Bondage.

"Жил однажды кровавый король, Нёс только беды и знал только боль. Очередная война разбудила в нём то, Чего он не чувствовал очень давно."

      С эшафота открывался замечательный вид на город. Новенькие доски недавно отстроенной площадки приятно скрипели под ногами, а небо окрашивалось розовым маревом плавно опускающегося предзакатного солнца. На секунду юному принцу даже показалось, что это достойный последнего воспоминания вид — закат существования королевства Мин. Последняя глава целой эпохи, длинной цепи поколений. Юнги усмехается грустно и думает, что кончина его заслужена, но родителей — старых короля и королеву — жаль. Они возлагали большие надежды на своего единственного сына.       Его высочество наследный принц Мин Юнги. Хах. Он родился недоношенным, и ещё тогда, пожалуй, его матери нужно было задуматься о его будущем. Но никто не придал этому значения, потому как вскоре после приглашения в королевский замок старой знахарки всё прошло, и малыш пошел на поправку. Он рос сильным, самостоятельным и умным мужчиной, никто не сомневался, что, когда придёт время, он станет достойнейшим претендентом на престол среди всех своих братьев и сестер. Возможно, даже лучше нынешнего короля. У Мин Юнги было две сестры и два брата, но судьба распорядилась так, что до своего двадцатилетия дожил только Юн. Одна из сестёр погибла от холеры, а вторая поранилась во время прогулки по розовому саду, а после погибла в агонии от заражения крови. Один из братьев был отравлен одной из сестёр в незримой борьбе за престол, а младший погиб во время одной из войн между королевствами. Поэтому Юнги, молодой принц, которому стукнуло всего четырнадцать на момент смерти последнего брата, стал последним оплотом своих родителей. Его учили военному делу и экономике, управлению королевством и его народом. Совершенно внезапно на плечи ещё совсем юного господина легла роль наследника, и никто не мог помыслить, что ему уготована совсем иная от правления роль. В их семье все рождались доминантами, и потому в молодом Мин Юнги взращивали необходимые гордыню и упрямство. Он был целеустремлен и собран, а от одного его вида юные особы всех полов сходили с ума. Юнги в королевстве любили все. Он был обходителен с девушками и достаточно твёрд с мужчинами. Довольно искусен в постели, с капелькой, присущей каждому доминанту, жестокости и безрассудства. Он был тем, кому народ, не задумываясь, доверил бы своё будущее, и, даже когда их королевство встряхнул гром войны, они знали, что их правитель не отдаст свой народ в лапы тираничной империи Ким. Ведь Мин Юнги — прирождённый лидер, способный тактик и просто будущий король. Доминант.       Война была тяжелой и изнуряющей. Ресурсы истощались, но они всё ещё держали оборону, не позволяя себя захватить. Юн тогда толком и не знал, кто этот Ким Тэхён. Слышал лишь, что тот слыл одним из жесточайших по натуре своей людей. Он был известен своей деспотичностью и слишком жестоким, даже для доминанта, отношением к сабам. В королевстве Ким сабы не имели прав, их держали за скот. В королевстве же Мин сабов держали за равных доминантам людей. Их отношения завязывались на доверии, и никто не наказывал сабов без причины. Мать Юнги была истинным сабом своего короля, и именно это, пожалуй, стало причиной их поражения. Она была волевой женщиной с железным характером, но всё ещё оставалась той, кем ей отвела быть судьба.       Говорят, метка появляется, когда встречаешь своего человека, и в этот момент всё становится ясно. Жжёт руку, значит ты доминант. А если у самого сердца, значит быть тебе сабом. У нижних имена чуть ниже ключицы проявляются. Юнги не жгло и не кололо, но в вечер после первой встречи с тем самым могучим и ужасным наследником рода Кимов, всё в его жизни пошло по наклонной. Когда его купали, служанки заметили вязь страшных имён. Нет, не на запястье. Под ключицей. Служанка тогда задрожала и, вдруг, перекрестившись, начала молиться Господу Богу, моля его о пощаде. К ужасу всей семьи наследный и единственный выживший принц семьи Мин оказался сабом. Юнги не верил, говоря, что это ничего не поменяет, ставил в пример королеву и молился сам, прося, чтобы Ким Тэхён, чьё имя выгравировано на его бледных ключицах, оказался слепцом. Но мольбы молодого принца были то ли не услышаны, то ли обращены в пустоту. Ким не то, что не отступил, он укрепил позиции нападения и отдал всего себя завоеванию королевства. Они пали за следующую неделю.       Юнги не успел и слова сказать, как его повязали, а в следующую секунду тело прошило словно бы от слабого разряда тока. Боль расползалась песчаными змеями по телу и оседала в кончиках пальцев. Властный, полный чувства собственного превосходства и силы голос Ким Тэхёна разрезал пространство: — В подвал их. Готовьте эшафот, соберите народ. Мы победили в этой битве.       Он чеканил слова, довольный своей очередной маленькой победой, и каждый звук, издаваемый его ртом, заставлял внутри младшего Мина всё трепетать, за что он уже так ненавидел себя и, собственно, самого обладателя голоса. Ким Тэхён обладал идеальными чертами лица и скверным, деспотичным характером. О нём говорили либо плохо, либо никак. Он постоянно хмурил брови и ворошил мягкие, рассыпающиеся в руках тысячами лезвий пшеничные волосы. Весь он напоминал собой отточенный искусным мастером клинок. Один в своём роде, неподражаемый шедевр, слепленный из жестокости, жажды убийства и абсолютного контроля.       Говорили, Ким Тэхён убил пятерых своих братьев и трёх сестёр.       Говорили, Ким Тэхён истязал своих сабов, и многие из них не проживали даже месяца, попадая к нему в руки.       Говорили, Ким Тэхён занялся расширением территорий своего государства.       Говорили, если завоюет, что пока было неизменно, Ким Тэхён убивает всю королевскую семью захваченной страны.       С эшафота открывался замечательный вид на город. Новенькие доски недавно отстроенной площадки приятно скрипели под ногами, а небо окрашивалось розовым маревом, плавно опускающегося, предзакатного солнца. На секунду юному принцу даже показалось, что это достойный последнего воспоминания вид — закат существования королевства Мин. Последняя глава целой эпохи, длинной цепи поколений. Юнги усмехается грустно и думает, что кончина его заслужена, но родителей — старых короля и королеву — жаль. Они возлагали на него большие надежды.

Как жаль, что сабу не суждено стать королём.

      Но вот он стоит рядом с ними, в кандалах деревянных, по рукам и ногам его сковывающих. Смотрит на измученный испачканный народ грустным взглядом, цепляя как грустные, так и безразличные лица. Он умрёт достойно, думается ему. На родителей смотрит, что даже в кандалах, оборванных тряпках и с босыми грязными ногами, смотрят вперёд только, гордым, непоколебимо твёрдым взглядом, спину держа ровной и прямой, словно бы тетивой натянутой. Их не сломить, кажется. В Юнги вмиг просыпается та же гордость королевская. А потом осыпается под ноги захватчику.       Ким Тэхён, оказывается, чеканит не только слова, но и шаги, отдающиеся отчего-то страхом и разрастающиеся почему-то ненавистью бурлящей, поднимающейся от груди к горлу, рыком вырываясь несдержанным. Его голос всё так же уверен и твёрд. А ещё холоднее стали. — Внемлите, народ королевства Мин. Это последний день ваших правителей, и начало новой эры. Но прежде, чем мы начнём, — Тэ кивает кротко, и тотчас ему вручают подушку алую, прошитую золотыми нитками, на которую водружен грузный и толстый ошейник. Он выполнен точно лучшим мастером королевства Ким. Ошейник, в оттиски которого влито всё то же золото, украшенное драгоценными камнями. Он берёт в руки его, а потом головой кивает ещё раз, подавая какой-то сигнал. Двое солдат тут же руки скручивают больно, буквально, волоча Юна к молодому деспоту, а как дотаскивают, так под колени пинают, осесть позорно заставляя. Мин сопротивляется, что сил есть, да только сил в ослабшем без еды и воды теле вовсе нет. Их неделю мучили и в темноте, не отпуская, держали. Юнги лицо поднимает, сверля Кима взглядом, полным ненависти и презрения. Они Тэхёну напоминают кипящую смолу, что недавно он вливал пленнику прямо в открытые, полные крови, раны, надеясь достать необходимую информацию. Он на это улыбается только ядовито и наклоняется, поворачивая за волосы Юнги лицом к публике. — Я хочу познакомить вас со своим истинным сабом. Его Величество наследный принц Мин Юнги.       Волосы выпускает, перехватывая голову за подбородок, и пальцем большим на губу нижнюю давит, медленно оттягивает. Отмечает про себя, что его человеку невероятно идут ссадины и гематомы, коими усыпано и тело, и лицо. Упивается сочащейся ненавистью на лице и слюну вязкую от губ до подбородка размазывает. Юн вырваться пытается, лицо отвернуть, но не может даже взгляда оторвать от глаз напротив, в которых безграничная власть над ним, Мином, плещется с жестокостью напополам. Когда он слышит краем уха, как на его шее намертво, кажется, смыкаются челюсти ошейника, он думает, что предпочёл бы смерть.       Тэхён самодовольно поднимается и руки отряхивает, словно бы в грязи их искупал, смотрит всё ещё насмешливо и говорит что-то о том, что принца он себе в качестве трофея забирает. Мин не помнит, что случилось, но когда он очнулся, рука захватчика была до крови зажата в его зубах, а потом голос властный приказал отпустить и не менее властно добавил: «место», заставляя сломлено упасть прямо под ноги своего доминанта. Королева, обычно сдержанная и не проявляющая лишних эмоций, отчего-то вдруг не менее позорно, чем Юн, сидящий в ногах Тэ, рыдала, осыпая последнего проклятиями. А через секунду на её шею опустилось тяжелое лезвие гильотины. Парой секунд позже обезглавили и короля, укореняя в сердце теперь уже бывшего принца жгучую, неугасаемую ненависть к своему дому. Ким же на это лишь похлопал, оглашая окончание процессии. — Соберите всех сабов во дворце, — голос режет перепонки и душу лучше всякого ножа. Блондин кивает брезгливо в сторону Мина и добавляет, не оглядываясь: — И этого туда же.       Если бы Юнги сказали, что через несколько месяцев его прекрасная королевская жизнь закончится, он проиграет войну и будет носить позорный ошейник с гербом королевства Ким, он бы послал этого человека на корм свиньям. Но вот, неприятный материал давит на гордость и натирает кожу в районе прекрасной бледной шеи, завораживая невероятным контрастом ненависти и невозможности ослушаться.