Любопытство не порок. Поспорим?

— Как думаешь, если мы опоздаем, нас просто казнят или казнят медленно? Подробности для потомков — записать успею? — даже на бегу Сен-Сен все равно умудрялся находить силы для жизненно неважных вопросов. Раз слабый человечишка это смог, то вампир и подавно: — Если это случится, то я сам прежде тебя убью. И обещаю это сделать медленно, не торопясь, повторяя непонятные моменты! Какого плешивого волколака ты не сказал, что у тебя аллергия на грибы?! Но даже важность услышать ответ не заставила Айриса притормозить — напротив, он еще больше ускорился, крепче цепляясь в руку своего на всю голову болезного. Сам Сен послушно перебирал ногами, иногда подпрыгивая и попросту пролетая по нескольку метров на вампирской тяге. Его отчаянно штормило, рука, казалось, вот-вот оторвется совсем (да, сердце Сена неровно билось к Айрису, но руку человек ему еще не спешил отдавать!), и вообще было всеобщее состояние нестояния, небежания, нелетания и спатьхотения. Однако даже в такой ситуации Сен находил плюсы: по крайней мере, у него не было морской болезни. Но моря вокруг не было тоже, так что это было слабым утешением… Впереди, наконец, показались кованые ворота дворца. И Сен-Сен впервые был так рад видеть жирных агрессивных паучих: если бы они не пролетели мимо них на сверхзвуковой скорости, даже расцеловал бы в жвалы. И лишь внутри — и то, верно, из-за скользких полов — Айрис замедлил ход до крейсерского прогулочного: настолько, что человек смог даже с ним поравняться. Бегом, конечно, но зато уже сам. — Так почему ты тогда ел эти грибы, если знал о последствиях? — переформулировал вопрос Айрис, уверившись, что его теперь не заглушит свист ветра. Сен даже позавидовал вампиру: у того голос ничуть не сбился. Значит, про выносливость слухи не врали. Отлично, так и запишем. Интересно, а они везде такие выносливые? А то в прошлый раз проверить особо не удалось… Задумавшись над этим, безусловно, важным вопросом, человек, тем не менее, пропыхтел: — Это… же были… грибы дроу! — И что? — не понял алхимик. — Эк… зо… ти-ка-а-а, — фанатично протянул парень, немного задыхаясь. Ну не марафонец он! И у него нет, как у некоторых, клыкастых модов для спецвозможностей. И даже не смотря на свой личный буксир, Сен почувствовал, что тот покачал головой. Хотя укор в его взгляде был бы ощутим даже будь человек через несколько стен. — Хорошо, что Ластиэль оказался целителем и был тогда рядом, а то у тебя уже сегодня появился бы шанс повидаться с Ллос. — Что, правда? — от этого неожиданного открытия человек резко затормозил, хватаясь свободной рукой за черную колонну. — Ну и кто его просил тогда вмешиваться?! — Я, — коротко ответил Айрис, смерив его тяжелым взглядом. Под ним Сен-Сен тут же почувствовал себя дрессировщиком, на которого сел любимый и безопасный доселе слон. Подавив порыв вскрикнуть: «Ну что ты начинаешь? Нормально же общались!» — парень прошел несколько шагов вперед и нетерпеливо обронил, скрывая неловкость: — Ну что, ты идешь? Или мы уже никуда не спешим? Тихий ответный скрежет клыков был красноречивее гнома, у которого загорелась борода.

***

Пронзительный скрип двери прозвучал невыносимо громко в звенящей от всеобщей почтительности и страха тишине. Сен даже вздрогнул: эти двери специально, что ли, не смазывают, чтобы нагнать еще больше драматичности? Да ее и так было хоть отбавляй — особенно после того, как на них обратились недружелюбные взгляды всех присутствовавших дроу, заинтересованные — шестерых вампиров, и еще один, обещающий мучительные пытки с осиновыми щепками под ногтями и серебряными плетками, — Бейлира. Дождавшись, пока Айрис подойдет ближе, вампир схватил его за плечо и сжал, впиваясь ногтями: — Как ты посмел опоздать?! Если решил со своей ручной зверюшкой умереть в один день, то хоть бы нас всех не тянул за собой! Ты хоть помнишь, зачем мы сюда прибыли? Повезло, что королева еще не пришла! Айрис дернул плечом, избавляясь от чужой хватки: — Перестань паниковать — ничего же не случилось. Бейлир коротко полыхнул глазами, сжал руки в кулаки… но спешно отвернулся и склонился, принимая нейтрально-почтительное выражение. Как и все в зале: они приветствовали свою госпожу. Сен, даже забыв на время про «зверюшку» (ничего, грубый вампир — недрессированный вампир, это поправимо), принялся высматривать королеву. Но широкие спины высоких дроу надежной стеной защищали Повелительницу от сглаза, который у человека получалось делать уже на автомате. Попрыгав пару минут на месте и заключив, что прыжки в высоту у него столь же провальны, как и марафонский бег, Сен выбрал по звуку примерное направление и решил попробовать свои силы в ползании по-пластунски. — Ты куда? Сен? Сен! — прошипел сквозь зубы Айрис и попытался схватить вертлявого человека. Пятка, маячившая прямо перед носом, в руки не давалась, а вот по клыкам надавать норовила даже с запасом на будущее. Беззубое будущее. Опасаясь стать первым вампиром со вставной челюстью, алхимик резко выпрямился и, помогая себе локтями, стал проталкиваться вперед, ориентируясь на удивленные вскрики. — Если ты его не успокоишь сам, его упокою я, — в спину Айрису донесся голос Бейлира, полный мрачного предупреждения. И без всякого намека на шутку. С удвоенным рвением вампир нырнул в толпу, настигая персональное наказание. Уже стали слышны его сдавленные тихие слова: — Пропустите, пропустите, не давите ползучих няшек! А ну, убрал ногу! — после этого, судя по звуку, человек клацнул зубами, и перед Айрисом отпрыгнул в сторону один из дроу. И этим открыл вампиру вид на, в прямом смысле, раковую картину. На мгновение засмотревшись на оттопыренную задницу человека, что активно пытался просочиться сквозь плотные сомкнутые ряды, Айрис тут же взял себя в руки (хотя взять резко захотелось кое-кого другого, давно напрашивающегося), а затем поднял Сен-Сена за пояс штанов. Почувствовал настроение своего поимщика, Сен сразу затих и обвис нашкодившим котенком, будто говоря всем видом: «Это не я пометил твои тапки, они сами пришли в мой туалет!». Облегченно вздохнув — хорошего и правда было бы мало, если бы Сен добрался до королевы — Айрис отпустил его: — Не отходи от меня — это тебе не игрушки. Будь хоть немного серьезнее. — А что мне за это будет? — игриво поинтересовался человек. — Ничего не будет. А вот если продолжишь — королева сама тебя лично одарит так, что не унесешь, — мрачно отрезал вампир, совсем не разделяя столь несерьезного настроя. Сен надулся и отвернулся. И тут перед его глазами неожиданно оказалось практически свободное пространство: тут толпы было меньше, и можно было рассмотреть трон. И ту, что сидела на нем. Первое, что бросалось в глаза, — корона. Большая, с огромным алмазом в центре, что словно заменял Луну в этом подземном царстве. Сен чуть даже не завыл от восхищения, как волк, глядя на него. В остальном женщина — а ее явно нельзя было назвать юной девой даже по человеческим меркам — не отличалась от остальных дроу: те же белые, словно паутина (а вдруг?..) волосы, те же кровавые (видать, от обилия жертвоприношений!) глаза, черная (ну точно нечистые!) кожа и одеяние высшей степени раздетости (и где эти бабки у подъезда, когда они так нужны?). Сен-Сен даже почувствовал некое разочарование, но только до тех пор, пока блуждающий взгляд дроу не столкнулся с жаждущим — его. И вот взгляд у нее был тяжелый. Тянущий самооценку на дно сильнее, чем кирпич — Муму. Это вполне могло бы впечатлить до раболепных поклонений Госпоже и многовековой истерики, достойной Плаксы Миртл… если бы Сен не учился в школе: уж по сравнению с некоторыми учителями дроу, можно сказать, просто глазки строила. Так что человек не отвел глаза — с достоинством встретил вызов в гляделки. И тут же об этом пожалел: теперь взгляд королевы грозил его достоинство не то что опустить, а вообще нашинковать мелкими кусочками. Но тут на затылок что-то надавило, и королева перед глазами резко сменилась на пол: Айрис загнул Сен-Сена в позу очень почтительного поклона и сам поспешил склониться — не в таком почтительном (все же не он сейчас почти бросил вызов королеве!), но в приветственном и уважительном. — Да будет богиня к вам благосклонна, ваше величество Аярр Тенетворная, — произнес Бейлир, незаметно появившийся впереди. — Пусть будут сети ваши прочны и широки, а воины — невидимы и непобедимы. — Да дарует вам Ллос наслаждение своим поцелуем смерти, уважаемые послы, — отозвалась Аярр, явно довольная приветствием. А вот Сен бы поспорил с ее «доброжелательным» ответом. Это скорее на угрозу было похоже… но никто из вампиров не оскорбился, не воскликнул в ответ: «И вам бы к Дракуле на ужин угодить!», а значит, как сказала бы Малышева, это норма. Уверенности подобное, конечно, не добавляло. — Чему обязаны вашему визиту в нашу обитель? — продолжила королева, поглаживая паука среднего калибра, запрыгнувшего ей на колени. Сен-Сен невольно передернулся. — Наверняка вы слышали про то, что на наши владения было совершено нападение, — быстро возвращая себе уверенность, начал Бейлир. — И знаете, что оно было совершено с помощью одного из ваших подданных. — Тот, кого вы ищете, был изгнан, — коротко бросила в ответ королева, вопреки ожиданиям человека, не став уверять, что все дроу «черные и пушистые» и на такое злодеяние не способны. — То есть, вы его нашли и не подвергли правосудию? — опешил вампирский дипломат. — Он был изгнан, — снова повторила Аярр, но теперь, в ее голосе начало сквозить нечто, опасное для чужого здоровья. — Для приверженцев Ллос это участь страшнее смерти. Отныне ни на земле, ни под землей нет ему покоя. — Вы должны были выдать его, чтобы мы смогли наказать его в соответствии с нашими обычаями, а не покрывать преступника, прикрываясь Ллос! — разозлился Бейлир и даже шагнул вперед, поддавшись чувствам. Паук на коленях королевы подобрал под себя лапы и угрожающе затрещал, словно оголенный провод в душевой. К удивлению Сен-Сена, королева, напротив, словно успокоилась. Но это было явно спокойствие Мертвого моря: — Вопросы о целях или мудрости Ллос — грех, как является грехом и помощь недроу против дроу или игнорирование команд Ллос ради возлюбленного, — на последних словах Аярр посмотрела на Гъяррда, только вошедшего в зал. Дроу не вздрогнул под этим взглядом, но склонил голову еще ниже, и лишь заколки не дали волосам полностью скрыть его лицо. Впрочем, Сену некогда сейчас было размышлять о том, почему дроу опоздал, если вышел из дома даже раньше них — сейчас он больше переживал за свой зад. Ну и, может, еще за один симпатичный вампирский… Ведь королева явно дала понять, что помогать поймать преступника не будет. А ее внезапное спокойствие, когда Бейлир разозлился, явно не было простым перепадом настроения, как у обычных женщин… Вывело его из задумчивости щекочущее ощущение на шее. Бездумно хлопнув себя рукой по зудящему месту, Сен поднес ладонь к лицу и с удивлением отметил на ней небольшое мокрое пятно с еще дергающимися лапами. Паук!!! Но думать о том, что чуть не повторил судьбу Питера Паркера, человеку было некогда: по плечу Айриса ползло точно такое же — пока еще целое — насекомое. И одним быстрым движением уже натренированной ладони Сен-Сен свел сходство между двумя этими экземплярами к абсолюту. Тишину, наступившую после этих двух метких хлопков, прорезал разъяренный вой, и Сен испуганно обернулся к источнику шума. Королева вскочила с трона. В целом она выглядела такой разочарованной и злой, как паук, чью шикарную паутину, которую плел еще пра-пра-пра-паудедушка, небрежно намотали на веник. Видно, Сен был прав: заговор они готовили давно… Но посылать пауков кусать их негигиенично! А вдруг они бешеные? Но вот беда: ближнего своего Сен-то отважно спас… но на всех вампиров его, ввиду ограниченности количества рук, не хватило. Айрис, от внезапного удара чуть не помянувший пару раз женщин, чье поведение легче, чем Сен-Сену — задать вопрос, тоже заметил неладное. Нет, Бейлир и раньше особо умным не выглядел (даже на защите своего зелья!)… но это выражение тупой покорности было перебором даже для него. Королева тем временем прошла вдоль ряда раболепно взирающих на нее вампиров и остановилась возле Сен-Сена: — Что ж, не захотел по хорошему, с паучком — введем другим путем, — тихо проговорила она. — Изнасилуете? — осторожно сделал предположение человек, опасаясь подать идею. Хотя мало ли, что она придумает: может, это не такой уж и плохой вариант?.. — Что за извращения? — удивилась Аярр. — Нет, конечно, мы ж не звери! Всего лишь попытаем и через день принесем в жертву Ллос. — Фух, а то я уж подумал, что вы меня заставите моему вампиру рога наставить, — полусаркастично-полуоблегченно ответил Сен. Ну, по крайней мере, его тело не будет осквернено перед смертью женщиной… Но врожденное чувство справедливости — или геройства, даром, что паук не куснул и не дал супергеройских сил — требовало прояснить еще один момент: — Ведь Айрис, — человек указал на алхимика, — ничего не сделал, пауков убил только я. И его вы не имеете права наказывать! Впрочем, королева не спешила покаяться и отпустить невиновного вампира на все шесть сторон (если учитывать еще верх и низ). Она лишь склонилась поближе к наивному человеку и произнесла вкрадчивым голосом: — Думаешь, он будет просто так стоять, пока тебя уводят в пыточную? — Не будет, — согласно качнул головой вампир, впервые за это время подавая голос. — Но и бессмысленно давать повод убить себя на месте не будет тоже, — с этими словами Айрис протянул вперед руки, показывая, что сдается, и извиняющеся улыбнулся Сен-Сену, офигевшему от столь рыцарского поведения своего защитника. Видимо, не способна нечисть на борьбу за честь. — Совсем поехал на своих зельях, — ошарашенно произнес человек, глядя на эту картину «Пришел. Увидел. Сдался в плен». — Ты б туда гинкго добавлял — может, ума бы прибавилось! Внутри Сен-Сен кипел от возмущения. Вот не зря говорят «Ты то, что ты ешь»! Он так и знал, что надо было предложить Айрису перестать добавлять во все кору дуба… Тем временем довольная их капитуляцией Аярр Тенетворная вновь села на трон, а ее глубокий властный голос заполнил густой от напряжения воздух в зале: — Страх крепок, как сталь, а любовь и уважение мягки и бесполезны. Преобразуйте или уничтожьте дроу-несторонника. Выполите слабых и непослушных. Уничтожьте оспаривающих веру. Жертвуйте мужчин, рабов и тех из других рас, кто игнорирует команды Ллос или ее клериков. Уважайте арахнидов всех видов; те, кто убивают или плохо обращаются с пауками, должны умереть. Последние слова были так тяжелы, что Сен почувствовал, будто у него на лбу отпечатали фразу «Паучий серийный убийца. Пинать всем». Чувство было настолько реально, что он украдкой потер лоб, еле сдерживаясь, чтоб не спросить у Айриса, нет ли там чего? — В камеру их. И прежде, чем они умрут во славу богини Ллос, чтобы искупить свой грех, мы заставим их молить о смерти. Сен громко сглотнул. Продолжение речи тоже было впечатляющим. Почти до конфуза впечатляющим — Аярр явно в рекламной компании работать надо, вон как прелести тура «Последний путь» расписала. Когда возле них, как по волшебству, появились воины, человек с немного истерическим восторгом заключил, что в тур еще, оказывается, включена доставка в объятиях сильных парней! Напоследок, видимо, чтобы устроить сюрприз от заведения, один из молчаливых носильщиков коротким замахом вырубил Сена ударом в висок. И так тусклый свет окончательно померк, в голове заводили хороводы драуки; а Сен лишь успел подумать о том, что в результате мутации человеку-пауку крайне повезло: если бы герой имел вид, как эти гибриды, ему было бы тяжело найти девушку. Да и вообще спасенные на месте от инфаркта умирали бы. После этого почему-то в посттравматических бредовых фантазиях появился Айрис, начал говорить, что для того загубленного зелья ему нужно еще пять литров паутины, драуки разбежались по углам сознания, и Сен-Сен окончательно отрубился, пытаясь представить, как именно ему лучше всего доить пауков.

***

Очнулся он связанным. На короткий момент его посетила мысль, что вампиры и прочее — всего лишь сон, а на самом деле он опять кого-то достал вопросами в своем мире. Ну или снова решил провести БДСМ-эксперимент — и такое тоже было… Но никто не спешил к нему с плеткой, а веревка фиксировала тело жестко, неудобно — и уж точно не эротично; так что, к счастью (или нет — парень еще не разобрался), сном тут и не пахло. Пахло, кстати, сыростью и затхлостью, еще немного — металлом, и сильно — мхом, в который Сен уткнулся носом. Чихнув, парень попытался перевернуться, конвульсионно извиваясь — наверно, он лежал уже порядочно, раз мышцы так затекли, и тело теперь слушалось его со скрипом костей и щелканьем суставов. Повезло еще, что в этом подземелье было не холоднее, чем наверху — а то бы он точно отморозил бы себе что-нибудь ценное и обидное. Хотя если учесть, что наверху тоже подземелье, отсутствие разницы в температуре вполне объяснимо. Время тянуло свои минуты со скоростью бабки, идущей по пешеходному переходу. И Сен, как заждавшийся водитель, ласкающий носком ботинка педаль газа, все порывался вот-вот сорваться с места… но тут бабку накрывало склерозом, и она поворачивала обратно. Так и в реальности минуты тянулись, тянулись — и больше ничего не происходило, и никто не приходил. Первый час человек провел настороже, косясь привыкшими к темноте глазами на дверь в противоположном углу. На второй он вспоминал тысячу и одну позу из БДСМ-камасутры, пытаясь занять удобную позу. Третий же час был посвящен народному творчеству: распеванию тематических песен про зону и переделке известных стихотворений. И что у дроу за гостеприимство, раз гостям приходится самим себя развлекать? Вот и сейчас, меланхолично следя взглядом за своей персональной восьмилапой Музой, шебуршащейся в углу под потолком, Сен-Сен, тихо декламировал себе под нос: — Сижу за решеткой в темнице сырой; Вскормленный в неволе паук молодой, Мой странный товарищ, забив на меня, Все ткет паутиною слово «ху… Но осквернить мрачный склад хранения продуктов для стола Ллос русским великим и могучим ему не позволили: скрип двери прервал поток столь душевной импровизации. Сен захлопнул рот и сощурился от яркого света факела, смаргивая невольные слезы. Сначала обездвижили, теперь ослепили — обещанные пытки уже начались, что ли, или это только трейлер? А можно ему тогда на сеанс 2D? И вообще в пиратской съемке? А то происходящее как-то слишком натурально… Незнакомый дроу прикрыл за собой дверь, молча прошел в угол к столу, который Сен-Сен раньше не замечал, начал там чем-то греметь, а потом, так же молча, вернулся к человеку, легко поднял, и закрепил его связанные руки над головой на крюке. У человека промелькнула мысль, что он видел порнофильм, начинавшийся точно так же… Решив, что прежде, чем они перейдут к более тесному и близкому общению (а он явно ведь не просто украсить им стену пришел), нужно проявить элементарную вежливость, парень произнес: — Здравствуйте. Меня Евсений зовут, можно просто Сен-Сен. А вас? — А я — Палач. Можно просто Смерть-Смерть, — усмехнулся мужчина хриплым голосом, и Сен напряженно рассмеялся, оценив этот юмор цвета кожи дроу. — И какая же у нас программа на сегодня? — решив для себя, что лучше быть беззаботным и отчаянным, как болельщик «Спартака» на трибунах «Динамо», спросил человек. Авось, если жертва не будет бояться, то ее, как пресную и невкусную, оставят в наказание и дальше спокойно доживать свои скучные деньки… Убедившись, что жертва прочно зафиксирована и не болтается, как труселя на заборе, Палач снова отошел к своему столу и начал задумчиво копаться в инструментах, иногда ненароком (во всех подробностях и ракурсах) демонстрируя их Сен-Сену. На пятом то ли тесаке, то ли топоре для разделки подземных ящеров, парень не выдержал: — А вы хоть инструменты стерилизуете? А то у меня кожа нежная и чувствительная, не хотелось бы подцепить заразу и покрыться пятнами от аллергии — это совсем не эстетично, богиня будет недовольна! — Обижаешь! — тут же оскорбился Палач, почти тыча Сену в лицо опасно сверкнувшим ножом. Человек так резко подался головой назад, что чуть не пробил окно в Европу — а телепорт туда вполне мог получиться, судя по замелькавшим перед глазами искрам. Дроу тем временем продолжал возмущаться, любовно прижимая оклеветанное орудие к широкой груди:  — У меня даже сертификат есть, подписанный лично королевой! Да чтоб ты знал, ко мне все время очередь выстраиваются из желающих принести себя или своих близких в благословенную жертву нашей богине! Кстати, — Палач неожиданно оказался рядом и понизил голос до заманчивого шепота, — у тебя никто из знакомых не устал от жизни мирской? Может, обижен на весь мир и желает уйти красиво? Сейчас как раз кровавый сезон, могу даже исключительно по нашей недолгой дружбе, сделать предложение для романтиков и принести парную жертву — умрут в один день! — Э-м-м, спасибо, — замялся Сен-Сен, — не думаю, что мои друзья оценят… Тем более, что их у него особо и не было. — Жаль, — дроу даже расстроился, но тут же повеселел: — Тогда мы и с тобой неплохо проведем время! Мне тут поручили узнать у тебя план замка Повелителя вампиров, и у меня к тебе предложение: давай ты будешь отважно молчать? А то я все никак не могу протестировать свою последнюю разработку, — пожаловался Палач. Сен совсем не проникся сочувствием к ближнему и нуждающемуся. Захотелось тут же выложить все, вплоть до цвета и фасона трусов Повелителя… но беда была в том, что человек за время пребывания в замке увлекся совсем не тем и подобные подробности знал только об Айрисе. Кстати, а где он? — А где Айрис? — решив не тянуть оборотня за яйца, пока любопытство не устроило интимное растяжение ему, спросил Сен-Сен и поспешил уточнить: — Ну тот недалекий меланхоличный вампир-мазохист, что добровольно решил воспользоваться экскурсией в казематы? Под конец речи тревога за единственное знакомое в этом мире существо облепила человека так же тесно и настойчиво, как толпа в час-пик. Панические и мрачные мысли кружили в сознании, больно оттаптывая ментальные ноги: а вдруг человека не так просто столь долго мариновали в нетерпении и в это время расправлялись с вампиром? Что они с ним сделали?! «Вампиры слишком ценные и красивые цветы» — всплыла в сознании фраза Гъяррда, и Сен заволновался еще больше. Как бы его аленький зубастенький цветочек никто под корешок-то не срезал и лепесточки ему, гадая, не отщипал. Но приближающийся садовод-профессионал заставил начать волноваться за сохранность своего стебелька. — За спутника своего не волнуйся — скоро с ним увидишься. А пока я хотел бы начать, если ты против. Ты же ведь против? «Еще как!» — Совсем нет, — вопреки мыслям, выдавил Сен-Сен и мило улыбнулся. — Вот только я немного волнуюсь: сами понимаете, не каждый день меня такой мастер пытать будет, поэтому прежде хотел бы задать немного вопросов. А то еще умру раньше от любопытства и сорву вам долгожданные испытания! Вы же простите мне этот каприз, о великий Смерть-Смерть? — Дерзай, — легко согласился Палач. Сен мысленно усмехнулся: оказывается, дроу так же падки на лесть, как и обычные смертные. Надо записать… сразу, как только выберется отсюда. И когда после этого человек начал спрашивать об ощущениях жертвы в процессе пытки, Палач расстроился (вот все они про это спрашивают. Их «А будет ли мне больно?» уже воспринимается вместо приветствия), сухо бросив: — Сейчас сам узнаешь. Но эта жертва явно была не из простых: стреляла вопросами так быстро и метко, как не в кровавую ночь помянутые светлые. И весьма быстро поразила закоренелого любителя колюще-режуще-крики-и-обморок-вызывающего оружия, спросив всего лишь: — А что лучше использовать для медленной пытки, если нужно резать не глубоко: этот нож или во-о-он тот, с подозрительными засохшими красными пятнами? Кстати, он, наверно, ваш любимый, да? Тут Палач понял, что впервые за долгие и одинокие века Ллос послала ему воистину благородного слушателя. И, когда дверь снова открылась, впуская двух дроу и одного помятого, но вполне не-живого вампира, те смогли насладиться картиной «Возвращение блудного сына»: суровый Палач сейчас выглядел именно так, словно обрел давно потерянного сына и теперь стремился поскорее передать ему все свои знания о тонкостях и последних новинках пытательного мастерства. Айрис даже растрогался: ну просто идеальная пара, мастер физического насилия и мастер насилия психологического! Им бы работать в тандеме — и у пленников вообще не было бы шансов! Хотя, как казалось вампиру, если бы Сена взяли на эту работу, в услугах обычного палача быстро бы не стало нужды. — Палач, тебя зовет к себе наша королева. Срочно, — добавил один из пришедших дроу, видя, что тот не собирается тотчас же покинуть комнату. Заставляет женщину ждать… А дроу-то думал, что этот мужчина любит только причинять боль другим, а не испытывать ее сам. — Сейчас, — отмахнулся Палач и засобирался. Стоя в дверях камеры, он в последний раз обернулся на Сен-Сена и игриво ему подмигнул: — Обещаю позвать тебя на следующую пытку и продемонстрировать рассказанное на деле в теле! Как раз и кандидатура есть: давно хотел проверить, так ли быстра легендарная вампирская регенерация. Так сказать, покажу все на практике, — дроу окинул Айриса фанатичным взглядом, и алхимик побледнел. Учитывая, что ему уже день питаться вообще не позволяли, отчего его кожа в темноте камеры сверкала, как зубы дроу, это было сделать сложно. Но вампиру удалось. — Нет, спасибо, я больше теоретик, — растерянно произнес Сен-Сен, думая, как бы отказаться от подобной чести, но Палач уже скрылся из зоны домогаемости. Но зато в ней появились два новых объекта: — Не слушай этого фанатика, — один из пришедших дроу поспешил успокоить Сен-Сена. Но его лицо, перечеркнутое большим, уродливым — не то, что маленькие и почти незаметные у Айриса — шрамом, доверия совсем не внушало. — Все, что от тебя потребуется завтра — это лежать смирно и не шевелиться, так что никто тебе экспериментами и тоннами лекций докучать не будет. Подобное было слабым утешением… но человек опять, как и в случае с приветствием королевы, сделал скидку на менталитет. Да, с такими постоянными скидками он скоро сам себе должен будет… Повисло молчание, Шрамированный взглядом разделывал Сен-Сена, словно опытный мясник — тушку животного, и препарируемый не выдержал: — Знаете, меня приносят в жертву в первый раз, — застенчиво признался Сен-Сен. — Можно мне жреца поопытнее? А то говорят, что это больно… — Я сам этим займусь, — с готовностью охотника за девственниками пообещал Шрам. — Уверяю, еще никто не жаловался: я нахожу нужную точку и угол проникновения с первого раза. Сен на мгновение завис: ему кажется, или дроу сейчас говорил не совсем о жертвоприношении?.. Однако на случай подобных зависаний у человека был резервный генератор, так что непрерывная подача вопросов продолжалась: — Но меня же этому не учили! Вдруг еще оскорблю богиню своей неэстетичной позой? — притворно ужаснулся человек и тут же вкрадчиво продолжил: — Может, мне сначала пройти обучение в школе, как правильно и красиво лежать на алтаре? Типа принесение в жертву для чайников, а лучшим выпускникам — лучший алтарь? Впрочем его старания пропали втуне: дроу стойко не поддались на чары коварного вопросителя. Второй вообще вышел из камеры, а Шрам хохотнул и потрепал Сен-Сена по щеке: — А ты веселый. Решено, завтра убью тебя последним. А пока наслаждайтесь своим последним днем, набирайтесь сил. А это — чтобы вам было веселее, — дроу прислонил забытый Палачом клинок к шее человека и коротко полоснул — не чтобы убить, но и на полезное безопасное кровопускание подобное тоже тянуло мало. Лишь только дверь снова хлопнула, оставляя их в одиночестве, Сен сразу от боли перешел на язык змей: прошипел все, что он думает о тех, кто размахивает острым оружием направо и налево. Да чтоб тот дроу так аккуратно брился! И Сен был бы не Сен, если бы тут же не задался вопросом: а бреются ли темные эльфы? — Сен, ты как? — из раздумий его вырвал напряженный голос вампира. Айрис уже встал на ноги и, шатаясь, добрел до человека, опираясь на стену — надежная вещь, на нее всегда можно положиться. — Потерпи, я сейчас тебя освобожу. Сейчас не вышло. У Айриса пальцы дрожали, как будто он резко начал чувствовать себя на свой возраст, не слушались его, все время норовили соскочить с узлов… но по-прежнему были с острыми ногтями, так что веревки были скорее перепилены. Разминая затекшие до полного онемения запястья, Сен озабоченно посмотрел на снова отошедшего от него алхимика: тот вообще сейчас сел возле стены, уткнувшись лбом в прижатые к груди колени. И дышал тяжело, сипло, громко. — Айри, что с тобой? Бегал от дроу за драуками, чтобы раздобыть образцы? — неловко пошутил человек, внутри испытывая отнюдь не веселье. Что они сделали с его вампиром?! Куда обращаться по поводу порчи имущества при доставке? — Как… твоя рана? — как типичный еврей, ответил вопросом на вопрос Айрис, по-прежнему скрывая лицо за упавшими волосами. — А, да уже все зажило, — отмахнулся Сен-Сен и продолжил приближаться к почему-то отползающему на ягодицах все дальше и дальше вампиру. Что еще за жопные догонялки? — После того количества энергии, что вбухал в меня тот прибуханный светлый, я не удивлюсь, если и сам смогу лишь наложением рук воскрешать людей и нелюдей. Айрис напряженно сжался в углу — и Сен остановился, впервые почувствовав, что перед ним опасный хищник. Словно игрался с пушистым мышонком — и вдруг тот обратился летучей мышью с клыками такого размера, что летать можно только по вертикали вниз. — Я вот не пойму, зачем ему вообще было меня резать? — высказал свое недоумение человек. Точно не убить, да и эффективной страшной пыткой один надрез сложно назвать… — Чтобы разбудить жажду, — ответил вампир. Взглянув на него, Сен заметил, что лихорадочный взгляд пульсирующих алым глаз прикован к потекам крови на его шее, выжигая, словно лазером, слово «еда». И тут до человека дошло: — Ты что — голоден? — Нет, с чего ты взял? — Айрис попытался усмехнуться, но это плохо получилось из-за отросших клыков. Вышел оскал, как у вечно сидящей на диете сестры Сен-Сена, когда та видит торт. И слюна так же похоже стекала из уголка рта. — Ну просто у тебя глаза аварийками полыхают — явно видно, что топливо на нуле. А еще клыки удлинились, словно сами хотят до меня добраться без твоего участия, — припечатал Сен-Сен. — А где твое зелье? Вампир невольно потянулся рукой к бедру, где обычно висела фляжка, и поморщился: — Отобрали. Сразу, как нас задержали. Сказали, что жертва Ллос должна быть сильной, пытались заставить меня принять натуральную кровь — но не вышло, — мрачно процедил алхимик, злорадно улыбаясь: явно в процессе попытки кормления многим досталось на орехи. И по орехам. — И вот это, — он указал пальцем на окровавленную шею человека, — только для того, чтобы я выпил кровь живого существа. Думают, что раз мы знакомы, ее я отведаю охотнее. — Вот только не знали они, что для тебя я совсем не обладаю вкусовой привлекательностью, — немного обиженно заметил Сен-Сен и опустился на колени перед напрягшимся вампиром. Тот громко сглотнул. — Не переживай, я ничего тебе не сделаю. Только тебе лучше отойти подальше: когда ты близко, мне сложно себя контролировать. Я слышу, как течет по венам твоя кровь. Твое сердце словно бьется у меня на языке. А аромат крови на твоей коже — терпкий, дурманящий… — Айрис невольно поднял голову и вдохнул запах. Ноздри его затрепетали, а лицо скривилось в судороге желания. Желания поесть. Обрадованный, что его-таки хотят, Сен-Сен метким ударом вырубил что-то вякнувший инстинкт самосохранения и взял холодное лицо вампира в ладони, обращая к себе: — Не надо так страдать — поешь, — и, когда Айрис отрицательно замотал головой, пытаясь отстраниться, добавил с суровостью родителя, заставляющего надеть шапку: — Нас с тобой, если не забыл, внесли в завтрашнее меню и просто так не отпустят. Если хочешь запомниться тем, кто придумал усилившее вампиров зелье, а не просто еще одной жертвой этой Лохс, тебе нужны будут силы. Так что не строй из себя завязавшего и пей, пока дают! Айрис лишь удивленно хлопал глазами, глядя на раскрасневшегося от столь пылкой речи человека. Ему бы речь перед войском толкать: даже павшие вставали бы и с радостью вновь бежали в бой. Но на самом деле Сен не чувствовал и половины той уверенности и твердости, что вкладывал в свои слова. Было противно от привычного страха боли, неудобно от затекших в долгом нахождении в неудобной позе коленей, а еще стыдно, словно он предлагал алкоголь закодировавшемуся. Ведь не просто так Айрис отказался в свое время от крови живых существ? Но первое движение Айриса навстречу спугнуло все эти мысли, как оборотень — романтичную парочку, решившую прогуляться под луной. — Давай, глоточек за маму, глоточек за папу… — начал бормотать Сен-Сен, отважно отвернувшись. Айрис хотел сплюнуть в ответ на подобные увещевания, заставляющие весь его аппетит встать и уйти, но тут вспомнил, что Сен боится боли. И все, что он сейчас говорит, так отважно оголив шею, — от нервов. Ну еще от словесного недержания и неумения создавать нужную атмосферу; но страх — главная причина. Осознав это, вампир даже успокоился. Он легко склонился к тронутой кинжалом шее, пощекотал ее своим дыханием; человек напрягся, ожидая жалящего проникновения клыков… но испуганно взвизгнул, почувствовав просто мягкое прикосновение губ точно в том месте, где раньше был порез. Он что, его поцеловал? Прямо как Эдвард Беллу? Опасаясь, что его любимый вампир сейчас офлаффится до этих не крово- а просто сосов из «Сумерок», Сен решил взять дело в свои руки и губы: толкнул осторожничающего любовника назад, вжал в стену и смял его губы в жадном, грубом поцелуе. Голодном — словно это он сейчас испытывал невыносимую жажду. Айрис в ответ на такие пылкие действия лишь усмехнулся: Сен такой отчаянно-смелый, такой настойчивый, такой… манящий. Видимо, ночному перекусу быть. Столько лет гемоглобинового целибата Ллос под снос! И, раз выхода и правда нет, то в его силах хотя бы сделать это не так больно. Сделать это приятно. Оставив все самоуничижения на потом, Айрис настойчиво проник руками под рубашку этого ставшего непривычно молчаливым человека, расстегнул ее и огладил поджавшийся живот. Затем высунул алый язык из-за таких же алых губ, влажно мазнул им по темной ареоле соска, заставляя его напрячься — не столько от возбуждения, сколько от холода. Да, возбуждения от этой игры Сен не почувствовал: было очень щекотно, капельку — непристойно, а в целом — волнительно. Волнительно — это точное слово. Еще более точное слово тоже заканчивалось на «-ительно», а начиналось на то, что сейчас в ответ на ласковое рукой пожатие встало вернее клыков вампира на кровь девственницы. Впрочем, как успел убедиться Сен, и на неправильную кровь они тоже весьма бурно реагируют. И не менее охуительно было потом, когда Айрис окончательно избавил его от одежды, уложил на по-быстрому сымпровизированное из нее ложе и начал совершать рукой, особенно холодной на контрасте с разгоряченным телом человека, странные с точки зрения логики движения: ему же кровь в шее нужна, так почему он так усиленно заставляет ее приливать к совсем противоположному полюсу? Так что помимо очевидного — позы цыпленка на столе у шеф-повара — добровольного донора смущало и это: — А что ты там собрался делать? — смешивая подозрение с возбуждением в равных пропорциях, осведомился Сен-Сен, смотря вдоль тела на вампира. Тот в данный момент словно собирался выполнить смертельный номер «Минет с клыками» — по крайней мере, склонился он к члену совсем недвусмысленно. Ассистент этого трюка поневоле забеспокоился за сохранность своего младшего помощника. — Кусать можно не только в шею, — отстранившись, Айрис выдохнул прямо на налившуюся кровью головку, от чего та дернулась. И Сен тоже дернулся, невольно подумав, что сейчас его точно укусят за то самое. Нет, он, конечно, сам нарвался — и нарывался с первого дня в этом мире, но это как-то слишком жестоко! Но он зря беспокоился: вампир отклонился чуть вправо, потерся мимоходом щекой о ствол, длинные тяжелые волосы щекотно скользнули по яичкам; Сен коротко хохотнул и тут же со свистом втянул в себя воздух, когда вампир с нажимом лизнул кожу прямо над бедренной артерией. Обеззараживает, что ли? Но вслух человек задал совсем другой, так некстати сейчас потревоживший его вопрос: — А моя кожа не зарастет вокруг клыков? Я же теперь генномодифицированный продукт с суперрегенерацией — меня кусать опасно! Айрис посмотрел на него с таким мучительным нетерпением во взгляде, что Сен-Сен тут же почувствовал себя типичным динамо с девизом «Возбудим и не дадим!». Нет, он-то дать как раз не против — но вопрос действительно важный! — Не переживай, у нас в слюне есть специальные вещества, — смирившись, все еще низким, вкрадчивым голосом ответил вампир. «Как у комаров», — мелькнула невольная мысль у человека. — А поподробнее? — любопытство снова вырвалось из того места, куда без смазки запихать его было сложно. — Потом, — обрубил все поползновения Айрис. А потом, верно, вдобавок загипнотизировал жертву взглядом, чтоб не рыпалась и настрой не сбивала. Иначе с чего Сен вдруг затих и послушно развел ноги, облегчая доступ? И окончательно сдавшись во власть древнего, прекрасного в этой ауре страсти и голода существа, парень мог только безвольно наблюдать за происходящим. Кто говорил, что вампиры перед ударом запрокидывают голову назад, как змеи? Нет, они легко приникают к коже, безумно чувствительно ласкают ее языком, оставляют самый крепкий засос и в минуту высшего наслаждения проминают кожу клыками, отрезвляя кратчайшей болью, обостряя это безумие, чтобы потом ввергнуть в бесконечное блаженство… А если отбросить флаффную лирику, то сначала смущающе облизывают, потом сверкают острейшими клыками рядом с ценным и немного скукожившимся от непонятности происходящего местом, и неожиданно кусают — больно, несмотря на заверения, так, что хочется орать… Но через мгновение мат превращается в стон, настолько сладкий, что содержанием сахара в нем можно убить десяток диабетиков. И настолько неожиданный, что нет ни единого шанса его сдержать. Под волной наслаждения пальцы, растягивающие анус в такт сосущим движениям, не принесли никаких неудобств — только тягучее томление, от которого сердце забилось еще быстрее, да и в паху снова потяжелело. Айрис неожиданно отстранился, сел, вытянув ноги, и не успел Сен даже пикнуть, как его заставили подняться и усадили на чужие колени. И член. Нового укуса в шею Сен уже не почувствовал: когда в зад проникает нечто такого размера, как-то не до маленьких (естественно, в сравнении) клычков. Глухо простонав, Сен болезненно вцепился побелевшими от напряжения пальцами в плечи подлого вампира. Вот только дай ему укусить палец — он и член в зад запихает! Но боль была недолгой. Как и проблеск сознания: даже несмотря на то, что в этот раз никакими домашними зельями они не баловались, Сен все равно чувствовал, что тело ему не подчиняется. Он словно превратился в один большой сгусток наслаждения, способный только двигать бедрами, ритмично поднимаясь и опускаясь на распирающий его орган. Но теперь все чувствовалось острее, чем в прошлый раз. Реальнее. И это было невыносимо до почти сведенных судорогой пальцев на ногах. В голове шумело то ли от прилившей крови, то ли от того, что та отливала в рот этой сексуальной пиявки, и шумело так сильно, что Сен слышал только биение своего сердца. И даже глаза закрыл, беспомощно прислоняясь к вампиру и целиком отдаваясь его движениям. Айрис, наконец, отстранился от его шеи, оставляя самый большой в мире засос, подхватил под бедра и сам начал задавать темп, все быстрее и глубже проникая внутрь, все точнее затрагивая внутри точку кровь-кипения и мозгоплавления, все громче шлепая бедрами о его ягодицы. Вспотевший, раскрасневшийся, возбужденный, оседлавший его бедра, насаживающийся, стонущий, кончающий… Такому Сен-Сену вампир не мог противостоять совсем. Из последних сил, чувствуя тяжесть надвигающегося оргазма, как восходящего солнца, он зарылся пальцами в короткие спутанные светлые волосы, нашел своими губами губы человека, приоткрытые от постоянных стонов, и тесно прижался, проник языком внутрь, давая прочувствовать Сен-Сену металлический привкус своей слюны. А то вдруг потом еще спросит, какова его кровь на вкус? А после в глазах на мгновение потемнело, все тело свело, словно единую мышцу, сжало… и наступило ошеломляющее облегчение. И тишина, нарушаемая лишь хриплым сорванным дыханием. Собрав мозги в кучку, Сен приподнялся на локте, оглядываясь вокруг. Н-да, поделился, называется, кровушкой… А вот когда он в больнице донором был, все проходило совсем по-другому… — Вот зря не верил, что на зоне мужики оголубляются: еще дня не успел тут пробыть, как меня уже завалили, — пробурчал Сен-Сен, пытаясь скрыть волнение за партнера. Айрис лежал рядом и походил на того, кто только что умер от счастья: ни движения, ни дыхания — лишь счастливая широкая улыбка, показывающая кончики уже обычного размера клыков. Человек пошевелился, желая подползти и проверить, не окочурился ли вампир там с его крови — вдруг, и правда ядовитая? Но все тело болело так, словно за ним гналась целая стая собак, и Сен им постоянно поддавался. Кожу на внутренней стороне бедра неприятно стянуло от крови, смешанной со спермой; укус на шее тоже болезненно пульсировал, но уже заживал — кровь из него больше не шла. — Я теперь стану вампиром? — задумчиво оглаживая плод долгого на-клыки-нарывательства, спросил Сен. — Не дождешься, — довольно хмыкнул Айрис, к облегчению человека раскрывая все еще немного затуманенные глаза. — Сам посуди: если б от одного — ну ладно, не одного — укуса все обращались, вампиры бы быстро заполонили этот мир. — А как же тогда? — невольно вырвался разочарованный вздох у Сена. — Ты что, расстроился? — удивился алхимик. Неужели он и правда серьезно просил тогда об обращении? — Интересно, как же королева объяснит Повелителю, что гостеприимно расположила его послов в тюрьме? — решил сменить тему человек, начиная одеваться. Что-то ему резко стало холодно и неуютно. Айрис непонимающе следил за ним. И что это у него так резко настроение упало? Неужели, из-за кровопотери? Вампир и правда немного увлекся, словно новообращенный. Стыд-то какой… — Остальные в ее власти, так что их Аярр, наоборот, отправит обратно к Повелителю, как своих рабов-шпионов. А меня она пленила под предлогом, что я напал на дроу, чтобы выпить кровь — я слышал, как об этом шептались стражники, — тут Айрис усмехнулся: — Вот только им никто не поверит: все в курсе, что я кровь разумных не пью, — и видя как вскинулся Сен-Сен, добродушно добавил: — А ты мое неразумное исключение. Вампир шутливо чмокнул надувшегося человека, встал и, сверкая во тьме белоснежными половинками, начал собирать вещи. Обернувшись, он встретился с взглядом голубых глаз, откровенно любовавшихся его телом. Сен не стал отводить их, прикидываясь, что просто рассматривал стены и случайно наткнулся на крепкие округлые ягодицы. И — вот совпадение! — не только на них… Айрис продолжил: — А еще я тут как раз собирался протестировать новое зелье правды… Так что нам надо только выбраться отсюда — и все обвинения снимем. — Да, осталось всего лишь выбраться, — со вздохом согласился Сен-Сен. Но тут же вздрогнул, услышав посторонний голос в углу, где обитал паук, которому Сен посвятил стихотворение: — Ну и долго еще прикажете ждать? Давайте, одевайтесь скорее! А то мои услуги, как перевозчика, дорогие — за простой не расплатитесь! Из темноты вышел недовольный и немного порозовевший (хотя, может, это просто игра света) Ластиэль, и человек громко облегченно выдохнул: если бы выяснилось, что тут пауки еще и разговаривают, его сердце бы не выдержало. — Как ты тут оказался? — пораженно спросил парень. Дверь точно не открывалась, он бы услышал… наверное. Или… Сен тут же поспешил высказать посетившую его догадку: — Ты что, телепортироваться умеешь? — Ага, — Ласт скромно шаркнул ножкой. — Не боись, заклинание проверенное! — На ком? — На мне, — светлый дождался, пока любовники оденутся, взял их за руки и что-то шепнул. Сен-Сену показалось, что он неудачно моргнул — и все пропустил. Ни огненных всполохов, ни чарующего сияния, ни пролета сквозь стены а-ля привидение… Вообще ничего. Парень снова почувствовал себя обманутым ребенком, как когда у Деда Мороза отвалилась борода, и оказалось, что это его отец. Ластиэль осмотрелся и довольно улыбнулся: ну хоть в этот раз попал не прямиком в койку к голому темному, а то было бы неловко… — А проверял недавно, когда свою вещь возвращал, — закончил эльф как-то таинственно и немного смущенно кашлянул. Сен-Сену тут же стало еще любопытнее, но в процесс генерирования вопросов вмешался Гъяррд, неожиданно оказавшийся рядом: — Ну все, хватит, кто старое помянет — тому… — … член в зад, — невинно дополнил человек и мило улыбнулся. О да, он очень хорошо расслышал, чем эльфы в своей комнате ночью занимались с таким же рвением, как их длинноухие собратья с Земли. Опасаясь, что Гъяррд сейчас передумает и вернет это мировое зло обратно в казематы, Айрис непринужденно задвинул человека себе за спину. — Спасибо вам большое за помощь — хотя это и было неожиданно. Теперь нам, если вы не против, надо срочно возвращаться, чтобы… — … устроить дезинфекцию! — торжественно заключил сзади Сен-Сен. Вампир не знал, что это за слово, но звучало оно внушительно — так что согласно кивнул.  — Я вас провожу, — неожиданно предложил Гъяррд, закидывая сумку на плечо. — Хочешь уйти? Без разрешения королевы? — удивился Ластиэль. — Но ты же будешь изгнанником! — Считай, что обращусь в светлую веру — буду ложкой дегтя в бочке вашего эльфийского меда, — сказал дроу и улыбнулся. Выглядело это странно, учитывая внешнюю брутальность, но очень подходило к его взгляду, которым Гъяррд смотрел на Ластиэля. Сен-Сену даже завидно бы стало… если бы его сейчас показательно не оберегал вампир. Уж у него-то улыбочка более впечатляющей будет. — То есть, ты решил сдаться и трусливо отступить, — внезапно заключил Сен-Сен, покачав головой. — Что ты сказал? — мрачно процедил дроу с угрозой, такой же скрытой, как дракон за субтильной принцессой. — Что ты трус, — с готовностью повторил человек. Айриса даже посетила мысль, что это Сен так нарывается на ритуал принесения в жертву, от которого его спасли (точнее, который ему обломали). — Что ты готов убежать, а не выступить против суровой женской тирании! Вот уйдешь — а что будет с твоими товарищами? Все останется как прежде! И разве это не твой дом? Разве ты не должен бороться за него? Молчание повисло неуклюжим эльфом, зацепившимся за сук дерева резинкой трусов. Сен смотрел на Гъяррда, Гъяррд — на него, Айрис — на них обоих, а Ластиэль просто думал о том, как будет представлять дроу своим родителям — мягко говоря, расофобам. — А ты прав, — пророкотал вдруг главнокомандующий, и все вздрогнули. — Вот вернусь — и подниму восстание! Тем более, что мы давно его готовили. Ждите меня здесь. Тут же, не давая другим времени себя отговорить, а себе — втянуть ставшие стальными яйца обратно в исходную позицию, чтобы женщины не отбили, дроу развернулся и, чеканя шаг, скрылся за поворотом, где уже слышался гул приближающейся погони. Первым опомнился Ласт. Со словами: — Что?! Веселье — и без меня? — он побежал за дроу, еле вписавшись в поворот. — Эй, дорогу светлому эльфу! Кто там посмел меня назвать рабом?! — после слышались только щелчки пальцев и грохот падающих тел. Если бы Сен и Айрис выглянули из-за угла, то могли бы отследить путь эльфа по стройным рядам обездвиженных, злобно вращающих горящими ненавистью глазами дроу. Но они решили не ходить за ними. Нет уж, кое-кто и так сделал уже достаточно… В организации переворотов главное вовремя стратегически отступить и наслаждаться зрелищем — издалека, чтоб не зацепило волной благодарности. Айрис вообще сейчас испытывал несвойственное нечисти желание перекреститься: выходит, вампирам еще повезло, они после визита этого зелья замедленного действия еще легко отделались… Решив не искушать судьбу, вампир вытащил Сена из пещеры. Дальше решил не уходить: пусть дроу быстро улетел, но он обещал вернуться, а помощь им и правда не помешает. И только убедившись, что никто не преследует их на скаковых пауках, вампир решился задать интересующий его вопрос: — Так зачем ты поднял бунт? Неужели проникся тяжелой судьбой подкаблучников? Из широких кустов, где внезапно скрылся Сен, донесся его голос: — Нет, просто никто не смеет тебе угрожать кроме меня. Вдруг эта королева опять бы устроила покушение на твою лабораторию? Да мне жизни не хватит потом с тобой все зелья восстанавливать! Айрис только согласно вздохнул: это верно. Он не был уверен, что ему самому на это бессмертной жизни хватит, ибо если он лишится некоторых зелий, Повелитель быстро лишит жизни его самого. Если, конечно, будет еще кому и кого. — Сейчас мы вернемся в замок Повелителя. А потом направимся к оборотням — если Гъяррд прав, то тот дроу скрывается у них. Нам надо его найти: пока он жив, между вампирами и дроу — эльфами из западных земель — высока вероятность начала войны, — начал издалека Айрис. И, заранее осознавая бесполезность своих увещеваний, все же сказал: — На этот раз тебе действительно лучше с нами не ехать: это слишком опасно. Из кустов появилась всклокоченная голова Сен-Сена, а потом человек вылез полностью, что-то скрывая за спиной. — Я уже говорил, что люблю животных? — невинно заметил он, и вампир тяжело вздохнул. Ну вот — а он о чем говорил? — Жаль только, что нужное растение не сорвал, — пожаловался Айрис, рассматривая взошедшую луну. Повезло, что на улице ночь: тот светлый телепортировал их прямо под небо, на открытое пространство. Было бы очень иронично, если бы, спасая вампира, он его случайно угрохал. — Ну не расстраивайся — вот, держи букетик! Сен шумно опустился рядом и что-то протянул Айрису. Запахло терпкими ягодами с нотками металла. Неужели?.. — Откуда ты его достал? Да еще и так много? — вампир так ошарашенно взирал на неаккуратный букет на его коленях, словно верующий на сошедшего с креста Иисуса. Того и гляди падет ниц и начнет молиться во имя корней, стебля и святаго бутона. — Да в тех кустах — отлучался по нужде и случайно наткнулся, — отмахнулся Сен, рассматривая свои ладони. Хорошо, что регенерация еще действует: шипы на этих славненьких цветочках с алыми, похожими на маки головками протыкали кожу и — Сен может поклясться чем угодно! — питались его кровью. Хотя, может, именно поэтому они подходят для зелья замены крови?  — Спасибо! — воскликнул вампир и прижал опешившего от такого цунами эмоций Сена к себе, немного не рассчитав силы. Человек опять порадовался регенерации, подаренной ушастым целителем. Перестав проверять ребра человека на прочность, Айрис бережно начал перекладывать ценные цветочки в сумку. Все-таки хорошо иметь персональное несчастье: когда вокруг все рушится, чувствуешь себя на редкость в безопасности. Словно в эпицентре огненной бури, которая согрела его заледеневшее от времени и мрака сердце. Теперь надо за ней проследить, чтобы оборотням хвосты не подпалила — иначе, сдается вампиру, то странное «Мол оʼКо» представители этой расы сделают из них. Или только из него: человек обладает на редкость сильным везением… И почему эти попаданцы всегда такие везучие?! Кстати, про попаданцев еще до появления Сен-Сена Айрис наслушался от наиболее страдающих — светлых эльфов. Бедняги даже спокойно помедитировать на природе не могли: сразу слышался треск, и из куста вылезало нечто взлохмаченное, фривольно одетое и жутко матерящееся. Иногда бывали и смертельные случаи: окно телепортации раскрывалось прямо над несчастным эльфом. Бессмертие — бессмертием, но от инфаркта или сломанной шеи оно не защищало. А учитывая, что попаданки в последнее время все больше следовали девизу «Хорошего человека должно быть много!», у бедняги просто не было шансов даже выкарабкаться из-под свалившегося подарочка. В общем, беда с попаданцами была глобальной, и бороться с ними было бесполезно: у многих к тому же еще связи с богами были — таких отправлять на казнь было себе дороже. К слову, хитрые эльфы решили получше узнать, чем увлекаются назойливые гости… и весьма успешно стали сплавлять их соседям: вампиров они окрестили Эдвардами, оборотней — Джейкобами, гномов — Фили и Кили (не решив, на кого сильнее реагируют)… Ради справедливости стоит заметить, что соседи тоже были не промах: сами эльфы стойко именовались Леголасами и лидировали в неофициальном рейтинге по количеству поклонниц. Вынырнув из своих воспоминаний, Айрис решил еще раз задать интересовавший его вопрос человеку: — Так ты скажешь мне, зачем тебе нужно обращение? Сен на мгновение замялся, по его лицу словно пробежала тень… но потом он снова стал бодр и весел, как оборотень на поляне с валерианой: — Да бриться достало. — Се-е-ен, — угрожающе протянул Айрис. Человек словно наяву увидел за его спиной Станиславского, готовящегося произнести коронную фразу. — Ну ладно, ладно, не надо так настойчиво сверкать на меня глазами, словно эксгибиционист голым задом… Просто решил начать экономить. А еда ведь так дорого стои… м-м-м! Старательно импровизируемые плюсы вампирской жизни были прерваны: Айрис положил ему палец на губы и покачал головой: — Только правду, пожалуйста. В ответ на это Сен только тяжело вздохнул, сгорбился, будто разом на него навалилась усталость, и молча протянул блокнот, с которым никогда не расставался. Айрис осторожно его принял и внимательно изучил. Язык был ему знаком: еще в бытность свою помощником главного алхимика, он наткнулся в библиотеке Повелителя на книги с описанием языков и обычаев разных попаданцев и решил изучить. Скорее, даже из профессионального интереса, чтобы после уметь расшифровывать любые рецепты зелий. Смутившись на паре страниц — он и такое записывает? — вампир отдал дневник обратно владельцу. — Так ты из-за этого проводил ритуал призыва именно вампира? — спустя некоторое время тихо спросил Айрис. — Да, — кивнул Сен, рассматривая свои руки. Алхимик покачал головой: — Ты не понимаешь, что значит быть вампиром. Я родился им — поэтому привык к некоторым лишениям. Но ты… готов ли ты отказаться от солнца, ласкающего твою кожу? От еды? Готов ли постоянно испытывать жажду, которую можно лишь заглушить ненадолго кровью или зельями? Сен-Сен тряхнул волосами и поднял голову, посмотрев ему прямо в глаза: — Я верю в тебя. Верю, что ты закончишь работу над своим зельем — и тогда мне не придется ни от чего отказываться, — беззаботно улыбнулся человек, и Айрис сдался, прижал его к себе и начал рассеянно выбирать из мягких волос запутавшиеся листья. — Я подумаю. Впрочем, если учесть то, как Айрис умеет отказывать этому человеку, скоро у Повелителя в пастве будет пополнение… Если, конечно, счастливый отец перед этим не грохнет самого алхимика.