Ты чувствуешь себя в безопасности?

— Они мертвы, — падаю на пол, колени сбиты в кровь, но я не чувствую боли. Холодно, обнимаю себя руками, дрожь по всему телу. Адриан хотел подойти ко мне, но Роршах остановил его. — Не подходи! Не приближайся к ней! Даже не прикасайся! — Уолтер подошёл ко мне и, опустившись на колени, пытался помочь встать, но я не могла, у меня совершенно не было сил, чтобы это сделать. Роршах, как и я, зол, я чувствовала его ярость, пусть и не видела лица. Мой брат, как он мог… Почему? Я не понимаю, хочу понять, но не могу. — Я сделал это не только ради людей, но и ради тебя, Лотта. Я не хочу, чтобы ты жила в таком мире. Я знал, что вы все будете здесь, по крайней мере, надеялся на это, ведь не хотел потерять тебя, не хотел, чтобы ты умерла. Поэтому пригласил тебя сюда, но ты отказалась. У меня была только одна надежда на то, что ты придёшь — они возьмут тебя с собой, всё узнают, разгадают мой план. И вот вы здесь, ты здесь, ты жива. Оттолкнув Роршаха, я самостоятельно встала на ноги. Адриан не сводил с меня глаз, его руки немного дрожали. Он хотел подойти ко мне, это читалось в его взгляде, но он не мог, ведь рядом со мной стоял Уолтер. — Ты сошёл с ума, братец! Я терпела слишком долго! Терпела то, что ты со мной делал, то, что ты… — подойдя к нему, я кричала, чуть ли не срывая голос. Сердце кололо от боли, которую я не могу заглушить, а в голове его слова: «Я сделал это не только ради людей, но и ради тебя, Лотта. Я не хочу, чтобы ты жила в таком мире». — Лотта! Я люблю тебя. — Адриан взял мои руки, прижимая их к своей груди и глядя в мои глаза. Он был серьёзен, как и его голос. Я не пыталась вырвать руки из его хватки, не пыталась отвести взгляд в сторону, а всё также продолжала на него смотреть, словно была пленена им. Вокруг меня никого и ничего не было, уверена для него тоже. Мы были одни в этом пустом холодном и бесчувственном мире. Странно, но прямо сейчас я готова ему всё простить, точнее, моё сердце и чувства готовы были его простить, а вот разум истерически кричал! Из раздумий вывел голос Уолтера: — Убери Кошку, Вейдт! Нам уже давно пора со всем этим разобраться! — Роршах сделал два шага к Адриану, но Кошка перегораживала ему путь дальше. Вырвав свои руки из рук Адриана, я отошла на пару шагов назад. Уолтер взял меня за руку, крепко сжимая её, он раздражён. В моей голове всё крутились слова Адриана. Он, правда, сделал это ради меня? Он хотел, чтобы я жила в очищенном мире, чтобы меня не окружало зло! Я вернулась в детство, вспомнила, как Адриан учил меня читать, рассказывал интересные истории. Вспомнила, как каждый раз, когда я падала и разбивала коленку, горько плакала, а он обнимал меня и успокаивал. Он был настоящим защитником! И какое это было счастье, когда он вернулся и забрал меня из детского дома, а его повязанная на руке лента была доказательством того, что Адриан меня любил. Любил меня с самого детства. Это ли не настоящая, искренняя любовь? Пусть не братская, но настоящая и чистая… Я ведь… Но ведь… Нет! — Что происходит? — Сова ничего не понимал. — Чёрт, Адриан, я не поверю в твою байку с фальшивым вторжением. Что ты на самом деле задумал? И что всё это значит? Что значат твои слова, Лотта? Я не понимаю. — Ты не понял? Мы с ней нечто большее, чем брат и сестра, мы… «Мы больше, чем брат и сестра. Он любит меня», — подумала я. — Закрой рот, Вейдт! Ещё хоть слово о Шарлотте, и я тебя по стенке размажу! — прокричал Роршах. Уолтер, молчи, ты не понимаешь, что происходит. Мои чувства смешались, как краски, всё грязное, чёрное и совсем нет светлого оттенка. Я не могу найти что-то светлое, не понимаю, что происходит со мной. Мой голос беззвучный, слова застряли где-то в горле. Я слышу… Тело трясёт, слёзы не прекращаются. Люди мертвы, а я жива. Это моя вина, он сделал это из-за меня. Как он мог?! Ненавижу! Бесчувственная тварь! Я хочу, чтобы Роршах забрал меня отсюда, хочу, чтобы все люди узнали о том, кто это сделал. Но нет, я не могу так поступить с братом. Или могу? Почему я защищала его? Верила, что он не виноват. Но нет! Чёрт возьми, плевать, что он делал со мной, он моя семья, единственный человек, оставшийся у меня. — Ладно, отвечу на другой вопрос, — Адриан рассмеялся, его это забавляет. — Я создал монстра, клонировал его мозг из мозга экстрасенса, отправил в Нью-Йорк и убил полгорода, — спокойным, холодным голосом ответил он. Ему плевать на всех этих людей. Плевать. Он думал о себе и о своей цели. — Это чушь. И, чёрт возьми, что? — Сова в замешательстве. Он не понимает, что происходит. Как можно быть таким глупым? Чёрт! Хватит! Я больше не могу это слушать! Я хочу уйти, забыть обо всём, выпить чашку чая и лечь спать. Я не верю! Не верю! — Что непонятного, Дэн? Он убил людей! Убил их, чтобы сотворить новый мир ради себя самого и ради Лотты. Потому что он безумно в неё влюблён не как брат! И чтобы все люди жили в новом, чистом мире! Что из всего этого непонятно? Может тебе непонятно, что он псих? — разозлившись, прокричал Роршах. Всё именно так, как он сказал. Роршах отпускает мою руку, поворачивается, чтобы взять меня на руки, но я его отталкиваю. По щекам текут слёзы обиды и боли, не могу успокоиться, в голове каша. Краски все чёрные, где яркие цвета? Я не хочу быть поглощённой чёрными тонами. Уолтер снимает перчатки и засовывает их в карманы пальто, он обнимает меня одной рукой, а другой вытирает мои слёзы. Краем глаза вижу злые глаза Адриана. Ревность. Злость. Обида. Внутри меня, откуда не возьмись, просыпается вина, словно я провинилась перед ним. «Я сделал это не только ради людей, но и ради тебя, Лотта», — вновь услышала я его голос в голове. — Что вы такое говорите? Вы ведь это всё разыгрываете? В этой истории полно дыр. А как же покушение на тебя? Ты же не мог его спланировать. Что если бы киллер выстрелил в тебя, а не в секретаршу? — все ещё не веря во всё, ответил Сова. — Тогда мне пришлось бы ловить пулю, — улыбнувшись, ответил Адриан. — Тебе? Перестань я не… — но видя взгляд Адриана, ту уверенность и насмешку он замолчал. Да, мой брат мог поймать пулю. — Нет, я не верю! — продолжал Сова. Дальше Адриан говорил, что ему сложно было найти экстрасенса. Влияние мозга экстрасенса. Но я не хочу это слушать. Мне достаточно и того, что сейчас происходит. Но вскоре Бубастис указала на незваных гостей. Манхеттен и Лори направлялись сюда. Уолтер целует меня в висок, вновь вытерев слёзы с моих щёк. От его действий я немного успокоилась, но почему-то меня это не только успокоило, но и вызвало некое отвращение, неприязнь. Это странно, ведь я люблю Уолтера, так почему мне стали неприятны его прикосновения? Нет, это не из-за него ведь так? Это, наверное, из-за того, что я устала. Манхеттен телепортируется сюда, а мой брат куда-то уходит. Бубастис пошла вслед за ним, как и Манхеттен. Спустя несколько минут что-то происходит. Крик. Мы слышали крик. И тут появляется Лори. Вскоре мы узнаём, что Манхеттен мёртв, его разорвало на куски. Лори плачет, она в ярости достаёт из сумочки пистолет и целится в моего брата. Нет! Я не хочу, чтобы она его убила! Он же мой брат! Я ошибалась! Я вовсе не хочу, чтобы он умер! Сердце бешено колотится в груди, в горле пересохло, а в животе спазм. — Нет! Лори, не надо! — прокричала я, побежав в её сторону в попытках остановить. Но слишком поздно, я опоздала. Она стреляет. В горле застрял немой крик ужаса. — Что ты наделала, — прошептала я. — Лотта, что ты делаешь? — прокричал Роршах. Но я не замечаю его. Мне всё равно, что он делает, что говорит, сейчас в моей голове только Адриан. Он поглотил меня, я в его власти. Подойдя к Адриану, падаю на колени перед его телом. Это невозможно, я не верю. Всё не может так закончиться, это слишком просто и легко, он не может так умереть. По щекам вновь потекли слёзы. На его груди кровь и его рука окровавлена. Кулак разжимается, мы видим в его руке пулю. Он жив. Я понимаю, что он жив и внутри ощущаю некое облегчение. Брат бьёт Лори ногой в живот, и девушка отлетает в сторону. Сова угрожает Адриану, а тот ему отвечает: — О, Дэниел, Дэниел, Дэниел. Прошу тебя, повзрослей, наконец, — в его голосе я чувствую насмешку. Адриан поворачивается в мою сторону, в его глазах пляшут искорки счастья и радости. Он рад, что я пыталась остановить Лори? Он протягивает руку, чтобы помочь мне встать, не могу ему отказать, протягиваю свою в ответ. Он мягко касается моей руки, так тепло и нежно. Сердце вновь быстро забилось в груди от волнения и трепета. Что со мной происходит? Я даже глаз не могу от него отвести. Он улыбается так нежно. Краем глаза замечаю, как Уолтер со всей силы сжимает кулаки. Он в гневе и это вполне объяснимо. Его девушка прямо сейчас на его глазах отдаётся другому мужчине. И кому? Родному брату. Поднявшись на ноги, Адриан всё продолжает держать мою руку. — Убери от неё свои руки, — прорычал Уолтер. Но Адриан игнорирует это, продолжая смотреть на меня. Чувствую, как мои щёки горят огнём и краснеют. Этот трепет внутри меня… Ноги подкашиваются. Это невозможно… Он же мой брат. Я люблю Уолтера. Или это была лишь детская забава? Влюблённость. Может, я испытываю влюблённость к брату прямо сейчас? — Ты разве не видишь, Роршах? Чтобы не произошло, как бы я не поступил, мы всегда будем любить друг друга. Будем прощать друг друга. Даже убийство. Потому что мы с ней одно целое, — его слова были тёплыми, наполненными любовью и искренностью. Он прав. — Ты убил людей. Множество невинных людей. Такое простить невозможно, — с болью в голосе произнесла я. Не хочу убирать руку. — Ради тебя. Чтобы ты жила в очищенном мире. Чтобы люди жили в мире без войны, — оправдывается он. — Чёрт возьми, Вейдт, убери от неё свои грязные руки! — прокричал Уолтер. Он срывается и подходит к нам, хватая меня за руку и отталкивая от брата. Я стою за спиной Уолтера, он крепко сжимает мою руку за запястье так, что по руке начинает распространятся боль. Но только Адриан что-то хотел сказать, как нечто разнесло стену. Огромная синяя рука. Это был Манхеттен. Он пытался схватить моего брата, но тот ловко увернулся. Манхеттен говорил о том, как разочарован в моём брате. Но Адриан схватил что-то в руки, это было похоже на пульт, и телевизоры одновременно переключились на новости. Там говорили о существе, о том самом, которое телепортировал мой брат, говорили и о том, что две воюющие державы заключили мир, что война закончилась. Чёрт возьми, я не могла поверить в то, что ему это удалось, что война закончилась. Но какой ценой… Нет, я не могу об этом молчать. Люди должны узнать. Адриан счастлив, он плачет. Но теперь уже Сова, Манхеттен и даже Лори считают, что о случившемся, о том, кто во всём виноват, нужно молчать. Как они могут? Как? Так нельзя! Люди должны узнать, кто это сделал! Он убил людей. Он создал чудовище. Да, война закончилась. Но какой ценой! Нет! Я не могу! Даже Роршах согласен со мной. — Нет! Вы с ума сошли! Так нельзя! Нужно всё рассказать. — Сестрёнка, если ты расскажешь, всё начнётся заново. Дорогая, просто смирись и молчи. Но главное, останься со мной, — с улыбкой на лице ответил Адриан. — Нет. Люди должны обо всём узнать, я не могу молчать. — Она права! Нужно рассказать, — согласился со мной Роршах. — Лотта, ты же знаешь, что произойдёт, — повторил Адриан. Но я не могу молчать, это ужасно! Ужасно знать, кто виновен и просто молчать, жить с этим. Я буду виноватой. Эта цена, ноша слишком тяжела для меня. — Что ты сейчас чувствуешь? — спросил он. — Лотта, мы уходим, — Роршах взял меня за руку, разворачиваясь и ведя к выходу, но я остановилась, выхватив свою руку. — Что ты делаешь? — спросил он. Я запуталась в своих чувствах и разуме. — Скажи мне, сестрёнка, он хоть раз интересовался, что ты чувствуешь? Что тебе нравится? Он слушал тебя? Он говорил тебе о том, что боится тебя потерять? Он поддерживал тебя? — Адриан вещал, словно змей искуситель, его слова резали меня будто нож. Я не могу вспомнить ничего из того, что сказал Адриан о любви. Помню лишь свои чувства к Уолтеру, как я доказывала ему свою искренность. Я знаю, что боюсь его потерять. Боялась. Но поддержка… Я не знаю. Не могу вспомнить, разум затуманен. Уолтер же говорил, что любит меня, он сам проявлял чувства ко мне. — Лотта, не слушай его! Он делает это, чтобы ты осталась с ним! Он играет с тобой! — Исход один, — произнёс Манхеттен. Я поворачиваю голову, глядя на синего человека, он не сводит с меня глаз. Он знает, что сейчас произойдёт, он всё знает. — Что сейчас произойдёт? — спрашиваю я у Манхеттена. — Лотта, нет времени на это, нам нужно уходить! — повторил Уолтер, вновь хватая мою руку, но я снова освобождаюсь от хватки. — Это будет больно, — он кладёт руку на грудь в области сердца. Есть ли у Манхеттена сердце? Сомневаюсь, но у него однозначно есть чувства. Ему не плевать на людей, мы его волнуем, он убьёт каждого, кто будет угрожать человечеству. Он убьёт того, кто попытается рассказать людям правду. Я не хочу, чтобы война вновь началась. — Уолтер, мы не можем рассказать людям правду. — Адриан прав, нужно молчать. Я буду жить с этим. Жить, зная, что мой брат убил миллионы невинных людей, чтобы остановить войну, объединить две державы. Он и герой, и убийца. — Что? Лотта, ты с ума сошла? Ты же сама только что сказала, что люди должны знать правду! А сейчас забираешь свои слова обратно? Что заставило тебя передумать? Ответь мне! — прокричал он. Я понимаю его чувства, его ярость. Он зол из-за моих действий, связанных с Адрианом, зол на моё противоречие. Чувствую себя предательницей, я предала его, и это чувство разъедает меня изнутри как кислота. — Моя девочка не глупа, она не хочет, чтобы всё повторилось вновь. Мир — вот то, к чему она стремится. И пусть она будет жить с осознанием того, что тоже виновата в произошедшем, что знает, кто виновник всему этому, она всё равно будет жить с этим. Молчать, но знать, что прямо сейчас на всей планете мир, — ответил за меня Адриан. — Да, именно так, — согласилась я с ним. — Прости меня, Уолтер, но я не могу рассказать людям правду. — Лотта, — прошептал Уолтер. Он был в шоке и ужасе, не мог поверить, что я его предала. — Ты… Нет, прошу! Ты же не можешь… — он тяжело вздохнул, ему больно. — Я не буду молчать, — произнёс он с болью в голосе и ушёл. Манхеттен прав, будет больно. Сердце разрывалось от боли. Меня словно резали ножом, хотя нет, меня обжигали раскалённым прутом, снимали кожу заживо. Он бросил меня, не принял мой выбор. Чёрт возьми, я для него неважна, ему важны люди. Он бросил… Больно. Люди оказались для него важнее, чем я. Если бы он любил меня, то остался бы со мной, принял мой выбор. Зачем я ему нужна? Он никогда не пойдёт на компромисс! Никогда! И вновь слёзы потекли по моим щекам. Крепкие, сильнее руки обнимали меня, гладили по голове, а тепло от этого человека немного, но успокаивало. Адриан. Почему только он? Я должна его ненавидеть, и я ненавижу, но не могу перестать его любить. Он единственный родной и близкий для меня человек. Единственный, кто не бросил меня. Уолтер, я бы хотела, прямо сейчас находиться в твоих объятьях, но, чёрт возьми, ты не пойдёшь на компромисс даже ради меня. Я не нужна тебе и никогда не была нужна! Все его слова были ложью! Ложью! Нет. Всё, что я говорю, это проказы обиды! Но если предположить, что он всё же любил меня, то из-за его характера и правил он бросил меня, потому что я встала на сторону брата. — Ваши чувства друг к другу. В природе такое невозможно, — произнёс Манхеттен. — Природа, — Адриан рассмеялся. — Иногда она ошибается, ты ведь и сам это прекрасно знаешь. — Произошедшее могло обернуться иначе. Манхеттен исчез, а Лори с Дэном остались здесь, Адриан им позволил. Мы с братом ушли в его кабинет. За всё время, что мы там находились, он ни слова не произнёс. Но его лицо было серьёзным, он о чём-то думал, возможно, был в сомнениях. Интересно, как там Уолтер? Добрался ли он? — Ты думаешь о нём? — спросил меня Адриан, я сидела за столом спиной к нему, но услышав его голос, повернула голову, посмотрев на него краем глаза. Он сидел в кресле, повёрнутом ко мне спиной. — Такое чувство, будто ты читаешь мои мысли, — улыбнувшись уголками губ, ответила я. — Ты уйдёшь или останешься? — спросил он, в его голосе я услышала нотки волнения. — Боюсь, мне некуда идти, но оставаться с тобой… Я немного сомневаюсь в этом решении. Сомневаюсь, так как я чувствую нечто странное, находясь с ним. Я и раньше это ощущала, но не так ясно. У меня странная смесь чувств к нему: страх, ненависть, волнение, надежда, любовь. Он много чего сделал со мной, большая часть непростительна, но я всё время думала о том, что он, возможно, изменится. Был период, когда он правда изменился, но вскоре всё началось заново. Конечно, бывало что Адриан не бил меня, не угрожал, а относился как к сестре, а то и не как к сестре, но главное не домогался до меня, а значит, это было терпимо. Но в то время я и ненавидела, и любила его. Кажется, я даже сейчас готова его простить. Что происходило со мной несколько минут назад, когда он держал меня за руку, когда мы смотрели друг другу в глаза? Что это было за чувство? — Я могу тебя попросить кое о чём? — кажется, он нервничает, это слышится в его голосе. — О чём? — Останься со мной, — он тяжело вздохнул, и я вместе с ним. — В любом случае мне некуда идти. Я останусь. Тут же появился Манхеттен. Они с Адрианом беседовали, но я не вникала в суть их разговора, разве что когда речь зашла о Роршахе. Джон сказал, что он не доберётся до цивилизации, что он имел в виду? Он убил его? Он ведь не мог это сделать? Или мог? За несколько секунд до того, как Джон исчез, я останавливаю его. — Что ты имел в виду, сказав, что Роршах, не доберётся до цивилизации? Ты убил его? — Да, доказательство внизу, на снегу, — безэмоционально отвечает он мне и исчезает. Он убил его… Сорвавшись с места, спешу вниз, выбегаю на улицу и там, на снегу… Огромное кровавое пятно, а неподалёку лежит его шляпа. Боль и отчаяние внутри меня выплёскиваются наружу в виде крика, горло саднит, я понимаю, что сорвала голос, но продолжаю кричать, выражая свою боль, все свои чувства. У меня нет сил плакать, я лишилась слёз. Лёжа на снегу, обнимая себя за плечи, я совсем не ощущаю холода. Вижу, как Адриан выходит на улицу, видит кровавое пятно, но на его лице нет ни единой эмоции, только вздох срывается с его губ. Он подходит ко мне и садится на корточки. Я больше не кричу, смотрю на Адриана. Я хочу плакать, хочу, хочу! Но слёзы, где вы? — Этого стоило ожидать, ведь он был угрозой всему миру, — бесчувственно говорит брат. Ему не жалко Уолтера, я бы даже сказала, ему наплевать на него. — Я знала, что он убьёт его, но я надеялась, что этого не произойдёт, — охрипшим голосом отвечаю ему. — Он бы никогда не пошёл на компромисс даже ради меня. Неужели наши отношения не могли его изменить? Или могли, но я делала что-то не так? А может, в этих отношениях вовсе не было любви? Я зря только бегала за ним, доказывала, что люблю его, а это вовсе была не любовь, а лишь влюблённость. Детская влюблённость. Я была так наивна. — Да, всё именно так, — Адриан подхватил меня на руки и понёс внутрь. Он отнёс меня в свою комнату и положил на кровать. — Тебе стоит отдохнуть. Слишком многое ты пережила. А за голос не беспокойся, завтра вернёмся в город, а там хороший доктор осмотрит тебя, — приободрил он меня. Но как только он хотел выйти, я хватаю его за руку. — Останься, — с болью в голосе с трудом прошу его. — Я не могу находиться с тобой в одной комнате, Лотта, — он наклоняется ко мне и целует в лоб. — Я хочу, но не могу, и ты прекрасно знаешь почему, — шепчет он прямо в губы, глядя в мои глаза. Он так близко, я чувствую его горячее дыхание на своих губах. Я ненавижу его и люблю. Я прощаю ему всё. Но стоя у выхода из комнаты, не поворачиваясь ко мне лицом, он говорит. — Лотта, я хочу сказать, что… — он замолчал, слышу, как он вздыхает. — Я ненавижу себя за то, что делал с тобой. Это было неправильно, отвратительно, но я не могу убить чувства к тебе. Не могу, как бы сильно этого не хотел, чтобы не делал, я продолжаю тебя любить. — They say every sin will have a thousand eyes. To guilty fools with guilty minds, — прошептала я. Но он не услышал, ведь уже давно вышел из комнаты. Oh for the trees did grow there, and the plants did spring Oh for they know a lovers sin Ain't made of paper or of string It's cast into a head of stone Could I be — of stone — could I be — of stone — could I be Возможно ли? Возможно? Но он не бросил меня, он рядом… На следующий день мы вернулись в город вместе с Лори и Дэном. Они исчезли у нас из виду, наверное, изменят внешность и уедут из города. Мы с Адрианом пошли в больницу. Врач сказал, что со мной всё в норме, нужен лишь отдых. С горлом также всё в порядке, но могло быть и хуже. Я рада, что не стало хуже. Мы вышли из больницы, Адриан остановился у входа и сказал: — Нам стоит уехать в другую страну, здесь нам нечего делать. Я куплю какой-нибудь домик, будем там жить. Ты не против? — спросил он, я покачала головой в ответ, говоря тем самым «нет». Всё с самого начала, новая жизнь, новый город, новый дом, всё новое. Это странно, непривычно. Адриан ухаживает за мной, даже запретил делать работу по дому. Лежи, Лотта, и ничего не делай, пей чай, отдыхай, братик всю работу за тебя сделает, ну или прислуга, что уже говорит о размерах этого дома, который он купил. Но он всё время меня обнимал, его тепло согревало, это было настолько приятно, я не хотела, чтобы он меня отпускал, прямо как в детстве. Адриан родной, близкий, надёжный. Уолтер. Мы даже никому не сообщили о его смерти. Я предательница. Ужасный, омерзительный человек. Думала в первую очередь о себе, нежели о нём и его чувствах. Ненавижу себя. Мы с Адрианом сидим на кухне, обедаем, время от времени обмениваемся взглядами. — Как ты себя чувствуешь? — первый решил он нарушить молчание. — Намного лучше. Хоть разговариваю, — ответила ему. Я забыла о том, сколько дней или даже месяцев прошло с тех пор, как мы уехали. Он очень нежен, стал заботливым, это не может меня не радовать, ведь Адриан старается быть сдержанным, контролировать свои чувства, хоть и не может их уничтожить. Я всё ещё не могу понять, что чувствую к нему, но однозначно хочу быть рядом с ним. Он единственный, кто остался у меня. — Может, мне сделать себе выходной и остаться с тобой? — спрашивает он. — Нет! Не стоит. Тебе лучше работать, я не так важна, и… — Не говори так! — перебил он меня, резко поставив чашку на блюдце. На минуту мне показалось, что блюдце вместе с чашкой разобьются, с таким треском он её поставил. — Ты моя… — он замолчал. Адриан облизывает губы, но не смотрит мне в глаза. Не может подобрать нужных слов. Я знаю, что он хочет сказать. Опускаю голову, не могу смотреть на него, я ведь виновница его чувств. — Я девушка, которую ты любишь, — ответила за него. — Искренне, — дополнил Адриан. — Помня, какой ты был раньше и сейчас, ты заметно изменился, это не может не радовать. Ты сдержан. — Мне стыдно за своё поведение. Тогда чувства захлёстывали меня, я совершенно не думал о последствиях, о том, что ты чувствуешь. Так было, пока ты не вернулась после своего первого побега. Тогда я хоть немного, но успокоился и обдумывал каждое своё действие. — Я помню… Помню всё, кроме Уолтера. Адриан, я забываю его, — дрожащим голосом говорю ему, сдерживаю себя, чтобы не заплакать, но я хочу, хочу показать свою боль ему, но нет. — Это твой защитный механизм. Ты вытесняешь самые болезненные воспоминания из своей памяти. Ты хочешь забыть его, не помнить, что он был в твоей жизни, забыть, что он умер. Он прав так и есть. Я любила его. — Да, — прошептала я. — А помнишь, как в детстве ты учил меня читать и рассказывал истории? — решила я сменить тему. Адриан улыбнулся. Он всё понял. — Я помню. Твой талант схватывать на лету до сих пор меня удивляет. Ты всё запоминаешь и помнишь, пока не захочешь забыть. Тебя очень легко понять, — рассмеялся он Тут в памяти всплыли воспоминания того, как он меня целовал. Наш первый поцелуй. Мой первый поцелуй с ним — это было приятно. Но второй был желанным, я даже отвечала ему, хотела этого. Только вот мой разум приводил меня в чувства, заставлял оттолкнуть его, кричал мне, что мы брат и сестра. Я хотела этого… Чувствую, как мои щёки горят, Адриан замечает это. Он встаёт со своего места и подходит ко мне, положив руку на мой лоб. — Ты горишь. Всё в порядке? — взволновано спрашивает он. — Да, я хорошо себя чувствую, — резко отвечаю ему, встав с места. Мы так близко стоим друг к другу, он отходит на шаг, давая мне пройти, но я не хочу уходить. Подхожу к нему ближе, становлюсь на носочки и обнимаю, он отвечает на мои объятия, крепко прижимая меня к себе, чувствую его горячее, обжигающее ушко дыхание, чувствую, как быстро бьётся его сердце. С самого детства я хотела, чтобы он был рядом, не бросал меня, и он всё ещё рядом, он не бросает меня. Он эгоист, хочет, чтобы я была с ним. Но я не могу на него злиться. Не могу не любить его, не могу сейчас не отдаться порыву и не поцеловать его. Хочу. Приподняв голову, я смотрю в его красивые, притягивающие глаза нежно-голубого цвета. — Лотта, — прошептал Адриан. Но я закрываю ему рот, робко поцеловав его. Он тут же меня отталкивает, непонимающе глядя в мои глаза. — Ты чего? Я не понимаю. — Я, — но я ничего не могу ему ответить, лишь стыдливо отвожу взгляд. Как мне ему сказать, что я хотела его поцеловать? Не понимаю, что со мной происходит в последнее время? Что я хочу быть рядом с ним? — Я, — Что мне сказать? — Не понимаю, что со мной… Адриан подходит ко мне и обнимает, шепча мне на ушко. — Ты меня любишь, как брата? — спрашивает он. — Я не знаю. — Ты хочешь быть со мной, вот так просто обнимать меня и целовать, прожить со мной всю свою оставшуюся жизнь? — Да, — отвечаю ему. Адриан берёт моё лицо в свои руки, приподнимает голову и нежно, с трепетом целует меня, а я отвечаю ему с той же нежностью. Он отпускает моё лицо и крепко обнимает, прижимая к себе и запуская руку в мои волосы. Я не меньше его с вырвавшимся наружу желанием углубляю наш поцелуй, посасывая его язык. Он слегка прикусывает мой, и я, не сдержавшись, простонала прямо в его губы. Адриан пытается разорвать наш поцелуй, но я не даю ему этого сделать, крепко обнимая за шею и запрыгнув ему на руки, обвивая ногами его талию и сцепив их у него за спиной. Он явно этого не ожидал. Не думал, что я на такое способна. Не думал, что я отвечу ему взаимностью. Я поняла. Я люблю его. Люблю моего Адриана. Он усаживает меня на стол и берёт за руки, пытаясь расцепить мои руки и разорвать поцелуй. Тяжело дыша и крепко держа мои руки, он смотрел прямо в мои глаза, пытаясь найти ответ, понять действительно ли то, что сейчас происходит. — Лотта, ты…? Это правда? — с трудом произнёс он. — Да, — с улыбкой отвечаю ему. — Я люблю тебя.