freal luv

Чанёль встретил его в сентябре. Погода в тот день с самого утра радовала теплым солнышком и ясным небом. Сидя за последней партой, Чанёль отсутствующим взглядом смотрел в окно, ожидая, когда скучная пара, тянущаяся словно густая патока, наконец подойдет к концу. Когда же минутная стрелка на часах доползла до нужной отметки, а нудный преподаватель с сединой и в очках начал складывать документы в свой кожаный портфельчик, Чанёль подхватил собственный рюкзак и на всех парах понесся прочь. Очередной день в университете, наполненный скучными парами, наконец подошел к концу, и парню не терпелось завалиться на мягкую кровать в своей маленькой квартирке. Прихватив из гардеробной легкую ветровку, Чанёль с небывалым энтузиазмом толкнул входные двери и встал как вкопанный посреди крыльца. Ясное небо, которое он наблюдал из окна аудитории всего каких-то минут пятнадцать назад, сейчас заволокло темными густыми тучами, клубившимися над головой подобно вате, которой промокнули излишки темно-серой краски с холста. Чанёль накинул на голову капюшон ветровки и порылся в рюкзаке. Зонта там, как и ожидалось, не оказалось, хотя он очень надеялся, что бросил его с утра, но благополучно об этом забыл. Тяжело вздохнув, Чанёль бросил последний тоскливый взгляд на небо, что с каждой минутой темнело все сильнее, и, спустившись с крыльца, быстрым шагом направился в сторону дома. Идти было совсем недалеко, но, не успев пройти и пары метров, парень почувствовал на щеке противный холод первых дождевых капель. Болеть с его иммунитетом Чанёлю было категорически противопоказано, поэтому он решил поискать себе временное укрытие. Спрятавшись под навесом невысокого здания, парень повертел головой по сторонам в поисках какого-нибудь уютного кафе, однако его взгляд вдруг наткнулся на яркий баннер на здании напротив. Вывеска приглашала всех желающих на выставку картин, что проводилась студентами факультета изобразительного искусства, и гласила, что вход абсолютно бесплатный, и полюбоваться работами юных гениев может каждый желающий. Недолго думая, Чанёль перебежал через дорогу и, распахнув стеклянные двери, украшенные каплями дождя, словно прозрачным бисером, вошел в помещение. Зал, отведенный под выставку, был большим и светлым. Под потолком горели ярким светом люминесцентные лампы, в центре стояли небольшие кожаные диванчики, а на светлых стенах тут и там висели чуть подсвеченные маленькими светильниками картины. Большие и маленькие, яркие и темные, в резных рамах или совсем без них. Чанёль шагнул вглубь зала и подошел чуть ближе к одной из картин в причудливой раме. На ней был портрет – не самый профессиональный, но четкий и довольно детальный. Шагнув к следующей картине, парень с неподдельным интересом принялся рассматривать изображение архитектурного здания. Кажется, в стиле барокко, хотя Чанёль мог и ошибаться – он не был особо силен в искусстве. Он перевел взгляд на следующее полотно и принялся с изумлением всматриваться во всевозможное переплетение красок и фигур разных форм и размеров. Возможно, на ней было что-то из репертуара абстракционистов. Для парня же, не сведущего в подобных делах, это была не более чем мазня. Чанёль дошел почти до самого угла комнаты, когда его взгляд зацепился за картину в простой черной раме. На ней был изображен пейзаж центрального парка Сеула. Однако он занимал только нижнюю часть холста. Верхняя же передавала невероятное ночное небо. Прорисованное до деталей изображение темного полотна с рассыпанными по нему точками звезд и правда создавало ощущение, будто они сияют. Словно художник опрокинул на картину баночку с блестками и не смог до конца стряхнуть переливающуюся пыль. А затем взгляд Чанёля зацепился за еще одну невероятную деталь. Под скамейкой, куда не доставал свет нарисованного фонаря, сидел маленький котенок. Свет падал так, что, не приглядевшись хорошенько, и не сможешь разглядеть его, сжавшегося в тени. Чанёль подумал сначала, что ему и вовсе показалось, и даже склонился чуть ближе к картине, всматриваясь в темноту под скамейкой. Но он и правда сидел там. Черненький комочек с белыми лапками и ушками глядел из темноты блестящими бусинками маленьких глаз, вокруг которых, словно круглые очки, белели причудливые пятна. Чанёль мягко улыбнулся, разглядывая маленькое пушистое создание, и вздрогнул, когда неожиданно услышал звонкий голос точно за спиной. – О, Вы заметили его? – Чанёль повернул голову в сторону голоса, наполненного неприкрытой радостью, и непонимающе нахмурился. Перед ним стоял невысокий парнишка, по виду чуть младше его самого, в джинсах с изодранными коленками и мешковатой серой толстовке. Его темные волосы – того же цвета, что и небо на картине, блестели в искусственном свете ламп и небрежными прядками спадали на лоб. Что, однако, больше всего позабавило Чанёля, так это круглые очки в тонкой золотой оправе, то и дело сползающие на кончик аккуратного носа. Незнакомец постоянно поправлял их кончиком тонкого пальца, и Чанёль усмехнулся про себя: парень в этих кругляшках имел невероятную схожесть с мальчиком из волшебного мира. А еще с тем самым котенком с картины, белые пятна на мордашке которого тоже вполне могли сойти за очки. Внезапно Чанёля осенило, что невысокий парнишка говорит как раз про кота, и он легко кивнул, чем вызвал у незнакомца яркую улыбку. – Никто еще не смог его разглядеть, поэтому я стал переживать за неудавшуюся картину, – парень неловко пожал плечами и, склонив голову набок, снова ярко улыбнулся и протянул Чанёлю тонкую ладонь. – Я Бэкхён. – Чанёль, – отозвался он, словно завороженный пожимая хрупкую ладонь. И стоило ему слегка коснуться тонких пальцев, как кончики собственных закололо, а запястье загорелось огнем, вырисовывая на коже тонкие переплетения линий, складывающихся в незамысловатую буковку "Б". Вот так Чанёль и встретил его. Своего соулмейта.