Путь в летний сад ему заказан

Робер сидел в своём кабинете и улыбался, как последний дурак. Уже два дня, словно приятное наваждение, его преследовал образ повзрослевшего Лягушки. Модельная внешность и эти — о, Господи! — длинные ноги, венчающие самую классную задницу, которую он видел в своей жизни. К своему удивлению Робер обнаружил в старых школьных альбомах это рыжее очарование почти таким же. Да, чуть ниже, да, длинная чёлка прикрывала лицо: этот идеально прямой нос и глаза цвета лазури. И, чёрт возьми, Лягушонок был худосочен, не то, что сейчас. Робер мечтательно вздохнул, накрывая лицо ладонями. Чтобы хоть кто-то за всю жизнь оставил такой глубокий след в его душе, появившись лишь на чуть-чуть, почти на мгновение? Но зато как! Заставка смартфона сменилась ещё два дня назад на старенькое фото Лягушки в красной клетчатой рубашке, небрежно заправленной в голубые джинсы. Омега держал в руках грамоту и неуверенно улыбался. План в голове Робера зрел уже сутки и, похоже, вызрел. Поднявшись с кожаного кресла, которое с лёгким скрипом вернулось в исходное положение, он неспешно, едва не пританцовывая, собрал бумаги в кейс. В этот момент к нему, постучавшись, зашёл секретарь — бета немного за тридцать, отличный сотрудник. — Директор, а вы куда? — На Робера настороженно покосились. — Алек, я плохо себя чувствую, — ничем не дав распознать свою ложь, Робер подхватил сумку и направился к двери. — И сколько вас не будет? Робер задумался. — Не уверен, что недели на выздоровление мне хватит. Но я тебя буду держать в курсе. Когда дверь за спиной Робера закрылась, то бета позволил себе прыснуть в кулак. — Значит, и директор умеет чувствовать, — усмехнулся своим мыслям он, после чего поспешил за рабочее место, чтобы пересмотреть график своего босса.

***

Роберу удалось поднять кое-какие старые связи. О Лягушке помнили немногие — не даром прошло лет восемь-десять. Но парочка знакомых подкинула информации. Оказалось, что кто-то видел Бартоломео Лорака в роли разносчика ВОКов по офисам одного бизнес-центра. Сузив круг поиска, Робер вычислил четыре лапшичные, которые могли оперативно обслуживать клиентуру. Наведавшись в три из них без результатов, осталась последняя, четвёртая. Стоя перед входом «Лапши от Виво», Робер растерялся. Да, место нашлось. Он был уверен, что это место работы Лягушки. План есть. Но каким образом спросить самого Барто? «Может, вообще зайти с чёрного хода?» — задумался Робер, зажимая подмышкой кейс и прикладывая большой палец к подбородку, как он всегда делал, когда погружался в раздумья. Шикарные планы тем и плохи, что прогорают из-за мелочей. Робера злость разбирала. И тут нос уловил еле различимый запах цитруса и… Да, шоколада. Сам себе удивляясь, он обернулся на сто восемьдесят градусов, точно ведомый некой мистической силой. Аромат был не близко, чуть в стороне, но приближался. Робер так даже на течных омег не реагировал, а тут его так раздирало от обычного запаха Лягушки. «Он приближается…» — с замиранием сердца Робер сглотнул. По каменному забору, держа руки в карманах, шёл Лягушка. Как солдатик вышагивая, он чеканил шаг. Неслышный, но грациозный. По-кошачьи уверенный. Остановившись напротив чёрного хода, Лягушка ловко оттолкнулся от бетона стопами и приземлился на землю. В воздух поднялась пыль и мелкий мусор. — Лягушка, рад снова тебя видеть, — негромко окликнул его Робер, идя навстречу. Лягушка заметно оступился и резко обернулся в сторону Робера, при этом выглядел он настолько удивлённым, даже испуганным. Невероятно милый. — Т-ты что тут забыл? — А знаешь, — Робер приближался к Лягушке, чувствуя, как тепло разливается по телу сверху-вниз, — ты заставил меня задуматься. Мне нужна помощь. Когда он поравнялся с Лягушкой, встав на расстоянии метра, то отметил: выше он омегу всего-то на полголовы, а ведь не низкорослик же какой-то. — И в чём же? На Робера настороженно поглядывали. Как бы оценивая. — Я чист. Закон не нарушаю, веду спокойную жизнь, — монотонно произнёс Робер. — Так что если человек чист, то заказать его могут либо из-за того, что он кому-то в том же самом бизнесе насолил, либо он что-то увидел или получил по случайности что-то, что не должен иметь, видеть или же знать. Я логично мыслю? — Вполне, — Лягушка скрестил на груди руки. — И? — Мне нужен телохранитель. — Хей, боишься, что раз один киллер отказался, то тебя закажут кому-то другому? — Да, — честно ответил Робер. Лягушка прикрыл глаза. Стоял он так музицируя около минуты, но Робер и не смел его торопить. Да, он-альфа искал встречи с этим омегой, но и угрозу жизни ничто не отменяло. Наоборот даже. — Хорошо, — кивнул Лягушка, — но тебе придётся раскошелиться. — Само собой, — согласился Робер, протягивая руку. Лягушка прикусил нижнюю губу, но, тем не менее, протянул свою ладонь, и они закрепили соглашение рукопожатием. Разбить было некому, так что они просто расцепили пальцы, делая это чуть медленнее, чем нужно. — Кхм, — Робер прочистил горло. — И что дальше? Я тебя нанял. Руководи. Лягушка… Нет. Барто одарил его хитрой улыбкой, от которой сердце альфы чуть не остановилось. — Я бы проверил твою квартиру. Как тебе для начала? — Пойдёт. — Ну и супер. Они молча пошли к машине Робера. Хозяин — впереди, а Барто — чуть позади, на два шага. Даже когда они взгромоздились в припаркованное на углу шевроле Робера, то оставались безмолвны. О чём думал Барто, оставалось загадкой, но Робер хотел надеяться, что его мысли о нём. За парковкой виднелось здание кондоминиума. Робер чувствовал себя неловко. Уж кого-кого, а у него дома бывали лишь друзья и близкие родственники. Ноги пассий никогда не переступали порог квартиры, а сейчас же он был готов впустить в свой дом мало знакомого человека. Что это? Помешательство или мимолётное увлечение? Робер не знал, но его влекло к этому рыжему чуду, следующему за ним подобно тени. «Меня даже не пугает, что он — киллер», — играя брелоком ключей, Робер пропустил Барто через автоматические двери, и они вместе дошли до лифта. При этом Барто заметно озадачивался оценкой защищённости кондоминиума. — Не думаю, что оплата охраны стоит тех денег, которые жильцы платят, — хохотнул Барто, когда двери лифта сомкнулись, и кабина медленно поползла вверх. — Всё настолько плохо? — Я б даже сказал хреново, Робби. Куча слепых пятен, охрана так себе. Тут проходной двор. Мне бы не составило труда пробраться. Барто пожал плечами и замолчал. Робер же ужаснулся, уверяясь в правильности своего решения. Не зря он обратился к нему за помощью. Лифт притормозил на шестом этаже. Пока Робер ковырялся в замочной скважине, Барто успел метнуться к лестнице и прошвырнуться по коридору, оглядывая двери квартир. Весь его вид говорил о недовольстве. Стоило появиться на пороге квартиры, как Барто принялся с важным видом шнырять по углам. Вздохнув, Робер закрыл дверь и оставил кейс у порога, вешая пальто на вешалку. Решив предоставить пока гостя самому себе, он направился на кухню и подумал о перекусе. — А где у тебя инструменты? — Как чёрт из табакерки перед ним возник Барто, и, уперев руки в бока, замер в ожидании. Робер даже растерялся. Он редко пользовался инструментами, предпочитая экономить время. Всегда же можно вызвать мастера, который и решит твою проблему. — Попробуй посмотреть в подсобке, — подумав, осторожно предположил Робер. — А, которая между туалетом и комнатой для гостей? — понимающе кивнул Барто и кинулся прочь. Робер плюнул на перекус. Схватив из вазочки с фруктами яблоко, он поспешил за Барто. Застал он своего гостя роющемся в подсобке с довольным видом. Смачно откусив от яблока, Робер отметил: а вид со спины в полусогнутом тоже неплох. — О, нашёл! — возликовал Барто, выудив из самого дальнего и пыльного угла подсобки чемоданчик с инструментом. — Рад за тебя, — фыркнул Робер, не понимая, зачем Барто понадобился набор отвёрток? Барто поднялся с колен. Бочком обойдя Робера, он, к удивлению хозяина, начал выкручивать ближайшую розетку. Сняв пластмассовый изолирующий корпус, Барто присвистнул. — А достопочтенный сударь у нас на прослушке, как я и думал, — криво улыбнулся Барто, демонстрируя ему странное чёрное устройство с проводком. — Ты хочешь сказать… — Именно, Робби, — Барто с силой раздавил устройство ногой. — За тобой шпионят. Где-то с час Барто рыскал по квартире. Его добычей стала горка устройств трёх видов, цель которых: записывать голоса, стоит датчику движения уловить звук, а также прослушки, прямо передающие трансляцию через микрофоны, и две мини-камеры. Вооружившись отбойным молотком, Барто превратил их в крошево. — За тебя взялись, как следует. Ты вовремя спохватился. Робер сидел на стуле, наблюдая за тем, как Барто наливал в электрический чайник воды из-под крана. Без мешковатой куртки обзор был намного, намного лучше, позволяя рассмотреть и голые руки, и торс, обтянутый тонкой тканью футболки. — Ты думал хоть раз обо мне после моего выпуска? — решил спросить напрямик Робер. Барто закрыл крышку чайника, ставя его подогреваться. На первый взгляд он выглядел совершенно нормально, насколько можно судить о малознакомом человеке, но с другой… Робер поражался выдержке этого парня. Если не приглядываться, не акцентировать внимание, то он бы и как в прошлый раз не заметил подрагивания рук и сошедшего с щёк румянца. — Много, да? Барто ничего не ответил, стоя всё так же к нему боком. Робер рассматривал его плечи, выпирающие точно крылья лопатки. И задница. Чёрт возьми, эта задница сводила с ума: обтянутая тёмно-синей джинсой, в меру округлая, выпирающая. Её так и хотелось заключить в объятия ладоней и сжать со всей силы. Робер встал. Барто даже не шелохнулся. Остановившись позади парня, Робер коснулся его щеки кончиками пальцев. Барто чуть вздрогнул и сжался. — Я-я… Но Робер не дал ему договорить. Рывком дёрнув на себя, он впился в губы Барто поцелуем. — М-м!.. — тот упёрся ему в грудь дрожащими руками. Разлепляя недолгий поцелуй, Робер дёрнул вверх футболку. Пока омега путался в рукавах, не зная, то ли снять её, то ли надеть обратно, альфа толкнул его к столу. Барто, приземлившись грудью на столешницу, тихо взвыл. — Мы же оба этого хотим, верно? — промурлыкал Робер. — Да что ты знаешь?! — заорал Барто, в отчаянии пытаясь вырваться из плена футболки. Робер водрузил ладони на его задницу. Бедняга замер, не в силах даже вдохнуть воздух. — Не скажу, что знаю прошлое, но в настоящем… — альфа приобнял его; руки замерли в области паха Барто. — Ты во всех моих мыслях… С шорохом ткани собачка на молнии едва слышно взвизгнула. Робер осторожно спустил джинсы Барто вниз, и, поддев пальцами резинку трусов, отправил и их туда же. Барто не смел шелохнуться, ловя каждое страшащее его движение. — Дай сюда, — Робер несколько грубо стащил и футболку. Барто так и стоял: со спущенными штанами и голой спиной. — И-и?.. Ч-что дальше?.. Барто не повернулся, но кончики его ушей заметно порозовели. Робер хмыкнул. Огладив спину омеги, он положил пятерню на голую задницу. Резко, нетерпеливо, Робер толкнулся в горячее нутро средним пальцем, срывая с губ Барто тихий вздох; упав животом на стол, парень распластался на нём, впиваясь в края пальцами. Запах точно стал резче. Палец легко скользил по чуть влажному от смазки входу, то очерчивая контуры ануса, то вновь углубляясь. Уши ласкали сдерживаемые стоны Барто. Не переставая ласкать омегу, Робер постарался как можно тише расстегнуть собственные брюки и освободить стоящий колом член. Стоило Роберу-младшему показаться, как всякие мысли отошли на второй план. Хотелось загнать член поглубже, доводя Барто до исступления. — Прости, малыш… Вытащив из ануса палец, Робер пристроился между ног омеги. — Ч-чего?.. — Барто заметно всполошился. — А резинка?.. С сопением Робер грубо толкнулся в него, вынуждая замолкнуть. С всхлипом наслаждения Барто выгнулся, подаваясь задом навстречу члену. — Сволочь… — прошептал Барто. Робер не видел лица омеги, но вколачиваясь в горячее и зовущее нутро, слушая, как Барто под ним тихо стонет и царапает столешницу, — это было прекрасно. Стол чуть поскрипывал, вода у соседей мирно лилась, а его омега — он уже считал его своим — ненасытно подавался навстречу. — Уже… м-м… — Робер, подхватив под руки Барто, излился в него. Барто закричал, и крик превратился в рыдание, когда их опоясала сцепка. — К-как т-ты м-мог?.. Барто повернул к нему покрасневшее от слёз лицо, хоть они и слились в потрясающем оргазме с узлом. — Ты заикаешься… — Робер чуть выгнулся, насколько позволяла сцепка, и нежно поцеловал омегу в губы. — Э-это м-мой… первый нормальный раз… — сказав это, Барто неожиданно повис у него на руках. Робер чувствовал себя двояко. Наслаждение и тяжесть в желудке — что может быть хуже? Неловко взяв под руки потерявшего сознание Барто, он в этом глупом положении дошёл с ним до спальни и лёг под одеяло. Обняв омегу со спины, Робер запечатлел целомудренный поцелуй на его шее между первым и вторым позвонками. — Значит, в каком-то смысле я был первым?.. Робер горько вздохнул. Скелеты в шкафу Бартоломео Лорака обещали быть воистину жуткими, но ничуть не пугали. Робер лишь негодовал на себя-прошлого, не заметившего подле себя столь светлое и чистое создание. Барто занимал все мысли, и вот сейчас, обнимая его, Робер решил для себя: что бы не было у омеги в прошлом, он никогда его не отпустит.