freal luv

В ноябре Бэкхён ответил ему взаимностью. Это случилось в день рождения Чанёля. Они были знакомы к тому времени почти три месяца, однако он не мог дать точного определения их отношениям. Они не встречались, но и друзьями в обычном понимании этого слова тоже не были. Виделись почти каждый день, нередко ночевали вместе и часто ходили на "проверки". Бэкхён позволял держать себя за руку, обнимать и в моменты особого добродушия чмокать в щеку. В тот день Бэкхён завалился к нему ранним утром. Первое, что увидел Чанёль, едва открыв дверь, – пушистую темную мордочку с белыми ушками и пятнышками вокруг глаз. Затем мордашка поползла вниз, и взгляду предстало не менее кошачье лицо улыбающегося Бэкхёна. Парень отнял котенка от собственной груди и на вытянутых руках протянул его Чанёлю. – С днем рождения! – торжественно произнес он, сверкая счастливыми глазами и еще более счастливой улыбкой. Опешивший, Чанёль на автомате протянул руки и перехватил пушистый комочек. Совсем крохотный, он с легкостью помещался в лодочке из его ладоней. Пока Чанёль заинтересованно всматривался в темные бусинки, не менее заинтересованно глядящие в ответ, Бэкхён шагнул к нему и, привстав на носочки, потянулся к его лицу, чтобы оставить на щеке привычный поцелуй. Однако, то ли парень промахнулся, то ли заранее задумал эту шалость, его мягкие губы пришлись точно на уголок чужих. Чанёль опешил и перевел на него удивленный взгляд, но Бэкхён уже шлепал босыми ногами в сторону кухни. – Давай быстрее! – прокричал он из глубины квартиры. – Нужно успеть до начала пар съесть праздничный торт. И Чанёль, словно загипнотизированный, пошел на его голос, аккуратно прижимая к груди свой пушистый подарок. Бэкхён вовсю хозяйничал на кухне, когда он вошел. Усадив именинника за стол, он поставил перед ним большую кружку с дымящимся кофе. После чего, отрезав щедрый кусок лакомства, набитый кремом и шоколадом, придвинул тарелку Чанёлю, а коробку с оставшимся тортом притянул к себе, отламывая ложкой большой кусок и запихивая за щеку, словно хомяк. Прикрыв ладошкой рот и закрыв глаза, Бэкхён блаженно замычал. Чанёль же наблюдал за ним с ласковой улыбкой: паршивец знал, что он не ест сладкое, зато сам его обожал. Однако, глядя на него, с самым счастливым видом жующего торт, парень не чувствовал ничего, кроме глубокой нежности. Котенок, учуявший сладкий запах крема, вдруг тихонько мяукнул и ткнулся лбом Чанёлю в ладонь. Парень опустил взгляд на собственные колени, а затем, собрав пальцем немного крема с верхушки своего кусочка, протянул его котенку, что тут же начал вылизывать лакомство шершавым язычком. Бэкхён, открывший вдруг глаза, нежно улыбнулся. – Его зовут Мэджик, – сказал вдруг он. – Мэджик? – Чанёль поднял на него удивленные глаза. – Почему так? – Да ты посмотри на него, – фыркнул Бэкхён, запихивая в рот очередную ложку лакомства, – он же точная копия Гарри Поттера. Чанёль не смог сдержать громкого смеха, вспоминая, как то же самое подумал о нем самом в их первую встречу. – Ладно, я побежал, – сказал вдруг Бэк, вставая из-за стола. – Приду вечером, и не вздумай съесть мой торт, – пригрозил он пальчиком. – Но это же мой торт, – заметил Чанёль, провожая его до двери. – Ты все равно сладкое не ешь, – отмахнулся Бэк, натягивая кеды и, привстав на носочки, снова чмокнул его в уголок губ. – До вечера, – и ласточкой выпорхнул из квартиры. А Чанёль еще пять минут стоял в коридоре, глупо приложив к губам кончики пальцев, и старался справиться с зачастившим сердцебиением. Пока в его голую лодыжку не ткнулась мохнатая головка, жалобно мяукнувшая и просяще глядящая своими маленькими пуговками. – Пойдем, хоть молока тебе налью, – вздохнул Чанёль.

***

Бэкхён, как и обещал, заявился вечером. Да не один, а приволок с собой огромный воздушный шар в виде зеленого мастера Йоды. Чанёль шутку не оценил и на минутку даже обиделся, пока маленькое тельце не прижалось к нему со спины, жалобным голоском прося "не дуться". Чанёль не мог ему противиться, и мимолетную обиду как ветром сдуло. С Бэкхёном никогда не было скучно. И хотя Чанёль решил не справлять день рождения и не приглашать друзей, Бэк на этот счет имел свое мнение и решил устроить приватную вечеринку только для них двоих. Накупил всякой всячины и соорудил своего рода праздничный стол, включил на ноутбуке зажигательную музыку, под которую сам же и дрыгался весь вечер, и даже хлопушку где-то достал, с громким визгом обрушивая на Чанёля дождь из конфетти. Чем знатно его перепугал, а затем в качестве извинения вытаскивал цветные кругляшки из пушистых волос, уложив его голову на свои тощие коленки. – Останешься на ночь? – предложил Чанёль, глядя на него снизу вверх. – Только если не будешь приставать, – прыснул Бэкхён, не переставая перебирать уже чистые пряди. – Я никогда и не пытался, – очень тихо сказал Чанёль, совсем не ожидая, что парень услышит. – Знаю, – Бэкхён вдруг стал серьезен, – спасибо тебе. А затем его задорность вернулась словно по щелчку, и, звонко чмокнув Чанёля в нос, парень сбросил его голову со своих колен и шустро поднялся, убегая в сторону спальни. – Я на диване спать не буду, – объявил он, забираясь на кровать и прячась под одеялом. – Я бы и не предлагал, – улыбнулся Чанёль, доставая из шкафа запасной комплект белья. Поудобнее перехватив одеяло и подушку, парень шагнул к двери, как его нагнал удивленный голос. – Куда ты? – спросил Бэкхён, выбираясь из-под одеяла. – Мы же уместимся здесь вдвоем, – и приглашающе похлопал по соседней подушке. – Бэкхён.. – нерешительно начал Чанёль, но старший перебил его, спокойно откидывая одеяло в сторону. – Я тебе доверяю, – просто сказал он. Чанёль аккуратно забрался в постель и устроился на боку, лицом к лицу Бэкхёна. Долго смотрел на него, а затем вдруг сказал: – Я люблю тебя, ты же знаешь? – даже не надеясь на ответ. Бэкхён смотрел в ответ, долго и внимательно. И лишь кивнул серьезно, бросив тихое "знаю". И все. Никакого ответного признания или хотя бы обнадеживающего "ты мне нравишься". Просто тихое "знаю". Чанёль стиснул зубы, чувствуя, как глаза зажгло от подступающих слез, и, не сказав больше ни слова, повернулся к парню спиной. Бэкхён не стал просить его развернуться своим любимым жалобным тоном, на который он каждый раз велся, как дурак, привычно шутить и уж тем более извиняться. Просто придвинулся поближе и плотно прижался к его спине, крепко сжимая в маленький кулачок футболку на его животе. Чанёль не стал ничего говорить и не ответил на чужие объятья, хотя и очень хотелось уложить свою руку на его маленькую ладонь, однако дышать стало значительно легче. Словно этим жестом Бэкхён хотел сказать, что для него еще не все потеряно. Просто его соулмейт особенный, и ему следует стараться чуточку лучше, чтобы заслужить его любовь. Уже на самой границе сна Чанёль почувствовал чужие горячие губы, прижавшиеся к загривку, но не успел сосредоточиться на этом легком касании, проваливаясь в сон. А когда проснулся по утру, Бэкхён уже не спал. Смотрел на него серьезным взглядом, слегка поджав губы. Чанёль улыбнулся ему, тепло и ласково, совсем позабыв о вечерних откровениях, а Бэк вдруг ни с того ни с чего признался: – Я тоже люблю тебя. Чанёль опешил, не в силах поверить в то, что услышал наконец то, о чем так долго мечтал. А Бэкхён придвинулся совсем близко и, обняв нежными ладонями его колючие от утренней щетины щеки, прижался губами к его собственным. – Ты мой соулмейт, и я люблю тебя, – снова признался он. – Прости, что заставил ждать так долго. "Совсем как в книжках", – счастливо подумал Чанёль, отвечая на поцелуй. В книжках, которые он абсолютно точно не читал.