freal luv

That love that keeps me shaking So real there's no mistaking*

В декабре Чанёль понял, что не представляет своей жизни без Бэкхёна. Жить с ним было непросто, но потрясающе. После того как Бэкхён признал свои к нему чувства, он словно стал другим человеком. От задорного "больше_чем_друга" почти ничего не осталось. Бэк окружил его нежностью и заботой, которые словно копились в нем все то время, что они ходили вокруг да около. Он, словно заботливая женушка, вставал рано утром, чтобы приготовить ему завтрак, даже когда ему самому можно было поспать лишний часик. Баловал его сладкими булочками с джемом, прекрасно зная, что Чанёль не откажется, несмотря даже на то, что совсем не любит сладкое. Заваливался к нему в душевую кабину под предлогом потереть ему спинку, хотя каждый раз в итоге спинку терли ему самому. Вытаскивал его на прогулки каждый вечер в ближайший парк, объясняя это тем, что дышать свежим воздухом – полезно, а целоваться в тени деревьев – очень приятно. И целовал он его каждый раз по-новому, так что Чанёль даже подумывал завести блокнот, чтобы внести в него азбуку его поцелуев, с краткими записями и пометками. Но иногда задорный Бэкхён все-таки возвращался, и Чанёль любил такие моменты едва ли не больше, чем когда парень окутывал его своей безграничной заботой. Тогда они устраивали догонялки по квартире, пугая подросшего Мэджика громким топотом и смехом, или мыльные бои в ванной, после которых часами приходилось оттирать залитый водой пол. Соревновались в поедании сладкой ваты в том самом парке аттракционов, где когда-то началась их история, или валялись в ворохе золотых листьев в любимом парке недалеко от дома. Бэкхён был ярким и необычным, словно радуга, и не было предела его фантазии. Чанёль влюблялся в него с каждым днем все сильнее и не верил своему счастью. Теперь, когда они стали настоящей парой, он мог спокойно уложить голову на чужие колени и наслаждаться ощущением тонких пальцев в своих волосах. Мог обнимать со спины и наслаждаться чужим теплом, не боясь быть отвергнутым. Мог снова и снова касаться губами его метки, словно вцеловывая в чужую шею собственные инициалы, чтобы все знали, кому принадлежит этот улыбчивый парень в забавных очках. С появлением в его жизни Бэкхёна, его соулмейта, жизнь заиграла новыми красками. А после того, как Бэк признал его своей парой, Чанёль и вовсе начал считать себя самым счастливым. Все те истории из фильмов и книг вдруг стали реальностью. Теперь он знал, каково это – дышать другим человеком. Смотреть с утра на его спящее лицо и понимать, что большего счастья, чем дрожащие ресницы и влажные губы, ему и не сыскать никогда. Это утро началось так же, как и всегда после того, как они наконец стали парой. Бэкхён навалился на него всем телом и мягко поцеловал в сухие ото сна губы. Это был его любимый способ будить Чанёля по утрам. Существовали, однако, и другие: когда он стаскивал с него одеяло, а затем стаскивал с кровати и его самого, или запускал под одеяло Мэджика, который щекотал отросшей шерсткой и царапал голый живот, или просто отправлял его на пол прицельным пинком, когда вставать рано совсем не хотелось. Но сегодня было то самое утро, наполненное нежностью, сладкими поцелуями и горячим кофе. – Вставай, соня, – велел Бэкхён, елозя носом по его колючей щеке. – На зачет опоздаешь. – Накормишь завтраком? – сонно спросил Чанёль, поглаживая его по спине. – Конечно, – фыркнули в ответ, – не ходить же тебе целый день голодным, – и потащили за руку в сторону кухни, откуда уже вкусно пахло горячими тостами и кофе.

***

– Подожди! – окликнул его Бэк, когда он уже почти взялся за дверную ручку. – Куда это ты без шарфа? – строго спросил он, снимая с вешалки пушистый серый шарф, что сам же и подарил совсем недавно. – Простыть хочешь? – Учти, я тебя лечить не буду, – ворчал он, с особым усердием обматывая шарф вокруг чужой шеи. – Оставишь мучиться? – усмехнулся Чанёль, с умилением разглядывая его сморщенный носик. – А вот и оставлю, – фыркнул он. – Может, мозгов прибавится, и не будешь забывать про шарф. – Спасибо, что всегда заботишься обо мне, – хохотнул Чанёль, после чего притянул к себе все еще бубнящее чудо и мягко поцеловал в сладкие губы. – Я люблю тебя. Бэкхён залился краской, что было ему совсем несвойственно, и подтолкнул в сторону двери. – Иди уже, а то опоздаешь, – буркнул он, открывая дверь, – и чтобы получил высший балл, понял? – Есть, – Чанёль шутливо отдал ему честь и уже переступил порог, когда Бэкхён поймал его за кончик шарфа и притянул к себе. – Я тоже люблю тебя, – себе под нос пробубнил он, разглаживая несуществующие складки на темной ткани пальто. Чанёль только рассмеялся ласково и чмокнул его в растрепанную макушку. В декабре он понял, что Бэкхён – лучшее, что случалось в его жизни.