Bondage.

      В камине углями рассыпалось и пылало целое, изрубленное в небольшие полешки, дерево. Дел было очень много, и Юнги точно не мог сказать, когда в последний раз ему выпадала полная ночь сна или хоть полчаса отдыха. Он никогда не думал, что прислуга столь занята, и даже начал уважать этих людей. Юн закрыл камин стеклянной ширмочкой с синеватыми стёклами, и огонь тут же замерцал зелёными бликами по полу и стенам, а вся комната медленно, но необратимо начала пропитываться теплом этого огромного сверкающего монстра, увлеченно пожирающего сосну.       Мин поднялся с корточек и тут же устремился за новой порцией полений — нужно прогреть весь замок к возвращению Тэхёна. Бывший принц не особо понимал, к чему такие меры и спешка, потому как заметил, что тот не особо любил тепло, прося отапливать только комнаты, в которых кто-то живёт. Теперь же он впервые велел прогреть и все купальни, и все залы, не исключая обеденной и пустующих спален. Парень стёр с лица капли пота, вкладывая в тележку сразу большую порцию дров, — ему предстояло прогреть тронный зал, в котором стоял огромный камин, — и тут же накрыл их плотной тканью, выбегая под стену дождя. Плащ с капюшоном, на самом деле, мало чем спасал, но всё же делал теплее и даже оставлял одежду почти сухой и тёплой. Заходя через дверь для прислуги, он тут же скинул с головы капюшон и отряхнулся, мотая головой из стороны в сторону и разбрызгивая вокруг капли воды.       Вокруг так же сновали в своей обыденной суете парни, мужчины, девушки и женщины в форме прислуги, каждый выполняя свою работу. На помощь ему тут же подбежала Мэй и схватила охапку дров в свои хрупкие руки. Она была красивой и хорошо сложенной девушкой, которую вовсе не портили ни одежды прислуги, ни сильный характер.       Она весело подмигнула ему и тут же помчала в сторону тронного зала. Юнги едва улыбнулся мягко, так же набирая в руки поленьев, и устремился за своей наставницей. Их путь пролегал через королевские кухни, где сейчас старательно работали кухарки и повара, потому нос тут же забился ароматами еды, а в животе громко проурчало. — Ох, времени уже столько, а у нас ещё половина замка не прогрета. Господин вернётся уже через шесть часов, а дел столько, что не переделать. Хох, рук совсем не хватает, — девушка сложила аккуратной стопкой дрова рядом с камином и тут же отряхнула фартук своего длинного закрытого платья. — Разожги пока, а я пойду попрошу сабов нам помочь, рук не хватает совсем.       Юнги кивает только, тут же скидывая и свои дрова тоже и начиная подготавливать камин. Раскладывает сухие листы для розжига и огниво достаёт, работы с камином немного, но она всегда пыльная, и парню кажется, что весь он пропах и пропитался золой. Пока будущий огромный монстр медленно начинал разрастаться, Юн решил немного рассмотреть зал. За время своих заточений и скитаний по границам собственной души, он совсем забыл, что за кровь течёт в его теле. Его вовсе не удивляют размеры залов, но сам он немного от них отвык. Посреди огромной стены возвышалась огромная платформа, которую венчали высокие дубовые кресла, украшенные резными львами на ручках и трёхглавым орлом на спинке, зорко глядящим в разные стороны. Юн с лёгкостью смог представить, как на этом троне восседал его доминант, будущий король королевства Ким, как он, оперевшись подбородком на собственную ладонь, равнодушно смотрел в камин, не обращая никакого внимания на танец огня. В дни приёмов здесь всё вычищали до блеска, а до тронных кресел расстилалась пурпурная дорожка, по которой с опущенными в уважении взглядами к нему приходили люди, получившие аудиенцию.       Иногда здесь, наверняка, исполняли свои песни придворные дамы, теряя свои голоса в пустоте сводов огромной залы. В этом месте сейчас было слишком пусто, чтобы хоть на секунду представить, что здесь можно почувствовать себя счастливым. Мин вздохнул и вернулся к разжиганию камина, чуть позже вздрогнув от мужского грубого голоса, что ворвался в эту залу. За ним следовал голос причитающей Мэй, тащащей в руках ещё одну охапку дров. — Я договорилась, нам помогут ещё несколько слуг, что только что отмыли все купальни, и ещё несколько сабов. Они всё здесь доделают, а ты пока поспеши разогреть покои Господина и спальни, — Юнги разгибается, и плащ на себя накидывает, собираясь снова набрать дров и тяжко вздыхая, как служанка его останавливает, добавляя. — Держи, это тебе за хорошую работу, Шу.       В руки ему приземляется большое наливное яблоко и пара горячих, завёрнутых в замасленную ткань, пирожков и сладких ватрушек. Ему более совсем не режет непривычное сокращение данного Тэхёном имени.       Это имя он дал ему чуть меньше месяца назад, когда ему, как и всем остальным, надоело называть парня просто «этим сабом». Его назвали Шугой за сахарно белую кожу и тогда ещё неостриженные выжженные пряди волос. За время, прошедшее с последней выбелки, волосы его отросли тем самым благородным чёрным, которым так гордились в его семье, и было решено всё так и оставить, лишь обрезав кончики.       Сам Тэхён более не удостаивал Юна даже мимолётным взглядом, словно бы и вовсе забыв про существование своего истинного саба. Черноволосый долго ещё отходил и, на самом деле, не отошел до конца до сих пор, но более его почти не тревожили ночные кошмары. С недавних пор он начал нормально питаться, и больше никому не приходилось кормить его насильно. Обитатели этого замка были не строги с Мином и даже весьма тепло приняли. Он жил в одной комнате с истинным доминантом Мэй, что сначала пугало его до уходящего в пятки сердца, но после принесло покой, — молодого слугу не интересовал никто, кроме любимой девушки.       Сначала ему было сложно: всё валилось из рук и постоянно хотелось отмыться от грязи. А ещё дать отдых натруженным рукам и забитым мышцам ног. Но после он чуть пообвыкся и теперь уже неплохо выполнял свои обязанности. В них входило всё, что решит поручить ему Мэй, — она съёрничала и сделала Юнги, в ответ на язву молодого принца, своим подручным помощником.       Его одолевала тоска каждый раз, как он оставался один, а потому теперь он загружал себя работой настолько, что на какие-либо мысли у него просто не оставалось времени. Он тут же отключался, стоило его голове коснуться подушки, и вставал, не успевая высыпаться. Но постепенно его всё равно начинало засыпать странным чувством непонятной тоски. Его никто не трогал, но тело всё ещё помнило все пугающие детали одной злосчастной ночи. Юнги ухмыльнулся только на собственные мысли, неосознанно поправляя ворот рубахи, наглухо закрывающей ключицы и присел на лавку, развязывая узел и доставая оттуда одну из ватрушек с творогом, почти наполовину пропихивая её в рот. Времени у него было мало, а потому он быстрыми движениями умял всё, что ему дали, оставив лишь яблоко. На вечер. Ему редко доставались такие приятные бонусы как красивое, налитое красным, сочное яблоко.       Когда он дошел до покоев принца, то немного содрогнулся и даже замер на несколько секунд, хоть и сам не мог понять отчего. Юн достал связку ключей, медленно проворачивая один из них в дверной скважине, неотвратимо приближая свою встречу с этим местом.       С того раза, когда он был в этом месте, ничего не изменилось, и Юнги тут же прошило воспоминаниями. Странно-тёплыми воспоминаниями. В голове мелькали тёплые ладони и властный голос, чьи-то возмущения и, Юнги наверное тогда приснилось Тэхёново повиновение. Камин этот пришлось сначала вычистить, заставив ложе снова сверкать чистотой, а после по новой разжечь. Он немного обжегся, когда прогревал превратившиеся в угли поленья, и тихо зашипел, оглядывая покрасневшую кожу.       Стоило ему закончить со всеми каминами в замке, как в последнюю из комнат тут же забежала Мэй, говоря, что пора закругляться. Она посоветовала поспешить в купальни, пока там ещё есть вода, и тут же скрылась прочь, сама убегая отмываться.       В мужской купальне стоял жар, а вокруг клубился горячий пар. Все отмывали с себя дневную грязь и пот. Юнги оттирал со своего тела золу и сажу, пенил голову маленьким обломком мыла и возил по телу жесткой мочалкой, буквально расчёсывая свою кожу докрасна. Он старался не смотреть на собственное тело и единственным местом, которое он аккуратно омывал и мягко протирал, были ключицы, на которых всё ещё иногда болело постепенно заживающее клеймо и саднило имя. Мин наскоро вытерся и поспешил переодеться в чистое тряпьё, тут же убегая в комнату. Там уже висела выглаженная опрятная форма, — спасибо Мэй за то, что не доверила это дело Юнги.       Он снимает повседневные одежды, складывая их на спинку стула, и подходит к зеркалу. В глаза сразу врезаются почти зажившее клеймо, более не выглядевшее столь ужасно имя, что рядом совсем, три шрама, небольших, но заметных: от плеча до груди, у тазобедренной косточки и ещё один след от укуса на боку. Он не уверен, но, быть может, ещё парочка таких же шрамов нашли своё место на его спине. Проводит по отметинам и едва заметным вмятинкам, но вздрагивает и руки отдергивает, снимая с вешалок форму и натягивая её на себя.       Белая рубаха приятно ложилась к телу, поднятый накрахмаленный ворот обвязывался тиснённой чёрной лентой. Сверху укладывался прошитый чёрным шелком жакет, на ноги надевались красиво обволакивающие ноги брюки из той же чёрной ткани, а на руки натягивались белые перчатки. Юнги не мог не отметить, что ему должно быть очень идёт, но что-то его смущало в собственном отражении. Ему не нравилась худоба собственного тела и разрез глаз, не привлекали форма губ и острые ключицы с коленками, а красивые чёрные волосы отчего-то казались тусклыми. Он так устал, что дни, пока он был прикован к кровати или сидел в камерах подвала, порой на несколько секунд даже казались ему почти раем. Там он хотя бы ничего не делал. Но мысли эти он раз за разом удачно вытряхивал из своей головы, спеша вернуться на своё место и заняться тем, что скажут. Он соврал бы, если сказал, что не помнит лица своего доминанта, но за последние полтора месяца, что он работал в штате слуг, Юнги ещё ни разу не пересекался с принцем.       И нужно бы радоваться, потому что он не видел бы его ещё столько же, но почему-то одолевает смертельная тоска. Если спросить его, что случилось за последнее время, Мин едва ли ответит, потому как не сможет отличить понедельник от воскресенья, как и от любого другого дня недели. Все дни стали буднями и слились в один большой бесконечный в своей рутине день. Его радовало только одно — никто ни разу за это время более не прикоснулся к нему, не принося за собой ни боли, ни наслаждения. Его иногда одолевали мокрые сны, которые он силился забыть даже больше чем кошмары, но об этом он никому не расскажет. И Юн не знает почему, но в нём, кажется, не осталось ничего. Лавы ненависти застыли и превратились в твёрдую окаменелую магму — секунда как миллион лет, а желание вытесняла всё та же работа, за редким расслаблением при помощи быстрой ритмичной дрочки, когда он оставался один.       Стоило ему выйти из комнаты, как вездесущая Мэй тут же схватила его под руку и поволокла, на ходу причитая: — Давай быстрее, ты слишком долго! Господин уже вот-вот подъедет, весь штат слуг обязан встречать его! Ей Богу, словно бы сам никогда принцем не был!       Слова эти прошили сознание парня, и только сейчас он вспомнил, кто он сам, и кто была его семья. Служанка несколькими секундами позже поняла, что сказала, и в ту же секунду извинилась, виновато посмотрев. Как только они вышли в холл и остановились, она повернула бывшего принца к себе, критично оглядывая его внешний вид, и принялась поправлять все недочёты. — Эх, давай я сама, — она ловко перевязывала ленту своими тонкими пальчиками и уверено поправляла одежду, одёргивая жилет вниз и затягивая ремень несколько туже. Только сейчас она заметила, что всё это время Мин не надевал пиджак, а лишь держал его в руках, на что недовольно нахмурилась и, вырвав его из рук, тут же заставила надеть, застёгивая на все пуговицы. — Ну вот, теперь красавец! Волосы я не трогаю, твоё право, да и ты не любишь, когда кто-то касается твоей кожи, так что, если получишь от хозяина — виноват сам.       Она весело рассмеялась, отмечая растерянное выражение лица парня, и вытащила из кармана небольших размеров зеркальце. — И что с ними не так? — Юнги редко говорил, и, наверное, потому Мэйлин так удивилась. Она тут же встрепенулась и, получив разрешение, кинулась приводить в порядок волосы, аккуратно зачёсывая их пальцами. — Ты ведь теперь один из королевских слуг! Ты обязан выглядеть так, чтобы по одному твоему виду казалось, что никто лучше тебя не обслужит Его Величество! Ты должен выделяться из толпы одним своим видом! — она смущенно хихикнула и добавила. — Хотя с этим проблем у тебя нет! — У тебя тоже, — Юнги мазнул пальцем кожу открытую красивой линии ключиц, аккурат рядом с именем её обожаемого доминанта. — Вы поссорились с Бао, и ты решила всё рассказать Тэхёну?       Девушка тут же поменялась в лице и спешно застегнула свою рубаху с кружевной оборкой на груди на все пуговицы, закрывая обзор даже на шею. — Спасибо, это было очень любезно с твоей стороны. Если Господин узнает, я не представляю, что тогда будет. Там меня даже знахарка не спасёт!       Стоило молоденькой служанке договорить это, как дворецкий известил о прибытии Принца, и все тут же выстроились полукругом, ожидая, пока их господин, наконец, войдёт. Стоило Тэхёну перешагнуть порог, как девушки поспешно склонились в глубоком реверансе, а мужчины низко поклонились, крепко прижимая одну руку к животу, а вторую к спине. — С возвращением, Ваше Высочество, — рой голосов слился в один. Когда они подняли головы, то увидели, что рядом с молодым принцем, уже почти королём их королевства, — стояла статная девушка в вычурном, привлекающем внимание платье, казавшемся слишком тяжелым для её хрупкой фигуры. — Это моя невеста — принцесса королевства Ли с соседнего континента,— лицо Кима едва ли выражало радость, скорее, оно было поражающе равнодушным, чего в эту секунду нельзя было сказать о Шуге. — Её зовут Минджу. Позаботьтесь о том, чтобы она чувствовала себя как дома и ни в чём себе не отказывала. Убедитесь, что выполнили всё, до последней её прихоти.       На последней фразе, хоть Юнги и не исключал, что это может быть лишь игра его воображения, Тэхён неприятно скривился, выражая своё полное недовольство. Впрочем, юная леди на сие никак не отреагировала и передёрнула плечом, скользя своим взглядом по каждому из слуг. — Могу ли я, мой дорогой супруг, рассчитывать на личного слугу в этом доме? — задавая свой вопрос, она уже очерчивала своим любопытным взглядом лицо Юнги.       Тэхён слегка презрительно взглянул на неё, что в этот раз ни от кого не укрылось и прошлось едва заметным шепотком среди слуг. — Конечно. — Тогда я выбираю его, он мне пришелся по душе, — шатенка ткнула пальцем аккурат в сторону чёрной макушки Мина, заставляя принца злобно сверкнуть глазами и стать мрачнее тучи, но тем не менее, скрипя зубами, дать свое на это полное согласие: — Конечно, ты вольна выбирать любого, кто тебе приглянется.       Эти слова для Юнги были как гром среди ясного неба. Мэйлин тут же встрепенулась: — Прошу Вас, выберите кого-нибудь другого! Он ещё совсем неопытен! Лишь подмасте…       Договорить ей не дал хлопок, вмиг создавший в холле тишину, а уже в следующую секунду служанка пристыжено держалась за горевшую от удара щеку. — Казни её! Я не намерена слушать возражения каких-то служанок!       Слуги застыли в ожидании вердикта, внутренне содрогаясь от страха. — Я не казню слуг лишь за то, что они советуют мне что-то лучшее, чем выбрал я сам. Тем более, что она прекрасно разбирается в том, что говорит. — А я казню! Даже мой саб так встретил свою смерть! Ну, ничего, эту категоричность я в тебе, мой дорогой супруг, исправлю. — Едва ли, — прошипел себе под нос КимТэ.       Принцесса уже хотела было вернуться к вопросу о казни служанки, как Юнги взял всё в свои руки. Ему было противно даже смотреть на эту девушку, он мельком глянул на своего предназначенного, после чего вновь склонился, но уже перед принцессой и выговорил нарочито ласковым голосом: — Для меня будет честью стать вашим покорнейшим слугой, Госпожа. Уверен, Вы лучшая из всех существующих и возможных будущих Королев. Нет, простите мне мою дерзость. Полагаю, что вы одна единственная из всех возможных будущих Королев. Служба вам будет для меня праздником, — он радовался, что в эту самую секунду лицо его, искаженное в крайней степени презрения, было опущено вниз, и молодая девушка его не видела. Он поклонился ей, плотно прижимая одну руку к спине, а вторую протягивая принцессе. Та улыбнулась, явно не заметив лести и сарказма, коим пышило каждое слово Мина. Она тот час вложила свою ладонь в ладонь Юна и велела целовать, что, кривясь и внутренне плюясь, бывший принц тут же исполнил, с насмешкой глядя на своего истинного. — Как тебя зовут? — Шуга. Но вы можете называть меня так, как сами того пожелаете.       Она оглядела своего нового слугу ещё раз и довольно усмехнулась: — Не волнуйся, меня всё устраивает, — облизывается пошло, отчего Юну хочется вывернуть на неё всё содержимое своего желудка, но вместо этого лишь улыбается самой сладкой из всех возможных улыбок. Ему неприятно обжигает кожу даже через перчатки, а ещё метка на ключицах нестерпимо горит чужой ревностью. — Я очень люблю сладкое.