Игрушка

За тонированным стеклом шикарного автомобиля мерно мелькают улицы, переулки, витрины дорогих магазинов, спешащие куда-то люди. Взгляд скользит сквозь стены домов, не замечая ничего вокруг, не акцентируясь ни на чем и ни на ком. Гук мыслями совсем не здесь, где-то далеко, где небо выше и мир не ограничен пафосным фасадом золоченой клетки, именуемой дом. Ему всего восемнадцать, а он уже чувствует себя пустым. Вечный узник сложившихся испокон веку традиций, бунтовать против которых будет себе дороже. Его судьба предрешена, а жизнь распланирована семейным укладом на многие десятки лет вперед. Не надо быть предсказателем, что бы узнать судьбу единственного наследника крупнейшей торговой корпорации Кореи — родился, женился, умер. Прожил свою жизнь среди дорогих побрякушек, окруженный ореолом богатства, фальшивых улыбок и деловых связей, которые, обрываются тут же, едва становятся бесполезными. «А если бы я вдруг стал бесполезен… От меня избавились бы так же?» — мысль мелькает размыто и равнодушно, растворяясь в пустоте внутри. Ответ и так ясен — он единственный и драгоценный наследник. Он не может стать бесполезным. Даже если его контузит и разобьет паралич — родители всегда найдут выход. Заключат выгодный брак, к примеру, не спросив самого Гука — желает ли он этого. «Безвыходных ситуаций нет. Как и незаменимых людей.» — всегда любил повторять господин Чон, его отец. Пафосная фраза стала кошмаром жизни Гука с самого детства. Отец не терпел бесполезных вещей, разговоров, людей. Причем, степень полезности определял строго он сам. Таким образом Гук был с малых лет лишен всего «бесполезного» по мнению родителя. Как-то: друзей, занятий, возможностей. Друзья подбирались с точки зрения выгодности и будущей перспективы. Если господин Чон видел в ком-то или в чем-то новые возможности для развития корпорации, пусть даже это знакомство могло принести плоды только через год — он соблаговолял этой связи быть. Гук всегда был окружен людьми — прислуга дома, не оставлявшая драгоценного наследника ни на минуту, следуя указаниям его отца, тем самым лишая его права на личное пространство, строго подобранные отцом друзья, бывшие рядом лишь потому, что их семьям это было выгодно. Вокруг всегда была целая толпа, но Гук оставался в ней один, с каждым годом все более остро чувствуя одиночество и безысходность собственного существования. В этой жизни не учитывались его личные интересы и чувства. Жизнь во имя процветания семейного бизнеса, ничего больше. Дежурные улыбки, за которыми лишь холод и пустота, деловые отношения и ничего больше. Взамен друзей, семейного тепла и всего того, чем с избытком были окружены обычные дети, Гук был окружен всеми благами цивилизации, пустыми игрушками, столь ценными на аукционах, но на самом деле не стоившие ровным счетом ничего. Фарфоровая кукла, стоявшая на камине в огромном холле их родового поместья никогда не сможет заменить живого человеческого общения, бесценная коллекция картин никогда не наполнит дом теплом и уютом, не согреет душу в моменты грусти, а лишь превратит огромный, и без того слишком уж тихий дом в подобие музея, в котором Гук чувствовал себя одним из экспонатов, не более. Драгоценный сын, с которого сдували пылинки, как с той же фарфоровой вазы, династии Цинь и даже не дышали в ее сторону, ибо стоит целого состояния. С каждым годом, с каждым новым месяцем и днем мальчишка чувствовал, как эта самая пустота и тишина, окружавшие его с рождения, постепенно поглощают его, вытесняя эмоции и постепенно убивая изнутри. И, самое страшное, что он ничего не мог с этим поделать. Для жизни человеку нужен человек. Живой и настоящий, а не набор человеческих масок, окружавших его. В детстве он пытался, правда пытался, протестовать и, вопреки всему, жить, а не существовать — пытался мечтать, пытался добиваться, пытался спорить с родителями. Но. чем становился старше, тем яснее понимал, сколь тщетны его попытки. Он приносил лишь неприятности тем, кто пытался его согреть, кто пытался дружить, кто пытался быть рядом. Все, что он мог сделать для них — держаться подальше. Лишь наблюдать за жизнью, которая проходила мимо него. Поглядеть со стороны — его жизнь подобна сказке. Все, о чем обычный человек мог лишь мечтать, для наследника семейства Чон было обыденностью жизни. Вот только в этой жизни не было самого главного — того, чего ни за какие деньги не купишь… Машина въезжает на территорию особняка, где уже полным полно гостей. Но это не одна из тех вечеринок, что так любят школьники. Сюда могут попасть лишь избранные. Те, кого избрали родители. Политики, бизнесмены, все те, с кем выгодно дружить. Но кому вряд ли знаком истинный смысл слова «дружба». Этим миром правят деньги и статусы. Отдав ключи прислуге, Гук отправился к дому, по пути кивая и, нарисовав на лице ничего не значащую улыбку, принимая поздравления от встречавшихся по пути людей. Только переждать, только сегодняшний вечер, выдержать весь этот пафос. Лишь раз в году. А завтра… Завтра здесь снова наступит тишина, а родителей унесут самолеты в Японию и Китай, где располагались крупные офисы семейной компании. И он снова получит относительную свободу. — Оппаа, ты уже тааакой взрооослый! — его нагло подхватили под локоть и повисли на руке. Гук едва не фыркнул, но сдержался. Это он-то оппа? «Сколько вам лет, мамзель?» — вслух он этой мысли не озвучил. Если напомнить наследнице крупной банковской сети о возрасте, это может негативно сказаться на его будущем. Если быть точнее — это может не понравиться отцу. Не потому, что может принести какой-то существенный вред бизнесу, а потому, что случайных людей здесь нет. А значит, отцу с матерью они зачем-то нужны. И, если девушка, старше его лет эдак на пять, желает поиграть в девочку и прикинуться милой, то ему остается лишь улыбнуться пошире и принять на уши тонну лапши. — А ведь еще пару лет назад мы были одного роста! — продолжала восторгаться девушка. «Пару лет назад я даже не знал твоего имени, тетенька.» — да он его и сейчас не знал. Всего лишь одна из целой толпы расфуфыренных куколок, которых родители пытаются выгодно протолкнуть замуж. Ничем не примечательная, зачем ему знать? — Эй, парень, нехорошо опаздывать на собственный день рождения! — двоюродный брат приходит на выручку, в наглую оттесняя надоедливую девицу в сторонку и проворно уводя подальше. Пожалуй, это единственный человек, кому Гук действительно рад сегодня. Давно канули в Лету веселые деньки детства, когда они ходили в один сад и учились в одной школе. Но, в те редкие моменты, когда семейство Кимов возвращалось в Сеул с Чеджу, с Тэхеном можно было хорошо провести время. Пожалуй, немного расслабиться и приспустить маску холодного высокомерия Гук мог позволить себе только при нем. Он единственный, кто мог безопасно находиться рядом. — Главное, не опоздать на самый первый, а дальше уже не важно. — хмыкнул Гук, позволяя утащить себя к столикам с закусками. Он не видел в сегодняшнем празднестве ничего интересного. Сам он был всего лишь удобным предлогом для ненавязчивой встречи нужных людей, не более. Он бы предпочел закрыться в собственной комнате от этого столпотворения незнакомых лиц. Но вынужден был играть спектакль в угоду делам родителей. — Важно. Хотя бы для того, что бы слопать кусочек этого потрясающего торта. — Гук не сдержал смешка, глядя на брата. Вот и скажите, кто из них на самом деле был больше похож на старшего? Тэ, как и в детстве, оставался все тем же сладкоежкой. Он всегда был странным, сколько его помнил Гук. Но все его странности были настолько живыми и настоящими, что не вызывали особого удивления. Скорее улыбку. Эдакий свежий глоток воздуха среди серости будней. Жаль, что они видятся столь редко. И даже сегодня — всего лишь несколько часов, пока будет длиться прием. А потом… Он снова останется один. Впрочем, как и всегда. — Так ты сюда только ради торта пришел? — несколько оживая и оттаивая от своей вынужденной апатии, поддел брата Гук. — Ну нет. Тут самая важная составляющая это ты, — улыбнулся до ушей Тэ, запихивая в рот огромный кусок. Для постороннего человека могло бы показаться, что кусок просто не вместится парню в рот, но Гук знал, что этот товарищ и не на такое способен. — Без тебя торт был бы не таким вкусным. — Значит, все-таки торт. — засмеялся Гук, счищая кончиком пальца крем с носа парня. — Ммммм… — промямлил Тэ, жуя сладкое лакомство. — Ну нет. Ты и без торта классный. Хотя с тортом — еще лучше. — Так говоришь, как будто я тоже кусок пирога, — глядя на старшего, Гук все же тоже соблазнился кусочком торта. — Ты скорее пицца. — Это почему еще? — А никогда не знаешь, что и в каких пропорциях в нее напихают в очередной раз, хоть вроде бы рецепт один и тот же. — Тэ говорил так, словно это само собой разумеющиеся вещи и нет ничего странного в том, что бы среди столпотворения влиятельнейших лиц Азии болтать не о том, насколько вырос семейный бизнес и увеличилось влияние депутата, как компания за соседним столиком, а просто о пирогах и пицце, тем более, сравнивать с ними виновника торжества. — Кстати, вот, держи. — Это… Что это? — наблюдая за тем, как старший что-то извлек из-за спины из-под пиджака, Гук вскинул брови вверх. — Это рогатка. — гордо заявил Тэ с самым довольным выражением на физиономии. Нет, что это такое Гук конечно знал. Не знал только — почему именно сейчас и для чего. — Подарок тебе. Сам сделал. Нравится? — Сп… Спасибо. — мальчишка вертел в руках подарок, улыбаясь внезапно нахлынувшим воспоминаниям, как когда-то, будучи еще первоклашками, они соревновались, кто попадет шариком с люминесцентной краской точно по эмблеме школы над козырьком. Ярко отсвечивавшее в темноте пятно на фасаде школы довольно долго «сияло» во тьме. И их проделку так и не раскрыли. Вернее, не поймали — ну кому могло бы прийти в голову, что авторы сей красоты сыновья столь уважаемых семейств. Все списали на уличных хулиганов. — Спорим, что я тебя уделаю? — Тэ вытащил еще одну рогатку, хитро улыбаясь. Да-да, именно так всегда все и начиналось. Вот именно с этого «спорим» и этой его квадратной ухмылочки. — Вот щаз! — Гук перехватил «оружие» поудобнее. Кажется, этот день рождения будет намного веселее, чем прошлые. *** — Но я бы тебя все равно уделал! — встрепанный наследник семейства Чон был несказанно доволен собой. Галстук был где-то утерян в процессе «охоты» за целью, воротничок расстегнут, а пиджак болтался где-то на ветке в саду. Отец кидал в его сторону недовольные взгляды время от времени, но лишь иногда, будучи занят беседой с кем-то из акул бизнеса. Гости расходились, парк особняка постепенно пустел. — Неа. — Тэхен, мало сейчас отличавшийся по виду от брата азартно хмыкнул. — Ты совсем забыл, как рогатку в руках держать — даже в фонарь только с третьего раза попал, мазила. — Это только потому, что секретарь Пак помешал. — Вздохнул Гук. Господин Пак, напоминавший отцовскую тень, вечно следовавший за ним, знавший практически все тайны семейства, просто неудачно прошел мимо, поймав предназначавшийся совсем не ему заряд рогатки. Сколько себя помнил Гук — секретарь всегда был рядом с отцом. Словно бы неотделимая часть. Вот уж и правда — правая рука. — Ой да не отмазывайся. — Вот увидишь, в следующий раз я буду первым! — сказав, Гук почувствовал, как азарт стихает. В следующий раз? А когда он будет? И будет ли вообще? Мальчишка вздохнул, опуская взгляд. — Эй, ты чего? — брат сжал его плечо ладонью. Он тоже отлично понимал, что встретиться снова им будет не легко, но, в отличие от Гука, все равно продолжал улыбаться. — Учти, в твоих интересах тренироваться больше. Иначе буду звать тебя слабаком. — На твой день рождения я возьму реванш. Так что сам тоже не расслабляйся! — подавив промелькнувшую грусть, Гук снова улыбнулся. — Ты бросаешь мне вызов? — Именно! — Принято! — хлопнув на прощание брата по плечу, Тэхен поспешил за уже удалявшимися родителями. А Гук так и остался на парковой дорожке, глядя ему вслед. Его кусочек праздника, самого настоящего и светлого, уходил вместе с братом. А он мог лишь наблюдать. И ждать новой встречи. — Молодой господин, ваши родители ждут вас в гостиной. — вездесущий секретарь отца оторвал Гука от собственных мыслей. — Зачем? — удивился мальчишка. — Разве их не ждет самолет? — так бывало всегда — лишь только расходились гости, родители отбывали вслед за ними. Но секретарь ничего не ответил, склонившись в поклоне и жестом предлагая последовать в дом. Гуку ничего не оставалось, как подчиниться. — У нас для тебя есть подарок, — Гук озадаченно посмотрел на мать. Обычно подарки передавались через дворецкого, без лишних предисловий. Неужто Ханган повернулся вспять и родители в кои-то веки решили поиграть в семью? Странно. — В твоем возрасте я уже изучал семейное дело и готовился занять один из директорских постов в компании, — отец вещал, словно находился не дома, рядом с самыми близкими людьми, а на собрании акционеров. «Вот только не надо возвращаться к истокам и тому, как все начиналось!» — возопил мысленно Гук. Ему хотелось уйти к себе в комнату и еще немного погрузиться в воспоминания их с братом проделок, пока все еще свежо в памяти. Ведь завтрашний день все развеет и он снова останется наедине с самим собой. Вот только, похоже, не суждено. Сюрпризы сегодняшнего вечера все еще не были исчерпаны. — Когда-то мой отец сделал мне драгоценный подарок. И теперь, следуя этой традиции, я хочу сделать тоже самое для тебя. Когда мне исполнилось восемнадцать лет, в моей жизни появился секретарь Пак. Как ты знаешь, он самый верный человек в компании. — Гук бросил взгляд на секретаря, бесстрастно стоявшего за спиной отца. Так значит, этот человек практически всю жизнь посвятил отцу? Насколько знал Гук, у господина Пака не было ни жены, ни личной жизни, лишь одна работа и служение отцу. Неужели такие люди бывают? Что их побуждает жить именно так? В этот момент отец кивнул секретарю и тот, в момент превратившись из неподвижной статуи и ожив, подошел к столу и положил какую-то папку перед Гуком. — Взгляни, — между тем продолжил отец, кивая на папку и ожидая, пока сын откроет ее и пробежит глазами по бумагам, находившимся внутри. — Но… Это же… — Да. Это наш с мамой подарок. — господин Чон снизошел до легкой улыбки, явно довольный собой. Гук молчал, пытаясь переварить то, что только что прочел. — Это контракт, заключенный месяц назад между господином Мин и господином Чон. Так же здесь документы, по которым все права по контракту переходят к молодому господину, — поспешил пояснить секретарь Пак. Гук растерянно поднял взгляд на него, а затем на отца. То, что он прочел, мало походило на контракт. Скорее это напоминало договор о покупке раба. «Что все это значит???» Сказать, что Гук был в шоке — это ничего не сказать. Мальчишка пялился на родителей, не зная, как реагировать на подобное. Как известно, рабство отменили еще в тридцатых годах, сейчас двадцать первый век, третья тысяча лет пошла. прогресс и все дела. И вдруг такой подарочек… — А вот и господин Мин. — отец даже не оглянулся в сторону вошедшего в гостиную молодого человека, на вид не многим старше самого Гука.