Ты чувствуешь себя в безопасности?

В новостях говорили о существе, о том самом, которое телепортировал мой брат, говорили и о том, что две воюющие державы заключили мир, что война закончилась. Чёрт возьми, я просто не могла поверить в то, что ему это удалось, что война закончилась! Но какой ценой… Нет, я не могу об этом молчать. Люди должны узнать. Адриан счастлив, он плачет. Но теперь уже Сова, Манхеттен и даже Лори считают: о случившемся, о том, кто во всём виноват, нужно молчать. Как они могут? Как? Так нельзя! Люди должны узнать, кто это сделал! Он убил сотни людей! Он создал чудовище! Да, война закончилась. Но какой ценой! Нет! Я не могу! Даже Роршах солидарен со мной в этом вопросе! Люди должны знать! Их голоса! Я не хочу ни слышать, ни видеть тех, кто согласен с моим братом! — Нет! Вы с ума сошли! Так нельзя! Нужно всё рассказать. — Сестрёнка, если ты расскажешь, всё начнётся заново. Дорогая, просто смирись и молчи. Но главное, останься со мной, — с улыбкой на лице ответил Адриан. Я не хочу слышать его голос и находиться здесь. — Заткнись, Вейдт, не разговаривай с ней, — прокричал Уолтер, подходя ближе и кладя руку мне на плечо. Голова кружится, разум, словно затуманен, всё тело дрожит. Он убил их, не могу и не хочу в это верить… — Заткнитесь! Хватит! — выкрикнула я. — Я так больше не могу. Я не вещь! Не игрушка! Человек! Я человек! — Шарлотта, — позвал Адриан. Я взглянула на него, но тот ошарашенно отошёл на шаг назад, словно его что-то напугало в моём взгляде. — Заткнись, Адриан! То, что ты сделал ужасно! Недопустимо! Гореть тебе в аду за это, — прорычала я. — Я сделал это ради тебя, для тебя, хотел, чтобы ты жила в лучшем мире, очищенном, — оправдывался брат. — Нет, ты сделал это для себя, — прошептала я, качая головой. — Иди к чёрту! Люди узнают, что ты сделал, дорогой брат. Уолтер, мы уходим. Люди всё узнают. — Она права. Нужно рассказать, — согласился со мной Роршах. Когда мы уходили, я услышала, как брат прокричал вслед о том, что всё вернётся вспять, кричал, чтобы я осталась с ним, а Доктор Манхеттен спокойно согласился с ним. Да, есть риск того, что всё вернётся, я понимаю это, хорошо, что две воюющие державы заключили перемирие. Но люди… Я не смогу жить с осознанием — все они мертвы, а я знаю, кто виноват. Миллионы мертвы! Он убил… Жить и видеть, как мир изменился, нет ужаса, грязи, а лишь утопия мира. Лори, Сова, почему? Вы не будете чувствовать вину? Только мы с Уолтером будем её чувствовать, помнить о трагедии? Руки моего брата в крови, как и мои. Мерзость… Но я вытерплю. Как только мы подошли к аэроциклу, появился Манхеттен. — Вы куда? — спросил он. — Назад к соволёту. Возвращаемся в Америку. Зло должно быть наказано. Людям нужно знать правду. — Он прав, люди должны узнать. — Роршах, Лотта, я не могу вас отпустить. Я не позволю вам, — Манхеттен вытянул руку, указывая на Уолтера. Роршах рассмеялся, но потом снял маску. Он плакал, как и я. Никогда не видела его таким подавленным. — Конечно, ты ведь должен защитить новую утопию Вейдта. Одним, а то и двумя трупами в фундаменте этого нового мира, больше или меньше — никакой разницы. Ну? Чего ты ждёшь? Давай! — повышая голос при каждом новом слове, к концу Уолтер уже кричал. — Стой! — встав впереди Роршаха, вскрикнула, тот пытался меня оттолкнуть, я упиралась. — Прошу, не провоцируй его! — Лотта, не вмешивайся! — Уолтер схватил меня за плечо, в попытках отодвинуть. — Нет! Стой! Прошу! — умоляла его чуть не плача, и он сдался. Повернув голову, взглянула на Доктора. — Доктор, назовите нам хотя бы одну причину, по которой мы обязаны не говорить людям правду? — спросила я у него. Доктор Манхеттен опустил руку, посмотрев внимательно на меня и не обращая внимания на Роршаха. Я заметила, хотя, возможно, показалось, но, нет, я уверена! В его взгляде что-то переменилось, а уголки губ слегка дрогнули в подобии улыбки. — Я вижу четыре исхода вашей жизни, — ответил он. — Первый ведёт к вашей смерти, второй — к разлуке, третий — к совместной жизни, и есть ещё один, четвёртый, где один из вас счастлив, а другой в горе. Если вы сейчас попытаетесь рассказать людям правду, я убью Роршаха, а ты, Лотта, сойдёшь с ума и замёрзнешь до смерти. — Вы лжёте, — улыбнулась я, не веря в его слова. — Нет, Лотта, я не лгу. И могу тебе это доказать. Подойди, я покажу тебе. В нерешительности я сделала один шаг навстречу к нему и тут же остановилась. Роршах взял меня за руку, удерживая, повернувшись к нему лицом, увидела, как он покачал головой, давая понять, чтобы я осталась на месте. «Прошу», — прошептала я Уолтеру, он отпустил меня, он поверил. Когда я подошла к Доктору, он протянул руку к моему лицу, в глаза ударила вспышка синего света. Я увидела всё, каждую линию, но только то, что может случиться, не будущую жизнь. — Тебе решать, как ты хочешь жить, — загадочно произнёс Манхеттен. — Но я знаю, что сейчас произойдёт, поэтому ухожу. — Ты знаешь и уходишь? Значит ли это, что, возможно, мы не погибнем? — Возможно. Но я останусь и убью вас лишь тогда, когда увижу хоть малейший намёк на первый исход событий. — Тогда, что сейчас произойдёт? — Я ухожу, вы остаётесь, — усмехнулся он и испарился. Стоя на месте, я прокручивала в голове то, что показал мне Манхеттен. Меня привлекал лишь один исход, но получится ли у меня уговорить Уолтера? Да, прямо сейчас я отказываюсь от идеи рассказать всё людям ради того, чтобы Роршах и я были живы, чтобы у нас было совместное будущее. Я хочу быть с ним, даже если ради этого придётся всю жизнь прожить в осознании: мы живём во лже-мире. — Уолтер, — позвала я его. — Что ты видела? О чём он говорил? Я не понимаю, — возмущался он. — Дорогой, поверь мне, лучше тебе этого не видеть, и хорошо, что ты не понимаешь. Но ответь мне, что для тебя важнее всего на свете: я, люди, мир без войны, лже-мир, правда, которую ты можешь им рассказать? От его ответа сейчас зависит, будем ли мы вместе или расстанемся навсегда. — Ты, — Уолтер подошёл и обнял меня за плечи, прошептав на ушко. Я чувствовала его горячее дыхание, это успокаивало и придавало уверенности. Возможно, я приближаюсь к выбору, где мы вместе. — Тогда, я могу тебя попросить о том, чтобы мы ничего не говорили людям, чтобы мы просто жили, забыв о произошедшем, чтобы мы были вместе. Живы, — тихим, неуверенным голосом молила я. Его руки с силой сжали мои плечи, он был немного зол и не понимал, почему я сменила свой выбор. — Что он тебе показал? — Нашу смерть. Поверь, я не хочу кончать так. — А я не хочу жить в таком мире, — чётко выделив пару последних слов, сказал Роршах. — Я хочу, чтобы мы были живы вместе. Прошу тебя, сделай, о чём тебя прошу. Давай забудем о произошедшем, давай просто жить дальше. — Лотта, — он замолчал, обдумывая моё предложение. — Они должны знать правду. — Чёрт возьми! — поворачиваясь к нему лицом, вскрикнула я, теряя терпение. — Хоть раз! Подумай не о людях, а о себе! О нас, а не о людях! Не о своём долге мстителя, а просто о жизни простого человека, о благополучии, о нашем будущем! Скажи, я важна для тебя или я обычная девушка, которая для тебя ничего не значит? Если я для тебя никто, тогда мне придётся просто уйти, и ты меня больше никогда не увидишь в своей жизни! Я хочу быть жива, быть счастлива! — сорвалась я на крик, не в силах сдержать свои чувства. Я не могла это терпеть. Взгляд Уолтера был опечаленным, но сжатые кулаки говорили о том, как он был напряжён. Он сомневался, не знал, что выбрать, что важнее для него в первую очередь. Одно его слово решит нашу судьбу. Если он не выберет меня, это даст понять, что я никогда для него ничего не значила, пустышка, которая просто навязывалась к нему. Но как же это больно… Я добивалась внимания, бежала к нему сломя голову. Я готова была бросить весь мир к его ногам. Получится, что в этом мире я совсем одна, всё это был обман. Фальшивая любовь, которую я выдумала. Потеряла себя, не найти мне себя, я свернула с пути, как же непросто найти нужный путь. Я думала, что моё желание осуществилось, но лгала сама себе. Я хочу быть с ним, но получается, эта любовь меня убивает. Я накручиваю себя и только, нужно успокоиться, он ещё не ответил, что выбирает. Что это? Почему его взгляд так резко переменился, он испуган. Что с ним? Никогда его таким не видела. Если меня убьёт он своим ответом, я всё равно хочу быть с ним. Но я буду вынуждена улыбаться и притворяться, что всё хорошо, что мне не больно. Уйду, брошу его, буду жить одна, найду другого мужчину, но продолжу думать об Уолтере. — Лотта, — закрыв глаза, он опускает голову. — Я… — Прошу не тяни, говори как есть, не мучай меня, моё сердце вот-вот проломит ребра и вырвется наружу. — Ты важнее для меня. Никто кроме тебя мне не нужен. Пока не встретил тебя, я думал лишь о справедливости, но ты изменила меня. Ты… Я боюсь тебя потерять. Я хочу про… Этого мне было достаточно. Я бросилась ему на шею, прервав его речи поцелуем. Он выбрал меня, как можно этому не радоваться, как можно не целовать этого человека? — Я тоже боюсь тебя потерять, — на минутку прервав наш поцелуй, произнесла я. Мы не вернулись в убежище Адриана, мы вернулись к соволёту и полетели в город. Увидев последствия катастрофы, на минутку в нас закралось сомнение об умалчивании виновника случившегося. Собравшись с мыслями, ничего никому не рассказали. Мы начнём нашу совместную жизнь с чистого листа. Снимем квартиру, сделаем поддельные паспорта, найдём работу, купим домик и переедем туда. Мы будем жить, радоваться жизни. И пусть это пока только мечты, но я верю, что все у нас получится. И мы добились спустя три года. Усердно боролись и добились этого с большим трудом, но мы сделали это. Каждое утро я думаю о том, как сложится этот день. Хорошо? Плохо? Нет… Будет обычный день, но, если лежать в кровати, то этот день не сложится так, как ты хочешь, ты даже не узнаешь, какой это будет день. Нужно не лежать, не гадать, а добиваться. Что мы и сделали. Но это того стоит, ведь мы счастливы. — Лотта, где моя рубашка? — прокричал Уолтер, поднимаясь по ступенькам и войдя в нашу спальню. — Шкаф, дверца справа, третья полка, — открыв один глаз, машинально ответила ему. — Всё-то ты знаешь и помнишь, — усмехнулся он. Уолтер подошёл ко мне и поцеловал в макушку. Так тепло и хорошо, что может быть лучше этого? Каждый день… Это тепло, я хочу, чтобы так было всю нашу жизнь. И надеюсь, так и будет. — Прости, что разбудил, — прошептал Уолтер. — Всё хорошо, я и так не спала. Думала о нас. — Думай лучше о нашем ребёнке.