Путь в летний сад ему заказан

Холодрыга была адская. Моя изнеженная тёплым климатом Калифорнии душонка вот-вот была готова попроситься к Отцу нашему на Небеса, и не думаю, что далеко от шутки своей убежал. Было действительно холодно. Снег валил сверху, превращая всё в белое месиво, а мы стояли перед собором Святого Павла и слушали, как профессор Орвил рассказывал нам про его историческую ценность. — Интересно, ему самому-то не холодно? — шепнул мне Пабо на ухо через шапку, придвигаясь ближе. Я не знал, и знать, в общем-то, не хотел. Главное, что холодно было мне. Этот променад до собора можно было организовать и в более-менее тёплое время года, а не в чёртов февраль, когда зуб на зуб не попадает. Такое ощущение, что открой ты рот — отморозишь себе внутри всё: от желудка до почек. А этот чудик вынуждает нас слушать муть про собор на улице, а не в его стенах. Думаю, нужно сваливать. Даже если профессор Орвил начнёт что-то высказывать моему папашке, то это как об стенку горох. Ему мало того, что всё равно, так ещё и отец к нам нагрянул. Нашёл-таки беглеца. Папашке и раньше было не до меня, а теперь и подавно. Профессор Орвил как раз смотрит не в мою сторону. Вперёд. Я похлопал Пабо по плечу и решительно зашагал прочь, проваливаясь в снег при ходьбе. Делать тут мне нечего, уж лучше дома в одиночестве посмотрю зомбиящик, вдруг там что-то интересное показывают. Припорошенная свежим снегом дорога к собору Святого Павла плавно спускалась вниз и была пустынна. Умников кроме нас не нашлось для паломничества. И я их понимаю, о да. Нормальные люди сидят в тёплых помещениях на своих задницах, а не морозятся. Руки не согревались даже в карманах пуховика. От недоедания я и без того плохо себя чувствую, а тут пришлось ещё тратить силы на прогулку по морозу. Не жизнь, а какая-то череда чёрных полос. Где же белая? Хмыкнув своим мыслям, я перешёл через улицу и направился к Историческому центру Миннесоты. Денег на общественный транспорт у меня нет, а потому придётся добираться до дома долго и нудно. Я чихнул. Нехотя вытащил руку из кармана и варежкой подоткнул шарф под воротник. Но город чертовски красив даже в холод. Есть у него какой-то свой шарм с этими его спокойными районами и зданиями викторианской архитектуры. Кое-где торчат трубы заводов и забавно дымят. Высотки ютятся между гордо стоящими трёх-пяти этажными домами, и выглядит это так… странно. По-миннесотски. Интересно, стану ли я когда-нибудь своим в этом городе? Пока выходит паршиво, если честно. Я зашагал к «Театру Фитжеральда» через Сидар-стрит, собираясь уже по пешеходной полосе Форт-роуд тащиться дальше, но меня привлёк странный человек, нырнувший между домов. Не знаю даже, что на меня нашло, но я кинулся за ним следом. Этот человек рухнул прямо на землю и так и сидел, прильнув спиной к красной кирпичной стене. — М-мистер… — нерешительно начал я. — С-с в-вами всё в-в п-по… Резко вскинув голову, незнакомец наставил на меня пистолет с глушителем. Ясно, с ним не всё в порядке. Меня чуть тряхнуло то ли от холода, то ли от страха. Но испугался ли я? Ничуть. Наоборот меня привлекла возможность прекратить свою жизнь прямо тут, где меня найдут ещё нескоро. — Сынок, ступай своей дорогой. Забудь, что видел, — приятный мужской голос взрослого. Да и вид у него человека немолодого — вон, седина в волосах. Незнакомец убрал пистолет и словно потерял ко мне интерес, уставившись в серое небо. — В-вы умир-райете? — спросил я. Мужчина — немолодой альфа лет за сорок удивлённо воззрился на меня. — Потеряю много крови — умру. Потеряю много крови и замёрзну — умру. Я потоптался на месте, переминаясь с ноги на ногу. Как же адски холодно сегодня. — Р-ранены? — Да, — просто ответил он. У мужчины были такие грустные-грустные глаза уставшего человека. Я не мог оставить его одного, чувствуя что-то родственное в этом незнакомце. Он страшный, но неплохой. Я подошёл к нему и сел на корточки. На первый взгляд с ним всё нормально, но если крови не видно, то, значит, он наскоро оказал себе первую помощь. В больницу ему нельзя. — М-мистер?.. — я нерешительно уставился на него сверху-вниз. Он вопросительно кивнул, держась рукой за бедро. — Е-ес-сл-ли… — начал я, но из-за заикания замолк. Возьми себя в руки, тряпка! Я набрал в грудь воздуха и скороговоркой выдохнул: — Если подкинете на такси, то сможем добраться до моего дома. Это совсем недалеко. Прежде чем я успел оценить своё идеальное произношение, которого от меня давно не было слышно, мужчина достал из кармана джинсов сотню и протянул её мне. — Держи, сынок. Я выхватил купюру и понёсся к Форд-роуд, собираясь там поймать такси. Увидев как раз припаркованное, я подлетел к машине и постучался в стекло. — Мой дедушка очень устал, подвезёте нас? — спросил я и назвал адрес. — Конечно, — таксист жадно пожирал своими сальными глазами сотню, зажатую у меня в варежке. — Тогда оставайтесь здесь, сейчас мы подойдём, — велел я ему и ринулся к своему незнакомцу. Я немного боялся, что он уже ушёл, но нет. Мужчина стоял и ждал меня, оперевшись на стену. — Дойдёте до такси? Тут буквально метров пятьдесят. — Сынок, ты понимаешь, что… — Понимаю, — отрезал я, подхватывая мужчину под локоть. — Сдать вас копам было бы верным решением, но зачем? Моя страна не делает абсолютно ничего для меня, так почему я должен ей помогать? Незнакомец хохотнул. — Чертовски верно, сынок. — Сможете состроить больного деда? — на всякий случай спросил я. — Само собой, — хмыкнул он. Мы добрались до такси. Таксист даже открыл для нас дверцы. Я вместе с моим незнакомцем уселись на пассажирских местах, и стало как-то тепло на душе, так хорошо. Будто я сделал что-то хорошее. Правильное.