Любопытство не порок. Поспорим?

Сен-Сен устало откинул голову на толстый ствол незнакомого плодоносного (лишь бы не плотоядного) дерева и жадно пил воду. Что-то горло стало часто пересыхать… С чего бы это? Вампиры расположились неподалеку, уведя лошадей с пыльной дороги, и сейчас ожесточенно спорили: — Нам нужно ехать дальше. — Но, господин алхимик, мы же не можем… — Единственное, что мы сейчас по-настоящему не можем — это тянуть время, — непреклонно отрезал Айрис. Сен даже вяло подумал, что сейчас его подопытный выглядит совсем по-другому: более властно, твердо, уверенно. Неужели на вампиров так влияет свежий воздух? Надо бы записать, чтоб не забыть проверить. А Айрис продолжал, не подозревая о подобных мыслях — или, скорее, привыкнув к постоянному участию в рубрике «Э-э-эксперименты!» (все же алхимик, как-никак): — Дроу весьма замкнутый народ, к ним и так весьма непросто пробиться — тем более, делегацией. По договоренности мы должны были еще вчера приехать в Подземье! Не стоит еще больше испытывать терпение королевы. — Было бы что, — мрачно пробормотал себе под нос Бейлир, главный дипломат. Алхимик, конечно, услышал, но одергивать не стал: не стоит оспаривать то, с чем полностью согласен. — Так что придется сегодня ехать днем, — закончил он. Под напряженное молчание Сен-Сен заинтересованно вскочил на ноги: новая порция интересной информации воскресила его вернее вампирского укуса (на который, кстати, кое-кто все никак не соглашается): — Так вы можете путешествовать днем? — без прелюдий выпалил он. Айрис только закатил глаза: в своих вопросах Сен был так же участлив и аккуратен, как тролль в эльфийской лавке. В очень маленькой лавке. Очень большой тролль. Извинившись перед остальными членами делегации, он подошел к своему персональному экземпляру осинового креста, тяжело вздохнул, словно на него разом навалилась вся тяжесть прожитых веков… и попытался терпеливо объяснить. При этом не обращая внимания на тихие смешки некоторых самоубийц — ведь он же может Сену и подать случайно идею для нового эксперимента. А потом сказать, что проводить его лучше во-о-он на том светловолосом вампире: у блондинов реакция более яркая. — Ходить под солнцем мы можем, но не любим: днем мы слабее физически, и наша магия спит. Причем это ограничение не пропадает, даже если находиться глубоко под землей. А еще от солнца правда остаются ожоги. Сен-Сен понятливо кивнул, мысленно записав новую информацию в голове: если сейчас потянуться за блокнотом, можно спугнуть столь редкие откровения. Да и вампиру определенно не стоит видеть, что там написано… Затем бросил заинтересованный взгляд на немного тронутое промозглой серостью ночное небо: если он уже правильно толкует здешнее течение времени, то до начала эксперимента — точнее, до рассвета — осталось часа два… Или пять минут: пока угадывать время ему так и не удавалось. Но парень тут же помотал головой: какие еще эксперименты? Айрис все же не чужой ему че… вампир. А вдруг с ним правда что-то случится? Да еще и ожоги эти… — Эх, жаль, что нельзя домой вернуться, — досадливо протянул человек, по-прежнему смотря в сторону. — Что? — удивленно нахмурился вампир. Айрис ожидал чего угодно, даже того, что Сен потом может подобраться ближе и попробовать раздеть его, чтобы собственными глазами понаблюдать за прожариванием вампира необыкновенного до хрустящей корочки… Ну или раздеть с другой целью — хотя с того первого и единственного раза у них больше близости не было, и алхимик сам не знал, рад он этому или нет… Ладно, неважно! Сейчас важно то, что явно не ожидал подобной фразы. — Уже не хочется больше экспериментов? — не выдержав, осторожно поинтересовался вампир, стараясь не показать, насколько ему действительно важно услышать ответ. — Не дождешься, — усмехнулся человек, и Айрис почувствовал облегчение. И тут же себя одернул: он что, рад, что и дальше придется постоянно быть настороже, чтобы не нарваться в очередной раз на что-нибудь серебряное-осиновое-освященное? А он-то думал, что мазохисты в его роду вымерли вместе с прадедушкой, вздумавшим заигрывать с Ван Хельсингом. — Я просто хотел взять мазь от солнечных ожогов, — звонкий голос Сен-Сена отвлек Айриса от мыслей о том, что надо всеми силами беречь свое оружие массового вопросамиубиения от общения с оборотнями: ведь до укуса оборотня Хельсинг с прадедом вполне неплохо ладили… Вампир еще раз посмотрел на человека, сосредоточенно расхаживающего из стороны в сторону и рассуждавшего, как именно нужно подбирать крем, как правильно определять тип своей кожи и еще про то, что крем бывает до загара, после загара, для загара без загара, от загара во время загара… И покачал головой: кажется, не того он собирался защищать от этой встречи, это об оборотнях переживать надо. — А еще от солнечных ожогов прекрасно сметана помогает, — закончил нравоучения человек. — Сметана? — машинально переспросил Айрис, услышав незнакомое слово. — Это земная исцеляющая мазь? Сен-Сен рассмеялся: — Нет, это продукт питания. — Вы лечитесь едой? — в который раз удивился Айрис. Странные эти чужемирцы. Нет, вампиры тоже едой лечатся: даже обращенному известно, что, если испить крови, можно залечить даже опасные раны. Но даже новорожденным не придет в голову кровь не пить — а размазывать по ране. — А из чего делают сметану? — Ну, если коротко — это забродившее молоко, — с заминкой ответил человек. Было странно разжевывать самые обычные вещи, над которыми даже особо не задумываешься. Хм, а как именно молоко превращается в сметану? — Молоко? — недоумевающий голос Айриса прервал попытку Сен-Сена самоубиться вопросами, пытаясь мысленно представить путь продукта из коровы в баночку с надписью «Сметана из Простоквашино». Вздохнув — и почувствовав себя одним знакомым вампиром, к которому без перерыва пристают с глупостями, — Сен-Сен принялся объяснять: — Ну есть такое животное — корова. Если ее подергать за вымя, потечет белая жидкость — это и есть молоко, — тут Сен замялся и быстро проговорил: — Только, умоляю, не спрашивай больше ничего: я не уверен, что смогу достоверно ответить на вопрос. Спрашивать еще? Айрис шумно сглотнул: он и так услышал больше, чем нужно было для спокойного сна днем. Разумеется, он слышал про Корр оʼВа — малочисленное племя оборотней-вегетарианцев. Но не думал, что люди так жестоко издеваются над их нехищными животными ипостасями. Теперь было еще на одну причину больше не позволять им встречаться с Сен-Сеном: вдруг он серьезно тогда про сметану говорил? — Господин алхимик, нам пора: солнце скоро взойдет, лучше проехать к тому времени побольше, — сзади раздался тихий голос Бейлира, и парочка вздрогнула. — Дайте нам минуту! — отозвался Айрис и повернулся к человеку: — Ну как ты себя чувствуешь? — Уже лучше, — устало улыбнулся Сен. Они скакали верхом уже с неделю — и это было очень тяжело для него, привыкшего максимум доходить до автобусных остановок и иногда бегать от объектов своего любопытства. Но тут парень ухмыльнулся, подошел ближе, практически вплотную к вампиру, положил ему руки на грудь, поднялся на цыпочки, почти к самым губам… Айрис забыл как дышать — хотя ему и так это не нужно было, на безумное мгновение воцарилась тишина… А затем Сен вкрадчиво прошептал: — А вот если бы ты меня обратил — я бы был повыносливее. И, шутливо чмокнув его в губы, этот невинный снаружи, хитрожопый внутри, пошел (слегка враскоряку) к своей лошади. Айрис все еще заторможенно покачал головой: горбатого могила испра… а, нет, этого точно нет. Тем более, что он именно в гроб и порывается — а новообращенные вампиры как раз в нем и вынуждены обитать в светлое время своих первых лет не-жизни. Но раз уж снова завел этот разговор — значит, точно лучше. Уже покачиваясь в седле, алхимик продолжал размышлять над последними словами человека. Чего это он про обращение заговорил? Вроде раньше просто укусить просил — боязливо жмурясь и настойчиво протягивая трясущуюся руку. И ведь это не просто очередной заеб, посетивший его светлую головушку с целью погостить. Нет, этот был толстым, богатым, наглым и, по-видимому, решил приватизировать это просторное жилище с постоянными сквозняками внутри. С чего Айрис взял, что Сен-Сен просил это серьезно? Ну так человек, по-видимому, думал, что у вампиров память как у золотых рыбок, и посему напоминал про свою просьбу при каждом удобном случае. Учитывая, что в дороге все равно заняться было нечем, эти случаи подворачивались с поразительной частотой. — Ну обрати-и-и, — в очередной раз заканючил Сен, и Айрис не выдержал. — И что за причина на этот раз? — сдавшись, спросил он, не понимая, зачем парню обращение: он и так вампир! Правда, энергетический, — но оттого не менее опасный. И ненасытный. Обрадовавшись, что на него наконец обратили внимание, Сен подъехал ближе, чуть не столкнув лошадь вампира с дороги в явно хищные кусты — та только протопталась копытами по протянутым в ожидании добычи цепким корням. После такого облома кусты разочарованно щелкнули цветастыми венчиками и обиженно втянули корни обратно в мясистую листву. Алхимик судорожно сглотнул: уж он-то точно знал, что его ожидало, а спаситель-вредитель, ничего не заметив, влюбленно промурлыкал: — Хочу жить с тобой долго и счастливо. Айриса от этих слов обдало холодком. Нет, вампир не был убежденным холостяком, и его не пугала перспектива прожить если не вечность, то век точно с этим недоразумением… Причина была куда более тривиальная. И от нее алхимику было немного грустно. — Я уже говорил, что вампиры чуют ложь? — безразлично произнес Айрис. — Правильно не ложь, а клади, — заметив у вампира неожиданно подкравшуюся эмоциональную импотенцию, попытался отшутиться Сен-Сен. — Сен! — прикрикнул на него алхимик, возведя глаза к небу. На котором, кстати, уже занималась заря. Вампир зябко передернул плечами и поглубже укутался в просторный плащ из толстой, не пропускающей солнечные лучи, ткани. Спать хотелось смертельно. — Ну хотя бы укуси-и-и, — решил сделать скидку на спрос человек, настойчиво пытаясь заглянуть в черноту капюшона, выискивая лицо Айриса, спрятанное там, словно улитка в раковине. — Нет, — глухой короткий ответ — это все, чего он добился. — Я что, невкусный? — возмутился Сен-Сен, уже всерьез подумывая, не оскорбиться ли ему. — Не в этом дело. — У тебя не встают на меня клыки? — Не… Что?.. — от удивления вампир даже забылся и отодвинул капюшон назад, возмущенно уставившись на невинно-невозмутимое лицо Сена. — Дракула Всетемнейший, что за пошлость! — После всех этих лет ты все равно краснеешь, как юная девица, услышав слово «член». Это так мило, — ласково, совершенно не пытаясь подколоть, улыбнулся человек, и Айрис, неразборчиво пробурчав что-то про: «Еще посмотрим, кто из нас девица», кивком набросил капюшон обратно, скрывая и правда немного покрасневшее лицо. Это все результат неправильной реакции на зелье, которое он принимает вместо крови, определенно. Надо доработать его, чтобы некоторые больше не глумились. Пять секунд тишины — ровно столько, сколько понадобилось Сену на глубокий выдох и вдох — показались вампиру блаженной отрадой. Но всему приходит песец. — Так, или ты меня укусишь, или я найду другого, — о, теперь он решил действовать по принципу «не уговорами, так шантажом»? — Вот ему и будешь вопросы задавать тогда, — не поддался на угрозы начинающего всем-шею-подставляющего Айрис. И пусть сказал он это до обидного безразлично, мысль, что Сен и впрямь может найти другого, неприятным комком поселилась внутри. Ничего: вряд ли человеку будет нужен вампир без клыков. А таковым станет любой, только посмевший показать свои клыки в радиусе десяти метров рядом с ним. Пусть даже и в улыбке. Тем более в улыбке. — Ну что ты и сам не ам, и другим не дам? — возмутился Сен-Сен. Айрис ничего не ответил. Только подумал, что для того, кто так боится боли, человек слишком яро на нее нарывался. Да ему даже упрашивать не надо: после недели пути, насыщенной беспрерывными вопросами (вплоть до того, храпит ли во сне вампир и на каком боку он спит), его шею — «чистую, нетронутую» — вожделел весь отряд. Но что-то подсказывало Айрису, что не в том смысле, в каком хотелось бы вредному и доставучему человечишке. После этого Сен затих и даже как-то подотстал. Айрис обязательно счел бы это подозрительным, если бы не был таким уставшим: все внимание было направлено не на отслеживание подстав, а просто на то, чтобы не загреметь костями на дорогу, свалившись с лошади. Сен, конечно, давно хотел посмотреть на вампирскую регенерацию, но Айрис не горел желанием выступать наглядным пособием. Особенно если была вероятность стать пособием для вскрытия: приземление, с его-то везением, вполне может быть и на голову. А впрочем, пока ему везло. Тучи, дождь и отсутствие солнца — что еще надо вампиру для счастья? Но что вампиру хорошо, то людям «бр-р-р, холодрыга!» и бесконечное шмыгание сопливым носом: Сен очень быстро простудился. И действительно перестал задавать вопросы — чем весьма обеспокоил Айриса: отсутствие дыхания будет следующим симптомом или уже было предыдущим? Впрочем, за исключением этого сопливого недоразумения, остаток дня прошел весьма скучно-благополучно. И, несмотря на вязкую грязь, заставляющую лошадей оступаться, доехали до цели они еще засветло. — Вау! Сен-Сен от избытка эмоций даже привстал на стременах, а потом чуть действительно не стал девицей: от дождя стремена стали скользкими, и носки сапог проехались по ним, как оборотень задом по льду, Сен потерял равновесие, и только Айрис, схвативший его за шкирку, не дал свершиться смене пола. Вновь обретя твердую опору под ягодицами, человек отпустил судорожно сжатые поводья и снова поднял голову — чтобы рассмотреть открывшееся великолепие: впереди показалась огромная, мрачная, словно из старых черно-белых ужастиков, скала, в подножии которой был высечен проход внутрь. Над проходом нависала до жути реалистичная паучиха — но Сен был уверен, что она тоже каменная. Ведь таких больших не бывает, правда? Или… Не сказать, чтобы человек страдал арахнофобией — просто любое членистоногое, могущее его захавать за один укус, поневоле внушало заслуженные опасения. И отдельно по опасению на каждый сантиметр жвал. — Нам же не туда, правда? — наивно поинтересовался Сен у вампиров. Да нет же, точно не туда — они же к эльфам собирались! А эльфы — это солнечные лужайки, домики на высоких деревьях, пушистые зверюшки… Когда лошадь вступила в гнетущий мрак под сводами пещеры, Сен понял, что эльфы тут тоже неправильные: вместо солнца — тусклые чадящие факелы, вместо лужаек — подозрительные светящиеся мертвенно-белым грибы на тонких ножках, а вместо пушистых зверюшек — пауки. Размером с собаку — но вполне себе пушистые. Когда подобная зверюшка процокала шипованными ногами перед лошадьми, Сен невольно сам стал цвета подземных грибов. «Надо бы исследовать», — сделал себе мысленную пометку человек. И не столько потому, что в нем загорелся тот же научный интерес, как в отношении вампиров, сколько из-за того, что Сен хотел узнать, как с этой прелестью бороться. Что-то подсказывало ему, это тапком не задавишь — скорее, от него самого только тапки и останутся, если паучок разозлится. И то они будут весьма пожеванными и в паутине. Из мыслей Сен-Сена вырвал спускающийся по стене цокот и отдающийся эхом шорох где-то слева. Парень громко сглотнул: это было что-то явно покрупнее паука. Или тот же паук — но покрупнее… И Сен даже не знал, какой вариант ему больше не нравится. Не сговариваясь, вампиры резко остановились и начали напряженно вслушиваться в тишину. Следуя их примеру, Сен тоже напряг слух… Бум. Бу-бум. Бу-бум, бу-бум. Бум-бум-бум-бум! На плечо опустилось что-то тяжелое, и человек подпрыгнул, к своей потрепанной чести — не взвизгнув. Но тут дело, скорее, не в смелости, а в том, что от страха голос просто пропал. — У тебя сердце так громко бьется, что я даже группу троллей, исполняющих национальный танец с бубнами, не услышал бы. Успокойся, — прошептал ему на ухо Айрис и убрал руку. Сен поспешно кивнул. Стыд-то какой: Айрис теперь, наверно, думает, что он так панически темноты боится… Парень нервно усмехнулся. И пусть думает. Знал бы он, что у Сена сердцебиение ускорилось от того, что он услышал свое ускоряющееся сердцебиение — и подумал на приближающийся бой жертвенных барабанов (если дроу темные, то от них и не такое ожидать можно), вообще засмеял бы. Теперь, когда трусливый барабанщик в груди утих, стал отчетливо слышен частый цокот, словно маленькие ножки быстро-быстро стучат по каменному полу… много маленьких ножек. Все ближе, ближе, ближе, все замерли, напряглись, ожидая, что вот-вот прямо перед ними покажется страшно… … милая маленькая девочка. Ее смуглая кожа, казалось, поглощала тусклый свет факелов, лицо тоже было сплошным черным пятном, на котором мистически отблескивали белым зрачки, но серебряные волосы, вьющиеся по плечам, наоборот, будто светились; маленькой ручкой она прикрыла привычные к мраку глаза, осторожно начала подходить ближе… пока в дрожащем полукруге света не показалась ее нижняя половина тела. Тишину тут же всколыхнули несдержанные проклятия от неожиданности: — Ух ты ж падшая женщина! — Ван Хельсинг меня заколи! — Мать моя осина! И еще неожиданнее: — Прелестное создание! Не соблаговолите ли немного постоять, чтобы я мог вас осмотреть? — Сен-Сен сполз с лошади и осторожно, чтобы не напугать, направился к полудевочке-полупаучихе. Да, вместо обычных ног у нее были восемь мощных паучьих лап с острым поблескивающим когтем на каждой. Своеобразный экватор — место соединения половинок тела — был кокетливо прикрыт местами порванным и чем-то заляпанным желтым платьицем, подол которого девочка сейчас мяла пальцами. Странное дело: Сен не боялся от слова совсем. Ну, может, не совсем совсем. Но исследовательский интерес пересилил арахнофобию, и, к тому же, это был всего лишь ребенок. В конце концов, полупауков бояться — Нобелевскую премию не получать. А мысль использовать новую информацию в своем мире определенно алчно сверкала в глубине подсознания, отдаваясь подозрительно знакомым Айрису блеском в невинно-голубых глазах. — У-р-р-р?.. — полувопросительно тонко проурчала девочка, по-птичьи склонив голову набок. — Ур-ур, моя хорошая, ур-ур-р, — выставив руки вперед, Сен осторожно начал подходить к ней. Заметив это, Айрис напряженно окликнул его: — Сен, не подходи близко, она может быть опасна. — Да ладно тебе, пусть развлечется: молодые особи не так опасны, да и мы легко сможем ее вспугнуть, — успокоил его Бейлир, радостный, что неуемный интерес странного человека теперь будет направлен на более живучих тварей — а не на вампиров. Поудобнее устроившись в седле, дипломат приготовился наблюдать шоу. Алхимик неодобрительно покачал головой. Этот человек способен найти неприятности даже на пустом месте. А если не найти, то создать самостоятельно — что уж говорить о месте с потенциальной опасностью. А разгребать последствия как всегда придется им. Айрис уже начал подумывать, что прожил достаточно, чтобы, подобно древним, уйти на упокой: полежать в саркофаге пару-тройку веков, переспать короткую (к счастью!) человеческую жизнь… Но, сдается ему, Сен уже с них выпил столько энергии, что еще его терпеливо дождется, сразу накрыв, как могильной плитой, плодотворно придуманными за это время вопросами. И такой волны алхимик точно не выдержит: все по капельке, по маленькой не так опасно для здоровья, как сразу девятым валом. Сам человек тем временем остановился в шаге-двух от пещерной жительницы. Девочка все так же тихо урчала: не угрожающе, а, скорее, заинтересованно. Парень протянул ей руку — и она, подумав, вложила в нее в ответ одну из своих восьми мохнатых лап. — Смотрите, какая она милая — даже лапу дала… в смысле, руку пожала! — восхитился Сен и посмотрел на Айриса с такой гордостью, словно сам ее этому лет десять учил. Но Сен-Сен и правда был в восторге. Даже то, что пожала она ногой, не было важно — со своим уставом в паутину не лезут! Если бы однокурсники с биологического факультета его сейчас видели! Да проект Антонова про дрессировку птицеедов, которые могут ритмично подергиваться под музыку, просто убогое шарлатанство по сравнению с этим! — Она только что попробовала волосками на ноге, съедобен ли ты, — хмыкнул Айрис, разрушая его мечты о нескольких полупаучихах в балетных пачках, танцующих лебединое озеро. А вампир продолжал: — Несмотря на пропорциональное внешне разделение, драуки больше пауки, чем дроу. Но ты прав: ты ей действительно понравился. С учетом этой информации, человек теперь по-новому взглянул на свою знакомую: судя по слюне, стекающей по подбородку и юркому черному язычку скользящему по его невольно поджавшимся пальцам, его взвесили, измерили и признали очень даже пригодным и вкусным. Парень, конечно, всегда умел находить общий язык с детьми — но прежде дети его этим языком не вылизывали… Но даже в такой щекотливой — в прямом смысле: от шершавых прикосновений языка было щекотно — ситуации Сен-Сена волновало совсем другое: даже малознакомая драука проявила к нему гастрономический интерес — почему тогда один вампир упорно продолжает заставлять его сомневаться в своей вкусовой привлекательности? А он, между прочим, не пьет и не курит! Заметив, что парочка уже перешла к более близкому знакомству, Айрис текуче спрыгнул с лошади и быстро подошел к Сену. — Так, ладно, поигрались — пора и честь знать. А то драуки редко по одиночке ходят… — обняв его за плечи, вампир настойчиво постарался отстранить человека от девочки. Та, заметив, что у нее отбирают конфетку (большую такую, деликатесную — не то, что из-за границы, из другого мира привезенную!), повела себя как обычный ребенок: заплакала. А потом издала пронзительный трескучий звук, созывая по всепещерной паутине маму-папу и всех знакомых, способных превратить обидчиков в аккуратненькие вкусные коконы. — А вот это уже плохо, — нервно произнес Айрис, задвинул себе притихшего человека за спину и, отступая к вооружившимся вампирам, начал лихорадочно искать что-то в сумке. — Надо срочно… Пещера резко заполнилась густым шелестом, пронесшимся потоком вокруг, гася факелы, и Айрис понял, что для срочно уже было поздно: родичи прибыли оперативнее гномов на бесплатный самогон. И точно так же горели желанием намять вражинам бока-лица-любую другую попавшуюся часть. Правда, за гномами обычно не водилось желания после драки противника съесть. Если только закусить — но это только если самогон паленый. В груди у вампира муторно сжалось уже столько лет безразличное к происходящему сердце. Было страшно. Резкий переход от какого-никакого, но света в кромешную тьму на несколько мгновений лишил их зрения, а все еще не севшее солнце, даже сквозь толщу земли проникающее своими лучами в самое немного ссущее от страха существо, не давало использовать магию и ограничивало физические возможности. Стоило признать: вампиры были беспомощны, как дракон перед принцессой, и слепы, как дроу, которые проворонили такую большую стаю драуков. Вот только среди них был кое-кто еще слабее (неуемная способность непрерывно молоть языком уж точно не поможет с тем, кто эту речь не понимает) — и Айрис напряженно вслушивался, пытаясь понять, что происходит с Сен-Сеном. И с каждой услышанной фразой испытывал все более сильное желание постучаться лбом о каменную стену: если повезет, то случится обвал и все проблемы разом решатся. А если не повезет — так хоть душу отведет. Сен тем временем тоже, видимо, отводил свою любопытную душу — то и дело слышался его голос: — Ого, какая огромная особь! Как это у вас тут все соединяется?.. — О, вас уже двое? Подождите, соблюдайте очередь, пожалуйста — я обязательно осмотрю всех! — Извините, не соблаговолите ли немного постоять, чтобы я мог вас исследовать? Нет, не надо меня трогать своими лапами! Кыш! Фу! Нельзя! А-а-а, как там… ур! Ур-ур-ррр!!! В ответ на это послышался возмущенный урчащий рев и пара коротких трескучих звуков, напоминающих смех. Айрис даже не удивился: у этого человека просто дар к изучению инорасных языков. Он просто интуитивно чувствует, какие слова надо подобрать в подобных ситуациях, чтобы завоевать расположение. Вот и оскорбленный драук сейчас определенно хотел расположить Сен-Сена — в самом удобном коконе своей ножной работы. Об этом Айрис догадался по следующей фразе человека, искрящейся паническими нотками, как «вампиры» с Земли (про них Сен тоже рассказал в пути): — Спасибо за паутину, но я предпочитаю ее рассматривать на расстоянии! Да и неудобно проводить исследования связанным, согласитесь? — глаза уже привыкли к тьме, и алхимик начал искать своего непутевого. Это было несложно: его, как популярного менестреля, окружала толпа фанатов, мечтающая отщипнуть лакомый кусочек. Самый нетерпеливый из них, видимо, решил оставить за собой «право первой пробы»: совершил быстрый выпад ногой, заставляя Сен-Сена резко начать протирать каменный пол своими штанами, и навис сверху, примериваясь брюхом. Но не один Айрис заметил нависшие над ним неприятности: человек спешно вскинул голову и тоже отметил грозящую ему полную жопу: — Эй, а ну-ка зад убрал свой — только тронь меня своим жалом, и я потом тебе кое-что другое всуну! — Арахнофил! — охнул незнакомый мелодичный голос за спиной Айриса. Вампир от неожиданности чуть душу Тьме не отдал. Уже в осина знает какой раз за эти почти три недели, с тех пор, как на них (точнее, на их Повелителя) свалилась болтающая без умолку неприятность. — Арахнофоб! — опроверг заявление о своих пристрастиях Сен-Сен, доставая прихваченный клинок. Айрис похлопал по правому бедру, понял, что хлопает именно по бедру, а не по ножнам, что должны там быть, и возмущенно уставился на ушлого человека. Когда успел-то? Но сейчас были проблемы посерьезнее: толпа дроу — это, конечно, не толпа троллей с ритуальными танцами, но слух вампира должен был уловить их приближение. Да что там приближение — Айрис даже их присутствия прямо за своей спиной не заметил, пока тот светлый (откуда среди дроу — светлый эльф?) не выдал своей репликой их присутствие! Тут драуки, видимо, поняли, что хилого человека на всех не хватит — а рядом есть еще семь целых и скучающих от недостатка внимания вампиров — иначе с чего это они отвлеклись от них на каких-то неполноценных дроу? — чье мясо наверняка как элитный алкоголь: с годами только лучше. И, видимо посчитав Айриса самым старым (и выдержанно-вкусным), к нему направились сразу двое драуков, щелкая ярко выраженными жвалами. А может, они просто сочли, что алхимики вкуснее: наверняка их мясо мариновалось в самых разных зельях. Как бы то ни было, Айриса их внимание очень опечалило: есть же более достойная белобрысая кандидатура — почему не полезли на него? Еще больше его печалило только отсутствие оружия, но это мелочи: против двух особей все равно маленький кинжал бы не помог — разве что брюшко почесать или маникюр сделать. Но за спиной у него стоял целый отряд дроу. И у них было явно достаточно холодного оружия, чтобы из больших и опасных драуков наделать много-много маленьких и безопасных частей. Окинув их быстрым взглядом и поняв, что женщин там нет, Айрис обратился наугад к самому главному на вид мужчине: высокому мускулистому суровому дроу, за чьей широкой спиной и прятался сейчас светлый эльф: — Может, прогоните их или подождете, пока драуки покончат с экзотичным десертом и примутся за более привычную их рациону пищу? — это было мало похоже на просьбу, но наличие потенциальной, истекающей слюной и паутиной угрозы ведь можно принять в качестве смягчающих обстоятельств, верно? Похоже, да. Дроу коротко усмехнулся — словно рябь прошла по гладкому, без признаков эмоций, лицу — и издал тонкий высокий свист. Вампиры от неожиданности закрыли чувствительные уши руками, зажмурились на мгновение — а когда открыли глаза, драуков уже не было. Ушли? Так просто? — А вы их разве не истребляете? — не сдержал удивления Айрис. — А зачем? Кто тогда подземелья охранять от посторонних будет? Вампир покачал головой. Логика темных такая… темная. Дроу тем временем продолжал: — Эти драуки находятся под контролем высшего конклава жриц — так что для своих безопасны и являются бесплатной стражей. А еще их кормить не надо, — воин пожал плечами, как бы говоря: «На халяву и паук деликатес, а драук — охрана». Ластиэль, все это время молча и не отсвечивая стоявший за спиной Гъяррда — совсем непривычно для него, но проигрыш есть проигрыш — хотел привычно подколоть смуглого собрата: упустить подобный шанс значило опозорить первоподъебную расу. Но тут вспомнил, что эльфы и сами не гнушаются прибегать к помощи бесплатных стражников — например, плотоядных растений. Особым успехом в последнее время пользовались кактусы, прицельно стреляющие иголками в сторону шума — новейшая разработка ботанического отряда вооруженных сил южных эльфов. — Ага, кормить не надо — они сами еду найдут, — согласно покивал головой Сен-Сен, подходя ближе и с обожанием глядя на новых знакомых. Казалось, он уже забыл, что минут пять назад чуть на себе не проверил, что чувствует муха, попавшая к пауку — но нет, он помнил. Да, себя он любил — но эксперименты любил больше. А тут столько неопознанных образцов прибыло! Кажется, поездка и правда обещает быть интересной: пусть эльфы и неправильные, но им тоже надо уделить внимание — Сен же ведь не расист. И он не будет разочарованно отворачиваться от этих эльфов только потому, что они черные! Тем более, что среди них есть один белый. Настоящий, каноничный эльф с тонкими чертами лица, золотыми волосами и… Чужая ладонь на запястии сомкнулась мертвой хваткой (или вернее говорить «не-мертвой»?), и человек вынужденно притормозил свой азарт. Айрис только еле заметно покачал головой: если дроу так легко умеют прогонять драуков, то вполне вероятно умеют так же легко призывать их обратно — не следует их провоцировать. А Сен-Сен в своих исследованиях явно не знает грани между «Извините, пожалуйста, можно спросить» до «Отвечай сейчас же, как питаешься-глотаешь-моргаешь, нет, молчи — сам все выясню, только лежи смирно во имя науки». — И они лишний раз служат напоминанием народу темных эльфов о том, чем грозит проявление слабости перед Ллос, — мрачно продолжал дроу лекцию «Вклад драуков обыкновенных в воспитание эльфов темных», даже не осознавая, какой страшной участи он сейчас избежал. Уж Айрис-то знал. А еще говорят, что дроу гиперчувствительны к потенциальным угрозам — сразу чуют, если им грозит опасность. Видимо, конкретно у этого экземпляра жопочуйность что-то повредило. — А среди вас, случаем, нет Бейлира Норта? — неожиданно поинтересовался дроу, сопоставив то, что вампиры весьма редкие гости в их подземельях, и то, что как раз должна была прибыть делегация от них. Вампиры коротко переглянулись — и высокий светлый (тоже единственный светлый среди темно-брюнетистых) мужчина сделал шаг вперед. — Да, это я, — он сделал короткий официальный поклон. Это выглядело странно, учитывая, что его костюм был в пыли, а волосы выглядели так, словно он провел слишком много времени в саркофаге и успел покрыться паутиной… Но тут даже Ластиэль промолчал: Бейлир, словно случайно, попробовал языком внушительно выдвинувшиеся клыки. Вот эльф и решил не связываться: говорят, что после долгого сна вампиров мучает сильная жажда… А того хилого человечка, которого они, наверняка, взяли с собой в качестве питания, на всех не хватит. Да и вряд ли тот хмурый тип со шрамом им с кем-то поделится: вон как в руку вцепился — точно как дракон в золото. Еще бы сверху лег. — Меня зовут Гъяррд — я командующий третьего ранга, — представился дроу. Остальные молчаливыми тенями стояли позади него, практически сливаясь с темнотой подземелья, которую мало разгоняли даже зажженные факелы. — Нас посылали встретить вас еще вчера, так что мы вас проводим. И стоит выдвинуться сейчас: не советую заставлять королеву ждать еще больше. Бейлир согласно кивнул: он и сам понимал это. А если учесть, что они ехали практически обвинять королеву в том, что ее народ был замешан в сговоре и покушении на замок Повелителя… Определенно, не стоило намеренно лишать себя шанса избежать принудительной экскурсии по пыточным подземельям, которыми так славятся дроу (и по которым правда проводят экскурсии). Двигаясь вслед за дроу, привычно и тихо, даже несмотря на то, что ехали верхом, скользящими по каменному тоннелю, Айрис коротко воздал хвалу Тьме, что эти эльфы строят подземелья не как гномы, и что у них в город ведет только один главный тоннель — иначе помощь могла бы пройти мимо, и королева делегацию так бы и не дождалась. У гномов же этих ответвлений столько, что бессмертной жизни не хватит, дабы выбраться самостоятельно. Особенно если в туннелях путешественника трепетно, словно охотники на нечисть — полнолуния, ждет подобная пакость, заставляющая бесконечность лет стремиться к нулю быстрее, чем появляются вопросы у Сен-Сена. — А что это были за существа, с которыми мы столкнулись? — тихо поинтересовался подъехавший ближе как раз помянутый человек. Айрис облегченно выдохнул: он уж стал переживать, что юноша мог слишком сильно испугаться, сломаться, поэтому молчит. Но нет: скорее, на него просто свалилось много другой, более важной информации, вот он и переплавлял на отдельные вопросы в первую очередь ее. — Я мало что знаю о драуках, — признался вампир. — В основном только то, что прочитал в библиотеке Повелителя. Там было сказано, что драуки — или, как их еще называют, драйдеры — это изгнанные дроу, от которых отказалась их Темная Богиня. Поэтому, чтобы вернуть себе ее расположение, они добровольно принимают зелье, превращающее их в полупауков — ведь богиня Ллос благоволит членистоногим… — Что за членистоголовый написал этот бред? — не выдержал Гъяррд, слышавший каждое слово из речи вампира. — Это был уважаемый расовед! — оскорбился за члена своей расы Айрис. — Ага, уважаемый. Тогда, если верить нашим книгам, вампиры — это люди, у которых аллергия на солнечный свет. И они все поголовно женщины, а кровь пьют, чтобы восполнить потерянное в результате ежемесячных биологических циклов, — с сарказмом парировал Гъяррд. Светлый, сидевший впереди него на лошади, тихо хрюкнул со смеху — умудряясь даже это сделать мелодично, — но снова промолчал. Сен даже задумался: а может, обычные эльфы — немые? А дроу продолжил: — Но, как я вижу, вы вполне себе мужчины. А драуки, — он словно выплюнул это слово — смесь сочувствия и отвращения, — это слабаки, не прошедшие испытание Паучьей Королевы. Те, кто терпят неудачу, подвергаются ее проклятью, и у них из нижней половины тела вырастают паучьи ноги, в то время как верхняя часть становится распухшей и абсолютно неузнаваемой. Сознание они сохраняют — но сходят с ума, не в силах выдержать это превращение. Так что не говорите больше о том, чего не знаете — никто из них не выбирал себе эту участь добровольно. Повисла напряженная тишина. Айрис все еще думал, сколько же из того, что им упорно втолковывали по поводу остальных рас, правда. Или пытаясь смириться с новыми стереотипами о том, кто такие вампиры. Как будто ему рассказов Сена было мало! Но Сен-Сен всегда знал, что делать при наступлении неловкого молчания: — А почему тогда среди них была та маленькая девочка? Неужели тоже не прошла испытание? — Что? — рассеянно посмотрел на него Гъяррд, словно в первый раз увидел. Или наравне со стереотипами про вампиров, им втолковывали, что люди не умеют говорить? Но тут в его глазах мелькнуло осознание: — Ну так испытанию подвергаются и мужчины, и женщины. А в качестве особо жестокого наказания иногда превращение не лишает их репродуктивных органов. И, тронув ногами бока лошади, быстро отдалился вперед, оставляя Сена, который напряженно пытался представить — и одновременно не представлять себе этот процесс. Кажется, несколько бессонных ночей ему теперь гарантированы: в ближайшее время во сне будет явно крутиться фильм «Драуки. Позы сближения», продюссируемый мозгом при спонсировании богатого воображения. Интересно, а драуки-женщины, как паучихи, после спаривания поедают своих самцов? Или, как обычные женщины, вообще любых самцов?.. Они только прибыли — а ему уже хочется отбыть. Кажется, путешествие обещает быть смертельно любопытным.