Путь в летний сад ему заказан

У меня всегда была дурная привычка. Не то, чтобы она сильно мешала, но… В мыслях я порой возвращаюсь к прошлому, анализируя произошедшие события, извлекая из них ценные уроки на будущее. Казалось бы, ничего плохого, но не когда ты зацикливаешься на каком-то временном промежутке, переживая его вновь и вновь, вновь и вновь. Воспоминания порой о самых болезненных или самых счастливых временах — это про меня. Одним из самых печальных «случилось» была встреча с Робером Сантьяго. Мне тогда было лет тринадцать-четырнадцать, точно не помню, но для подростка это самое значимое время. У меня формировалось отношение к миру, семье, друзьям и городу, в который меня насильно привёз папашка. В то время Сент-Пол был для меня тюрьмой, а я — заключённым. Терзающий себя смыслом жизни мальчишка встретил старшеклассника, по которому все как с ума посходили. Сначала он показался мне напыщенным индюком, а потом я поймал себя на мыслях, что не свожу с него глаз, ловлю его силуэт везде. Нужно было остановиться ещё тогда, но как я мог? В то время меня считали страшным, и я даже помыслить не мог признаться в своих чувствах этому альфе. А потом он выпустился из школы, оставив меня наедине со всеми проблемами, которые разом рухнули на мои плечи, и у меня не было иного выхода. Я повзрослел.

***

Сначала я сломя голову нёсся к месту работы Робера, но потом, осознав свою глупость, перешёл на шаг. Так глупо, так беспечно. Он ведь меня даже не вспомнит, я уверен. Не хочу этим кичиться — да и нечем, если честно, — но я многое перенёс и сильно изменился. Особенно сильно сказывается применение пропранолола, но это так, издержки работы — нервы успокаивает на ура, правда, Виво слишком уж жестоко после передозировки этим лекарством промывает желудок. Я около суток не могу подняться с кровати, да и голова ещё какое-то время кружится и трещит. Заметив уличного торговца, продающего тако, я купил себе одно. Неспешно надкусывая от пшеничной лепёшки, я сел на скамейку и уставился на вход в здание Бизнес-центра. Не знаю уж, на месте ли сейчас Робер, но пока подожду. Если же его сегодня нет на работе — найду иной способ разыскать. Точный, словно часы, Робер покинул здание в свой обеденный перерыв. Я даже невольно усмехнулся, но вся моя бравада спала, стоило увидеть его вживую. Фотография не смогла уловить и половины потрясающей энергетики этого человека. Это я могу точно сказать, бредя позади него тенью. В груди неприятно щемило. Воспоминания о Робере Сантьяго кружились в голове подобно калифорнийскому ветру, бросая меня то в жар, то позволяя продохнуть спокойно. Неужели я никогда и не забывал его? Он зашёл в кафе, в котором, судя по прочитанному мною делу, он регулярно обедает. Оставшись снаружи, я через окно проследил, куда он сел. Робер даже не замечал, что за ним наблюдают. Уткнувшись в телефон, он просто дождался свой заказ. Кто же заказал тебя? Что ты натворил? Я тряхнул головой. Нет, Робер не правильная шавка нашего общества, но и не стал бы делать нечто ужасное. Только если непредумышленно. Может, я и обманываюсь, но я хочу верить, что тот Робер, поразивший меня десять лет назад, не растерял своей добродетели. Ветреный? Пусть. Но он не был плохим. Набравшись решимости, я толкнул дверь кафе, со звоном оповестившей работников о приходе посетителя. — Вы одни или столик уже заказан? — спросил меня официант. — Заказан, — хмыкнул я, направляясь в зал для некурящих. Робер чуть шелохнулся, когда я встал рядом со столиком, но виду не подал. Какие мы гордые, надо же. Стараясь делать всё как можно раздражительней, мне пришлось отодвинуть стул с неприятным скрипом, потешаясь над альфой. Сначала ничего не происходило, а потом он поднял на меня взгляд, и меня точно громом поразило. Вблизи его мексиканские черты лица ещё роскошнее, а в эти чернющие волосы так и хотелось зарыться пальцами. Его умные карие глаза осматривали меня с восхищением. Я невольно сглотнул, чувствуя, как по спине снуют мурашки. Мне было не по себе. — Робби, Робби! — почему-то вспомнилось его школьное прозвище. — Дружище! Да ты ничуть не изменился! Робер удивлённо вскинул бровь, но я уже ничего не мог поделать. Слова уже сорвались с языка, их не вернуть назад. Ну и к чёрту. Я усмехнулся: — Дай угадаю. Не помнишь меня? Как и думал, но он меня абсолютно не помнил. Огромных сил стоило сдержать слёзы. Неужели так велика разница между Лягушкой и нынешним Барто? — Не помню, — после длительного молчания сдался Робер. Как смешно и глупо. — А я и не удивлён, — истерично хохотнул я. — А если так? — Чуть подбоченившись, я подпёр кулаком щёку. — Бартоломео Лорак. М-м? Пожалуйста, вспомни меня… Но он отрицательно покачал головой. — Ну и кто ты? — Вопрос, словно удар в самое сердце. В глазах защипало. Пришлось широко открыть их, чтобы не дать слезам пролиться. Только не при нём. — Да ладно? Даже имя ничего не говорит? — А должно? — парировал Робер. Он начинал злиться. Да, верно. Пора переходить к самой сути, и пусть она слишком неприятна, но и пусть. — Да Лягушка, что ты, в самом-то деле! — постарался как можно веселее сказать я. — Как не родной! Помнишь Лягушку? Несколько истерично засмеявшись, мне пришлось дотронуться указательным и средним пальцами до горла и, напрягшись, издать пару-тройку квакающе-булькающих звуков, после чего меня окончательно накрыло истерикой и я засмеялся. Робера перекосило. Хлопая глазами, на меня смотрела моя первая любовь то ли удивлённо, то ли брезгливо. Да, верно. Так и должно быть. У меня не было шанса тогда, нет и сейчас. — Во, супер! Наконец-то вспомнил, а то я уже успел расстроиться. — Да ты шутишь… — пробормотал Робер, всё ещё не веря. — Люди так не меняются… Или… — Он прищурился. — Пластика? Если бы, Робер. Если бы. Но клоунаду нужно логично довести до финала, а потом… Будет потом. — Да чтоб у тебя член отсох за такие слова. Бр-р! — я поёжился, обнимая себя за плечи. Робер в полном раздражении барабанил пальцами по столу. — И чего ты от меня хочешь? — Виллу на Майями и грузовик с конфетами, пожалуйста! — уже откровенно заржал я, хватаясь за живот. На нас уже начали обращать внимание посетители, что не очень хорошо. Мне не стоит светиться. Робер тряхнул головой. — Повторюсь. Что тебе от меня нужно? Не просто так же ко мне пристал. Или это месть? Мне стало грустно. Неужели я обязательно должен что-то от тебя хотеть? Неужели все твои омеги были такими никудышными? А ведь я просто хочу предупредить тебя об опасности и по возможности спасти. — Я начинаю понимать, откуда ноги у проблемы растут… — вздохнул я. При таком его отношении не удивлюсь, если его заказал кто-то из любовников, хотя это слишком глупо. — Ты о чём? Я положил руки на стол, после чего сплёл пальцы, рассматривая мозоли и каждый шрам, полученный в передряге или на тренировке с Виво. Хватит ходить вокруг да около. Придётся сказать прямо. Напугать его. Но ведь это заставит его принять правду? Я поднял на него глаза. — Слушай меня внимательно, — чеканя каждое слово, начал я. — Можешь верить или нет, но я — киллер, и мне тебя заказали. Кто и зачем — не в курсе. Заказ брать не собираюсь по старой памяти: всё же, шапочно были знакомы. Что делать дальше уж сам решишь. А теперь бывай. По привычке бесшумно поднявшись со стула, я встал. Находиться рядом с Робером становилось невыносимо, и я поспешил покинуть это душное кофе и человека, которого, похоже, до сих пор люблю.

***

Не помню, как я добирался до своего дома и какими дорогами шёл. Меня захватило отчаяние. Воспоминания роились в улье мыслей и не давали опомниться. Удивлённое лицо Робера до сих пор стояло пред глазами. Уже подходя к своему дому, я достал ключи из кармана куртки, но они так с шумом и выпали из руки на землю. — Ты ещё что тут забыл? — опешил я. На крыльце прямо на чемодане расположился Пабо со своими любимыми спицами и что-то вязал. Весь вид друга так бы и говорил о его безмятежности и спокойствии, если бы не огромный живот. Пабо с кряком слез с чемодана и убрал вязание в его боковой карман. Разогнувшись, держась при этом за спину, он одарил меня своей фирменной улыбкой, демонстрирующей два рядка идеально-белых зубов. — Я поживу у тебя какое-то время! — гордо оповестил меня Пабо. — Ты ушёл от Ланса? — не выдержал я, подлетая к нему. — Бог ты мой да ты уже на сносях! Катись к своему Лансу и разбирайтесь с ним сами, идиоты! Пабо, передвигаясь вперевалочку, как толстая утка, поднял оброненные мною ключи и вместе с ними подошёл к двери. Отпер замок и в наглую вошёл в дом, оставляя меня на пороге вместе с чемоданом. — Занеси чемодан! А я пока приготовлю нам что-нибудь поесть! — крикнули мне изнутри. Час от часу не легче… Мало мне было проблем, так ещё и беременный полоумный омега свалился на мою голову. — Нет-нет-нет-нет! — хватая чемодан, я кинулся в дом за Пабо. — Ах ты ж жёванный ты крот, Пабо! Оно так не работает! Выметайся из моего дома!