Путь в летний сад ему заказан

Так приятен запах еды, которую ты можешь съесть — таково было моё мнение о яичнице, которая вместе с парочкой кусочков бекона лежала у меня на тарелке. Венчал завтрак стакан со свежевыжатым апельсиновым соком, к слову, крайне любимым мной. Держа вилку в левой руке, мне было боязно приступать к уничтожению этой роскоши. — Барто, ешь, а не гипнотизируй свою тарелку. Я перевёл взгляд на Виво, который накладывал бекон к себе в тарелку, но старик, словно не замечая, сбросил сковороду в мойку и сел за стол, беря в руки нож с вилкой. Мог ли я ещё дня три назад представить себе, что буду сидеть в доме едва знакомого мне человека и безмятежно проводить время? Едва ли. Да я и сейчас не особо верю в этот короткий миг счастья. Не бывает так, чтобы фортуна внезапно повернулась к тебе правильным местом. — Сам знаешь. Я не привык к такому, — пожав плечами, я отломил от бекона кусок и отправил его в рот. На языке тут же расплылось приятное ощущение, а вкусовые рецепторы услужливо подкинули информации о мясном вкусе с жирком. — Мы это исправим, сынок. Не торопись только, — как бы между прочим обронил Виво и потянулся за чашкой с кофе. Я жадно проводил глазами её путешествие со стола до губ старика и сглотнул. Когда я в последний раз пил кофе? У Пабо? Или ещё когда мы жили в Калифорнии? — Если хочешь кофе, то так и скажи, — со звоном опустив чашку на стол, пожурил меня Виво. — Иначе я рискую захлебнуться. Стыдливо опустив голову, я принялся терзать яичницу, словно та провинилась передо мной. Виво хохотнул, после чего его тяжёлая рука приземлилась на мою голову и всклокочила волосы. В носу защипало, но я выдавил из себя улыбку. Не люблю принимать спонтанные решения, но хорошо, что тогда не побоялся и рванул за Виво в переулок. Уже на следующий день, когда он отошёл, то Виво проверил мой дом и остался недоволен условиями, в которых жил подрастающий ребёнок. Пустой холодильник, пара банок с консервами, купленных ещё при наличии денег, которые оставил папашка перед тем, как исчезнуть с отцом в закате, и я — голодный, худой, как жердь. Меня и самого не радовали торчащие рёбра, но что я мог поделать? И Виво притащил меня в свой ресторанчик китайской лапши, который он совсем недавно открыл. У этой забегаловки даже названия ещё толкового нет, но место удачное: край переулка, ведущий к Бизнес-центру с множеством офисов. Если распиарить этот ресторанчик, то выйдет толк. А пока мы с Виво тихо расположились в помещении для готовки за раздвижными створками и завтракали. Было невыносимо вкусно и хорошо. И, что самое главное, — тепло. — Ты и сегодня собираешься прогуливать? — спросил у меня Виво. — Нет, сегодня мне нужно в школу, — отрицательно качнул головой я. — Если и дальше буду чёрте где пропадать, то друг из-за меня будет с ума сходить. — Так у тебя есть друзья? Я злобно уставился на Виво. Ткнув в его сторону вилкой, я гордо отчеканил: — Да, у меня есть отличный, самый-самый лучший друг! Что, нельзя?! Виво громоподобно расхохотался, а меня бросило в жар. Мы в таких разных возрастных категориях. Взрослый и подросток, но мне было хорошо с Виво. И всё было бы отлично, если бы я не городил порой вот такую чушь, веселя этого старика. Поспешно уничтожив остатки бекона и яичницы, я парой глотков допил сок, после чего сложил грязную посуду в мойку и принялся её отдраивать губкой, позорно повернувшись к Виво спиной. — Глупыш. Я улыбнулся его словам, противореча себе же. Барто, не ты ли совсем недавно считал, что больше неспособен улыбаться? Домыв посуду и завернув за собой воду, я посмотрел на часы и понял, что могу опоздать. — Я побежал в школу, — вытерев полотенцем руки, я отсалютовал Виво, уже собираясь покинуть этот кухонный закуток, но меня остановили: — Погоди минуту. Виво завернул мне что-то в фольгу и протянул небольшой свёрток. — Спасибо, — поблагодарив его, я ринулся в зал. Обмотав горло шарфом, я напялил на себя пуховик, и уже на ходу нахлобучил на голову шапку и схватил рюкзак. Одетый, я дёрнул дверь, отмечая, что чего-то не хватает. Может, колокольчика? Бегать на полный желудок мне было ново, а ещё и обзору ничего не мешало. Виво прочёл мне до того скучную лекцию о «шторках», что я уже на автомате откидываю назад чёлку. Как считает старик, нельзя прятать то, чем наградила тебя природа, будь то плохим или хорошим. С этим просто нужно жить. Говорил ли мне хоть кто-то об этом? Да хоть тот же Пабо, но от Виво слышать подобное как-то… Правдивее, что ли. Взрослые бессовестно врут на каждом шагу, но Виво не такой. Если он говорит быть собой — буду. Лишь благодаря встрече с ним ко мне вернулся голос, и никаких больше мерзкий заиканий. Получалось как-то гадко, даже картаво, и я рад, если меня отпустило.

***

Бледно-розовое здание школы выглядело паршиво, как всегда, а звонок привлекательности не прибавлял. В класс я влетел, как пробка, и умостился на своей крайней парте у окна, позволяя себе передохнуть. Пабо показал мне кулак, а я ему язык, и жест друга превратился уж в совсем неприличный, за что он и получил по голове от профессора Орвила. Я вылез из своего тёплого кокона, спихивая его на спинку стула, и открыл парту, доставая нужное для урока. По итогам дня мои изменения, как и думал, не произвели никакого фурора, и лишь пара человек похвалила, сказав, что мне идёт. Большинство же даже не заметило, продолжая звать меня Лягушкой, словно так всё и должно быть, а те, кто заметил… Почему-то всё свелось к вопросам «почему» да «в чём причина».

Всем всё равно, а ты чего ожидал?

Больше всех злился и радовался Пабо, и я был рад такому беспокойству за меня, но хотел я другого. Мой разум бередили мысли: а если бы Робер Сантьяго не выпустился из школы, то его реакция на мои изменения была бы такой же пустой, как и у большинства? Или бы что-то изменилось? Но, думается мне, ничего бы не изменилось. Ведь я и сам пустой.