б-бей м-меня… ― попросил он, все еще держась за руку, которая поддерживала его. ― Никто не будет тебя бить, ― ответил Чанёль, помогая Бэкхёну дойти до машины. ― Садись в машину, чтобы мы поехали и забрали твои вещи. Бэкхён сразу же выполнил просьбу, забираясь на заднее сидение. Все остальные стояли с открытыми ртами. ― Вы идете или нет? Зело и Сехун очнулись, уходя вслед за Чанёлем. Когда он в последний раз улыбался?

-

Они поднимались по длинной лестнице, тяжело дыша и думая, что Бэкхёну приходилось подниматься по этим лестницам с ребенком на руках. Бэкхён был впереди, подходя к своей старой квартире и собираясь постучаться, но был остановлен голосом: ― Бэкхённи? Они все повернулись к источнику голоса. Это оказалась Тэён. Тэён. Двадцать пять лет. Глава проституции в Анапёне. Соблазнительная. Умная. Хитрая. ― Н-нуна? Она оглядела всех присутствующих, узнавая лидера Ву, цепного пса и помощника. Лидер Ву: Феникс, Пак Чанёль. Цепной пес: О Сехун. Помощник: Зело. Она посмотрела на Чанёля, наклонив голову ― только голову ― в знак уважения, снова смотря на Чанёля. ― Феникс. ― Тэён. ― Неважно, что он сделал, ― начала она, ― я за все заплачу. ― Он ничего не делал. ― Тогда зачем пожаловал в Анапён, Феникс? ― Не твое дело, Тэён, ― спокойно ответил он. ― Не переходи черту. ― Не убивай его, ― неожиданно сказала Тэён; она никогда не просит и не умоляет. ― У него ребенок. ― Я в курсе, Тэён. ― Тогда какого хрена лидер Ву вместе с Бэкхёном? ― прорычала она, отбросив формальности. ― Потому что Бэкхён теперь под защитой Ву. ― Почему? ― издевательски протянула она. ― Потому что он твой маленький мальчик, а? ― Потому что он брат Бён Лухана. Тэён выглядела шокироанной, широко распахнув глаза, но, собравшись, прочистила горло: ― Джэхён дома. ― Я смогу это уладить, Тэён, ― отбросил агрессивно Чанёль. ― Почему бы тебе не пойти и не замолвить про меня словечко? Он указал на Зело, и тот вышел вперед, вытаскивая свой бумажник, чтобы заплатить девушке за услугу, но та ударила его по руке. ― Оставь себе свои деньги, Феникс, ― отмахнулась она. ― Я это делаю ради Бэкхённи. Воу-воу, Тэён ― шлюха ― только что отказалась от денег ради Бэкхёна. ― Позаботься о себе, Бэкхён, ― сказала Тэён Бэкхёну; ее взгляд теперь не был таким холодным. Она быстро обняла его прежде, чем Чанёль прогнал ее. ― Ты можешь идти. Тэён лишь фыркнула, развернувшись и, цокая каблуками, ушла, намеренно виляя бедрами в мини-платье, которое она носила каждый день. Зело присвистнул, пока остальные три парня смотрели на удаляющуюся фигуру. ― Дерзкий язычок, ― заявил он. ― А какая задница, ― ответил Чанёль, ухмыляясь. Бэкхён сморщил нос в отвращении. Он попытался подготовить себя к худшему кошмару. Он вновь встретится с отцом своего ребенка.