Без омерзения

— Воу-воу, Сакура! - Наруто в привычной своей манере подсел рядом и обнял ее. Надломлены были грани, надкушены были края, ее самообладание провалилось в ад. Появились Суйгетсу и Саске. Дурной одеколон вперемешку с цитрусово-мятной пеной для бритья ударил в нос. Чей это запах? Что-то сжалось внутри. Саске был в двух шагах. В сотне нереальных километрах. Сакура хотела уйти, только завидев компанию Учихи. Но не успела, Наруто оказался быстрее и проворнее. А еще вспомнился небезызвестный закон: «Не дергайся, будет хуже». — Как дела, Сакура? — Наруто обнял ее сильнее и заглянул в глаза. — Ну куда ты, нормально же общались! — А, это Харуно Сакура? Вообще не узнал, — с каким-то подозрением морщился и кривился Суйгетсу, тыкая светящимся экраном смартфона в лицо девушки. Он ни о чем не думал, ему даже было не интересно. Это само собой так вышло, что ли. Ему просто нужно было узнать любым способом кто это там. Сакура молчала, боясь сказать что-то лишнее, боясь сказать то, что покажется глупым. Потому что рядом стоял Саске. Но Сакура знала одно: «Ты пришла сюда первая! Не тебе уходить, а им». Гневно смотря на Суйгетсу, она села обратно на лавочку. О Сакуре забыли. Интерес засох. Было неприятно, странное ощущение доминировало в ней. Как будто они что-то ей должны… Должны говорить о ней, думать о ней, приставать к ней. На автомате она листала туда-сюда ленту новостей. А еще не вольно подслушивала. Пока ее не выгоняют, и все идет хорошо. И если попросят отсюда уйти — откажется: правило номер «два». Хотелось Сакуре сейчас одного: банально внимания. Чтобы ее разъели, точно парни — кислота. Чтобы раздели, обсуждая вслух все небылицы и разговоры о ней, которые гуляют по школе. Хотелось, правда. Она была переполнена отчаянием, увы. Тяжелым отчаянием от осознания того, что, если бы тут сидела, например, Карин, ее давно бы уже «раздели». Раздевание… Она всегда, по правде, любила это. Но только наблюдая из-за угла. Парни никогда не трогали Сакуру. Никогда. Никто. Посидев минут десять, они ушли. Сказать «ушли, не прощаясь» язык не поворачивается, ведь Наруто предложил остаться и проводить ее. Чýдно с его стороны. Но она отказалась. Улыбка с лица Сакуры тут же спала: она застегнула до подбородка кофту и понурила голову. Смотрела то на свои кеды, то закрывала глаза. Хотелось плакать от чего-то. Хотя понятно от чего. Или кого. А вообще ей не помешало бы меньше драматизировать и задуматься об учебе, которую она последний месяц запустила не кстати. Господи, вести себя как какая-то… дура. Входило ли эта чертовщина в ее планы? А планы были. Например, закончить школу, поступить в колледж, сделать карьеру и только потом найти своего человека. Она украла этот план. У кого-то из миллионов такое же планирующих.

***

Наруто билет у Сакуры не перекупил. Он лишь слезно попросил придержать его дней десять, пока он насобирает недостающую сумму. А слезы были действительно лишним. Для него же билет, для него одного. Сегодня Сакура, с мешками под глазами и осипшим голосом, ответила на две пятерки, которые закрыли предыдущие плохие оценки. Она клевала носом, и этого не могли не заметить: Ино поинтересовалась, Наруто пособолезновал, Карин пошутила про бурную ночь. Карин… Недосып Сакуры сыграл с ней злую шутку. Она, зевая, на физкультуре отстала от одноклассников: запнулась из-за развязанных шнурков. И когда закончила с обувью и стала догонять толпу, ненароком глянула за кирпичную стену: Саске гладила волосы какая-то… (Сакура ее не узнала) А он прижимал ее к стене и что-то шептал. Казалось, они не замечали ничего, очевидно, не заметили и Сакуру. Не обратили внимания и на то, как она споткнулась от неожиданности. Сакура тогда собрала все силы и, не заморачиваясь, рванула к финишу. Кровь стыла в жилах и именно от страха: как дальше? Ей много раз рассказывали, как Учиха Саске клеит девушек за разными углами. И не только школьными. Ее ведь и раньше предупреждали, а она не верила. Слова подруг, одноклассников только сейчас стали ясны как день. Господи, предупреждали ведь, предупреждали! Сакура этот день, наверное, не забудет никогда. Ее тонкие пальцы в его волосах; его руки, держащие ее руку… Их дыхание в унисон. Как же дешево! Почему именно эта неизвестная девушка? Кто она? Просто красивая... Сакура видела ее пару раз от силы. Лучше бы не видела.

***

А на какой-то перемене Наруто сказал, что Саске спрашивал о Сакуре. Что? Передал, что комплимент по поводу внешности сделал. Забавно. Да Саске и не скрывает свою полигамность. Какой же он мерзкий. Он всю школу перелапал? И ей тогда стало не хорошо. Миг радости переплыл в чувство сонливой досады, что хотелось куда-нибудь сесть и перевести дух. И она села, точнее оперлась о подоконник. На то, что Наруто подскочил к ней, как змея, она отреагировала спокойно, сказав о боли в ногах. А еще ей долго пришлось отмахиваться от предложения проводить ее в медкабинет. Но она все-таки туда пошла позже. Отдохнуть, пожаловаться медсестре на головную боль. А та настойчиво сказала ей полежать урок здесь. А если не станет лучше, то позвонить родителям, чтобы забрали. Сакура и не спорила. Спустя какое-то время она задремала. — Давай, аккуратнее, — говорили откуда-то со стороны двери. — Что с ней? — В обморок упала. Шорох и возня вперемешку с полушепотом медсестры заставили Сакуру приоткрыть один глаз. Но это вообще ни к чему, ведь перегородка же… — Ты… Хорошо все будет. — И послышался треп медсестры по поводу того, что целоваться надлежит вне школы. — И я тебя. И двери мягко прикрыли. Медсестра живо выпроводила толпу, и принялась цокать каблуками туда-сюда. Видимо, от кровати той пострадавшей к шкафу с медикаментами. Этим она окончательно сбила сон Сакуры. Сакура положила подушку себе на лицо и тихо всхлипнула: среди тех, кто принес некую, был отчетливый голос Саске. Она же узнает его из миллиардов. Его сломавшийся, поврежденный никотином голос. Не иллюзия же это, в самом-то деле? Господи, он признался в любви этой, наверное, с кем был на физкультуре. Она глотала слезы и периодически поглядывала на свое худое запястье с часами: прошло всего минут пятнадцать. А, казалось, больше. Плакать громко не хотелось. Хотелось тихо, бесшумно. И чтобы никто не трогал, ни единая заблудшая душа. Знала бы она, что услышит это — заткнула бы себе уши. Медсестре кто-то позвонил, и она неторопливо покинула их. Как вовремя, ее чирканье по бумаге ручкой уже порядком опостылело. Хоть и прошло всего ничего. Черт, таблетка уже подействовала и неумолимо хотелось спать. Но глаза резало от недавних никому не нужных слез. Сакура села на кровати, все еще прижимая глаза к подушке. Она тихо покачивалась и все еще ныла, пытаясь успокоить себя разнообразными способами. Например, уверяла себя, что есть парни лучше Саске — это из банального. Затем были мысли об учебе в колледже и других, где его не будет. Потом тем, что стоит ей накраситься и выйти в другое общество — ее тут же облепят, как огонь мотыльки… парни. Все сводится к первому. Да что же такое… Ей захотелось пить почему-то. А еще она хотела переодеться и умыться — но это побочное, это дома. Прохладная вода приятно обдала раздраженное излишней эмоциональностью Сакуры горло. Она смяла стаканчик и бросила его в урну. Взгляд упал на стол медсестры. Бумаги, ручки, отчеты, папки, стикеры… На верхней полке — цветы, какие-то пособия. Но что это там?.. Сакура в пару неспешных шагов преодолела дистанцию и привстала на цыпочки, чтобы убедиться в своей странной догадке. И правда. Почему-то она перевела взгляд на окно, сжимая открытую пачку с сигаретами почти такими же, какие были у Саске. Она, истерично махая ладонью перед глазами, чтобы избежать нового порыва, небрежно сунула между цветов пачку обратно, на ее положенное место. Почему-то губы ее растянулись в улыбке, и она заревела, чуть всхлипывая. Она машинально присела на стул медсестры, метнула взгляд на стол, где среди прочего канцелярского хлама она уловила взглядом лезвие. Запрокинула голову и стала наспех вытирать рукавами глаза. Сакура дрожала и одновременно себя терпеть не могла: ну не век же быть такой тряпкой! Ааа, когда же это прекратиться, когда же она научится себя сдерживать наконец? И тут в памяти вспылило увиденное секунды назад нечто металлическое. Сакура вытерла последние слезы и, заикаясь и дрожа, начала разгребать ручки. Лезвие сверкнуло. Она долго смотрела на него, а потом, задрав рукав, вздохнула и как бы понарошку провела им вдоль синеватой вены: ничего, даже рубца. А если надавит сильнее? Также. Может, лезвие тупое? Может, Сакура дура и делает что-то не так? Как она и думала: просто сопливая, ноющая, безмозглая, которая даже вены себе вскрыть не может, школьница. Она всерьез надеялась, что сможет поразить своим характером Саске, если даже на такое не способна? Лезвие было откинуто обратно. Она встала и распахнула окно: свежий воздух тут же проник в помещение, и стало даже дышать легче, запах «больницы» улетучился. Стоило ей взглянуть вниз и убедиться, что там никого, так как урок, Сакура оперлась коленом о раму. Облизала губы. Полная решительности, высунулась, чтобы заглянуть как можно дальше, удостовериться в полнейшем отсутствии людей. Сакура очень крепко сжала руку на раме и попыталась встать: вышло. Ветер приподнял ее волосы. Она запрокинула подбородок, полная гордости и ослабила хватку… Тут что-то скрипнуло, что-то было опрокинуто, и даже чьи-то рваные шаги не заставили ее передумать. Казалось, уже летела, стоило ей расслабить и отпустить вторую руку. — А-а-а-а! — Сакура распахнула от боли глаза и оскалила зубы: ее затылок ныл жутчайше, казалось, волос не осталось вовсе: их просто на просто вырвали с корнем. — Да как так! Твою мать! Ты в порядке? Что, что это, черт… было? — стоило Сакуре шикнуть от боли и двинуться, чтобы приложить ладонь к пострадавшим волосам, она скривилась еще больше: спина ныла от падения. А рядом были чьи-то ноги в чулках. Кто-то сидел с ней рядом на полу. Она подняла глаза и тут же пожалела. Карин. Бог мой, да как так? — Ты, конечно, удивила, — говорила она приглушенно. — А еще эта имитация с лезвием… Я еще тогда хотела встать и отобрать его. Сакуре хотелось уйти отсюда. Прочь. Не тот это человек, который будет спасать ее. Или тот. Она знала лишь то, что Карин — порождение гордыни и тщеславия, а, может быть, и не знала. Но покинуть ее хотелось. — Не имитация, — звонко выдавила Сакуру и приняла протянутый пакет со льдом. Карин присела напротив Сакуры. — Совсем безвыходно? — она смотрела на нее теми же глазами, в тех же красноватых линзах, и взгляд был тем же. Все было также. — Да, — сказала Сакура и отвернулась. — Всем расскажешь? — Посмотрим, — она улыбнулась по-своему как-то, как друзьям улыбается. Сакура хотела встать, но передумала, несмотря на то, что Карин все еще вызывала у нее волну неприязни. — Оно этого стоит, — Карин кивнула в сторону окна, — только сначала добейся того из-за чего выйти в окно хотела. Весь бред испробуй — в итоге получится. Потом, после исполнения, падай сколько хочешь и откуда хочешь. Можешь даже не падать, можешь, — кивок за спину Сакуры, на стол, — вскрыть там что… Но ты ведь даже не попробовала, да? Отчаялась и хочешь сдохнуть? Зачем? Тебе дали жизнь: не можешь наслаждаться открыто, все равно наслаждайся. По-своему. И делай что хочешь, как угодно. И… — она сложила руки на груди, стоило Сакуре коснуться взглядом ее запястий: там были шрамы, характерные шрамы. — Спасибо, наверное, — оценила ситуацию в целом Сакура. — Есть за что, наверное, — отвела та взгляд. — Просто попробуй. Попробуй несколько раз. Слушай, Сакура, ты сама поймешь, когда падать. Это же на эмоциях по-любому было, да? Она оставалась такой же холодной, как и всегда. Но Карин, наверное, сегодня просто по-другому взглянула на свою скромную одноклассницу. Взгляд прямо, не искоса — и вот, ни одного оскорбления за диалог. Может быть, она просто поделилась опытом. Они просидели так, друг на против друга, может быть, еще час в полном одиноком молчании. Пока не пришла медсестра и не устроила дебош по поводу того, почему они на полу…

***

И Сакура увидела в Карин что-то другое. Но опомнилась только ночью: это она в обморок грохнулась, это она с Саске целовалась, это ей он в любви признался. Господи, Господи, Господи!