Dysfunctional

      В клубе было слишком шумно и людно. Каждый, кто проходил мимо барной стойки, невольно бил локтем в спину. Уши давно заложило, и он мало что слышал. Глаза же ужасно болели от постоянно мигающего света. Он уставился пустым взглядом в почти пустой стакан с алкоголем и шмыгнул носом. Его до сих пор не вставило, хотя кокаин он нюхал минут десять назад. Какой-то паренек, заметив его в одиночестве, схватил его за руку и утащил в туалет. Рассыпав немного на кредитную карточку, он достал вторую и сделал две полоски, которые предложил ему. Он, конечно, согласился. Неправильно как-то было отказываться от бесплатного кокаина. Сначала показалось, что накрыло, но, выйдя в зал, он понял, что это совершенно не так. Снова его кто-то толкнул локтем. Неохотно повернувшись, посмотрел в зал. Куча парней щеголяли по людному помещению без футболок, сверкая своими идеальными телами, словно боги, а ему, забитому и усталому, оставалось лишь наслаждаться их видом. Пройдя мимо, смуглый парень как-то хищно улыбнулся и подмигнул.       — Стьюи, — услышал он над ухом. — Стю! Пошли, — Макс схватила его за руку и, кинув на стол десять долларов, потащила к выходу. — Мы и так тут засиделись.       Стьюи лишь проводил грустным взглядом мулата, который ему подмигнул, и накинул куртку, сразу убирая руки в карманы. Макс взяла его под руку, и они пошли по холодной улице, пытаясь не врезаться в еще гуляющих молодых людей. Многие из них только заходили в бары, кто-то блевал на улице, а кто-то уже собирался уходить, дабы уединиться на чьей-нибудь разгромленной квартире и хорошенько потрахаться. Стьюи же ничего не хотел. Тело ужасно болело, к тому же раскалывалась голова. Макс озабоченно на него посмотрела и прикоснулась маленькой ручкой к его лбу. Парень лишь вымученно улыбнулся, как бы говоря, что все хорошо. Девушка улыбнулась в ответ и посильнее сжала его руку.       До дома они дошли довольно быстро. Макс клюнула Стьюи в щеку и вошла в дверь. Стьюи же жил по соседству. Он с какой-то грустью и усталостью посмотрел на блестящий номер, висящий на черной двери. «39». Качнув головой, он развернулся и подошел к соседней двери. «38». Заходить в душную квартиру совершенно не хотелось. Ему нужна была разрядка, надо было что-то сделать, чтобы не чувствовать такую ужасную боль во всем теле. Он заломил пальцы и посмотрел в небо. Из-за городских огней звезд совсем не было видно. Лишь мягкие снежинки опускались на его бледное лицо, неприятно садня кожу. Стьюи сложил ладони возле рта и подышал, пытаясь согреться. Наверное, подумалось ему, все это очень странно выглядит. Парень стоит напротив двери. Просто стоит. Не достает ключей, не заходит. Просто стоит. Стьюи сразу стало как-то не по себе, и он ловко вытащил ключи из кармана, которые неприятно звякнули, от чего парень вжал голову в плечи.       Наконец он открыл дверь. Из квартиры неприятно пахнуло тухлой едой, сигаретами и мусором. «Надо было открыть окно», — Гриффин фыркнул и вошел в квартиру, захлопывая за собой дверь. На полу валялись шприцы, жгуты, какие-то склянки, деньги, какой-то непонятный мусор и огромное количество банок от пива вкупе с сигаретными окурками. «И пепельницу надо бы прикупить», — Стьюи скинул с себя куртку и прошел к столу. Включив компьютер, он открыл ящик, в котором лежали последние граммы травы. Забив бонг, он затянулся и включил на компьютере свою любимую группу. Ужасно хотелось есть, но Гриффин лег на диван и продолжил курить, пустым взглядом уставившись на потрескавшийся потолок. Когда Стьюи почувствовал, что его клонит в сон, он отложил бонг и, уткнувшись носом в жесткую подушку, заснул.       С утра его разбудил настойчивый звон телефона, который лежал в кармане куртки. С трудом открыв глаза, он встал, на ватных ногах пытаясь дойти до вешалки, которая, казалось, стояла слишком далеко. Пальцы совершенно не слушались, но Стьюи смог разблокировать телефон и нажать «ответить», сразу прикладывая к уху:       — Мистер Гриффин, ваша запись к мистеру Адамсу перенесена на следующую неделю. В эту неделю у вас с ним сеансов не будет. Приносим свои извинения.       — Ничего, — голос его дрожал, но он пытался говорить как можно более естественно, — это совершенно не к спеху.