Рагнарок Старшего Бога Евангелиона

Что хорошо? — Всё, что повышает в человеке чувство власти, волю к власти, самую власть. Что дурно? — Всё, что происходит из слабости. Что есть счастье? — Чувство растущей власти, чувство преодолеваемого противодействия. Не удовлетворённость, но стремление к власти, не мир вообще, но война, не добродетель, но полнота способностей (добродетель в стиле Ренессанс, virtu [1], добродетель, свободная от моралина). Слабые и неудачники должны погибнуть: первое положение нашей любви к человеку. И им должно ещё помочь в этом.

— Фридрих Ницше, «Антихрист. Проклятие христианству».

Если б мне всемогущество было дано — Я бы небо такое низринул давно И воздвиг бы другое, разумное небо, Чтобы только достойных любило оно.

— Омар Хайям.

Синдзи Икари был обычным японским тунеядцем. Разве что он мог очень ярко мечтать и погружаться в сны, на самом деле бывшие иной реальностью. Синдзи не знал, для чего он живёт, он желал обрести счастье, но не знал, в чём оно заключается. В роковом сентябре 2019 года, он вдруг понадобился отцу. Атака Кайдзю в Чёрный понедельник обрушилась на человечество. Синдзи стал пилотом Евангелиона — единственного оружия, способного спасти мир. Так Синдзи встретил Каору Нагису — своего будущего возлюбленного, человека, который был влюблён в него с момента прошлой жизни и желал ему счастья. Синдзи бился с врагами ради того, чтобы просто быть с Каору — возможно, в этом его счастья. Но Каору пропал, сразившись с Армаросом — воплощением своей тёмной стороны, разумным Евангелионом, желающим устроить апокалипсис. Синдзи узнал о том, что человечеству угрожают Боги Мифов Ктулху — могущественные экстрамерные чудовища, превосходящие человеческое понимание. Братство NOD — армия фанатиков-последователей Древних Богов; орден SEELE, Кайдзю, Ми-Го с Юггота, Совет Абгаллу, жители сверхъестественных планов бытия, инопланетяне и многочисленные враги — в сражениях с ними, Синдзи обрёл сверхъестественные способности и стал метафизически развитым человеком. Япония серьёзно пострадала от атак Кайдзю и Ми-Го, Восточная Азия была поражена орбитальными атаками и выжжена ядерным огнём, Ближний Восток опустошили армия нано-кайдзю и ядерный конфликт между евреями и арабами. Африка и Австралия захвачены и разгромлены боевиками и мятежниками NOD. Синдзи и NERV победили огромное количество врагов, но будущее сражение ещё впереди… — Давай, Рё-кун, соси мой хуй… Синдзи — коль уж судьба занесла его в США, решил посетить Мискатонитский университет в Аркхем-сити. Здесь он быстро увёл в туалет Рёдзи-младшего. Нагиса Хошима после всего, что случилось в Англии, взяла отпуск на неограниченный срок. Синдзи сейчас занимался любовью со своим старым приятелем, сыном Кадзи и Мисато. — У-ум, — Синдзи сосался рот в рот с обладателем иссиня-чёрных волос, захватывал юношу в объятия. Все двое разместились на постели в студенческом общежитии. Синдзи лапал голое тело Рёдзи-младшего, потом удобно растянулся и гладил ему голову в ответ на то, что Рёдзи-младший глубоко заглатывал торчащий член Синдзи. — Рё-кун, ты весьма гибкий и спортивный — скажи, ты не мог бы заплатить свой собственный член? Каору вон смог это сделать… Рёдзи-младший оторвался от сосания Синдзи, посмотрел как-то возмутительно, после чего действительно попытался извернуться. У него не вышло, впрочем, возможно, он не очень старался. — О’кей, — Синдзи дал ему смазку и перевернулся на живот, — можешь кончить мне в зад… Рёдзи-младший заставил скрипеть кровать — он трахнул Синдзи, довёл себя до извержения. — Хм, неплохо, — Синдзи принял в себя сперму, его клоака широко раскрылась и дала белой сперме выпасть наружу. Синдзи и Рёдзи-младшего сидели в столовой университета. Их окружило большое количество народу, всё внимание приковано к пилоту Евы-01. Синдзи очень доброжелательно вёл беседу. Рёдзи-младший был на него внешне похож и возник вопрос, не являются ли они родственниками. — Рё-кун не единственный человек, который похож на меня. Например, оператор MAGI Ибуки Майя, внешне тоже на меня похожа, — Синдзи засмеялся. Все, включая Рёдзи-младшего, разделили этот смех. К ним подошла Катарина — экстрасенс из Белоруссии, товарищ Виктора. Синдзи, ранее уже с ней пересекавшейся, познакомил Катарину с Рёдзи-младшим. — Катарина-сан, — Синдзи дальше получил момент поговорить с ней наедине, — ваши БДСМ-навыки, как я понял из своих снов — в которых был ли вы и Виктор — очень неплохи, да? Вечером Синдзи и Катарина уединились с Рёдзи-младшим. Опытная женщина поцеловала его в губы, обняла и довела щёки до заметного покраснения. Потом взяла свой чемодан и раскрыла его — там плети, ремни, перчатки, искусственные половые органы и многое другое. — Раздевайся, Рё-кун. Икари Синдзи хочет повеселиться с тобой… Синдзи весь сиял развратной улыбкой, Рёдзи-младший — с соблазнительной эротической покорностью — принял такой поворот событий. Катарина решила выбрать для их развлечения чердачное помещение — ей оно почему-то больше приглянулось. Понятное дело, тут все разделись, взяли с собой стулья и табуретки. Катарина с помощью умелых рук и лёгкого дополнение вроде телекинеза, связала Рёдзи-младшего в чёрные ремни. Она связала его руки за спиной, связала ноги, перетянула ими торс. Потом она закрепила крюк. Рёдзи-младший всё это время стоял на стуле. Стул убрали — пленник повис на ремнях, во рту — красный круглый шарик, глаза закрыты чёрной тканью. Ремни так держат Рёдзи-младшего, чтобы равномерно распределять вес. Как итог — пленник весит в положении стоя, он полностью наг, если, опять же, не считать его пут. Катарина очень завелась во время процесса, Синдзи активно ей помогал. Вибратор подогревал БДСМ-щицу всё это время. — Берегись, Рё-кун! — Синдзи схватил плеть. Катарина — розги. Они от души покрыли пленника поркой. Он замычал, давайте сигнал, что не может или не желает больше это терпеть, Синдзи и Катарина прекратили, после чего взялись обниматься целоваться и сосаться друг с другом. Синдзи далее совершил половой акт с Катариной. Пока он трахал её, Катарина опустошила локти на стул перед пленником и сосала член Рёдзи-младшего. Синдзи довёл её до оргазма, потом вынул член и вставил ей в зад. Он глядел на связанного Рёдзи-младшего, на то, как Катарина у него сосёт, впивался ей руками в ягодицы. — Кончаю! — Синдзи дал сперму этой женщине, выбросил в задний проход. — Фу-ух! Синдзи смахнул рукой пот со лба, подошёл к Рёдзи-младшему и начал сосать теперь у него сам. Катарина искусственным членом орудовала в заднице Рёдзи-младшего. Последний, продолжая висеть связанным с заткнутым ртом и закрытыми глазами, теперь даже с заткнутой задницей, изверг свою сперму. Синдзи принял ту в глотку его фонтан, встал со стула. Он взял в руки плеть. Рёдзи-младший получил снова порку. Как только он мычаянием дал понять, что хватит, Синдзи вынул у него из задницы искусственный член, заменил его своим настоящим. Катарина снова сосала у Рёдзи-младшего. Синдзи стоял на стуле и терзал пальцами ему соски, так придерживал, чтобы было удобно трахать. Рёдзи-младший озвучил несколько мычащих звуков, Синдзи хлопнул его по щекам и ущипнул за ягодицы и бёдра. — Ы-ых! — Синдзи извергся в связанного сына Кадзи и Мисато — эти путы и подвешенность дико возбудили пилота Евы-01. Пока сперма вылетела в кишечник юноши, Синдзи страшно получал удовольствие и ловил ртом воздух, пока Рёдзи-младший полностью принадлежал ему и мог лишь беспомощно мычать. — Сейчас-сейчас мы тебя освободим, Рё-кун… Юноша начал уже во всю мычать и дёргаться. Синдзи и Катарина сняли его на смартфон, в том числе они взяли его за задницу, раздвинули ягодицы, крупным планом сняли то, как широко раскрылось очко и дало выпасть спермы Синдзи, стечь по мошонке. Только после этого Рёдзи-младшего наконец освободили… Синдзи Икари сидел перед ноутбуком в своей комнате и просматривал новости, связанные с его именем. Со времени его выступления, названного «Евангелие от Икари Синдзи», он стал пророком для одних. И многие из тех, если верить прочитанному отчёту отдела по связи с общественностью, решили избавить себя от жизни под столь ужасным небом: зачем жить, если нет смысла во вне? Если ужасающий слепой и безумный Азатот и правда правит Вселенной? Если истинные боги — бесчеловечные чудовища, если во всём космосе нет места надежде, вере и любви? Своими откровениями Синдзи Икари совершил великое зло для рода людского: разрушил надежды многих, кто держался из последних сил. За это их близкие прокляли его имя. А ведь он просто сказал правду. Как много может сделать правда. Для других «пророк Азатота», как ещё величали год назад никому не известного хикикомори-лоботряса из Японии, стал долгожданным и наконец-то зримо пришедшим антихристом — «человеком погибели», «сыном греха», «зверем», «худшим из людей» — и, по злой иронии судьбы, сотни миллионов христиан обрели в этом самообмане самую сильную и практически непоколебимую надежду! Вот что с людьми делает вера в трансцендентный идол! Нет, либеральные христиане, как всегда, разводя долгие и невнятные рассуждения в духе президента России о том, что, дескать, проблема сложна, похож Синдзи на антихриста или не похож — ничего по итогу внятно не говорили и ни на чём не настаивали; а вот большинство последователей Христа предпочло в год Апокалипсиса отбросить политкорректность и прочий «налёт цивилизованности», пятнавшей их пламенную веру кистями безбожников с эпохи Возрождения, и рассудить всё ясно, однозначно и чётко: — Иоанн в Откровении говорит нам, в конце времён на Земле воцарится великий дракон, именуемый дьяволом и сатаной! — вещал на видеоролике какой-то очередной последователь Иисуса, при этом сделав краткую вставку Евангелиона-01, он вещал на английском, и был очень известен среди проповедников, его речь переводилась субтитрами на многие языки: — Воцарятся бесчисленные лживые учения — папство, язычество, оккультизм… Верующие во Христа будут гонимы по всей Земле за Имя Его, дьявол соберёт все силы, чтобы уничтожить единственную истинную религию, ведущую к спасению души! Сатана соберёт всех воинов своих, чтобы уничтожить христиан! Но Господь наш Всемогущий Яхве — Бог Ветхого Завета, Бог Нового Завета, единственный истинный Бог — через сына своего Агнца-Спасителя нашего Иисуса Христа встанет на нашу защиту! Сын Божий повергнет дьявола, как сказано в Откровении: Христос, «мечом, выходящим из уст его», сметёт в одно большое кровавое месиво армию всех правителей Земли, вставшую под знамя антихриста — и все птицы небесные слетятся есть трупы его бесчисленных солдат; сам антихрист и лжепророк его будут схвачены и брошены в озеро огня и серы; дьявол, сатана, исконный враг рода человеческого будет побеждён могучим Ангелом и сброшен в бездну на 1000 лет! Тогда Иисус воцарится над миром с Невестою Своей — Церковью, и наступит тысячелетнее царство Христа! — проповедник показывает слайд с цитатами из Библии: — Пророк Исаия пишет об этом времени после конца: «Он будет судить бедных по правде, и дела страдальцев земли решать по истине; и жезлом уст Своих поразит землю, и духом уст Своих убьёт нечестивого. И будет препоясанием чресл Его правда, и препоясанием бедр Его — истина. Тогда волк будет жить вместе с ягнёнком, и барс будет лежать вместе с козлёнком; и телёнок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их. И корова будет пастись с медведицею, и детёныши их будут лежать вместе, и лев, как вол, будет есть солому. И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо змеи. Не будут делать зла и вреда на всей святой горе Моей, ибо земля будет наполнена ведением Господа, как воды наполняют море!» — «Ну, блин, хоть кому-то я дал надежду», — иронично подумал Герой среди Героев. Любители кричать и думать, что Икари Синдзи — антихрист, получили возможность уповать всеми фибрами на скорый приход своего истинного Спасителя, на скорый конец всего зла на Земле. Правда, на самом-то деле этот «спаситель» собирался устроить комплементацию человечества, уничтожить Вселенную и вызывать Азатота, то ли ради зла, то ли ради высоких идеалов добра, как он их, мессия еврейский, видел своими семью глазами (ох, уж эти высокие идеалы добра, думал Синдзи, они натворили не меньше вреда, чем обычные злодеи, а то и больше!). Но по итогу даже подлинный сын небес не сумел спасти ни свою истинную церковь — SEELE, ни своих двенадцать апостолов, ни своего любимого ученика Иоанна, ни даже самого себя: молния этого неудавшегося божества не смогла выстоять против «антихриста»: бывший лоботряс из Японии заставил наследника Давидова упасть и не встать; и случилось это не на полыхающем поле Армагеддона на глазах у всех армий мира, а в каком-то мерзком подземелье с минимумом свидетелей. Потому «последнему евангелисту» не верили. Потому все, способные умереть, слабы — даже со второго раза. И этот Агнец, наверное, был не менее несчастным существом, чем все эти фанатики и обвинители. Как предварительный итог просмотра Синдзи сардонически улыбнулся, стараясь скрыть за этим выражением всю ту боль, причинённую бесчисленными словами ненавидевших его людей (заслуженно или нет — сложный вопрос), так и некоторым сочувствием к ним же. Да, и последнее тоже — хоть и немного: всё-таки только знания и понимание делают человека, рождённого с добрым сердцем, по-настоящему порядочным, жалостливым и снисходительным: — «Они молятся мёртвому мессие. Но разве это важно, если у них есть надежда? Пока у них есть вера — у них есть надежда, пока есть надежда — они могут жить», — рассуждал про себя Синдзи, подняв и согнув ноги перед собой, упёршись пятками в кресло и обхватив колени. Он уткнулся в них несчастным лицом, словно желая пропасть из вида проповедника, как если бы посланец благой вести мог бы видеть его через экран: — «Иные погибли, эти выжили — вот: естественный отбор Дарвина в действительности! Они хотят жить хорошо, надежду на лучшее им даёт вера, для них жизнь — это вера! И ради этого они готовы проклясть и растерзать меня! До последней косточки! Таковы люди!» — Не стоит бояться, братья во Христе! Не стоит сомневаться! Разве не явлены нам знамения скорой победы Христа?! — вещал проповедник. — Разве не видите вы в катастрофах знак силы Господа нашего Яхве Единого?! Бог-Творец есть Абсолютное добро и бесконечная Любовь, в своей Мудрости, которую, быть может, нам сразу не понять, он попустил дьяволу обрушиться на всю Землю! Да, многие погибли, но смерть плоти — не самое страшное: как знаем мы, христиане, самое страшное — погибель духовная, смерть вторая, вечная — полное отпадение от Бога, та гибель, после которой не будет воскрешения и жизни вечной во Христе! Потом все погибшие с праведной верой, воскреснут — и будут жить снова вечно и неизмеримо лучше прежнего, и мы, те, кто вытерпим до конца, не убоимся пройти долиной смертной тени, не устрашимся мук и погибели плоти, мы встретимся с нашими близкими в Раю! Вот так этот христианин оправдал своего небесного начальника за все несчётные ужасы, обрушенные на Землю! Проповедник вещал это совершенно искренне — на эмоциях, люди умеют чувствовать ложь, и в этих речах не слышалось ни капли лжи или сомнения. Но Икари Синдзи знал — искренность хуже лжи. Искренность наивные люди противопоставляют сознательной лжи, раздумывал он, но вот почему вообще человек сознательно лжёт? Люди сознательно лгут тогда, когда их или чужая материальная, эмоциональная или ещё какая надобность расходится с осознаваемой ими же правдой, и они выставляют своё слово в поддержку именно этой надобности — своей или чужой, а не в пользу правды. Сей манёвр бывает оправданным и неоправданным, но схема у него всегда именно такая, по какому бы поводу люди ни врали. Но если человек, когда ему что-то эмоционально, материально и так далее надобно, просто убеждает себя в том, что это что-то разом и есть правда, — то у него не останется не то что необходимости, а даже и возможности сознательно лгать. Не будет того зазора между надобностью и осознаваемой правдой, который только и призвана перекрывать сознательная ложь. Он будет искренен — но ведь это еще хуже и не честнее, чем сознательная ложь. Искренность — совсем не мера честности. Она чаще бывает мерой такой степени нечестности, когда человек легко готов уверовать во что угодно, если это ему приятно и выгодно. Сознательно себя обмануть и сознательно отвести глаза на то, как ты себя обманываешь вообще немыслимо, это происходит бессознательно — но не в том смысле, что сознание неспособно это отследить, а в том, что оно услужливо отворачивается и от неудобных фактов, и от самого факта этого отворачивания — он же тоже ведь неудобен. Это остановка себя. Это не просто отсутствие привычки к рефлексии — ведь когда речь идёт о том, о чём рефлексировать будет приятно или ощущаемо выгодно, то рефлексия у таких людей сразу пробуждается. Это присутствие привычки к прогибанию картины мира под себя: то, что человек искренний или говорит искренне — это ему и не похвала, и не хула, а неизвестно что — в зависимости от того, что стоит за отсутствием зазора между говоримым и думаемым — особая честность в речах или особая нечестность в мыслях. Искренность обеспечивается и тем, и другим. — Антихрист пришёл — мы знаем его имя! Нет нужды его называть! — продолжал проповедник. Человек отдал всего себя надежде, рождённой из веры. И ничто не могло пошатнуть её. И ничто не могло помешать этому человеку сделать всё ради веры, веры — из которой рождалась надежда, и надежда эта была ему нужна — чтобы жить лучше. Чтобы уйти от боли. Этот человек был страшным эгоистом. Все эти почитатели идолов, думал Синдзи, были такими же эгоистами — как все люди, но они старались выгородить себя самих самоуничтожением перед глазами мнимых небесных владык, и бесконечными речами про добро и любовь. На деле же за их верой скрывался страх перед болью. — И даст дракон-дьявол престол своему сыну! — проповедник снова перетирал одно и то же: — Он будет править всеми народами, и цари вселенной встанут под его знамёна! Мы знаем, власть антихриста, — глашатай Господа разумел Мировое Сообщество, — запретила всем мировым религиям, всем церквям — говорить об этом! Якобы, чтобы не сеять панику и недоверие… Но да как известно: имеющий уши — да услышит, имеющий глаза — да увидит! Все видели, две ложные религии — иудаизм и ислам — не оправдали себя! Нашествие ифритов и новая война Судного дня уничтожили сотни миллионов иудеев и мусульман, и где, спрашивается, их «бог»? Их «бог» — просто ложный идол, наш же Бог Яхве — истинный и живой, он защищает нас, христиан, вписанных в Книгу Жизни! «Ваш отец — дьявол!» — сказал Господь наш Иисус Христос иудеями, когда они отвергли его, и их ложный Иерусалим был брошен в точило божьего гнева: как в первый раз тогда в годы Иудейской войны, но они не поняли этот урок, и вот теперь Господь указал им снова — Иерусалим пал! Пал за грех непризнания истинного мессии — Иисуса из Назарета! Ещё пророк Исаия говорил: «Как сделалась блудницею верная столица, исполненная правосудия! Правда обитала в ней, а теперь — убийцы. Серебро твоё стало изгарью, вино твоё испорчено водою; князья твои — законопреступники и сообщники воров; все они любят подарки и гоняются за мздою; не защищают сирот, и дело вдовы не доходит до них». Вот и пал блудивший Иерусалим от рук исламских еретиков! И ещё, речено самим Господом было иное для еретиков: «Бойтесь лжепророков» — в предостережение сказано было: но многие ушли за Мухаммедом, обманутым дьяволом, и теперь он и его приверженцы вошли в ад от когтей демонов! Японцы, корейцы и китайцы — язычники, никогда не знавшие Единого Бога истинного Вседержителя, верившее грязным идолам Будды, лжепророкам, «природным силам», то есть силам дьявола — ибо он есть князь мира сего, бесам, они пали первыми в назидание остальным: почему вы, иудеи и мусульмане, не поняли этот знак?! Единый Творец Вселенной хотел достучаться до вас, но вы не услышали, ибо не хотели слышать! Вот что написано в Откровении: И освобождены были четыре Ангела… очевидно — падших Ангела, то есть демона, уточнял проповедник, — иначе почему они заключены были? И освобождены были четыре Ангела приготовленные на час и день, и месяц и год, для того, чтобы умертвить третью часть людей! Немногим далее изречено: «Прочие же люди, которые не умерли от этих язв, не раскаялись в делах рук своих, так чтобы не поклоняться бесам и золотым, серебряным, медным, каменным и деревянным идолам, которые не могут ни видеть, ни слышать, ни ходить. И не раскаялись они в убийствах своих, ни в чародействах своих, ни в блудодеянии своём, ни в воровстве своём!» Раскаялись ли все иудеи и все мусульмане? Эти лжецы, распявшие Христа! Эти лицемеры, лившие столько крови: слуги расчётливого и хитрого змея Мухаммеда: ИГИЛ, «Хезболла» и другие?! А японцы, корейцы и китайцы, бежавшие по миру с выжженных земель — вы раскаялись?! В идолопоклонстве, в содомии, в мужеложстве, в иных всевозможных мерзостях перед очами Господа, в почитании денег?! В жестокостях, которые вы допустили за свою историю: за тиранию? Покаялись ли вы в бесовском материализме — в идолопоклонстве нашего века?! Вот вы увидели силу и знаки Господа! Обращайтесь к Христу, рождайтесь свыше пока не поздно! Когда Господь наш придёт во славе своей с армией святых — будет поздно: не раскаявшиеся и не принявшие Христа будут низвергнуты все до одного в озеро огня и серы, и гореть они там будут вечно, как говорит Откровение! Да, все язычники и еретики (католики, иудеи, мусульмане…) будут преданы такому суду! И это справедливо — ибо они сами выбрали такую погибель! Вечные мучения тех, кто не выбрал Христа, с дьяволом и ангелами его, с антихристом и слугами его будут ещё одним вечным блаженством для святых, пребывающих в Небесном Иерусалиме с Христом и святыми! Вот так: вечное блаженство или вечные невообразимые муки — наш Бог дал вам выбрать, потому выбирайте же! Нельзя быть добрым, хорошим и праведным человеком, если вы не с Богом! Но неужели наш Бог несправедлив, спросит кто-то из неверующих, ведь неужели какой-нибудь атеист, язычник, буддист, еретик, мусульманин, гей или кто-то там ещё из безбожников — не может совершать хорошие поступки? Не может любить? Не может вести хотя бы минимальную праведную жизнь — не убивать и не красть? Может! Но эти «добродетели» — рваные тряпки, пустота! Все мы согрешили против Бога истинного хотя бы раз и мы уже рождены с первородным грехом, а наказание за грех — смерть! Только искупительная жертва Христа может спасти нас от этого! А для этого нужно совсем немного — самую малость! — принять Христа — Агнца Бога — как Господа Спасителя нашего! Неужели это так сложно сделать, чтобы спасти себя от мук вечных?! Вот так сильна была любовь Яхве к нам, что он Сына своего принёс в жертву за нас! Неужели мы будем столь слепы, глухи и глупы, чтобы отвергнуть такой самый щедрый и важный в нашей жизни дар в пользу вечной погибели?! Так принимайте Христа! Принимайте, верные, покуда не поздно! Бросайте всё и бегите в леса и горы, создавайте общины Христа, как первые христиане в эпоху гонителей! Скоро власть антихриста обрушится на вас со всей силой! Но сперва она окончательно сожрёт этот грешный мир! Проповедник обрушивал напряжение на тех, кто служил ему раздражителем: он поступал крайне омерзительно, Синдзи захотел дать в морду этому негодяю: «вы сами виноваты, что не поняли моего бога» — как он мог говорить такое про людей, переживших горе и бедствия?! Слепец, мнящий себя зрячим, он поносил всех ненавистных и превозносил всех любимых ради укрепления веры, создающей надежду, нужную лично ему. Слабые, понявшие иллюзорность надежды, покончили с собой. Другие слабые умом и духом приносили в жертву всё, плескались желчью и бранью, шли на убийства и самоубийства, лишь бы воздвигнуть идол надежды! Но как глупо и мерзко они выглядели со стороны?! Их брань в адрес других пророков и других вер смешила больше всего: этот проповедник, думал, что среди других религий не найдутся те, кто точно также интерпретируют беды и катастрофы как божье испытание в пользу своего культа? Иудеи и мусульмане нашли такое же оправдание происходящим событиям, благо Тору, Библию, Коран и всевозможные иные религиозные тексты можно было трактовать как угодно ради подгонки под любые события всех времён и среди всех народов. Можно было повторить эту схему для иного религиозного мировоззрения, главное — заменить имена «единственно истинных богов» и пророков, и всё! Синдзи не мог выдержать такую смесь невежества, злобы и чистого эгоизма. Даже он, грешник, куда лучше таких «святош»! — «Что подумал бы Каору?» — пришло тут на ум Синдзи, у него был только один нравственный авторитет. Он помнил слова Нагисы об этом: друг считал, что боль заставляет людей сходить с ума и делать ужасные вещи. «От них, — говорил Нагиса, разумея фанатиков, — следует защищать дорогое, но они достойны снисхождения — за их гневом стоит боль. При возможности их стоит пожалеть и простить». — Всё слушаешь кротких агнцев Христа? — вдруг появилась в дверях мать. Она не удержалась от иронии. Синдзи полуобернулся к ней в кресле, вытягивая ноги: — Угу, они такие кроткие и добрые! Христианство — религия чистой любви! Как без Христа человечество только смогло бы жить! — Синдзи выключил ролик, устав слушать нескончаемые вопли про конец света и антихриста. — Даже понимая их глупость, тебе где-то больно? — сейчас Юй носила домашнюю одежду. Она с приятным выражением мягко прошествовала к сыну. Тому же не нравилось глядеть в лицо этой женщине, он всегда видел там одно — спокойствие и лёгкость, по форме роднящие мать с возлюбленным всей его жизни, но не по содержанию — Каору улыбался честно по-доброму, в Юй же он не видел того добра, которое ему требовалось. — Ты, как всегда, проницательна, мама, — Синдзи поглядел на экран, чтобы не смотреть в лицо матери, когда та села рядом. — Ничего страшного, любое дитя рождается слабым, и лишь потом оно становится сильным. Сперва хватает одного толчка, чтобы его сломать. Но когда оно станет взрослым — одного толчка будет недостаточно, — рассудила мать. — Ты ещё растёшь. — Хочешь сказать, меня не так легко задеть теперь? Как раньше? Что я могу стать сильнее? — понял Синдзи, он поглядел в лицо матери — и нашёл его привычным. — У тебя всегда такое выражение, — выговорил он кивающей Юй, — так как не человек. — Ты когда-нибудь тоже будешь таким, — ответила та. — Вопросы слабых, их сомнения, всё это станет чуждым тебе. Я не хочу, чтобы ты терял человечность, Синдзи. — Что ты считаешь под человечностью? — Стремление к деятельности, эмоции и способность реагировать на раздражители. Во вселенной, где нет цели и смысла, я сама создала свои ценности — волю к жизни, к власти, ты отталкиваешься от слабостей, чтобы жить ради самой жизни, — выкладывала свою философию глава проекта «Е». — Тогда любое место покажется раем. — Что ты называешь «жизнью»? Не набор же биохимических или духовных процессов? — вдумчиво уточнил Синдзи. — Я называю «жизнью» череду стремлений и действий, направленных на реализацию этих стремлений, прелесть действия — в самом действии, — ответила эта мудрая женщина. Но Синдзи уже видел, к чему привела её страшная мудрость: — А боль и страдания тогда не есть что-то нежелательное, да? — юноша решил критично отнестись к философии этой женщины, давшей ему жизнь, и повинной в Третьем Ударе. — Они — стимулы, просто одни из стимулов, — уверенно говорила Юй. — Разумеется, они желательны: боль и страдания укрепляют и взращивают сильных и убивают слабых. — А я против, — не согласился Синдзи. — Я хочу жить… это, эм, ради комфорта. Все ценности для меня ценны лишь постольку, поскольку обеспечивают мне комфорт. Нет других добра и зла, только есть желанная радость и никак нежелательная боль. — Ты имеешь право на свою точку зрения, сынок, — даже как-то одобрительно сказала Юй. — Я считаю, надо помогать слабым, тогда мы станем крепче все вместе, и они помогут мне, когда, может быть, я стану ещё слабее них, — высказал сын. — Ты хочешь любить и быть любимым, ты думаешь — слабые полюбят тебя в ответ, твои стремления понятны, — не удивилась мать. — Но у меня иные представления: ты говоришь, всё имеет ценность ради комфорта, я говорю, жизнь в моём понимании — высшая ценность на фоне прочих. Ты за расчётливую коллективную утилитарность, я — за индивидуальное торжество сильной личности, способной хоть стереть всю Землю с лица Вселенной без капли возмущения в сердце, если будет нужно. Я верю, когда-нибудь ты перерастёшь потребность быть любимым. — Может быть, — Синдзи рассердился, — если так, если я верно тебя понял, я с тобой не согласен, категорически! — Как же мерзко ему стало сидеть рядом с этой женщиной! Но этого он не показал так уж рьяно, чтобы не сойти за легко раздражимого эмоционального слабака. — Потому я тебя пугаю? — верно угадала Юй с нотками юмора. — Да, — честно признался Синдзи. — Из твоей жестокой философии, выходит, можно убивать невинных людей. Чем ты лучше фанатиков SEELE? — Понимаю, для тебя — мы одного поля ягоды. Ведь сам понимаешь, Синдзи, чем ты меряешь «лучшесть»? — слабо хмыкнула Юй. — Мир — это круг, и в нём столько центров, сколько людей. А так он — не имеет точек отсчёта. Ибо хаос — это всё, его создал Саклас или Азатот. Лишь с наблюдателем возникает упорядоченность. Мы уже поняли, коли всем правит неопределённость, в ней есть место всему: моим ценностям и твоим ценностям, но у нас разные точки отсчёта. Ты сам можешь сотворить выгодный себе мир перед глазами. Я сотворила себе свою духовную вотчину — и борюсь, как она мне велит. Соответственно, своими весами я меряю всё. И ты соорудил себе свою меру. И SEELE измеряли — мы с тобой сошлись лишь в том, что они были неправы, — всё рассуждала Юй: — Ты исходишь из того, что ожидания смерти приносят страдания и возможная будущая жизнь может принести радости, это вынуждает тебя жить и бороться; для тебя добро и зло — радость и страдания, потому-то ты стоишь по ту сторону прочего добра и зла, выдуманного другими. Я же полагаю, что жизнь в моём понимании ценна сама по себе, для меня жизнь — добро, смерть — зло. Для меня, — Юй сделала на этом акцент, — мне кажется, слабым лучше выбрать смерть. К чему им жить? SEELE были слабы, потому назвали смерть — полное забвение в своём «творце» — некой «лучшей жизнью». Они выбрали как точку отсчёта своего выдуманного «бога», не имеющего ничего общего с Сакласом — то есть с Создателем действительным. Эти философы также полагали свой проект содействия итогом развития — глупые прогрессисты-теоцентристы, для меня они отрицали жизнь, были истинными нигилистами. Ты тоже считаешь их безумцами, но по другим причинам: для тебя они просто злые сектанты, которые хотели изуверством разрушить Землю. Синдзи внимательно слушал мать. Когда она сделала паузу, чтобы дать ему слово, сын высказал следующее: — Да, ты меня поняла. Я считаю здравым смыслом творить добро ради всеобщей радости. Так как боли вокруг много, я знаю, добра никогда мало не будет. Слабый, сильный — если мне их жаль, я им помогу. Я сделаю это даже из чувства собственной важности! — заявил Синдзи. — Твоё право, — Юй, по-прежнему, улыбалась. — Можешь иметь своё мнение. Я всё равно люблю тебя, но люблю не как слабого человека от которого мне взамен по расчёту нужна любовь, и стало быть — радость, я люблю тебя как проявление жизни! Воли к жизни! Которое создала я. В последней фразе прозвучала гордость. С одной стороны его мать была безумной учёной с кошмарной философией, с другой — она всё же любила его по-своему, и гордилась им. Это вызывало диссонанс в сердце Синдзи: — А я не могу любить тебя, мама, пока ты так думаешь, — ответил на это сын. — Я не нуждаюсь в этом, пока нам достаточно быть товарищами, — спокойно заключила Юй. — Какая ирония, — Синдзи отвернулся, — я обрёл мать, но она не может быть мне матерью? — Вини в этом твои глаза, сынок, — они так меня видят, — сказала Юй. — Да-да, я сам творю свой мир и могу сделать его каким хочу, могу измениться сам, может измениться мой мир… — с такими словами Синдзи поднялся. Ему не хотелось более быть с матерью. — Сиди-сиди, я уйду, — Юй встала следом. — Нет, мама, я просто хочу подышать воздухом, — Синдзи не признался в слабости. — «Она хочет сделать из меня ницшеанца», — подумал юноша. Кое-что он понял ещё. Выражение «стоять по ту сторону добра и зла» — значит слишком много, чтобы его вообще употреблять. — Я ещё должна передать, тебе надо зайти ровно в пять в штаб тактического отдела, — сообщила Юй, — это по поводу Каору, думаю, ты будешь рад. — Что такое? Вы будете готовить операцию по его возвращению? — обрадовался Синдзи. — Будем, вернее сообщим тебе наши предварительные планы. Мы только сейчас можем прикидывать, но мы точно продолжим заниматься этим сложным делом в ближайшее время, — осведомила Юй. — Может что-то ещё, сыночка? — Нет, спасибо, — Синдзи покачал головой. — Ладно, отдыхай, — Юй развернулась и направилась к порогу. Синдзи побрёл следом, обул тапки, за дверью расстался с матерью — направился в другую сторону, неважно куда. Из кармана шорт вынул верный смартфон с наушниками. — «Пойду, правда подышу, послушаю что-нибудь». Выйдя к балкону и осмотрев с него до боли в глазах знакомую площадку, Синдзи долго не мог выбрать песню. Он всё думал о сказанном и только с отрешёнными лицом перебирал треки. *** Отважный сержант Северов продолжал разведдеятельность на благо Российской Федерации. — Что ты тут всё пронырливо шастаешь? — проворчал появившейся за спиной Карл Эрнст Крафт. — Э, — Виктор обернулся к нему, бессмертный немецкий оккультист ступал как на зло очень мягко. Северов как раз заглядывал в приоткрытый кабинет, где, судя по надписям, его и духу быть не предстало. — Прошу прощения… А вы, — Виктору претило отступление и он вознамерился наехать на старого фашиста, — какого чёрта не ответили перед Нюрнбергским судом? — Э… Это к чему вообще? — Карл несколько растерялся, правда, скорее от неуместности или даже от глупости претензии, нежели от стыда, чем, тем не менее, очень удовлетворил Виктора. — Вот-вот! Так что не надо мне тут указывать, фашист! — русский ткнул немца в область груди. — Между прочим, Гитлер признал, что народ, избранный Провидением — это вы, потому он хорошо стал относиться к славянам, — вдруг высказал Карл. — Ну, ближе к концу войны [2]. — Ага, ну это было и так понятно, — Виктор оказался падким на лесть. — А что ещё сказал Гитлер? — Э, много чего он говорил… Правда, он собирался под конец войны уничтожить Землю, чтобы мир не достался вообще никому, — для этого он приказал Каротехии вызвать Азатота… — Карл как-то уныло усмехнулся. — Вау, как любопытно… — Виктор уже слышал про Каротехию — так назывался корпус нацистских оккультистов, воевавших во дни Второй Мировой, выросшей из Аненербе-СС и Общества Туле (и в основе всего этого лежали разработки Рэндольфа Картера!). Американское тайное правительственное агенство Delta Green, PISCES из Великобритании и ГРУ СВ-8 со стороны СССР (в эпоху Российской Федерации эту военную группировку, оккультного толка, созданную при Сталине, преобразовали в ВНБ) вели свою скрытую оккультную войну против фашистов. От начальников Виктор знал, после конца ВМВ, по крайней мере, 37 членов Каротехии устремились на Ближний Восток и в Южную Америку с другими нацистскими беглецами. В течение десятилетий они оставались в бегах, прячась и старея на чужбине. По крайней мере, сколь было известно российской стороне, в течении последующей половины века 17 оккультистов Рейха были убиты Delta Green, Моссадом и другими охотниками на нацистов [3]. Удивительно, но Гитлер и его «дворцовый волшебник» смогли заныкаться в Румынии, а потом ещё вернуться на родину за вагоном оккультного добра! — Как вам удалось отговорить товарища фюрера? — спросила следом Северов. — Напевы принуждения творят чудеса, — раздался третий голос, в дверях появился Рэндольф Картер, он стоял на пороге кабинета, куда до того заглядывал русский разведчик. — Только, к сожалению, для моего кузена, нужно быть существом одного вида, чтобы они действовали [4]. О его как бы недозволенном разговоре узнали вышестоящие лица. — Простите уж меня за любопытство, — тут Виктор решил действовать настойчиво (просто ничего лучше не придумал), в его тоне зазвучали нотки возмущения: — но, кажется, герр Крафт не меньший нацистский преступник, чем вы! — Произошедшее не было моей виной по большому счёту, — спокойно высказал Рэндольф без капли возмущения. — Мне известно, ты любопытствуешь узнать новое, — безошибочно определил старый волшебник с юным лицом. — Типа того, — Виктор сложил руки на груди. Если его решат убить — неважно, он должен попробовать дальше разговорить этих ребят. Но всё же страх проступил, и Северов стал бросать понты: — Но прошу, не надо угрожать мне — в случае чего, если с моей головы падёт волосок, ядерные ракеты могут полететь в вашу сторону! — Меня не страшат твои ракеты, — стоически ответил Рэндольф с выражением бесстрастного мудреца: — Просто мы с Карлом — персоны столь древние, что суетные люди нас теперь мало заботят. В определённых вещах мы пассивны… Да, — Рэндольф сделал секундную задержку между совами, отведя её на размышления, — иногда это даёт о себе знать. Правда, должен заметить, проблемы от равнодушия мудрецов больше возникают у остальных, — мастер-оккультист развернулся, делая пригласительный жест, Виктор и Карл вошли в кабинет. Тут внутри все стены и пол выглядели однотонно тёмными и твёрдыми, под потолком как украшения проходили золотые волнистые линии, дополненные белой арабеской, в стеклянных на вид и в полностью прозрачных шкафах из слитых со стеной ячеек покоились самые разные предметы, судя по всему, магические. Троица прошла мимо столика, выглядевшего так, словно он состоял из оникса. — «Они тут всё это сделали нанороботами», — подумал Виктор. С матового потолка спадал свет, очень равномерно, при этом глаз не мог различить источники света. — Садитесь, — Рэндольф махнул рукой в сторону мягких диванов вокруг стола. Все расположились на местах. — Нам некуда торопиться? — кажется, Рэндольф поинтересовался у немецкого приятеля и бывшего товарища по нацистскому оккультизму. — Нет-нет… — покачал головой тот. — Я всё уже сделал. Следом Крафт озвучил ряд предложений, состоящих из чистого технотрёпа для ушей Северова. — Чудно, — Рэндольф уверенно располагался напротив — высокий и довольно поджарый, в излюбленном старомодном костюме времён Великой депрессии, который он мог преобразовать в контактный комбинезон или в униформу NERV, мастер-оккультист производил элегантной впечатление, вызывавшее у Виктора скорее антипатию — он предпочитал большую брутальность, всё же сочтённую с определённым стилем — как раз, нацистским: Виктор любил форму от Хьюго Босса. Потянулась пауза, должно быть Рэндольф хотел первым услышать гостя, тогда русский прервал тишину, он любил говорить: — Кхм, думаю, вы прожили слишком много, чтобы у вас сохранилась совесть. — Отчасти верно, когда ты проживёшь столько, сколько я, тебя не будут волновать последствия многих действий. Вернее не так — мне сложно корректно описывать ощущения, — рассказывал Рэндольф, — главная беда мудреца — равнодушие. Всё кажется излишни суетным, мелочным, бестолковым. Оно заполняет тебя. Ты начинаешь фокусироваться на чём-то конкретном, от твоих действий в самые разные стороны идут события — как круги на воде. Но, — Рэндольф перевёл взгляд на своего чёрного питомца, прыгнувшего на стол, — ты становишься кошкой, поиграв с мышкой, ты её бросаешь. А потом уходишь. Даже если за спиной бушует хаос. Эта апатия может свести с ума. За ней идёт чувство пустоты. — И вы же как-то с этим боролись? — Виктор опёрся щекой на кулак. Кресло показалось ему слишком мягким, он словно тонул в нём. — Да, я занялся искусством, — ровно ответил Рэндольф. — Эстетика — та вещь во Вселенной, которую следует поддерживать без цели просто так. Перед этим, разумеется, идёт желание комфорта. Для себя. Ты можешь удариться в безудержный гедонизм, как ллойгоры, при этом всегда оставаясь до жути пессимистичным — как они же, как сделали многие существа, чтобы раствориться в наслаждении. Вся проблема в том, что осознание этого — перед тем, как ты ударяешься в вечный наркотический экстаз — оно взывает отвращение. Дискомфорт. Ты думаешь, как гадко стать овощем, неужели это всё, к чему я стремился? Вообще — есть только один выход: больше общаться, только так ты не свихнёшься. — Угу, наверное, — Северов вспомнил Нагису: Икари говорил, его голубой приятель почти всю жизнь был одинок и делал всё лишь ради утоления одиночества: — «Все они психи. И понятно почему», — Виктор верно подумал — бессмертие, могущество и иные несвойственные атрибуты таких ограниченных и уязвимых существ, как люди, так ещё бьют по мозгам. — «Потом не выправишь!» — Поверь, я самый здравый среди всех, никто не проживал так долго как я, и никто из людей не сохранял рассудок при таком сроке, мы всё ещё можем понимать друг друга — это тому доказательство, — Рэндольф улыбнулся так, что вызывал ассоциации со светом солнца, спадающим на белоснежную землю в зимний день в окружении всеобщего холода. И сам этот свет ни черта не согревал. — Я хотел создать справедливую империю, — вернулся к изначальной теме великий бессмертный колдун. — Но люди всё испортили. Я решил дать им сделать выбор. В конце концов, я не только для себя это делаю, — объяснял он. — Дать выбор — и умыть руки? Вам не кажется, что часть ответственности на вас? — Виктор всегда полагал, что «за базар надо отвечать». — Я отшатнулся тогда, когда понял обречённость своей затеи. Я понял, человечество слишком разобщено. Разные страны стремятся к своим целям… — А я не отшатнулся, — перебил Карл. — Какая разница, сколько людей погибнет? Мне не стыдно. Что в этом может быть плохого? — А если ваших детей убьют? — Северов решил узнать всё, что думает этот человек. — Это будут мои частные проблемы, — отмахнулся Крафт. — Если твоя страна решит править миром, то что? Ты будешь на стороне своей страны — ты можешь не поддерживать те или иные методы, но как член своей стаи, тебе важно её благополучие. Это называется патриотизмом. Важно понимать, сержант Северов, как существует человечество. Люди от природы патриоты, ибо живут стаями. Стае крайне выгодна сплочённость, а потому доброта и забота, честь и отвага, жертвенность и иные добродетели крайне важны, но только внутри своего стада! Чужие стаи столь же выгодно сожрать — насиловать и убивать чужих жён и детей для человека столь же естественно, как любить и оберегать своих. Для поддержания двух столь разительных, но одинаково правомерных стратегий поведения необходим механизм различения «свой-чужой». Он может проходить по языку, по нации, по вере, по расе — неважно, — убеждал нацистский преступник, — человечество такое по своей природе: потому нет ничего более правильного, чем заботиться о своей группе и уничтожать чужие! — Э… — Виктор не сразу сообразил что ответить. — Чтобы ты делал, начни твоя страна великую войну? — продолжал Крафт. — Вообрази, твоя великая держава правит всем миром. Твоя великая держава покорила все страны. Сколько людей она убила при этом? Не думаю, что тебя будет это волновать, напротив, это станет поводом для гордости! Человек будет гордиться сопричастностью к победам! Ты будешь воевать и упиваться величием! — Да, но я не буду… — Что ты не будешь? — Не буду делать чего-то… в конец бесчеловечного! — Ха! Может ты лично не будешь — я вот тоже сам ни одного еврея и пальцем не тронул! Ни одну славянку не изнасиловал! Да и зачем? — если есть толпы бравых молодцев, чья работа в народе не имеет почёта, но на фоне прочей военный славы не мозолит глаза? Ты не будешь — другие будут! И это не важно! Потому что об этом не скажут! Ваши солдаты будут терзать вражеских детей и женщин, а потом они вернутся домой любить свои семьи. Для человека нет более правильного поведения! Если об этом будут говорить — никто не захочет поверить в «миллионы изнасилованных немок» и в «миллионы замученных жидов» и так далее — это всё спишут на провокации врагов твоего великого отечества! В этом мире для человека есть лишь один извечный критерий добра и зла — хорошо, это то, что на благо моей стаи, плохо — то, что во вред ей! Нации, культуры, идеологии, религии — все они, конечно, ни хуже и ни лучше друг друга со стороны, но они все нужны, чтобы объединять и разделять по стаям. Без них люди бы не выжили — без них они перегрызли бы друг друга вообще. Только они регулируют неизбежное насилие. Тебе говорят, «твоя страна — империя зла», ты что, скорее предашь стаю или объявишь сказавшего тебе — врагом?! Поверь, русский, в любом человеке есть две стороны — светлая и тёмная, обе закреплены на уровне генов. Светлая вынуждает нас любить своих, тёмная — уничтожать других. Тёмная преступна лишь тогда, когда направлена против своих, в другом случае она благородна. — Крафт выдохнул: — Так что вот, если бы история пошла иначе, если б Гитлер победил, всех его обвинителей — потом, спустя лет восемьдесят — обозвали бы грязными либерастами. Но только потом — а до того великая империя обрела бы огромную власть, величие… Но знаешь, что самое забавное в этом? — Крафт поглядел на Виктора. — Что? — тот невольно покосил бровью. — Фюрер-то наш — украл эту схему у евреев! — Крафт щёлкнул пальцами. — Да-да, националистическая Иудея, богоизбранный народ, готовность отдать свой комфорт в угоду сверхценной идеи — всё это уже было! Потому массовое уничтожение евреев, на мой взгляд, крайне иронично! — А вам не жалко этих невинных? — спросил Виктор, переполняясь всяческого отвращения к собеседнику. — А зачем мне их жалеть? Ты жалеешь семью вражеского солдата, которого ты убил? — спросил Крафт. — Но это солдат — а… — Глупости! — перебил нацист. — Всё дело в обосновании: почему ты убиваешь вражеских бойцов со спокойным сердцем, но тебе претят расстрелы и изнасилования мирных жителей? В первом случае убийство тебе кажется здравым смыслом, но, поверь, во втором случае тебе тоже может так показаться! А даже если тебе будет неприятно, то, чёрт возьми, ты же не слюнтяй? Всегда можно придумать должное объяснение! Господин фюрер тем был гениален, что передумал обоснуй! Он дал людям то, что они хотели, и им оставалось только победить. Увы, они проиграли, и им осталось лишь каяться! Господин фюрер решил, что немцы отработаны и нет никакого смысла в их существовании… он потерял к ним интерес, ибо всё-таки был человеком высоких идеалов! Карл устал говорить, его монолог навёл Виктора на мысли, что нацист всего лишь оправдывается, апеллируя к извечно прочной природе человека. Сам Виктор это раскусил, но моральная дилемма осталась. — Я не могу согласиться с вами, — заговорил Рэндольф, его кот размеренно повиливал хвостом, стоя у подлокотника. — Я отверг Рейх потому, что в нём не осталось доброты. Под этим я разумею стремление избежать лишнего вреда в любой ситуации. Для доброго правителя — завоевания без крови, это лучшее из возможного. Благое государство велико тем, как счастливы его поданные. Если ненужное зло можно причинять врагам, спрашивается, почему оно должно быть под запретом среди своей стаи? — Очевидно же, нужно промыть мозги обществу, благо, оно того желает! — фыркнул Карл, обращаясь при этом явно к Виктору. — Мы говорим о том, как следовало бы поступить по-хорошему, — напомнил Рэндольф, говоря, опять же, с молодым сержантом. — Любой правитель, будь он благим государем или кровавым тираном будет насаждать порядок среди подданных. Никому не надо, чтобы поданные грабили, насиловали и убивали друг друга. Тогда почему к врагам можно относиться так? Можно оболванить настолько, чтобы убедить — мол, у врагов есть рога и хвост. Но если их нет? Если к врагам отменить все обязательства, то так кто угодно может объявить кого угодно врагом. Врага стоит бить столько, сколько нужно, но нельзя проявлять жестокость сверх этого. Но люди, да, очень несовершенны — они будут возводить жестокость к врагу в самоцель, чтобы бахвалиться гнусностями, как говорит герр Крафт. Это неэстетично для меня. — Но признайте же, вам наплевать в целом! — возразил немецкий оккультист. — Да, наплевать, я слишком отдалился от человеческого общества, чтобы вмешиваться в его дела просто так, — признал Рэндольф. — Я стал странствующим волшебником. Всё, что я могу — это благоволить общему благу из остатков человечности, в меру сил, сколь позволяет бесстрастность, и так отвращаться от зла, но я не буду с ним систематически бороться: если я увижу маньяка, насилующего женщину, я, наверное, заступлюсь — поражу его насмерть, но вот увидав тирана-государя, я пройду мимо — власть его держится на людях, пусть люди и решают. Холод и равнодушие владеют мной изнутри. Всё суетное кажется мне неважным. Виктор испытал отвращение к древнему мудрецу, смешанное с жалостью: такой могучий и такой умный, но такой слабеющий где-то внутри. — Мы слишком стары для совести и моралина, — высказал Крафт. — Я просто живу по течению. Мелкие радости, расширение знаний, общение… Вот был с ними, теперь с вами. — А вы так не впадёте в маразм? — хмыкнул Виктор. — Скорее в буддийскую отрешённость… — Рэндольф поглядел более живо, он обратил большее внимание на своего кота. — Но знаешь, я могу меняться. Я могу передумать. Я могу узнать новое. Я могу переосмыслить уже то, что знаю. Когда-нибудь меня будет ждать то, что ждёт всех — безумие, смерть, полная потеря человечности, отчаяние, что хуже смерти… В любой комбинации. Я могу жить неограниченно, даже думая, рано или поздно Рэндольф Картер умрёт. Наверное. Но я не расстраиваюсь из-за этого. На самом деле все так живут, просто короче. — Угу, — Виктор подумал, чего бы ещё сказать. — Мы напоминаем себе, что стоим по ту сторону добра и зла любого большого общества при любом контакте с ним, чтобы не создавать у себя чувство излишней ответственности, если оно вообще может нам грозить, — далее излагал Рэндольф. — Для нас это — мелкое напоминание, что ничто не заставляет нас с внешней стороны соблюдать условия конвенции. Правда, я её соблюдаю на деле скорее из эстетизма. Мне льстит быть благородным. Виктор нашёл кое-что позитивное, вспомнив восстановление Токио: — Знаете, а вы можете создать империю человечества сейчас. Ваши же NAU так лихо восстановили Токио! И потом: если человечество станет могущественным и бессмертным, вы не будете больше одиноки. И будут люди как полубоги! — Виктор постарался настроить себя на позитив. — Многие цивилизации обрели бессмертие и могущество, — сказал Рэндольф, сложив руки. Кот бесшумно спрыгнул. — Вы правы в том, — собеседник снова чуть улыбнулся, — что даже самые несчастные из них прожили не такую уж дурную жизнь. *** Москва. Ужасные крысы-мутанты завелись в метрополитене и скачут по туннелям Кропоткинской. Эти мини-кайдзю напоминают тех японских Незур, выползших после ядерной бомбёжки Ми-Го. Внешне — как обычные крысы, только размером с легковой автомобиль, силушки у них хватит, чтобы перевернуть грузовик. Пули их либо вообще не берут, либо мало берут. В прошлый раз эти твари грызли всё подряд, пока не размножились до нужного количества. После этого они ели друг друга, пока не осталась одна самая большая крыса — полноценный Кайдзю. В NERV предположили, что этих крыс-кайдзю Старцы вывели из Уббо-Сатлы для очистки полей сражений от павших монстров, своих и чужих. Синдзи открыл сюда портал — бойцы NERV, облачённые в конкретные комбинезоны, выгрузились на станцию. Синдзи, Виктор, клоны Рей — все четверо — приступили к зачистке: Синдзи метал ножы, в момент попадания раскрывался портал в космос, куда затягивался противник. Виктор стрелял из обычного огнестрела, его ментальные волны делали собственное оружие и оружие ближайших обычных солдат достаточно эффективным средством, чтобы с ходу убивать крыс-монстров. Рей «Куронами» II и Рей «Чибиями» Six использовали режущие геометрические фигуры АТ-поля. Они носили комбинизоны — чёрный и белый, с чёрными элементами, и парой белых крылышек на плечах. Рей Quatre Анти-АТ-полем разлагала крыс на химический бульон. Она носила чёрный и синий комбинезон, чья нижня часть сзади была посеребрена и выделялась обнажением левого бедра с боку и части таза. Мускулистая Рей Cing использовала физическую силу и просто врезалась в противников на скорости, разрывая их. Она за один раз могла запустить себя сквозь сравнительно узкий тоннель и порвать в фарш всех, кто его в этот момент заполнял. Благодаря АТ-полю, эта самая рослая Рей, с укороченными лазурными волосами, никак не прокачалась. Она носила белый комбинезон с элементами зелёного, частично обнажавший кисти и ступни. — Я засекла, что эти объекты появились здесь из-за активности лей-линий, — Рей Cing коснулась подошвами холодные рельсы метрополитена, считала ноосферную информацию. — Надеюсь, Москва не провалится в ад и из-под неё не вылезет ебучий Ктулху! — прозвучал вдалеке Виктор. Он вспомнил протоколы Сионских мудрецов, утверждавшие, что евреи прокладывают метро с целью иметь возможность заминировать все столицы мира и обрушить их под землю. Тёмные тоннели вокруг разносили эхо их голосов. — Скорее это будет Призрак Коммунизма, — подумал Синдзи, шагая вдоль рельс. Перед ним светила точка, созданная метафизической волей. Японец приготовился метнуть кинжал, но опустил руку, увидев, как бегут обычные крысы. — Хм… Рей Six — имевшая тело ребёнка — парила в воздухе, пытаясь уловить потусторонние вибрации: — «За этими крысами точно что-то стоит…» Промелькнула тень — Рей Six приготовилась прорезать воздух своими геометрическими абстракциями. Раз! Её захватила за горло рука человека… — Six! — Рей Quatre обеспокоилась, прошла сквозь ближайшую стену с помощью перемены вибраций атомов, очутилась там, где пропала Рей Six — была затянута в стену чем-то вроде руки человека. Рей Quatre на несколько секунд растерялась, после чего попыталась обернуть своей психической силой ближайший квадрат материи, прощупала вещество. — Не могу найти Six! Синдзи, Виктор и остальные две Рей появились здесь же позади неё. — Six исчезла! — Рей с серебряными волосами показала необыкновенную эмоциональность. — Её забрал человекоподобный кайдзин! Рей Cing сконцентрировалась, сотворила вокруг всех прозрачный яйцевидный барьер. В нём все прошли сквозь материю, вылетели прямо из асфальта и повисли над улицей. Всюду расставлены броневики, спецназ, солдаты, куча стволов, всё заполнил собой гул винтовых машин. А над всем этим — пасмурное небо. Между небом и городом — Ленин. Каменный гигантский Ленин на вершине массивного, нависающего дворца — Дворца Советов. — «В моей ветви реальности его не смогли построить», — Виктор почувствовал желание посетить это место чисто из любопытства. После чего быстро сбил эту мысль. — «Потом! Нужно найти Чибиями!» — Где она?! — встревожился Синдзи. Рей Cing очень уверенно указала на Дворец Советов, в данный момент опустевший — только рядом на крыше ближайшего дома разместились снайперы. — Бесы! Демоны! Вавилонская башня! Я видел, как Трое Ангелов сойдут с Небес и уничтожат тебя! Горе тебе, Вавилон великий! Горе! — что-то такое кричал юродивый с крестом в руках, вдруг показавшейся на улице. Его поймала пара солдат и потащила отсюда. Виктор вспомнил, что православные ненавидели Дворец Советов и часто называли его Вавилонской башней. — «Интересно, а тут будут шумерские боги или демоны?» Бойцы NERV переместились и приземлились перед входом в здание. Рей Cing выловила его взглядом и решила опустить их туда. Фасады дворца облицованы шлифованным гранитом и их украшали многочисленные скульптуры. Внутренняя отделка приветствовала гостей монументальной живописью — фрески, майолик, витражи и мозаика. Как орнаментальное украшение интерьеров — всюду лучший камень, красное дерево, блестящий металлопластик. Виктор прямо оценил такой монументальный проект. Сейчас взгляд бегал во все стороны. Появилось несколько спецназовцев, оснащённых особым эфирным оружием, тяжёлыми пушками, соединёнными с ранцами; у них шлемы для защиты от телепатии и звёзды М’нара с каббалистическими оберегами на нагрудных бронежилетах. — Если неизвестный противник справился с одной из нас, — Рей Quatre обернулась к ним, — вам лучше покинуть по крайней мере это здание… — Отряд, что у вас там?! — связывалась с ними Мисато. — Может прислать кого-нибудь ещё иль какое оборудование?! — Возможно, — подумал Рэндольф, стоящий рядом с командующей, — противник убьёт Чибиями, если мы прижмём его к стене. Отряд, это здание — ритуальная земля противника… Рэндольф закрыл глаза, несколько секунд смотрел на местность от лица Синдзи. — Учитель, что нам делать?! — спросил Синдзи. — Six находится в этом здании, здесь сфокусирована работа лей-линий, — Рей Cing прошла полуголыми ногами по мраморной плитке, анализируя через подошвы пульсацию метафизических вен планеты. — У меня такое чувство… Что планета готовится родить Ангелов! — Родить Ангелов! — у Виктора аж похолодело подмышками. — Только не это! — Я, возможно, ошибаюсь, — Рей Cing взглянула на Виктора. — По закону жанры ты права, Cing! Ох, ебаный пиздец! Рей II вела себя более молчаливо на пару с Рей Quatre, обе вертели головами и пытались концентрироваться на сканировании самой материи и геометрии этого места. Рей Cing подошла к колонне и коснулась её, оголённой из-под чёрного комбинезона ладонью. — Кажется, само это здание пропускает пульсацию Земли, Душа Мира фокусирует здесь своё АТ-поле, — Рей Cing взглянула на своих товарищей. Виктор и Синдзи сейчас более тщательно обратили внимание на рисунки, мозаику, фрески — сценки Октябрьской революции. Красноармейцы и матросы со штыками и гранатами на баррикадах. Ленину не хватает только нимба. — Бля, неужто окажется, что здесь будет призван гигантский Ленин-гриб! — Виктор запрокинул взгляд на разноцветный потолок. — Разделитесь, чтобы спровоцировать нападение. Думаю, вы нужны этому противнику живыми, — говорил Рэндольф. — Я попытаюсь разузнать что-нибудь об этом здании. Но его архитектура уже напоминает мне кое-что… — Надеюсь, не главный мавзолей Р’льеха?! О’кей! — Виктор дальше решил поделить их. Он предложил идти на пару с Синдзи. Рей Cing предложила в одиночку отправиться изучать здание. Если она обладает лучшей сенсорикой и вообще самая сильная из клонов, то она сможет заметить попытку противника подкраться со спины — и успеет позвать их на помощь. Синдзи согласился. Рей II и Рей Quatre без лишних слов отправились вдвоём. Рей I в штабе закрыла веки и попыталась нащупать Рей Six сама, синхронизироваться с ней. Рэндольф же отдал кое-какие распоряжения MAGI, система всё вычислила: — Этот Дворец Советов спроектирован по принципам каббалистической символики. Очевидно, это дело рук русских космистов. Тут заговорил Гэндо: — Они были русским крылом SEELE, проникшим в страну ещё при царях и императорах. При Сталине многие из них пали жертвой репрессий, но некоторые оказались достаточно полезными, суля бессмертие и паранормальные силы и исследования вождям Советского Союза. — И что это значит? — Мисато посмотрела на экс-командующего. — Из этого места могут появиться Ангелы, они могут там материализоваться, как сказала Cing, — Рей I открыла веки и посмотрела на начальницу. — Я не помню этих Ангелов через наследие Лилит, потому, думаю, это могут быть Ангелы, рождённые не Адамом, а кем-то другим из Гигантов Света. — Разве Адам и Лилит — не единственные Семена Жизни на планете? — спросила Рицуко. — Единственные, но эти Ангелы придут из космоса, возможно, со звезды Бетельгейзе… — Рей-Лилит вслушалась в телепатическое пение, наполнявшее собой ноосферу вокруг здания. Она слышала его благодаря связи с клонами. — Этот Дворец Советов связан с ноосферой не только Земли, но и всей Галактики — он как башня, которая обращена к космосу, — Рэндольф указал на фигуру Ильича на экране, чья воздетая кисть возносилась к пасмурным облакам. Держа нож и ствол наготове, Синдзи и Виктор попали в главный зала заседаний, также предназначенный для театральных постановок и массовых демонстраций. Диаметр зала — сто сорок метров, сквозь него две-три секунды пробегает взгляд. Оба вошедших бросают его на потолок — от пола до потолка все сто метров! Простирается подвесный купол, обработанный каннелюрами и освещённый за счёт отражения света. Он прямо внушает иллюзию открытого неба. — Тебе кружит голову, Младший? — всё же спросил Виктор, с долей напряжения в скоромной улыбке. — Я привык к гигантомании Геофронта, — Синдзи пожал плечами, отрешаясь пока от окружения. — Так что меня не впечатляет. Тем более я ненавижу коммунизм, СССР и все диктаторские режимы. — П-ф! — его русский товарищ издал только один этот звук, но решил не поднимать тему. Бег через масштабный зал по направлению к пустующей сцене — она около сорока метров в диаметре и отделена от зрительных рядов подъёмником. Места для зрителей выполнены из стали и покрыты кожей. Чувствуется очень хорошая вентиляция. Бег ног, обтянутых в ткань комбинезонов, Рей I и Рей Quatre заглянули в комплекс полукруглого Малого зала. Здесь взор близняшек встречал различные фойе, выходы во вспомогательные помещения, в том числе — в два зала, изначально предназначенных для палат Верховного Совета и заседаний президиума. Здесь высота куда скромнее — всего тридцати метров. Сейчас девушки в фойе дворца — взгляд нашёл на ближайшем экране надпись — это зал Сталинской Конституции — он прямоугольной формы и освещён главным образом за счёт ряда окон, выходящих на главный фасад. Во Дворце — сто сорока два входных тамбура, тридцать тысяч автоматических кабин гардероба, девяносто эскалаторов и двести лифтов — Рей Cing в одиночку шагала через аудиторию для работников, в ладони — объёмная голограмма. Её оттенки регулярно менялись, отображая колебании АТ-поля планеты в этом месте. Рей Six выбросило посреди тёмной комнаты, со всех сторон закрытой, отделанной очень твёрдым и холодным гранатом. Прямо перед ней из пола просачивалась тёмная субстанция, похожая на паутину, казавшаяся на уровне атомов и молекул единой с гранитом в этот конкретный момент. Паутина захватила собой Рей Six, полностью подавила её защитное АТ-поле. Вот так девочка через несколько секунд была приклеена за распятые руки и ноги, пучок этой пакости заклеил рот. Взгляд, способный видеть в абсолютной темноте, смог различить многочисленные каббалистические символы в этой скрытой части секции здания. Под потолком очень много подобной паутины, там — совершенно обнажённые маленькие девочки, кажется, от пяти лет до двенадцати, возможно — мёртвые, возможно — лишённые сознания. Рей различила засохшую кровь у них между бёдер, в результате чего догадалась — их всех лишили девственности. Из пола вздыбилась монструозная фигура, как покров, паутина спала и обнажила облик вполне себе типичного европейца обычного сложения. В хорошем деловом костюме, лицо обрамлено чёрной растительностью, не младше сорока. Взгляд очень неприятный. Этот человек несколько секунд молчал, кажется, как будто бы набираясь смелости сказать слово. — Я — мудрец Эзрар, правитель будущего рая. Не бойся меня, я не намерен причинять тебе вреда. Нам вместе предстоит большое будущее, Рей Six, если у меня все получится… Рей Six вспомнила командующего Икари, точнее бывшего командующего — таким, каким его помнила оригинальная Рей. Этот человек ужасно похож на него. Эзрар протянул руку, коснулся белого комбинезона Рей, заставил его разойтись — мужчина в высшей степени с удовольствием, пощупал несформировавшуюся обнажённую грудь ребёнка женского пола. — У тебя идеальное тело! — сверкал больным взглядом Эзрар. — Как раз мне нужны такие подруги, чтобы создать идеальное будущее человечества! Дальше, задыхаясь от восторга, этот русский сумрачный гений поведал о том, как он намерен с помощью Ангелов Несущего Окончательное разрушение очистить Землю и заново населить её новыми людьми, похожими на детей и пригодными только для секса и веселья. — Со мной — это здорово! Мы проведём с тобой целую вечность, дитя моё! — Эзрар продолжил лапать испуганную Рей Six, пока его не отвлекло очевидное внимание его противников. — Ах эти! Нужно разобраться с ними, чтобы мне никто не мешал! До поможет мне Неизвестный Бог! На том Эзрар снова обтянулся веществом, похожим на паутину, этот мешок просочился сквозь гранит, кайдзин RDB исчез… Заорала музыка. Весьма праздничная, но не похоже, чтобы из советского репертуара. Виктор её не узнал. Он, Синдзи, трио клонов Рей обратили внимание на её источники, льющиеся из репродукторов. — Это «Мистерия» Скрябина, — узнал её Фуюцуки, — Симфония русского космиста SEELE. Это музыкальное преддверие долгожданной комплементации. Рей Cing ожидала, что нападут сперва на неё. Замедлила шаг, её белый с зелёным комбинезон, казалось, утратил былую цветовую насыщенность и сделался зыбко-блеклым. Рей легко увидела руку, летящую к ней — да, к ней бросилась вытянутая и прямо растянутая человеческая рука. Рей уклонилась — смогла пропустить её мимо себя, потом стиснула вокруг растянутого запястья свои пальцы. Раздавила! Брызнула кровь! Эзрар просочился из стены наполовину, выходил как бы из картины. — Ты сильная! Такие, как ты… была бы неплохой рабыней, — процедил Эзрар перед тем, как нырнуть обратно. Мускулистая Рей Cing сразу же метнулась к нему с беспощадным взглядом, прямо грубым бицепсом раздробила стену перед собой! — «Ушёл!» Она оторвала кулак от пробитой стены и взглянула на кусок бетона в своей руку и раздробила его последующим стискиванием оголённых пальцев. Синдзи и Виктор поспешили ей на помощь, но тут у них на пути восстали какие-то странные пурпурные глубоководные, люди-рыбы рядом буквально материализовались и ринулись на двоицу пилотов. Виктор стрелял, Синдзи бросал ножи. Монстры моментально утрачивали плотность и исчезали, после чего появлялись новые. — Это — иллюзии! — Рэндольф прозрел это обстоятельство, говоря через ментальные волны Синдзи. — Вас пытаются отвлечь!.. — Куронами и Quatre, найдите Six, — приказала им Рей I. — Так точно! — оба клона подпрыгнули, прошли сквозь потолок и очутились на верхнем скрытом этаже. Маленькая Рей Six перед ними связана в паутине. Близняшки собрались освободить её, как вдруг им прямо в спины ударили струи липкого вещества, оно нейтрализовало их защиты и теперь эти двух девушек точно также залили и повязали. — Фу! — скривился от отвращения Эзрар, наблюдая за оголённым бедром и тазом Рей Quatre. — Куда катится мир! Совсем нравственность потеряли! Тот же, Господи, мир сей недостоин спасения… Кажется, половозрелые женщины вызывали у Эзрара абсолютное отвращение. Особенно ему были отвратительны большие груди всех четырёх взрослых Рей. Виктор, Синдзи и Рей Cing вбежали под купол — здесь стены у свода дали просочиться сквозь себя всем троим захваченным Рей, распятым за руки и за ноги этой пакостью-паутиной, их рты ею заклеены. — Рей! Ах ты сволочь! — Синдзи приготовился метать ножи. Эзрар просочился с потолка, сперва — внутри кокона, потом частично открыл человеческое лицо. Гад повис на паутинках. Синдзи метнул нож, Виктор выстрелил, Рей Cing пролила с рук россыпь алмазных болтов. Эзрар перехватил каждую из атак струёй паутины, они выстрелили собой прямо из кокона. При соприкосновении, пакость впитала в себя атаки, будь то нож, созданный разумом, пули, усиленные метафизической волей, или что-то ещё. Пакость, сама материализация души этого человека, смогла дальше нисходить струями, ей удалось добраться до противников. Какое-то время все трое пытались уворачиваться. Рей Cing развернула щит-многогранник, он продавился почти что сразу. — Лови, фашист, гранату! — Виктор сюрикеном метнул звезду-камень М’нара. Эзрар поймал Знак Первородной Расы, способный вредить приспешникам CCD. На мудреца-педофила этот предмет не произвёл никакого впечатления — он презрительно его выбросил. Его павшая струями паутина полностью зафиксировала Синдзи, Виктора и Рей в одном положении. Теперь прямо все по горло покрыты слоем этой субстанции, приклеены к полу. Первые попытки сбросить её, естественно, не увенчались успехом. — В этих стенах мне сопутствует Несущий Радикальное разрушение! — продекларировал Эзрар. — Это здание по сути приёмник для него, — процедила Рей Cing, чьи мускулы сейчас, похоже, бесполезны. — Я всё равно сильнее! — Синдзи, как следует напрягшись, в отличие от своих товарищей, смог разорвать эту субстанцию. Она очистилась, отлетела от него вся и пилот аж подпрыгнул! Раскинул руки как крылья. Рядом открылся портал, сквозь который сюда протянулась фиолетовая рука Евы-01. — Тебе конец! Мою Еву тебе не победить! — Молодец! Серебряный Ключ задействован! — неожиданно обрадовался Эзрар, пусть даже пальцы протянутой руки Евы его захватили. — Врата открыты на Бетельгейзе! Теперь Авангард разрушения снизойдёт на мир! На очищенной планете я воссоздам новое человечество! Безумец продолжал ликовать, потому как Синдзи не собирался сразу его давить. Как только рука Евы его схватила, АТ-поле прекратило давление — Виктор и клоны Рей освободились от паутины-пакости. И сразу же здание сотряслось. — Синдзи! — обратилась к нему Рей Quatre. — Ты открыл здесь портал для Евы и спровоцировал заранее предполагаемую им реакцию! — Бля, каменный Ленин что ль оживёт?! — Виктор от толчка свалился на попу. Рей II и Рей Quatre схватили его за руки, улетели с ним из здания. Синдзи остался здесь с Рей Cing и Рей Six. — Эй, что сейчас будет?! Говорите конкретно?! — спрашивал Синдзи у Эзрар. — Ха-ха-ха! Сейчас начнётся долгожданный очистительный апокалипсис! — с огнём в глазах, пророчествовал этот сумасшедший оккультист. — Уничтожение не менее ценно для вселенной, чем созидание — Неизвестный Бог, управляющий этим ритмом вселенной, заставляет измерения рождаться от нульмерного плана — в бесконечность; но потом он снова возвращает эту бесконечность в единицу! А-ха-ха-ха! Икари Синдзи, разве ты не знаешь, что человечество должно быть уничтожено?! Вся жизнь на этой Земле прогнила, зашла совсем не туда! Я хочу создать свой новый мир, после которого только я и мои подруги, подобные детям!.. Пуская слюни, Эзрар метнул взгляд на Рей Six, чем, надо сказать, очень напугал её. — Такие подруги, как она! Больше никаких людей на этой планете не нужно, ха-ха-ха! Синдзи багровел от злобы — в том числе он испытал особенно ненависть к этому человеку потому, что был похож на него самого! Синдзи был бисексуальным трансгендером и переживал тот факт, что общество не принимает таких, как он или не очень хорошо принимает — потому он иногда мечтал убить всех людей, кроме близкого круга своих друзей-любовников. Им бы никто не помешал наслаждаться на всей Земле. Эзрар был педофилом и Синдзи прекрасно понимал его желание уничтожить человечество и остаться на всей Земле вместе с группой избранных маленьких девочек. И это взаимопонимание заставило Синдзи как можно скорее стиснуть пальцы. Собственной руки — Ева повторила жест. Эзрар пропал с мерцанием её АТ-поля, не было ни крови, ничего, он просто исчез… Мисато хотела что-то сказать, сейчас она цыкнула и явно пожалела, что этого человека не получилось допросить. Сквозь пасмурное небо ко Дворцу Советов протянулся белый прожектор. Рей I, паря в воздухе, лично появилась тут. Её АТ-полем, нисходя маревом, разом обхватило всех окружающих людей и перенесло подальше. Все клоны через порталы вернулись на базу и сейчас вновь появились уже в Евах: одноглазые Ева-09 и Евы-00-α-γ расправили свои тёмные крылья в небе с четырёх сторон. Они развернули свои АТ-поля, чтобы огородить прочую Москву от этого места. Внутри такого вот колпака, под которым очутился весь Дворец, из портала уже полностью выбралась фиолетовая Ева-01, после чего Синдзи протянул руку и из портала вытащил камуфляжную Еву-23 — Виктор первым делом посмотрел в небо. Зрение Евы могло, при желании, дать обзор на парсеки. Пилоту можно было на несколько секунд увидеть, как прожектор протягивался сквозь световые годы от звезды Бетельгейзе. — Младший, они… — Виктор заметил, что Синдзи и все Рей сейчас прикованы взглядом к некой лучезарной дали. Они видят дальше, чем он, и сейчас могут непосредственно наблюдать, как вражеские Ангелы, подобные росчеркам света, летят сюда через космос. — Их трое, — Рей I моргнула, оторвала взгляд от зловещей небесной выси и посмотрела теперь на своих союзников, на их изображения в окружающих её голографических окнах, — я слышу, как они поют. Виктор хотел было что-то сказать, но в этот момент сам услышал некое пение, которое чрезвычайно напоминало эту музыку, ранее услышанную во Дворце Советов. Это пение распространялось телепатически и звучало в голове как навязчивый мотив. Виктор уже знал, что телепатия транслирует информацию напрямую в мозг и для простоты восприятия может проявляться как истинная слуховая галлюцинация — когда тебе кажется, что ты действительно нечто слышишь именно ушами, но на самом деле физически это не является звуком. Синдзи отделил Вратаря от своей Евы-01, сам теперь находился в этой побочной тёмной Еве, а Рей I заняла место в Еве-01. Её тёмный контактный комбинезон, состоящий из нанороботов, показал на груди обозначение: «01». Итак, световые росчерки пересекли космос. Сразу же во все стороны начало распространяться разрушительное, взрывное АТ-поле, но это растущее золотистое марево погасили окружающие АТ-поля сразу семи Ев, три из которых по своей силе были сопоставимы с Гигантами Света. Четверо клонов Рей сейчас только поддерживали ограждающий колпак, внутри него всё равномерно утонуло в мареве. Оно отступило для восприятия Рей I, Синдзи и Виктора на второй или даже на третий план, когда пилоты теперь увидели посреди фактически белого, очищенного от всего прочего пространства, три отдалённо человекоподобные фигуры, ростом почти в два раза выше Ев. На что были похожи Авангардейцы разрушения? Каждый них выглядел как гуманоидная фигура, очевидно, приняв такую форму при взаимодействии с ноосферой Земли. Но это была лишь очевидная подделка под местных жителей — и это сразу бросалось в глаза. Эти существа состояли из молочно-белых пернатых крыльев, которые были заполнены красной, бесформенной массой, покрытой множеством глаз. Эта багряно-янтарня глазастая масса и эти крылья так сложились, чтобы сформировать собой силуэты гуманоидов. Все трое выглядели почти одинаково, отличаясь только обликом голов. В целом они белые, ноги вместо ступней заканчиваются остриями. Кисти и острые культи на окончаниях голеней — красные и жёлтые, красные к окончаниям, жёлтые в преддверии. Бедра очень толстые и дырявые, сквозь белоснежную оболочку смотрят многочисленные вращающиеся глазные яблоки, багровые и янтарные, пронизанные, насыщенными кровью, пульсирующими сосудами. Торс полностью открыт в этом плане, прямо посреди каждого отсутствует оболочка — там ещё такие глаза и пульсирующая кроваво-красная субстанция; по краям этого раскрытия окончания оперённых крыльев. Различаются эти Авангардейцы, как уже говорилось, лицами. Им дали имена — Примус, Секундус и Терциус — «Первый», «Второй» и «Третий» по латински. Примус обладал сразу двумя характерными ангельскими масками на лице, похожими на маски чумного доктора. Его голова обрамлена по бокам крыльями и эти крылья также отходили назад от затылка; другая примечательная деталь — белая арка над головой, словно керамические рога, сросшиеся друг с другом концами. Своего рода это белел нимб. Секундус обладал многочисленными, сравнительно небольшими лицами, также покрытыми масками. Их глазастую мраморную мешанину обрамляли с двух сторон куда более крупные крылья. У Терциуса голова была всё время разделена на две части, так-то ее могло бы равномерно накрывать одно лицо с клювиком и темнеющими слезящимися глазками; прямо из каждой части этой головы выходило по кольцу — они напоминали собой изящные, гнущиеся усики насекомых, только так сросшиеся, чтобы формировать кольца. Какого-либо оружия Авангардейцы с собой не носили, их руки заканчивались обычными ладонями и было не понятно, чем именно они намерены атаковать. Все три Ангела постоянно пели — как предположила система MAGI, они передавали координаты в космос. — Они хотят вызвать сюда RDB! — испугалась Рей I. Она первой атаковала Ангелов — Ева-01 обрушилась на них взрывной аурой. Сразу все три Ангела смогли её поглотить, после чего ответили — взмахнули собственными руками, поразили Еву-01 росчерками света, которые напоминали собой типичные крестообразные ангельские взрывы, только в тот раз это были копья, и ими Звёздные воины сражались как обычным материальным оружием. Виктор уже понял, что те Ангелы, которых он видел в аниме, были по сути всего лишь детьми, которым было не более пятнадцати лет; эти же Ангелы служили Звёздными воинами самой Первородной Расы — они прожили миллиарды лет и всё это время постоянно сражались с Великими Древними и иными сопоставимыми противниками. Даже один такой Архангел, грамотно пуская в ход свои способности, мог бы вскипятить моря и уничтожить всё живое. Авангардейцы действовали сейчас абсолютно синхронно. Воины Бетельгейзе разбили в осколки барьер-многогранник. Ева-01 отброшена, Рей аж до крови сейчас закусала губу. Вмешались Виктор и Синдзи — соединив руки над фиолетовым рогом, они сконцентрировали АТ-поле и ударили Авангардейцев серией меняющих форму геометрических фигур. Ангелы отступили, несколько секунд отходили от такого, последнего чего всё также синхронно пошли в атаку. Их лучезарное оружие возникало и исчезало у них во время движения рук, росчерки лазера, напоминая собой крестообразные копья, вытягивались при каждом выпаде. Рей, Виктор и Синдзи сейчас сотворили вокруг себя единую многогранную геометрическую фигуру, на ней их выпады оставляли быстро заживающие трещины. Рэндольф находился на телепатической связи с Рей и Синдзи и передал свой план: с помощью Серебряного Ключа можно вышвырнуть всю троицу обратно, так её ковырять будет муторно. Рей и Синдзи согласились, после чего быстро на пару с Виктором сообразили план. Заметив новую деятельность защитников Земли, Ангелы одновременно перешли в защитную позицию. Бастион АТ-поля трёх Ев распался — Виктор вызвался отвлечь внимание, он быстро перекрестился и его Ева шагнула по окружающему хрустальному силовому полю, сквозь вездесущее золотистое марево. Ева-01 и Вратарь отдалились в бок от Евы-23. По плану, все три Авангардейца должны были напасть на Виктора — в сам момент сотворения их световых крестов-копий, Рей и Синдзи успели бы ударить их с боков и вышвырнуть обратно на Бетельгейзе. Авангардейцы чуть помешкали, после чего таки рванули к Виктору. Он закрыл глаза — когда открыл, Рей и Синдзи уже повязали всех троих в свой круговой барьер. Пение стихло. Их ужали до мерцающей сферы, потом — до отдалённой точки в небе. Ангелов росчерком запустили обратно, шоу закончилось. Светопредставление угасло и осталось только здание Дворца Советов. Прожектор с Бетельгейзе снова исчез. Рэндольф объяснил, что если его не создавать, то эти Ангелы не смогут попасть обратно на их планету. — Похоже, — подумал Картер, — эти трое были обычными Звёздными воинами Старших Богов, но Несущий Окончательное разрушение с Бетельгейзе заразил их своей волей к смерти, потому эти Авангардейцы теперь для нас смертельно опасны… Гендо взглянул на Фуюцуки: — Эти русские космисты, помнится, хотели наделять каждого человека сверхъестественными способностями. Думаю, оно само по себе повлекло бы конец света безо всяких Ангелов — космисты забыли, что ад — это другие? Так как в Москве ещё могли оставаться паранормальные явления, бойцы NERV пока размещались в одной из комнат Дворца Советов. Рей сотворили вокруг себя из нанороботов подобие монашеской одежды. — Ебаный в рот, какой больной ублюдок! — Виктор читал «Рай земной, или Сон в зимнюю ночь». Это был роман философа Константина Мережковского. Он повествовал о том, как рассказчик попадал в некое будущее. На его страницах описывался мир, превосходящий самые людоедские фантазии, какие только Виктору приходилось читать на страницах опусов про попаданцев. Некая группировка мудрецов сделала всех людей на Земле бесплодными неким фантастическим образом. Из тех, кого она оставила на расплод, деятели с помощью евгеники вывели три вида людей — мудрецы, рабы и «друзья». «Друзья» выглядели как дети всю жизнь, они были специально выведены инфантильными и жизнерадостными, а когда они становились старыми, то мудрецы их убивали. Герой-рассказчик всему этому радовался, он встретился с самым главным мудрецом — его звали Эзрар. Протагонист влюбился в девочку Лорелей и уж было собрался… Но ему осталось только ругаться — всё это был сон! Синдзи, обёрнутый полотенцем, вернулся из душа, пока Виктор вытягивал ноги на диване. Рей впятером сидели в позах лотоса и медитировали в кольце, чтобы разумом простираться на всю Москву и сканировать её на предмет противников и опасностей. — Хм, — Синдзи нашёл себе где разместиться, поближе к окну, откуда пробивались сквозь пасмурное небо солнечные лучи. Достал смартфон и начал изучать материалы, связанные с космизмом. — Вау. Я удивлён, что космисты хотели воскресить каждого умершего человека. И это в эпоху, когда людская жизнь ничего не стоила. Прямо, впрочем, как и сейчас. — Ну, я думаю, мысль гарна, но надобно её подкорректировать — кое-кого я воскрешать бы не стал, — Виктор не без отвращения закрыл очередной опус Мережковского. — Бля, какой же он всё-таки больной ублюдок… Виктор от всего этого захотел покурить. Одетый теперь в халат и тапочки, он подыскал себе ближайшее подходящее место и задымил, наблюдая отсюда за сталинской Москвой. В окружении Дворца Совета всё было застроено похожими ретрофутуристическими высотками и дворцами, действительно отчасти смахивающими на самообразованые храмовые комплексы. Виктор читал работы Григория Климова по высшей социологии, где скандальный автор утверждал о том, что главным двигателем мировой истории выступают так называемые «дегенераты-пассионарии» — это садомазохисты, одержимые половыми девиациями, волей к власти и жаждой разрушения. Александр Македонский, Цезарь, Мухаммад, Чингисхан, Карл Великий, Робеспьер, Наполеон, Ленин, Сталин, Троцкий, Гитлер — все они двигают историю вперёд ценой ужасных жертв и в силу своего гениального озарения. Сам Климов был уверен, что Советский Союз основала клика педерастов-садомазохистов — Ленин употреблял в шалаше Зиновьева, Сталин — Микояна, Троцкий — Йоффе. Виктор тогда посмеивался над этим, но сейчас он гораздо лучше осмыслил ход мировой истории: Совет SEELE, чёрт знает каких предпочтений, их Мессия — откровенный пассивный (и не только) педераст Каору; безумный Гендо, зацикленный на своей жене; теперь его сын Синдзи — он «на два фронта», к тому же чувствует себя в душе полубабой. Как говорил Климов, дегенерация наследуется и одновременно она необходима для движения мировой истории, её главный метод — разрушение, без него невозможно созидание, вот такая вот философия. Так как нормальные люди не принимают дегенератов за половые девиации, то дегенераты стремятся уничтожить это общество. Виктор раньше скептически относился к подобной концепции, пока сам не осознал, что он как раз подпадает под климовское определение активного дегенерата-садиста: ему нравится сексуально доминировать над самыми лучшими красавчиками, которые, по его мнению, бросают вызов его собственной субъектности — например, над Дугласом и Синдзи. Сами Дуглас и Синдзи, видимо, сюда относится и Каору, суть есть пассивные дегенераты-мазохисты — наслаждаются собственными страданиями, готовы, например, бросать бомбы в царей, чтобы в дальнейшем насладиться пытками, которые над ними будут производить жандармы в застенках. Тот же Мережковский в своё время оказался не у дел мировой истории, к счастью… Виктор подумал, что этот его Эзрар был реален и Мережковский находился под влиянием этой тёмной сверхъестественной сущности неизвестного происхождения. Виктор набрал в лёгкие как можно больше дыма, переживая одновременно трепет от осознания, кто является Князем мира всего. Синдзи, в трусах и тапочках, подошёл со спины, аж заставил Виктора встрепенуться. — Не бойся, это — я. Младший вышел перекурить своим косячком марихуаны. — Виктор, я узнал, что в царской России фактически была легализована педофилия. — Синдзи, в вашей Японии дела обстояли не лучше… — Я не про это. Доктор Мережковский, чьи идеи явно разделял наш сегодняшний монстр недели, вот он мог бы избежать всех проблем, если бы не его садизм — я прочитал, что он избивал своих жертв и он был очень ревнив. При этом он был хорошим биологом и перспективным учёным. — Ага, всё по Климову… — Чего? — Синдзи вслушался в их телепатию. — У вас исследовали дегенератов? — Да, как я понял, у нас в Союзе исследовали комплекс вождя, мозг Ленина был исследован вдоль и поперёк. — Интересно, что бы нашли в моём мозгу? — Синдзи держал при себе смартфон, стоял, курил и читал с него. Виктор — тоже читал рядом со своего, пока выкручивалась сигарета. Оба изучили секретные файлы сброшенные для них от Кадзи, увидели фотографии — Сталин в Красных Горках сидел на пару с лысым гипнотическим телепатом Юрием, у него буква из иврита во лбу. На других — кажется, один из высокопоставленных членов SEELE разговаривает со Сталиным и Месингом. На другой фотографии — попытка реанимировать мозг Гагарина, не самая удачная, судя по всему. Фотографии с раскопок Уральского Геофронта Виктор уже много раз видел — куча специальной техники, все эти бесконечные горняки и шахтёры фотографируются на фоне мумифицированных эмбрионов древних недоделанных Евангелионов, заполняющих собой камеры пирамидальных построек Предтечей. Если приглядеться, то можно заметить стоящего где-то там в углу «Конрада Лоренца», как обычно, одетого в строгий костюм и закрывающего глаза чёрными очками. На одной из фотографий на собрании космистов, рядом с православным священником, улыбался смуглый юноша с пепельными волосами, красными глазами, носящий тёмную одежду, похожую на облачение протестантского пастора — Синдзи узнал в нём Преподобного Ная, одну из форм Ньярлатхотепа, который тоже во всём это был замешан. Синдзи периодически ругал советский тоталитаризм (как, впрочем, и свой японский — империю Хирохито наш пацифист ненавидел ещё больше) и ставил Виктору в укор, какое огромное количество людей погибло во время раскопок Уральского Геофронта — SEELE внушили Сталину, что там зарыто огромное количество всего важного и полезного и потому советский вождь не щадил рабочий персонал. Потом оказалось, там нет ничего интересного, кроме огромного количества мумифицированных эмбрионов недоделанных Ев. «Штатный» Евангелион, который должен был защищать это место, был разорван в клочья несколько десятков или даже сотен тысяч лет назад во время сражения с Королём Гидорой. Виктор и Синдзи завершили перекур и возвратились в комнату. Рей всё ещё в трансе и ни на что не реагируют. — Синдзи, — Виктор решил отомстить Младшему за то, что он поливал грязью Российскую Империю и Советской Союз, столь милые сердцу нашего патриота. — Я хочу тебя изнасиловать. — А? — так как Синдзи был обкурен, то он согласился принять весь фаллос товарища, без ограничения его до половины с помощью кольца. Зря… Когда Рей таки вернулись сознанием в тела и синхронно повернули головы, то увидели, как Синдзи кряхтит посреди постели, обнимет подушку под собой, на ней лежит щекой и ярко оскаливает зубы, закатывает глаза в мучении — нависая над ним, Виктор, казалось, намерен порвать ему таз. Рей моргнули — совершенно обыденно и хладнокровно воспринимая факт изнасилования человека отбойным молотком. — Виктор, маленький ребёнок смотрит на нас!.. — Синдзи решили по крайней мере поиздеваться над Виктором. Он перевёл взгляд в сторону Рей Six, такой же безразличной, как все они. — Чибиями можно воевать, мы ж до неё не домогаемся! О-ох! — Виктор сладострастного сложил губы в трубочку. По мере приближения к оргазму, русский ткнул пистолетом в затылок японца. — Фух! Заткнись, Младший, я готов пускать!.. Если будешь болтать, о-ох, я не дам кончить тебе, бля! Северов сбросил в эти секунды боезаряд сам, испытал супер-оргазм от самого факта, что он разворотил кишечник Икари-младшего всем своим колоссальным хуем; потом ещё какое-то время более спокойно потаранил пробитую ко всем херам скважину — пока из Синдзи, со смесью боли и удовольствия, не выдавилась на простынь вся его сперма… После того как дегенерат-садист испытал удовольствие от своей активной позиции, дегенерат-мазохист испытал такое же наслаждение от своей пассивной позиции. Можно сказать, как привык говорить Климов, эти двое сейчас одинаково равноправно употребили друг друга… — «Возможно, я употребил Младшего на том ложе, на котором Сталин употреблял Микояна…» Все Рей молчали, пока голые и потные Виктор и Синдзи свободно откидывались на кровати, часто дышали во всю грудь и обменивались бранью в адрес друг друга на русском, японском и немецком. Когда русский и японец стихли через полминуты и вопросительно взглянули на них, близняшки заговорили — сперва в унисон, после чего наконец-то сообразили разорвать свой коллективный разум. — Мы обнаружили, что Эзрар не был уничтожен. Он — грибной вампир… Дальше Рей говорили по одному: — Грибной вампир состоит из основного тела, оно обычно прячется в земле, — отвечала Рей Cing. — Оно напоминает гриб и распространяет грибницу, — продолжала Рей Quatre. — Его главное оружие — астральная проекция, она возникает под поверхностью грибницы и полностью растворяет жертву без следа, если поймает её, — закончила Рей Six. — И где гроб этого ёбного Дракулы? — Виктор потянулся рукой за сигаретой. — Ой, не надо тут курить, — Синдзи поспешил слезть с постели. — Оно рядом? — Примерно под этим зданием, — Рей I указала взглядом на пол, — сходите в душ и мы пойдём, добьём его… Под Дворцом Советов пролегало заброшенное бомбоубежище, оно вообще прилично растягивалось под этой частью Москвы. Туда должно было эвакуироваться правительство на случай ядерной войны. Точка света пронеслась по прохладному коридору, за ней шли Синдзи, Виктор и пятеро Рей. Виктор ещё держал при себе обычный электрический фонарик, посветил на бумажку, висевшую на стене. — Схема бомбоубежища… Гм, кто бы мог подумать, что тут так глубоко и много копали. Коридоры бомбоубежища связывали друг с другом чрезвычайно обширные комнаты, целые склады, где предполагалось размещать оружие, припасы и тому подобное. Даже попадались казармы для солдат. В одной из комнат размещались монолиты SEELE, только материальные. — В эти монолиты предполагалось поместить сознание умирающих советских вождей, — на связи с ними находился командующий Николаев. — Не получилось, однако, эти штуки задействовать… Синдзи рассматривал шкафчик, набитый противогазами. Рей I первой вошла в большой зал, где из тьмы выступил большой дубовый стол, покрытый специальным лаком, который сделал мебель нетленной для времени. За ним, надо думать, предполагалось собирать на пиры и на совещания руководство, укрывшееся здесь от ядерной войны. Рей II вертела в руках образец изящной фарфоровой посуды. Рей Quatre наклонилась и пощупала военный китель, кем-то забытый на спинке кресла в дальнем углу. Рей Cing медленно вышагивала поблизости, старалась чередом соприкосновений кожей ног с полом почувствовать место нахождения затаившейся нежити. Рей Six стояла и моргала возле стола. — Нам сюда, — наконец Рей Cing коснулась рукой длинной и высокой кирпичной стены, от этого материальная преграда временно дематериализовалась. Все могли теперь пройти в гробницу гриба-вампира, одновременно бывшую центром его грибницы. Здесь действительно пахло грибами, очень густо внутри всё поросло плесенью, а её источник — гроб, весь покрыт поганками. Виктор и Синдзи бросили взгляд на Рей Cing, с отвращением подумали о том, что она фактически босиком идёт по этой плесени. Хищная грибница затягивала в себя крыс и покрывала их новыми грибами. На свету появилась солдаты советской армии — точнее их трупы, полностью покрытые грибами. Они погибли тут около полувека назад. Шахтёры, учёные, покрытые вековой пылью, ставшие частью этого гигантского организма. — Вы нарушили мой покой! — проговорили эти трупы. — Ага, сейчас мы кол вобьём тебе в сердце! — Северов нацелились на гроб — сердце грибницы. — Я был слишком стар, чтобы работать, и слишком болен, чтобы жить, — печально заявил грибной вампир. — Доктор Мережковский — это вы, Эзрар? — спросил Икари-младший. — Да, это я… Доктор Мережковский рассказал о том, как он попытался покончить с собой. Он сбежал за границу от преследования за совращение растления, изнасилования и побои одной из маленьких девочек. В конце концов он духовно вступил в резонанс с Неизвестным Богом и отравил себя в гостинице. На его трупе начали расти сверхъестественные грибы. Адепты SEELE законсервировали этот паранормальный объект вместо его уничтожения, а потом передали ордену русских космистов — никто не смог извлечь ничего полезного из этой грибницы. Про него забыли… — Вы всё это время не могли умереть, ваше сознание было заперто в этой гробнице, — Синдзи проникся сочувствием. — Мережковский-сан, позвольте положить конец вашим мучениям… В руке Синдзи сверкнул серебряный кинжал. Он сдал шаг по направлению к центру грибницы. — Так просто не выйдет. Неизвестный Бог контролирует меня. Я чувствую, как стал сосудом для силы Ньярлатхотепа, Всемогущего Посланца, и Несущего Окончательное разрушение. В следующий момент по всему этому месту пронеслась пульсация. Пространство начало искривляться, землетрясение обрушило убежище. Бойцы NERV стремительно взлетели внутри пролётного силового поля — прочь от границ растущей червоточины. — Он превратился в живой портал! — закричала Рей I. — RDB и CCD избрали его для манифестации своей силы в нашем мире! Червоточина исторгла из себя Кайдзю — потом схлопнулась. Это вышел к ним шумерский демон Пазузу. Его сложно было спутать с чем-то другим — размером на два-три метра выше Евы, полугуманоидная-полузвериная форма, из головы растут завитые рога, морда — что-то среднее между львиной и волчьей, две пары чёрных оперённых крыльев, похожих по форме, впрочем, на крылья бабочки; острый, коричневый хвост скорпиона с жалом. Загнутые размашистые ониксовые когти на полузвериных руках и ногах. Глазницы черепа заполнены сернистыми огнями, он злобно рычит. По всему торсу Кайдзю зияют отверстия, похожие на пчелиные соты. В том числе одна такая есть у него между ног. Паузу выбрался из-под земли посреди пустой улицы, поблизости от Дворца Советов, рядом высились прочие тому подобные ретрофутуристические многоэтажки. Пилоты Евы заняли свои машины, стоящие тут полукругом. — Убить его как можно быстрее! — начала атаку Рей Cing. Четверо клонов развернули перед своими одноглазыми Евами полупрозрачные геометрические фигуры, желая задавить или разрезать противника. Пазузу распространил звучные и хорошо заметные для экстрасенсорного восприятия пульсации, исходящие от рогов. АТ-поля разом пропали. Пока клоны Рей удивлялись, Пазузу изменил направление своих рогов — указал на своих противников — сквозь соты пробежали огни электричества, с рогов одновременно пролились насыщенные ветвящиеся разряды, усиленные шаром плазмы, который вылетел из глотки. Синдзи, Виктор и Рей I в этот момент озаботились тем, чтобы обернуть всё поле боя своими барьерами, они заблокировали ударную волну и вспышку жара. Четыре Евы клонов Рей раскидало, как кегли в кегельбане. Оболочка оплавилась. — Пазузу не даёт материализовать ваши АТ-поля, внося помехи ментальными волнами своего мозга! — прозвучал Картер. — Он использует ноосферу как оружие, распространяет через неё помехи в ваших АТ-полях! Так как его поддерживают Ньярлатхотеп и RDB одновременно, его сил хватает, Аянами, чтобы подавлять даже тебя, пока ты не готовая сражаться в полную силу! Рей II быстрее всех отошла, так как её Ева-09 была сильнее прочих, и метнула репликат Копья Лонгиния. Он лопнул в LCL при сближении с Пазузу. — На территории города нам нельзя сражаться в полную силу, — говорила далее Мисато. Ближайшая военная техника, заполнявшая соседние улицы, начала стрелять по Пазузу — зря: сперва прямо в полёте разорвались уже выпущенные снаряды, после чего детонировали те, что ещё не успели заполнить собой воздух между многоэтажками — военная техника повзрывалась на ровном месте и теперь от неё полыхали остовы. Пазузу излучением своего головного мозга программировал оружие противника на саморазрушение, будь то конструкции АТ-поля или обычные мортиры и гаубицы. — И без неё [полной силы] справимся! — Северов ломанулся в ближний бой, рассчитывая обезглавить Пазузу с помощью длинного сверкающего и гудящего меча, чьё лезвие вибрирует на частотах, способных разрубить любую материю, внося в неё деструкцию на уровне элементарных частиц. — «Приготовься расстаться с головой, Иблис!» Пазузу внёс своими ментальными волнами перемены в эти вибрации, потому квант-меч подступившей Евы-23 тоже просто разлетелся в обломки. — Бля, что?! — Виктор уставился на обломок меча. В следующую секунду хвост Пазузу вонзился жалом в руку Еву-23, впрыснул яд, о чём сразу же закричала Майя из центра управления. Пилот почувствовал такую боль, словно его руку по локоть опустило в чан серной кислоты — и эта пакость полезла дальше… — Виктор! — эта боль передалась Синдзи, из чьих глаз брызнули слёзы. — А-а-а! Как ж тебя угораздило-то, бляяя! Как больно, сууука! Не могу!.. Рей I тоже оглушена — ей передалось психическое состояние её клонов. Пазузу своими ментальными волнами так программировал окружающую ноосферу, как ему нужно — демон усилил естественную телепатическую связь своих противников, чтобы ослабить их, передавать боль и помутнение разума у одних к другим. Майя в этот момент снизила синхронизацию Виктора — плачущий от боли, пилот перестал испытывать агонию своей Евы. Тогда и Синдзи со вздохом облегчения освободился от боли Виктора. Но зато Ева-23 вся обмякла — Пазузу легко впился в неё когтями и поднял над собой. Одновременно с этим шумерский шайтан потянул хвост к Еве Рей Quatre, с испугом, обладательница серебряных волос едва успела подняться на ноги. — Нет уж! — Синдзи использовал длиннющий и гигантский меч-крыло Евы-Вратаря, чтобы отрезать хвост. Враг не успел коснуться жалом цели. Как только Пазузу его утаил, Рей Cing подскочила и врезала противнику в подмышку. Физической силы хватило, чтобы раздробить плечо и переломить предплечье. Впрочем, второй целой рукой Пазузу смог обрушить Еву-23 на Рей Cing в ответ. Оба гиганта рухнули на улице, их снесло в сторону многоэтажки, от чего она пошатнулась и начала обваливаться, завалила каменной лавиной. Тогда Рей Six покинула контактную капсулу, встала на голову своей Евы. Пазузу увидел её. Чибиями выпустила крылья циклопа и взлетела. Пазузу, не думая больше ни о чём, ринулся вслед за улетающим предметом обожания. Из отверстия между ног Пазузу высунулась голова змеи, чей немигающий взгляд нацелился… Внизу остались разозлённые Синдзи и Рей I. Их Евы подпрыгнули в тот момент, когда Пазузу отлетел от Москвы на достаточное расстояние, чтобы бойцы NERV уж могли отвесить ему по полной программе. Пазузу собрался подбить Еву Рей Six разрядами, указал на неё своими рогами, сверкающее электричество пронеслось сквозь все его тело, вспыхивая в сотах на груди и животе… Но Ева-01 и Вратарь в прыжке настигли летучего гада и сокрушали его на уровне элементарных частиц, заставив общим ударом пропасть в крестообразной вспышке! Евы Куронами и Рей Quatre взлетели следом, чтобы огородить своими АТ-полями город от нисходящей ударной волны. Рей Cing выбралась из-под завалов и помогла подняться Еве-23. — Мда, сопутствующие потери выглядят приемлемо, — Виктор окинул взглядом вскрытое подземной убежище и ближайшие рухнувшие ретровысотки. Ильич устоял, Виктору как раз захотелось отдать ему часть, но он воздержался, с печалью прикинув, сколько орудийного расчёта полегло на ближайших улицах… Виктор и Синдзи наблюдали за багряным закатом над вечерней ретрофутуристической Москвой, его оттенки освещали окружающие высотки. — Слышь, Младший?! — Виктор подошёл к Синдзи, стоящему у самых ног Ильича. Их обдувал прохладный ветер. — Да?! — обернулся к нему японец, держа сейчас в зубах выгорающий косячок марихуаны. — Я читал про одну теорию — конспирологическую — со времён Византии, всей католической и православной цивилизацией якобы верховодит культ Митры и Кибелы. Эти сектанты — сектанты из самых высших кругов власти — трахают друг друга в задницы. Для них это — величайшее таинство. Они так передают сакральный имперский логос. При этом обычных пидаров, вроде тебя с Каору, они ненавидят и принимаю против них какие надо законы — потому что, по их мнению, обычные пидоры профанируют их главное священное таинство. Это как если, на взгляд христиан, кто-то бы раздавал на рынке святое причастие… Син, ты же сечёшь, что я только что влил в тебя русский имперский логос? В стенах этого храма высшей советской власти. Ты теперь тоже по ходу русский имперец… — Северов, — японец сузил свои и без того раскосые глаза, впрочем, на взгляд Виктора, очень даже европейские, — пошёл нахуй… — Слышь, Младший, говна в рот набери!.. — Виктор ткнул ствол «Глока» Синдзи в щёку… Синдзи закатил глаза: — Слушай, Виктор, я забыл сходить в душ, так что твой логос всё ещё внутри меня — я могу… — Кхм, хватит, Синдзи! Прости, я… — Виктор, — когда товарищ опустил пистолет, Синдзи выдохнул наркотический дым, — я подумал, что мне жалко этого человека — доктора Мережковского. — Бля, Син, ебаный мудак, он это заслужил! — Но, Виктор, подумай, как он был одинок, как он сам страдал от своей болезни? Он в конце концов хотел, чтобы другие люди перестали делать ему больно. Он хотел найти, вернее сделать себе подходящих людей, — рассуждал Синдзи. — Друзей, как он назвал их в своём романе. Да, он был плохим человеком, даже хуже моего отца, но я убил его, скорее, с чувством сострадания даже… Мережковскому было это как раз нужно, полезно. Он ведь хотел жить в окружении удобных людей. Знаешь, Виктор, ты же можешь читать мои мысли? Чувствовать, что чувствуя я… Но тебе это надо? Тебе это нужно? Виктор, я думаю, ты рад, что можешь читать мои мысли только из страха предательства и удара в спину. Понимаешь? Нам всем нужны удобные лично нам люди. Которые не предадут и не скажут плохое слово. Представь, если их заменить на образы во сне или на чат-боты? На фальшивки. Они тебе сгодятся? — Младший, — Виктор сложил руки на груди, — я не хочу уходить в философию, но скажу, что все мы хотим удобных людей. Потому, Син, я даже понимаю твоё желание замочить всех человеков и жить потом в окружении своего гей-гарема. В каком-то смысле, я даже этого больного ублюдка Мережковского понимаю — да, если ты насквозь больной ублюдок, то вот убить всех нормальных людей, оставить себя и лолей, я… Для него это логично, хотя я не думаю, что эти космические Ангелы оставили бы ему тут рай — его бы тоже прибили… — Виктор, я это к тому, что нам нужны другие люди, нам нужны удобные «друзья». Я думаю, даже такой солдафон, как ты, можешь меня понять. Мы все ужасно одиноки и меня это удручает, — на таких словах, Синдзи сбросил с огромной высоты остаток косячка марихуаны. Потом он предложил Виктору вместе прослушать «Половецкие пляски…» *** За какое-то время до отлёта. Армандра вспоминала, как её люди обыскивали громадную ледяную цитадель Итаквы на предмет припасов. Все найденные ценности они грузили на корабли, принесённые на площадь их госпожой прямиком с воздуха. Чтобы никому ничего не упало на голову, Армандра понизила температуру, тем самым приостановив таяние. Идея даже временно поддерживать эту цитадель зла ей показалась крайне омерзительной, потому это она сделала через силу только ради своих людей. Табрис в это время занимался иными делами: землянину предстояло подготовиться к отлёту без сил Адама. — Ты точно уверен? — всё с тревогой спрашивала его Армандра, будучи вся мучима дурными предчувствиями и, вероятно, ревностью. — Ты уже какой раз меня спрашиваешь? — повернулся к ней Табрис, когда они лежали нагими на мехах. Он поцеловал её: — Я знаю, тебе больно меня отпускать. Но я это сделаю. Я совершенно уверен в том, что сделают. А там — это уже как будет. — Да, прости… Я знаю, ты не оставишь свой народ, своего Синдзи, — Армандра приложилась к его груди. — «Пора…» — сейчас она подняла в воздух корабли, покуда их весь день наполняли до отвала. Трупы жителей остались на местах, никто не стал брать их в пищу — тысячелетия каннибализма канули в лету. Новая повелительница Бореи пронесла флот высоко над шпилями, унесла за стены и приказала дальше вести вперёд всему воинству элементалей. Сама Армандра, на глазах у великого множества своих людей зависла позади высоко над землёй и собралась с силами. Её глаза запылали — небеса наполнились грохотом и вспышками молний. Воздух и плазма обрушились на ледяные чертоги, земля ополчилась следом, твердь разверзлась под фундаментами, громадные расщелины расползались во все стороны, погружая высоченные строения, они с грохотом и хрустом бились на осколки. Армандра своей мощью запустила в трескающемся льде реакции, приведшие к высвобождению водорода — в результате ледышки начали взрываться изнутри, толстенные стены окончательно низверглись перед ней. Пар со свистом обильно вырывался в разные стороны и его развеивал бушующий ветер. Сразу три торнадо, увенчанных коронами молний, начали своё неумолимое движение. Пирамида из слитых льдом самолётов, посудин и прочих механизмов целиком провалилась под землю вместе с ближайшим храмом и всеми идолами. Трупы Людей Ветров нашли свои могилы под толщами земли и льда, смешавшись с ними и исчезнув с глаз. Люди плато ликовали с кораблей, наблюдая за падением цитадели зла. Армандра высвобождала чувства и ещё долго била в место, где несколько минут назад возвышалась твердыня ненавистного отца. — Ты вернулась? — Каору встретил боевую подругу в крепости людей плато. Дева Ветров опустилась перед ним на краю смотровой площадки, перед тем приземлив гружёные суда в порт. Армия элементалей вскружилась высоко над их головами. Табрис стоял подле здоровенного агрегата из металла, что по форме напоминал земной шаттл. У него точно были крылья, приспособленные для перелётов в последних слоях атмосферы. Они различались по цвету, на одной из частиц фюзеляжа виднелась часть надписи на незнакомом языке. При этом на шаттле не осталось никаких швов от скрепления. Каору с помощью компьютеров Люцифера и его установок по контролю над материей собрал и слил это устройство из того, что притащил Итаква. — Как твой корабль? — Армандра с некоторым недоумением осмотрела данную конструкцию, всё же она мало напоминала корабль в привычном понимании. — Нормально, я уже могу отправляться, — ответил друг. Сюда подбежала Унтава: — Рада вас видеть, госпожа! — Армандра кивнула ей в ответ: — Может вы знаете, как этот корабль сможет преодолеть бездну меж мирами? — Унтава у подножья громоздкой машины осмотрела её от вершины до здорового сопла внизу. — Без понятия, я чувствую незнакомую мне магию, кроме погружённых Знаков, — Армандра указала на каменную звезду, как бы вплавленную в обшивку. — Это судно испускает из себя огонь — вот из этого отверстия, — Каору указал на сопло. — И выпущенное им же пламя несёт его. — А тебе хватит… огня? — задумчиво усомнилась Унтава. — Хватит — в бездне нет ветра, ветер не пытается остановить судно, там нет земли, которая тоже тянет на себя. В бездне достаточно будет бросить что-то — и оно полетит без остановки. Другое дело, условия гиперпространственного туннеля… то есть, я хочу сказать, условия на том монстру Итаквы, раскинутого между Бореей и Материнским миром, они мне неизвестны точно. Я опасаюсь рассчитывать только на свою магию. Мне нужно будет герметизированное — то есть плотно закрываемое судно, изначально пригодного для чего-то подобного, — разъяснил девушкам Каору. — Все нужные детали создал Люцифер. Он же поместил туда… вещь из железа, способную думать саму по себе — мы на Земле называем такие вещи компьютерами. Она сможет думать за меня и облегчит мне работу. Я буду только накладывать чары для пущей сохранности себя и судна. Ведь без Адама мне могут навредить стихии. — Стихии? Ты сказал в пути на мосту нет ни земли, ни ветра, что же там за стихии? — спросила Унтава. — Радиация, магнитное поле — есть стихии, о которых вы не знаете, — пояснил Каору. — Ясно… Тогда не будем тянуть время! — Армандра шагнула к собеседнику и встала почти вплотную. — Хорошо, — улыбнулся Табрис. Им обоим виделась новая жизнь в её чреве. — Теперь ты не будешь одинока, я надеюсь, — напомнил очаровательный возлюбленный. — Ты уже оставил Тиана, ты любишь Синдзи. Если победишь, ты когда-нибудь вернёшься ко мне? — Армандра изо всех сил сдерживала себя, чтобы не пролить ни слезы. — Да, конечно, — всё улыбался Каору ей прямо в лицо, его глаза словно сияли. — Я обязательно вернусь, если обрету победу! Я обойду весь космос! Они обнялись и поцеловались. Армандра пролила таки слезинку. — Тебе не стоит сдерживать свои чувства, мы же близки. Ты не одинока, — этими словами Табрис окончательно сломил внутренне сопротивление Армандры и пронаблюдал реакцию: подруга немного поплакалась ему в плечо, вытерла слёзы и гордо сказала: — В таком случае я буду ждать тебя. Я успокоюсь, тогда мы продолжим. — Ум… Мы рождены в сплетенье любовников, взращены в оскале родни, — поэтически промолвил Каору. — Мы прикованы к нашим желаниям, привязаны к своим слабостям и грехам. — Ветер трепал пепельные волосы, элементали водили хоровод в вышине. — Нас цепляют крючки, чужие и собственные колючки, загнутые и согнутые, где-то окутанные прозрачными волокнами, где-то сплетённые шерстью обстоятельств. И они приходят к нам в виде расчёсок и ножниц. *** Синдзи узнал, что Мисато не появляется на людях в сей день. — Очевидно, взяла «отпуск» [на день, чтобы набухаться], — он отключил аудиокнигу и вынул наушники. Как оказалось, Мисато действительно выпила. — Ох, Синдзи, прости мне мою слабость! — Ну сейчас вечер, так что ничего страшного. Вы сможете проспаться. Они сидели за столом, напротив друг друга. Мисато, поглощая пиво из банки, взялась голой ногой тыкать ему в колено. Когда женщина добила банку алкоголь, то встала и обнажила сиськи, просыпая с уст похабщину. Синдзи реагирует на всё это крайне спокойно, ибо он ожидал подобного поведения и вообще хотел его. Одежда брошена на стул. Синдзи, в одних носках, стоял перед Мисато. Она стояла на коленях перед ним, сжимала пальцами боевой инструмент, «нижний рог Евы-01». Она как тигрица бросается и облизывает фаллос, вылизывает яйца и ведёт себя как законченная шлюха. Синдзи проворно подставляет жопу. Мисато теперь копалась языком у него в анусе, не говоря уже про обработку промежности. — Мисато-сан, я думаю, вам вредно становиться трезвой!.. — Синдзи лёг на диван, вытянул ноги в носках, женщина оседлала его во всей пьяной первобытной дикости. — Давайте пригласим Акаги-сан!.. Мисато постаралась скрыть, что она под мухой. Как могла, в таком состоянии, она смогла пригласить и привести Рицуко к себе в комнату. Синдзи снял с себя последний носок и обнажил перед своим лицом груди гости и присосался к ним. Мисато надрачивала Синдзи. Рицуко сняла с себя одежду, оставив только чулки, и оседлала его следом, любовники переплелись языками во время засоса. Мисато подстроилась на кровати, чтобы языком ласкать анус Синдзи. Дав Рицуко поскакать на себе, Синдзи потребовал слезть, после чего разместил Мисато перед собой на четвереньках, трахнул её. Доведя её до оргазма, но сам не кончая, Синдзи снова заменил Мисато на Рицуко, накрыл крашеную зрелую блондинку с родинкой на лице, пососал ей титьки, трахал в вагину. Затем заставил Рицуко целоваться с Мисато, трахал её в этот момент… — Эх! Получи, шлюха! — Синдзи выплеснул семя. Рицуко, испытав собственный оргазм и получив во чрево извержение любовника, поспешила удалиться, более не желая участвовать в удовлетворении самых низменных инстинктов. — Синдзи! — Мисато захватила его в объятия. На кровати Синдзи ещё трахнул её лицом к лицу, кончил ей в вагину. Прямо в момент её оргазма юноша почувствовал, как женские ногти режут его кожу и оставляют на ней красные полосы. Она прямо расцарапала спину любовника, вынуждая Синдзи закричать отболи: — Мисато!.. Он сбросил в неё, после чего сразу же рухнул спать. Где-то в середине ночи Мисато растолкала за плечо, когда он лежал на боку, затылком к ней. Это было агрессивно и повелительно. Дальше Синдзи вытянулся на спине и запрокидывал голову, Мисато бесновалась на его члене, пока не выбила так себе ещё один оргазм. *** — Синдзи! — Аска появилась перед ним с ехидно-блудливым видом. — Я меня есть для тебя сюрприз. Я хочу сделать, как ты любишь. — Угу, Аска. С большим удовольствием последую за тобой, — Синдзи шагал и ему было приятно гадать, что там его ждёт. А вот что — два нахальных чернокожих морпеха армии США! — Я нашла этих ребят и заплатила им, — представила их Аска с глубоким удовлетворением. В следующий момент она закончила растягивать анус Синдзи и сама ввела туда фаллос негра. Второй связал ему руку за спиной. Аска наблюдала за тем, как два чернокожих трахают голого японца сразу в рот и в жопу. Тёмно-синяя повязка скрыла глаза их анального раба, вдобавок — на Синдзи поместили пояс целомудрия, чтобы он наслаждался только простатой. По приказу Аски негры прерывали секс, чтобы отвешивать Синдзи побои. Аска убедила их, что пилот Евы прочнее обычного человека, так что не возникло никаких проблем с тем, чтобы как следует намять бока поджарому юноше, в чью жопу регулярно вонзался чёрный член. Когда Синдзи получил своё и остался валяться в углу с порцией спермы, вытекающей из задней дырки, сама Аска начала заводить ребят снова. Она говорила о том, какие они классные и о том, какой жалкий член у Синдзи и о том, какой её худой, но мускулистый любовник — жалкое ничтожество по сравнению с двумя этими афроамериканцами. Затем Аска кричала и говорила Синдзи, как ей, немке, хорошо, когда члены негров теперь пронзали её киску. Аска приняла в себя их извержения и осталась валяться и отдыхать рядом со своим изнасилованным любовником. У Синдзи на груди аж остался след от подошвы армейского ботинка. *** Аркхэм. Город виден через астральный план для группы, из пяти мужчин и двух женщин из разных стран и наций, просветлённого оккультного вида: двое британцев (один из них — католический священник), испанец, китайский генерал, немка, румынка и индиец. — В Университете практикуют опасное колдовство. Там верят, словно бы способности Древних можно использовать во благо. Нет и ещё раз — нет! Нельзя использовать могущество Зла для борьбы за доброе дело! Группа приступила к призыву. — Даже если прольётся невинная кровь, этого необходимо, чтобы избавить мир от колдовства Древних! Все воззвали к созвездию Ориона. — Появись, Альфа Омега! Начало и конец! Вспышка креста около Аркхэма. Сияющий религиозный символ уплотнился до вещественного Ангела. Светлый человекоподобный гуманоид, окутанный призрачной синевой, полностью покрытый латами — они едины с его блестящей кожей из вулканического стекла; у него ярко выражены тяжёлые кулаки, лицо напоминает хмурую статую буддийского божества; за спиной висит драгоценная, лазурная мандала, подобная металлическим языкам пламени. Броня и её сегменты сдобрены украшениями, похожими на изящные и абстрактные рисунки и изображения. На голове несколько помпезное, но компактное украшение. — Синдзи! — срочно отправил его Рэндольф. — Группа Августа призвала Звёздного воина Старших Богов, чтобы он уничтожил Аркхэм!. — Уничтожил Аркхэм?! — Синдзи бросил обед в столовой и открыл портал, уже перескакивал через него в Еву. Сквозь него пилот обрёл контактный комбинезон. Евангелион-01 выпрыгнул из портала перед Альфой Омегой. Ноги встали там, где они не могли бы раздавить никого из граждан. — Не дам тебе!.. — пилот развернул щит-многогранник, остановил всплеск выжигающого света. Альфа Омега, освещённый нимбом, пытался уничтожить весь Аркхэм! — Синдзи, это Ангел-воин из свиты Старших Богов! — кричал Рэндольф. — Он, вероятно, сильнее рядовых Ангелов, хотя слабее Зодиакальных! Нейтрализуй его световые атаки! — Есть! — Синдзи вложил свою метафизическую волю в аннулирование испепеляющего натиска, сфокусировал его на своём фиолетовом мехе и погасил в области груди. В следующий миг Ева-01 и Альфа Омега стояли лицом к лицу без лишнего боя — над ними клубился пар, восходящий к облакам, внизу среди домов звучали автомобили, многочисленные прохожие и жители домов из окон в ужасе уставились на внезапное появление двух гигантов, окутанных аурами. Рэндольф, принимая телепатическое сообщение от кого-то ещё, продолжал говорить: — Этого Ангела призвала Группа Августуса! Это наши союзники, но им не нравится, что мы используем техники CCD против них самих! Они решили уничтожить Аркхэм! Альфа Омега несколько секунд ещё медлил, после чего перешёл в рукопашную. Синдзи получил в рыло сжатым синим кулаком, почувствовал, как задрожала челюсть. — Этот Ангел союзник?! Я буду вынужден его бить! — Синдзи далее рукой отвёл его руку. Ангел, как показалось по его хмурому лицу, разозлился. Начался обмен ударами — Синдзи дальше отвесил ему костяшками в рыло, сотряс толчком в торс; Ангел, не сходя с места, всё выдержал и вдарил под горло Синдзи. Боль в области солнечного сплетения. Ангел, как элитный боксёр, заехал далее в живот Евы. Синдзи, мучаясь от боли, продолжил отбиваться. Его кулаки угодили Ангелу в голову, что-то там треснуло. — Икари Синдзи! — обратились к нему коллективные голоса Группы Августуса. — Мы — Апостолы Старших Богов! Этот мир должен быть очищен от мерзости CCD! Жизнями жителей Аркхэма придётся заплатить за это!.. Альфа Омега чуть сбил фиолетовый рогатый шлем. Синдзи ещё сильнее поморщился от боли. — Хрен вам! Не дам убить Рё-куна! Синдзи видел, что тут много людей, но среди жителей Аркхэма пилот ценил главным образом лишь одного человека, потому вспомнил про него. И Синдзи с усилием захватил Ангела, сковал в объятия, позади спины открыл портал и выпал с врагом в открытый космос. — Уходи или получишь люлей! Я не дам тебе уничтожить город! Ангел не пожелал отпустить его. Синдзи накрыл ладонями ему лицо и развернул Анти-АТ-поле, алое марево разошлось, вспышка, посыпалась серебряная пыль, разразился крестообразный взрыв посреди космоса! Альфа Омега уничтожен, Синдзи отлетает и печально наблюдает за тем, как угасает крест. — «Похоже, он думал, что город реально нужно уничтожить. Да и никто не учил его ценить жизни людей. Но этот Ангел всё же был нашим союзником, врагом CCD. Как жаль!» Синдзи вернулся в ангар, одетый в контактный комбинезон, шагал от своей Евы. — С группой Августа разберутся, — подошёл к нему Кадзи-старший, от нервов мужчина сунул себе в рот сигарету. — Спасибо большое, что ты отреагировал так оперативно. Синдзи, если бы ты помедлил, Ангел успел бы уничтожить Аркхэм-сити. А там — Рё-чан. — Знаю, — Синдзи посмотрел в глубоко взволнованные глаза мужчины. — Если хотите меня отблагодарить, Кадзи-сан, сейчас я хотел бы посношать задницу. — Какую? Мальчик, девочка? — приподнял бровь мужчина, продолжая выдыхать дым. — Без разницы. — Возраст? — Да без разницы, — быстро думал Синдзи, — лишь бы старше шестнадцати и младше пятидесяти. — А-ха-ха-ха! — Рёдзи вынул сигарету и рассмеялся. — Ну тогда пошли со мной, Икари, — взял он юношу за руку. — «Я трахал любовницу и теперь трахаю её любовника», — сейчас они разделись в апартаментах, Рёдзи на четвереньках подставился и принял в себя член. — «Я трахаю отца и сына!» Синдзи мог познать теперь задницу этого мужчины, возрастом за тридцать, поимел полушарии, покрытые волосками. Всаживал толчок за толчком, пока не почувствовал готовность извергнуться. Продолжая озвучивать лёгкие стоны, он, в поту, напрягся как следует и пережил свою порцию удовольствия — оргазм выплеснулся прямиком в Кадзи. *** В командном центре персонал наблюдал за преображением Токио-2. В этот раз Евангелионы и Ангелы Лилит, меньшие по размерам, относительно первого созидателя, распространили первичную NAU-массу у городских окраин — и уже с них набравшиеся волны устремились к центру. Нанороботы равномерно стремились к кратеру, оставленному от попадания ядерной бомбы. Тысячи раскиданных обгорелых трупов исчезли под текущим тестом. Покосившиеся здания окончательно обрушивались и поглощались для последующего возвышения. Всё дело шло по плану, тогда командующая Кацураги посмотрела на время, оставила всё на Фуюцуки и покинула командный центр. — Мисато-сан, — встретилась она с Синдзи в штабе тактического отдела. — Привет, мы уже удачно воссоздаём Токио-2, — командующая села за стол с очень довольным выражением. — Я слышал, вы планируете спасать Каору? — с надеждой спросил подчинённый, будучи почти равнодушен к вопросу восстановления родной страны. — Вижу тебя больше это волнует. Да, я планирую вернуть Каору. Мы начали проект восстановления всей Восточной Азии, в том числе, с целью создать прикрытие для возвращения Каору, — ответила Мисато. — Чтобы слуги Ктулху и Тэтан не догадались. — Отлично, и когда конкретно мы будем приступать? — Пока не могу сказать. Сейчас над этим думают Зкауба, Юй и Рэндольф. Я, если честно, мало понимаю в их оккультизме, они стараются всё рассчитать, чтобы выяснить, как именно попасть на Борею, чтобы избежать всяких там парадоксов и чтобы кривая загогулина пространства-времени не выкинула куда не надо, — рассказывала Мисато. — Я понимаю, но ничего нового не узнаю… Но это точно? Вы точно проведёте операцию после уяснения всех косяков? — Достаточно точно, не бойся, мы точно попытаемся. А там… мы будем пытаться, — пообещала Мисато. — Ум, — Синдзи сжал правый кулак. — Я понимаю, нельзя лезть в омут очертя голову… Да, правильно, думайте, делайте. «Бесит! Если я не узнаю ничего нового — почему мама мне сразу не сказала?» — зло подумал Синдзи. — Что-то ещё? — Твоя мама говорила, через пару дней она вместе с Рэндольфом и Зкаубой предложат на рассмотрение несколько конкретных планов, — говорила Мисато. — Правда, никто кроме них так хорошо магию не понимает, потому они будут сами же их обсуждать и сравнивать по большей части, сам понимаешь, мы не сможем вынести существенную аргументацию за то или за иное. Синдзи оказался недоволен услышанным, судя по его выражению. — Выше нос, мы продвигаемся! Разве тебя не радует, что мы теперь восстановим Японию? Мы уже начали массово исцелять больных. Только недавно люди разлагались заживо из-за ESW-заразы и теперь NAU вернул их к жизни, мы дали им новые тела. Скоро десятки миллионов снова обретут дом! Радуйся хоть этому! — настраивала на нужный лад Мисато. — Ладно-ладно, — Синдзи решил попробовать стать позитивным хотя бы немного, пока достижения на лицо: — Вы правы, Мисато-сан. — Да, смотри, — она вызвала голограмму и начала набирать нужное видео. — Мы делаем ролики, как жить в новых городах. Приятный женский голос на фоне новых кварталов начал рассказывать. Воссозданный Токио напоминал прежний, только всё состояло из однородной застывшей массы, немного стилизованной под привычные материалы. Он походил на светлый гипс. Здания напоминали прежние. Нигде на глаза не попадались рекламные вывески (Синдзи оценил это нововведение Рей и Рэндольфа — правильно, к чему эти заклятые враги эстетики тут нужны?). Архитектура некоторых зданий могла похвастаться декоративными изысками, чуждыми японской культуре — Синдзи видел раньше похожие черты в Илек-Ваде: городе из Мира Снов на побережье Сумеречного моря, где когда-то королём правил Рэндольф Картер. Причудливые кустарники из хрусталя росли в самых разных местах. Светофоры приветливо мигали разными цветами. Что ещё разительно отличало новый Токио от старого — это отсутствие видимых протяжённых линий электропередач. Наверное, нигде не осталось бесхозной голой земли — везде протягивались тротуары и машинные трассы, разве что осталось много места под газоны, где росли травы светлого оттенка. Из пояснительной закадровой речи Синдзи узнал о передаче энергии по воздуху, об установках, генерировавших кислород и очищающих атмосферу, о почти полной автоматизации всего, о том, что город способен преобразоваться в случае нападения в автономную крепость, а его системы защиты смогут отразить практически любое современное земное оружие. Показали квартиры, где почти вся утварь выглядела стеклянной или керамической. Белые холодильники, по словам дикторши, могли выращивать любую органику прямиком в виде готовых продуктов — бутерброды, салаты, вина, всевозможные гастрономические изыски могли создаваться прямо в специальных отсеках! Все отходы должны были перерабатываться всё теме же всемогущими NAU-биомашинами. — Сказочное место, правда? Мы скоро оборудуем все наши базы такими устройствами! — говорила Мисато. Похоже, она нашла утешение в этом успехе. — Да, вы правы. Впервые мы уменьшим хаос, — понадеялся Синдзи. — Это точно, — Мисато удобно облокотилась на спинку кресла. — Если мы победим — за этим последует золотой век человечества! Техномагическая сингулярность! — Да, наверное… — Синдзи продолжал слушать рассказ о чудо-городе. Ему подумалось, одно плохо в нём: осознание, что человек живёт в окружении бесчисленной армии микроскопических биомашин, способных расщепить его в любой момент. Но да об этом было лучше не думать. — Не наверное, «а так точно, командующая Кацураги»! — Мисато ткнула его локтем. Горячая женщина очень энергично вскочила с места, положила ему руку на плечи и чмокнула в лобик, чего Синдзи не ожидал. — За это точно надо выпить! — начальница запрыгала словно молодая студентка. — Я всё уже припасла! Она что-то нажала под столом и прямо перед ними из раскрывшейся ниши выехала пара бутылок с набором стаканов. — Ничего себе, — Синдзи подивился. — Ямайский ром и белый джин! Да, Синдзи, вот такое я теперь могу себе позволить! — похвасталась командующая, хватая сосуд. — Что будешь? — Я не пью такое… — Да ладно! За меня! Один глоток! — Налейте мне то, что себе взяли… — Вот-вот, джин! — Мисато разлила хмельной напиток. — Будем радоваться и отрываться за одержанные победы! Будем пировать как рыцари круглого стола! — Да… — Синдзи взял стакан. — Хм, — он задумчиво поглядел на отражение. — А Кадзи-сан где? Почему она не пригласила столь дорого человека? — Его сейчас нет на базе, он отправился лично проверять мелкую базу SEELE, там все электронные документы уже доставили нам, но что-то может быть необычное. — Мисато помедлила перед глотком, ей что-то пришло на ум: — Кстати, эта база — не база даже, а замок, он был домом твоей матери и её родителей. Этот замок упоминался в текстах SEELE, в их личной переписке, он назывался как «Старая Скиния», — Мисато сделала глоток, — и долго пустовал, да. Мы только недавно поняли, что они разумели. Оказывается, блин, там жил глава SEELE до постройки этого филиала — этот загадочный Кил Лоренц. Возможно, — Мисато взялась за свой крестик, — там жил их Агнец, которого они, похоже, считали воплощением Иисуса. Потому они называли это место «Скинией». Они часто сокращали его до аббревиатуры. — Скиния — место божественного пребывания у евреев, да? — припомнил Синдзи, пробуя джин. — Вроде, гляди, — Мисато стала набирать что-то, перед Синдзи появилось изображение уже знакомого замка. — Я помню это место в видении в Иокогама! — узнал Икари. — Говорите, это моё семейное гнёздышко? Оно мало изменилось со времён раннего средневековья… Если это всё же оно. — Кадзи сейчас там, — осведомила Мисато, — найдёт чего интересного, скажет. — Моя мама знает о том, что вы нашли это место? — Да, она о нём нам и сказала, когда мы спросили буквально вот позавчера, что такое эта «Скиния»? Она ответила, там нет ничего интересного. Но, как знаешь, мы решили наведаться. Там мы обнаружили пока только гнившие больше месяца трупы прислуги — мелких сектантов. Они покончили с собой. — Значит, Кадзи-сана с вами сегодня не будет? — уточнил Синдзи после паузы. — Не будет, я сегодня одна… Проказник! — Мисато схватила Синдзи за нос. — Сразу видишь бесхозную деву — и хочешь её! Да тебе палец в рот не клади! Ты своей задницей уже украл те капли спермы, что назначались мне! — Вы верно меня понимаете, — не стал отрицать Синдзи. — Я знаю, вы не прочь сношаться! Он распутно усмехнулся. — Я не хочу оставаться одной ночью! Потому раз у нас что-то уже было — да ещё с Аской, то я совсем не против! — сразу согласилась Мисато. Это очень понравилось Синдзи: — Верно: я хочу, чтобы вы вели себя как шлюха — я просто обожаю такое! Нет ничего лучше, чем трахать уже изрядно пользованных девок! Мисато посмеялась: — Да ты вылитый Кадзи! И косичка тебе его идёт! Только бороды у тебя даже на мелкую щетину нет! Кадзи всегда пенял меня за излишнюю скромность! Мол, ему хочется с самой мега-опытной красивой девушкой на всей Земле, как он меня называл! — поделилась Мисато. — Хорошие парни всегда хвалят своих девушек. Но да вы признайтесь, у вас в юнкерской школе было много связей? — стал любопытствовать Синдзи. Собеседница снова посмеялась: — Хочешь, дорогой, чтобы я всех перечисляла? — Да, назовите мне члены, на которых вы сидели! Мисато продолжила хохотать. Она налила себе ещё: — Чёрт возьми, Синдзи! Может… — Может спросить что полегче? — тут рассмеялся уже юноша. Мисато очаровала его своей чисто женской страстностью. — Я люблю девок, которые много отдаются мужчинам! — Какой же ты всё-таки распутник! — собеседница снова посмеялась. — Йо, Синдзи! Я совсем забыла! — Мисато хлопнула себя по лбу. — У тебя же сегодня день рождения! — Да? А я тоже забыл! — солгал Синдзи. На самом деле, друзья уже об этом ему сполна напомнили, спрашивая, даже заранее, что подарить. Он отвечал, что не хочет ничего из того, что они бы могли ему сделать сверх того, что дают обычно. Разумеется, Синдзи не любил дни рождения. — Тебе что подарить? — поинтересовалась Мисато. — Не знаю. Я не люблю этот глупый праздник, потому не думал даже… Мисато выставила ладонь, повелев Синдзи замолкнуть: — Ничего он не глупый. Дни рождения существуют не для тебя, они для других, чтобы показать свою заботу о тебе. Да, мы заботимся о тебе всегда, но день рождения — просто особый случай, чистая формальность сам по себе, наполняем его сутью — мы, твои близкие. — Хм, а вы прямо философ, — оценил речь Синдзи. — Я уже поняла что тебе подарить, — Мисато выпила порцию алкоголя и потянулась за бутылкой. — Так, стоп, пока хватит! — отложила она её в сторону. — Синдзи, приходи ко мне в апартаменты ровно в полночь. Я организую тебе сюрприз. Только это… вымойся хорошо, ладно? — Хорошо, приду сразу из душа! — улыбка Синдзи растянулась до ушей. И верно — день рождения существует для наших близких, а не для нас. — Уж не знаю, что вы мне приготовите… — Увидишь, думаю, это тебя удивит, — придумывала Мисато. — Я надеюсь… я надеюсь ты ещё не столь распутен, чтобы отнестись равнодушно к тому, что я тебе приготовила! После расставания с Синдзи, Мисато взяла трубку: — Ало, Аска? Нет-нет, никаких атак… Просто я придумала подарок для Синдзи — у него день рождения сегодня, вы же помните? Да, торт — это хорошо, но вы каждый день едите сладкое. Вот что, возьми Ману и Мари. Я жду вас в своих апартаментах минут через десять, устроит? Угу… Через назначенное время женщины встретились и начали начистоту излагать вопрос: — Я не думаю, что кого-то из нас это смутит, — важно вставила Мисато во время обсуждения. — Точно, Мисато-сан, мы все гедонистки, как говорит Синдзи, — Аска сложила руки на груди с гордым видом, словно говоря вдобавок, какая она сильная и независимая женщина. — Верно! — Мари хлопнула Аску по плечу. — Мы все добрые и горячие женщины! Страсти ведут нас! Мы герои, у героев всё должно быть страстным! Я вот могу даже Ибуки-сан подключить! — И я согласна — у меня, что, кишка тонка? — вызвалась следом Мана, уже узнав, как нужно вести себя, чтобы понравиться Синдзи. — Мари, ты можешь поговорить с Ибуки, я тоже не против… Я даже могу поговорить с теми девушками, с которыми мы когда-то были в одной постели из-за Кадзи, — Мисато подмигнула. — Его как раз сегодня не будет с нами, так что… Нам останется поделиться большой любовью с виновником торжества! Потом она позвонила: — Да, командующая Кацураги, слушаю вас? — идущая по коридору Сумирэ Нагара ответила по смартфону. — Я возвращаюсь с курсов повышения классификации… То есть, да, я свободна. Хм, хорошо… Рядом с ней с тех же курсов шагал Кодзи Такао, выполнявший там функцию главного инструктора. — Кадзи? Хорошо, Мисато-сан… — Сумирэ улыбнулась, во время разговора она наматывала на палец один из двух чёрных локонов, симметрично спадавших по обе стороны от шоколадно-смуглого лобика. Кодзи не без интереса заглядывался на профиль младшей сотрудницы. — Скажи, с чего ты это, коли не секрет, назвала нашу командующую Мисатой-сан, словно она тебе простая подружка? — полюбопытствовал Кодзи, когда Сумирэ закончила разговор. — А? Да так, Мисато-сан звонила с личным предложением… — Каким? — любопытствовал мужичок. — Кадзи мне говорил… — Всё-то он вам говорит! — Сумирэ сняла привычную для работы маску собранности и повела себя почти как кокетливая посетительница клуба для взрослых. — Вот скажите мне, почему когда мужчина спит с большим количество женщин — он крутой, а когда женщина делает ровно то же самое — она шлюха, а не крутая? — Это всё шовинизм! Чистый шовинизм! Как я согласен с Кадзи, так говорят только мужчины, которым не дают или которых кинули, потому что они говно! Крутые парни любят блудливых женщин, а ревнивцы — просто напыщенные сволочи! Я к ним не отношусь, так не считаю, я поддерживаю активных женщин, хе-хе, как сказать, — решительно говорил Кодзи Такао. — Да и вообще, любого активного мужчину активная женщина порадует! — мужичок задумался, потирая острую бородку. — Что только не хорошо, это тогда, когда ты изменяешь без согласия с парнем или мужем. — Я тоже так считаю, — согласилась Сумирэ. — Мисато-сан звонила, что хочет порадовать Синдзи. Они близки, думаю, Кадзи вам говорил. — Да, он мне много говорил… хе-хе! О своих подвигах! — Тогда вы должны знать, я согласилась на групповой секс с ним и с Мисато, — прямо выложила Сумирэ. — О, спасибо за откровенность! — посмеялся Кодзи. — Кадзи мне ничего такого не говорил! Зато говорил, он вежливый человек, потому никогда не говорит конкретных имён. — Ну, — Сумирэ повела плечами, будь она не такой смуглой, Кодзи мог бы полюбоваться стыдливым румянцем на щёчках мулатки, — надеюсь вас это не удивит. — И что дальше? — А что дальше? Я сегодня ночую не одна, — улыбнулась собеседница. — Завидую-завидую… Но с кем? Кадзи же сегодня отбыл? Он вернётся? — Это не с ним, это — с именинником. — А-а, понял-понял… — после этого Кодзи серьёзно задумался. — Да, ты не видела Мидори? — У неё сегодня последний день отгулов. Но она тут, — ответила Сумирэ. — Нужно попросить и её сделать один подарок для Синдзи… — Кодзи посмотрел на указатели, выбирая нужный коридор. — Кадзи просил меня поговорить с ней окончательно. — Тогда я с вами, — направилась с ним Сумирэ. *** Враг из прошлого, пришедший под личиной врачевателя душ, словно бы по-обыкновению, спокойно прошёл мимо дежурившего агента второго отдела. Они без лишних слов обменялись взглядами — казалось бы, ничего не предвещало нештатной ситуации. По расписанию приземистый усатый врач-психиатр открыл дверь и мягко ступил в палату. Особый пациент — Хельга Альтберг-Эренштейн — сидела на своём привычном месте, на кушетке возле угла. Бледна, растрёпанная, с опущенным взором, она едва шевельнулась при появлении хорошо знакомого ей человека. — Как обед? — поинтересовался врач, глядя на поднос, стоящий на краю кушетки. Хельга смогла лишь немного понадкусывать от всего. — Плохо… — У вас, наверное, всегда нет аппетита, но вы должны есть, — врач непривычно улыбнулся, обычно он всегда носил хмурое и неприветливое выражение. Гость чуть наклонился к бедной девушке. — На дорожку, — шепнул он ей. — Куда? Мы куда-то поедем? — нервно уточнила пациентка, поглядев синюшными глазами на до боли знакомое лицо. Что-то в нём было не так. — Только тихо… — тот выпрямился и почесал усы. — Я отвезу вас… домой. — А Николае?! Там будет Николае?! — возбудилась больная. — Тихо-тихо! — врач поднёс палец ко рту и непривычно погладил девушку по голове. Одетая в светлую больничную пижаму, она дрожащими руками закатала рукава в соответствии с выработанной привычкой. — Эти существа! — Хельга вдруг указала на потолок. Ей мерещились склизкие, переливающиеся гады под самым потолком. Подобия морской живности — окрылённые летучие стержни и плазмоиды в духе мошкары вились в лучах света, то полностью пропадая, то блекло проступая. — Они опять тут! — высказала больная, понимая, что ей будет новая доза за такие откровения. — Спокойно, — снова наклонился к ней врач, — они безобидны. Это просто криттеры — животные эфира. — Животные? — Хельга удивилась, раньше ей ничего такого не говорили. Ей только давали лекарства, чтобы она перестала видеть то, чего не видят другие. — Да, не бойся их… Сейчас. Врач достал шприц. Хельга содрогнулась и закрыла лицо заколотыми руками. — Не бойтесь, то не вам… Мужчина отложил шприц у входа. — Я тут для вашего освобождения, потому не бойтесь, — подмигнул врач. Хельга хорошо его знала, он всё время её лечил — и ни разу не вёл себя так. — Только нужно убрать этого, — шепнул ей врач, разумея, очевидно, агента NERV. — Эй, подойдите! — позвал он. Агент вошёл: — Что нужно? Хельга подумала, что его будут как-то колоть шприцем. Или же над ней будут издеваться вместе. Врач поглядел в глаза агенту. Внезапно из него вышло эфирное тело — воздушное, прозрачное и словно бы состоящие из медузьей мембраны — именно так Хельга видела криттеров! И как она успела заметить, эфирное тело выглядело совсем иначе, чем приземистый врач! Оно вошло в человека в чёрном и выкинуло из него нечто малопонятное, похоже, эфирное тело агента — оно оказалось внутри пошатнувшегося врача! Тогда одержимый агент взял заранее заготовленный шприц и воткнул безо всякой жалости прямо в свой прежний сосуд. Нападавший сдавил натренированными руками агента безопасности горло прежнего пристанища. Несчастный сполз и откинулся с затихающим осиплым дыханием. Хельга испытала сильное эмоциональное возбуждение. — Я Олаф Биттерих, — представился «спасающий» её человек, ныне владевший служащим NERV. — Вы?! — Хельга припомнила это имя. Олаф вынул из халата врача кусок мела и взялся чертить на стене какой-то оккультный символ. До того он силой взгляда захлопнул дверь, чтобы им не мешали проходящие мимо работники медицинского крыла. — Да, я пришёл за вами как за последней наследницей крови нашего великого пророка-фюрера! — пояснял на ходу очередной бессмертный нацистский колдун. — Он так приказал! Последние слова прозвучали очень патетически. — Я знаю вас! — Хельга вспомнила своего спасителя из историй, рассказанных Карлом и отцом. Когда война была проиграна, надо было бежать. Адольф Гитлер, чтобы изменить ход тщетной борьбы, хотел вызывать ужасную сущность из «Некрономикона» — известную как «ядерный хаос Азатот». Только ради такой возможности он не стал кончать с собой, а пристрелил лишь двойника, чьё тело нашли по официальной версии. О спасении вождя Рейха — их величайшего героя — знали только Карл, как самый доверенный из оккультистов, и тогдашний глава семейства Альтберг-Эренштейн, как человек с благородной кровью, просто вовремя попавшейся под руку. Незадолго до инсценировки смерти фюрер отдал приказ о вызове Азатота своим бойца оккультного фронта — Каротехии — тайному отряду, созданному по приказу Гиммлера на основе Аненербе-СС и Общества Врил. Карл был высокопоставленным членом этой организации наряду с Олафом Биттерихом, Рейнхардом Галтом и Гюнтером Фрэнком. Все четверо ещё до прихода в общество Врил состояли в ордене Абрасакса, где встретили величайшего оккультиста человечества — Рэндольфа Картера. Недавно вернувшись с Йаддита, он симпатизировал англосаксам и согласился построить на основе их цивилизации всемирную империю, способную через науку и магию принести новый золотой век человечеству. Увы, как объяснял отец, у Рэндольфа «не хватило мозгов признать истинное господство белой расы» (чтобы это в самом деле не значило, возможно, Рэндольф воспротивился военной экспансии, предпочитая мирное распространение нового общества). Охваченные романтикой, немецкие участники Абрасакса, верили в легенду о стране белых арийцев, называемую землёй Ломар, которую давным-давно погубили желтокожие варвары и похоронили надвинувшиеся льды с Южного плюса. Немецкие оккультисты хотели воскресить эту некогда могучую державу любой ценой. Картер, однако, оставил их, тогда они не смогли освоить оккультные знания как следует. Перед уходом мастер-оккультист сказал четырём своим самым талантливым ученикам — собственно, Карлу, Олафу, Рейнхарду и Гюнтеру — что их хорошо бы убить, дабы его знания не были направлены во зло, и он не станет этого делать по старой дружбе. Из-за нехватки знаний ритуал вызова Азатота пошёл насмарку — только часть членов погибла в результате оккультного взрыва, Рейх утратил последнюю надежду. После этой неудачи и после окончания войны выжившие члены Каротехии бежали. Тогда между ними произошёл разлад, вызванный, прежде всего, идейными соображениями: глава семьи Альтберг-Эренштейн был отпетым язычником и ненавидел всё христианское из-за связи оного с еврейством, в свою очередь, Олаф был христианином и веровал в том, что Иисус был истинным арийцем, чьё учение потом испоганил «грязный жид» Павел. По вине этого религиозного диспута ушедшие в подполье борцы за белокурую арийскую расу двинулись следующими дорогами: Карл, сам фюрер и Альтберг-Эренштейн укрылись в Румынии. Потом направились в США, где нашли креативистов, вдохновлённых Беном Классеном. Они стали почитать выжившего Гитлера как великого борца за белую расу, христианство они люто ненавидели, потому их взгляды сошлись. И это несмотря на ранее сделанные общественные заявления Гитлера о том, что он католик — этот аспект разрешили в духе казуистики христианских богословов — мол, на самом деле вождь Рейха верил в пантеизм, а христианство как бы исповедовал ради продвижения политических интересов, благо и такую трактовку можно было вынести из публичных речей фюрера. Так креативисты решили любой ценой тайно вернуться в Германию на родину кумира и закрепиться там для ожидания подходящей ситуации — чтобы когда-нибудь продолжить великую расовую войну! И это несмотря на то, что к тому моменту, как поняла Хельга, вождь Рейха уже окончательно выжил из ума — ей никто этого напрямую не говорил, конечно, но судя по тому, что все решения принимал глава её семьи на пару с Карлом и советом лидеров Церкви Создателя, это можно было бы наверняка предположить — да и к тому же, один раз Карл невзначай обмолвился, что, отговаривая фюрера от затеи ещё раз попробовать вызвать Азатота, «перебрал с напевом принуждения». Так, скапливая деньги, они остались ожидать часа снова взять в руки оружие во имя белого человека. Глава семьи Альтберг-Эренштейн собрал как единомышленников-интеллигентов, коим требовались сложные, длинные и многословные философские беседы на тему, почему им можно или даже нужно преследовать инородцев, так и прямых простых крепких ребят с бритыми затылками, не задающихся лишними вопросами, и учил всю эту светлоликую белокурую арийскую братию тому, что вырожденцы среди белых при содействии инородцев рано или поздно ввергнут цивилизацию белого человека в полный хаос. Тогда в час судного дня на всей Земле только они смогут предотвратить апокалипсис через отважную и бескомпромиссную борьбу! И даже если они падут — они умрут с честью как великие герои! Словом, они стали порядочной эсхатологической сектой безумных фанатиков, о чём говорили про себя не без гордости: сектанты — значит, держатся вместе поодаль от развращённой окном Овертона суетной толпы, безумны — и правильно, с точки зрения поголовно безумного общества немногих нормальных будут обзывать именно так, фанатичны — ещё раз правильно: ибо в окружении зла нужно думать о страстной борьбе! Из рассказов того же Карла ей стало известно, как в 1975 году Олаф Биттерих внезапно вышел на связь — колдун отправил креативистам телепатическое сообщение: как оказалось, на месте он тоже не сидел, в послании говорилось, старому нацисту удалось в Ла-Эстансии основать штаб Четвёртого Рейха, там же он словил приход — якобы сам Гитлер в сияющей небесной славе спустился к нему из Вальгалы и поведал, как якобы вознёсся к Богу. По приказу фюрера он вышел на связь с тайной группой японских националистов, почитающих гневного ками — Тёмного Самурая, отождествляемого ими с самим Одой Нобунагой. Вместе им предстояло ожидать грядущий конец Эона Осирис и начало Эона Гора или эры Водолея, когда начнутся «странные эпохи, в которые даже смерть может умереть», предсказанные в «Некрономиконе», также известные как Апокалипсис или Рагнарёк среди других культурных традиций: в это страшное время Природа восстанет в возмездии за поражение стран Оси во Вторую Мировую, тогда им, избранным Провидением, предстоит бороться за дело Божье — за традиции, за высокую мораль, очищенную от «моралина» (то есть от жалости к слабым людям, жидам, низшим расам, вырожденцам, мужеложникам, психически больным и к иным недостойным — ко всем раковым клеткам на теле человечества), за честь, за отвагу, за праведную войну ради самой праведной войны, за сильное государство и за высшие человеческие ценности (то есть за всё перечисленное выше, понимаемое как божественные догмы, идеалы, цели — которым надобно следовать ради них самых, при этом отвергая и презирая с решимостью аскета всякий личный или общественный комфорт). На это Карл покрутил у виска — он-то знал, господин фюрер всё ещё был жив! В свою очередь остальные трое членов Каротехии оставались об этом не в курсе. Глава Альтберг-Эренштейн на тот момент окончательно ушёл в несколько иное идеологическое русло, из лютой ненависти к христианству и ко всем народам, кроме белых, он всех борцов Четвертого Рейха объявил глупцами «за почитание жида Иисуса и японских макак» и, можно сказать, предал анафеме. Карл сказал, что не желает иметь дел с психами и также отверг бывших коллег. И вот теперь, игрой судьбы, Хельга встретилась с одним из тех, кого её род полагал великим еретиком. — Помнишь меня?! — спрашивал оккультист. — Да, помню, вы работали с Карлом в оккультном отряде! — Да-да, за дело Божье! — волшебник закончил расчерчивать стену. Потом приложил руку и начал бормотать заклинание. — Держись за меня! — протянул он свободную кисть после этого. Его голос отдавал странным эхом, исполненный чем-то сверхъестественным. Хельга взяла его за вторую руку, в любом случае она хотела сбежать, неважно как и куда, главное — найти Николае и отца! Стена изменила цвет и начала как бы «растекаться» перед ними. — Это портал?! — взволнованно уточнила Хельга, её разум затуманивали препараты, на эмоциональном уровне она ещё не могла отойти от пережитого, память о недавних событиях давала сбои и она в упор не могла вспомнить некоторые важные моменты. — Да! Это радужные врата! — неземной свет открылся за «расточившейся» стеной и хлынул в белую палату. — Не бойся! Всё будет хорош! Эта «магия» — просто математика Природы! — говорил Олаф. Он выполнил какой-то жест. Миг спустя с громким свистом порыв колдовской силы резко втянул их обоих. Что-то снова хлопнуло среди пузырящихся безумных цветов. Хельга всё-таки закричала. *** Вертолёт опустился возле густого леса. — Поразительно, но как вы сами всё видели с воздуха, там нет места для спуска! — сетовал агент второго отдела начальнику — Кадзи Рёдзи спрыгнул на зелёную траву и сразу же закурил. Тут стояла ещё парочка вертолётов и несколько сотрудников в одеждах под местность разбили палаточный лагерь. — Что ж, мы не инвалиды, чтобы немного пройтись! Хочу изучить всё на пути в Скинию! — с таким оптимизмом Кадзи зашагал к палатке. Там он переговорил с другим агентом, кто был главным в лагере, тот подозвал помощника. Вместе с последним и с ещё одним сопровождающим Кадзи направился к лесу. Местность тут раскидывалась до горизонта ужасно неровной, путникам пришлось карабкаться наверх, хватаясь за стволы и ветки деревьев. Благо, склоны обильно покрывали заросли сосны, лиственницы и зелёного дуба. Сперва троица добралась до перевала, тогда глазам открылось ущелье, где далеко внизу, на самом дне, пролегала извилистая тропа, по которой они снова углубились в лес, настолько густой, что даже тропинку под ногами трудно было разглядеть. — Сколько тут комаров! — прихлопнул кровососа Кадзи. Попутно он высматривал всё подозрительное. Что-нибудь могло попасться и тут. Ведь целые века бессмертные старцы-апостолы и их приближённые ходили этой тропой, похоже, единственной, ведущей сквозь эти чащи. Как уже удалось выяснить, в круг старших членов SEELE, в первую очередь, входили те самые двенадцать апостолов, которые из-за благословения Агнца, делавшего их бессмертными, утратили половые функции. Во вторую, сюда входили их приближённые — люди приходящие, смертные, они оставляли детей лишь себе на замену — и эти дети все обучались индивидуально в стенах Скинии. Потом они, с полным знанием о природе и целях организации, выходили и отправлялись в разные концы Земли, чтобы курировать работу младших членов SEELE, которые не ведали всего. В суетной среде бесчисленных народов они образовывали семьи, либо беря детей из приютов, либо порождая сами, и, опять же, это делалось исключительно для повторения цикла. Это был единственный способ восполнения и увлечения членов секты. Если они кого-то вербовали из взрослых посторонних, например, с целью продвижения интересов в науке и в политики — то только для третичных кругов. Так, под чёткой и неустанной работой бессмертных лидеров и целой группы верных и умных приближённых, SEELE смогли обрести огромное влияние с течением веков и остаться в тени. Они не пытались преобразовывать цивилизацию до достижения века, отмеченного Господом в Откровении Мёртвого моря, когда предстояло завершиться всей вселенской истории в Обетованный день. Через тридцать минут почти отвесного спуска сотрудники NERV вышли к берегу озера, посреди которого, на небольшом угрюмом островке, виднелись башни замка. — Вот они! — указал агент-проводник. — Да, я видел их с воздуха! — Кадзи поглядел в бинокль. Даже так видны оказались только крыши, пункт назначения окружала высокая неприступная стена с узкими бойницами. Старинный замок стоял в нескольких метрах от берега, и в мощной наружной стене агенты сразу увидели железные ворота, через ров шириной метров шесть был перекинут мостик. За первой стеной высилась вторая. — Господи, неужели эти евреи так опасались за своё золото! — Кадзи не мог удержаться от расистских шуток. Он бросил выкуренный бычок в воду. Троица вошла в железные решетчатые ворота и оказалась посреди деревьев, насаженных так часто, что пришлось пробираться сквозь них, а за этим зелёным ограждением их встретила третья преграда — толстая трёхметровая стена, в которой не было видно никаких ворот или калиток. — Сюда, — указал агент из палаточного лагеря. Уже бывший тут, он пробрался к едва заметному отверстию в углу. Похоже, этот тайный проход как-то открывался снаружи и даже раскрытый, мог поначалу уйти от опытного шпионского взора. Кое-как в него протиснулись всё трое по одному. Внутри уже во всю шёл обыск. Трупы покончивших с собой адептов культа скрыли в плотные мешки, не пропускающие запаха. Сейчас все окна открыли, чтобы проветрить узкие помещения. Тяжёлые своды грозно нависали над собравшимися, всё тут навевало дух жуткого средневековья. — Значит, этому месту действительно больше тысячи лет, — Кадзи первым делом осмотрел гобелен со знаком SEELE. — Да, документы пока не могут сказать, как давно был построен замок и когда в последний раз реставрировался… Но сами видите, его ремонтировали, — говорил агент из числа сопровождения. — Это самое первое гнездо SEELE в Европе. Раньше были только гнёзда на родине — в Израиле, — промолвил Кадзи. — Это должно что-то значить. Кадзи переговорил с главой поисков. В первую очередь группа обнаружила целые залежи древних фолиантов в прекрасной сохранности! Кадзи осмотрел наскоро составленный план замка — очень компактное расположение комнат, сложная система обогревания — всё это свидетельствовало о высоком уме архитектора. После этого Кадзи прошествовал в библиотеку. — Большинство текстов тут на старых носителях — пергамент, есть даже папирус. Это всё, предположительно, оккультизм, религия, алхимия. Большая часть пока на неопределённом языке, возможно, это древний аналог шифра SEELE, — объяснял агент Кадзи, простирая руку перед целыми залежами. — SEELE могли писать это в течении веков, — не удивился Рёдзи. — Самое современно — вот, отдельно лежало, вам должно быть знакомо письмо, — сотрудник протянул книгу с бумажными листами. Кадзи пролистал её. Текст писался шариковой ручкой на современной версии искусственного языка секты. Почерк сразу дал знать о писавшей. — Это Икари Юй, — определил Кадзи, он посмотрел первую страницу: — 30 марта. 1986 год, вероятно. Ей тогда исполнилось девять лет. Первая запись… Это её дневник. Инспектор опустил руку с важной вещью и поинтересовался что там ещё. После разговора он попросил подыскать ему местечко для изучения находки. — Да, пройдёмте в главный зал, — позвал агент. Они поднялись по узкой винтовой лестнице и вышли в столь же узкий коридор, агент проводил начальника в довольно просторное помещение, под него отводилась почти половина этажа. Тут стоял длинный свободный стол. Висели гобелены SEELE — но более всего из окружения в глаза бросилась картина: на ней был изображён стол, где за трапезой заседали четырнадцать человек в монашеских рясах или в чём-то таком. По вине следов, оставленных беспощадным временем, сложно было точно рассмотреть изначальные подробные детали. Картина акцентировалась на господине, восседавшем посредине — это был высокий человек, похоже, он не имел подбородка, ушли выделялись странной длинной, губы казались чрезмерно толстыми, нос не проглядывался и на его место было отмечено пять каких-то странных тёмных точек — может, родинок? Позади за плечи спадали густые волосы — светлые вроде, кожа на оголённых ладонях выглядела желтоватой (или это могло быть помрачение от времени, так как плотно, вероятно, было очень древним). Но более всего выделялись глаза странного господина — огромные и голубые, они реально пугали, так как взирали на зрителя. Слева к нему ближайший монах тянулся как будто с поцелуем [5]. — «Может быть вы и гений, но вы слишком тупы, чтобы не писать дневник!» — зло подумал Рёдзи. Ему всегда казалось невероятной глупостью выкладывать самое сокровенное где-либо на бумаге. Сокровенному место только в голове. *** Мидори Китаками заглянула в общие апартаменты: — Добрый вечер, — обратилась она к сидящим за столом, парни и девушки только что вернулись из тренировочного зала, и отдыхали, перекидываясь в карты через смартфоны. Они поздоровались с вошедшей. — Вы из экипажа Wunder, — узнал её Кенске. — Да — сижу на приборах слежения… Простите, — Мидори искала взглядом нужное лицо, — а где Икари Синдзи? — А, он наверху… там, — мотнул головой Тодзи. — Играет в музыку с Маной, — ответила Мари. — А тебе он зачем нужен? — спросил Виктор. — Мне надо с ним поговорить, вы не могли бы позвать его? — попросила Мидори. — Да, сейчас, — Кенске поднялся и побежал, громко шлёпая тапками. — Слушай, а можно спросить, — вскочил с места Виктор. — А почему у тебя розовые волосы? — Я так покрасила, мне нравится, — девушка надула большие губы, кажется, стремясь сочетать помаду с цветом волос. — Не по-военному это, — осудил Северов. — Мне плевать на твоё мнение, — ответила Мидори на это, складывая руки. — Скажете, я за дверью. Девушка вышла из апартаментов. — Вообще-то это ты к нам пришла! — сержанту не понравилось, как с ним говорят. — Ты ведёшь себя… — Слушай, твоё мнение мне не интересно! Я повторила это! — огрызнулась Мидори. Синдзи и Кенске спускались по лестнице. — Что вы шумите? — спросил Айда. — Здравствуйте, — Икари вышел к Мидори, — чем могу помочь? — Выйди, — юная вдова отступила от порога, Синдзи вышел к ней и закрыл за собой дверь перед недовольным лицом Виктора. — Я хочу сказать тебе, — Мидори поглядела в глаза собеседнику вопреки этикету, тот не стал убегать и ответил тем же. Она жевала какую-то жвачку и сделала паузу, энергично перебрасывая её по ротовой полости. — Да? — Ну, блин, короче, Синдзи, я прощаю тебя за смерть моего жениха, — высказала Мидори. — Спасибо, — парень уже догадался, что она скажет что-то такое. — Э… ты… С чего это? — Я подумала тут, гм, вот беря во внимание всё сказанное, мол, что ты никогда не был военным, что люди сами несут ответственность за свои действия… На самом деле мне все уши прожужжали, какой ты… слабый, такой, ну, что тебе очень и очень тяжело. Что ты сдал. Раз. — Мидори снова сделала паузу, чавкая жвачкой. Взгляд голубых глаз Синдзи по-прежнему был направлен в сторону её глаз, но как-то потихоньку он отрешился, парень перешёл на свои мысли, покуда девушка говорила. — Тебя нельзя слишком строго судить. Ты должен с надеждой смотреть в будущее. Ты — защитник человечества. — Погоди, так ты прощаешь меня не потому что прощаешь, а потому что тебя так попросили другие? — прямо спросил Синдзи, вспоминая, что за их тогдашним разговором следили чужие уши. — Да… — Тогда это не прощение. — Ну, — Мидори тихо выдохнула, — я всё же действительно подумала, чтобы простить тебя. Один раз. Да, ты виноват… — Не отрицаю, — перебил Синдзи, — я виноват. Я знал, тупое человечество поедет крышей. Осознание этого делает меня виновным. Я виноват в каждом преступлении, которое было и будет по моей вине, конечно вина моя в каждом конкретном случае мала — очень мала по сравнению с теми, кто убивает, но она есть! Я виновник того, что это стало возможно. Кто-то меня прощает, кто-то — нет. Я хотел бы, чтобы твоё прощение было правдивым, если оно всё же будет. Что говорит тебе сердце? — Оно говорит… я сама не знаю, — честно призналась Мидори. — Скорее я прощаю тебя, чем нет. С одной стороны я зла на всех за смерть жениха — я готова сама рвать этих фанатиков! С другой — я понимаю, только на ненависть рассчитывать я не могу. Я не могу судить тебя только по ней… — Да, ты должна знать все детали, чтобы вынести суждение, это будет правильно, логично… — одобрил Синдзи. — Я прощаю тебя из милосердия. Наверное из него. Ради него я готова дать тебе ещё один шанс. То есть, если ты сделаешь ещё нечто подобное — прощения тебе от меня не будет, — высказала Мидори. — Справедливо, согласен, — кивнул Синдзи. — Уверен, если ещё сделаю нечто подобное, для меня самого это будет большая трагедия. — Ум, ты прав. Потому я хочу надеяться, ты того не сделаешь. — Я тоже. Даже больше вас. Мидори кивнула: — Но конкретно в моём случае можешь быть спокоен — ты прощён, точно прощён. Можешь не сомневаться. Внезапно Синдзи очень растрогался, это пробило его на чувства: — Спасибо вам большое за моё прощение, Китаками-сан! — Ой, какая я тебе «сан»?! Я совсем не на много старше тебя и у тебя выше звание, можешь звать меня просто Мидори, — чуть заулыбалась собеседница. Синдзи утёр слезу. — Я тебя запомню, Мидори-кун, ради тебя, в том числе, я буду становиться лучше! — после этого обещания Синдзи отважно добавил сам себе в своих мыслях: — «И не так, как хочешь ты, мама! Я не стану бессердечным чудовищем, как ты!» *** Каору Нагиса покрыл голову шлемом американского лётчика — чисто как талисман на удачу. Армандра провожала улетающего уже без слёз. После прощальных поцелуев и объятий юный пилот забрался в свою самодельную машину. Он закрыл её телекинезом, запечатал дополнительными формулами — требовалось всячески обеспечить себе безопасность: теперь он оставался смертным, пусть и не простым. — «Синдзи-кун, я иду!» — Табрис разместился в кресле. По телепатической команде Армандра активировала своё заклинание. Проблемы могли сложиться ещё на данном этапа. Дева Ветров использовала обе руны — и без промедления на горизонте проявилось необычайно яркое северное сияние. — «Как в «Лангольерах»! — подумалось отважному страннику, третьим глазом он ясно рассмотрел отворившейся проход. — Йа-йа, Итаква, се хай, Итаква фтагн! — завершала песнопение Армандра. Воздушные элементали подправляли её формулу, они многократно слышали её, когда прошлый повелитель Бореи отворял свой мост. Часть из них отправилась с путником, обещая благополучно привести на Землю. — «Пока Адам запечатан, я невидим для Ктулху», — всё должно получиться. Табрис метил в колыхавшееся полотно, переливающееся самыми разными цветами. Ранее наложенные чары активировались по лёгкой команде — магическое пламя вырвалось из сопел. Самодельный шаттл стартовал и вознёсся к мосту Итаквы, шлейф расчертил небосвод. Армандра внимательно смотрела за удаляющимся любимым. Она более не лила слёз. Её руки легли на живот, пока ещё маленький. — «Спокойно, спокойно, мы наладим жизнь на Бореи и ещё познакомимся с твоим необычным папочкой!» Каору бросил на неё прощальный взгляд астральным виденьем за пару мгновений перед тем, как нырнуть в разлом. В Иной Вселенной странника тот час поприветствовали отражения других миров — это были частицы света, попавшие в гиперпространство при открытии врат как в ловушку и пролетаемые здесь вечность — пилот невооружёнными глазами через прозрачный и простейший защитный экран увидел множество картин. Они возникали на секунды — до него доносились пейзажи пустынных планет, космических далей, усеянных звёздами, тут попадались какие-то совсем уж чуждые измерения, так и привычные виды, например, белые заснеженные поля и бушующие океаны. Сейчас, открыв раз врата в освещённом месте, Каору пополнил эту коллекцию «снимков». Позади всё уже захлопнулось — в сопровождении духов воздуха шаттл летел вперёд, сколь было можно сказать, проводя грубые параллели с движением в обычном понимании. Бесстрашный пилот закрыл глаза, чтобы более не видеть этих иллюзий — даже если там могли попасться знакомые картины родной Земли, они только сбивали с толку. Теперь ему довелось оказаться в окружении чужеродной среды. Главное, не застрять. Каору стиснул зубы, до боли напряжённый, он сам увидел родную Землю — голубую планету, где его ожидали горячо любимые люди: Синдзи, Мисато, отец, друзья — все личности, придающие ему цель существованию, его семья, а он за это придавал смысл их жизни. Сперва отделённая сфера с материками и океанами, окутанная белыми облаками, оказалась лишь образом его сознании, вот уже через него он перекинулся куда надо: принцип магии в действии — имитация создаёт связь. Шаттл без промедления вырвался в привычное пространство из бушующего скопления неземных огней. Колдовские обереги сработали отлично, полностью сведя на нет все деструктивные воздействия Иной Вселенной. — «Получилось! Я дома!» — Табрис точно это понял, и его охватила большая радость! Скоро он снова увидит Синдзи-куна! Наконец-то это случилось: долгий путь позади! *** Сэберо Нагиса заканчивал рабочий день. Сегодня он снова звонил в NERV по поводу пропавшего с концами сына. Всё как всегда: — Мы просим прощения, но ничего не можем сказать вам: Нагиса Каору числится пропавшим без вести во время выполнения боевого задания. — Угу… Да, спасибо… — Мы можем предложить вам пенсионные льготы, как родственнику служащего, пропавшего при исполнении, вас это интересует? — Нет, я не беден — всего доброго! — И вам всего доброго, мы сообщим вам сами, сразу, как только появится информация. — Да, и за это большое спасибо! — Всегда пожалуйста. Безутешный отец завершил разговор. Он продолжил глядеть на смартфон. Среди снимков отыскал любимый — старый, где счастливо улыбалась вся семья: он, покрепче и помоложе, жена — здоровая и счастливая, и их маленький странный сынишка-альбинос — с доброй улыбкой до ушей. Сэберо всегда проливал над этим слезу. Каялся Провидению, что был не слишком хорошим отцом. — «Может быть, истинный Боже Всемогущий, если Ты есть, потому я оказался одинок и несчастлив — потому что не ценил того, что имел? Как всегда». Он встал и начал собираться. Погасил свет — сколько раз он уже это делал? Его жизнь уподобилась череде одинаковых кадров. Он всегда слишком много времени уделял работе. Из-за развёрнутого восстановления Восточной Азии он так вообще не вылазил и мог ночевать тут. Только из желания вспомнить о жизни за пределами офиса, Нагиса-старший вознамерился в очередной раз зайти в комнату сына и перебрать детские вещи. И вещи жены. Она часто собирала всякие безделушки. На ходу Сэберо ронял слёзы, утирал морщинистое лицо свободной рукой, в занятой он нёс верный кейс. У машины на подземной автостоянке он даже не сразу заметил двух охранников, спешно идущих к нему. — Господин Нагиса? — Да, я? — обернулся к ним директор. — Хольц? Он сразу опознал одного из них — это был приятный молодой человек на службе у корпорации. Только вот Хольц не работал в охране. — Я не он, — после промедления ответил самоназванный охранник, — я Гюнтер Фрэнк. Вы обо мне не знаете: я служил Каротехии. — Э… Какой ещё Каротехии? — Нагиса-старший сбился с толку. — Вы меня разыгрываете? — он сурово посмотрел на второго парня — его он вроде где-то видел, этот точно попадался раньше на глаза среди мелкого персонала. Интуитивно директор ощутил опасность. — Никаких шуток, мы серьёзные люди! — напарник лже-Хольца схватил начальника за руку. Тот неожиданно вмазал ему кейсом. — Охрана! — прокричал Сэберо что было сил. Попутно он вспомнил, что читывал в сомнительной газетёнке о том, что при Гитлере среди военных сил действовала тайна оккультная группа боевых колдунов как раз под оным названием. А если на свете есть Ангелы и Кайдзю, Тэтан и Древние — чем это абсурднее? — Что случилось?! — вдруг появился настоящий охранник подземной стоянке. — Проклятье! — напарник лже-Хольца после ругательства запел какие-то неведомые заклятья. Ткань бытия податливо отозвалась на них — воздух завибрировал, в ушах Нагисы-старшего заложило, ноги подкосились то ли от старости, то ли от чёрной магии. В свою очередь Гюнтер Фрэнк тоже что-то запел. От этого вокруг всё ещё больше затряслось, посыпалась штукатурка, замигал свет, лампочки стали лопаться и извергать искры, завыла сигнализация, охранник с воплем сделался искажённым и с хрустом и хлюпаньем его разбросало на слизистые фрагменты — несчастный размазался как пущенное в стену яйцо: частично распался на органический бульон, частично нет! — Я с удовольствием обошёлся бы без немецкой крови, но ничего не поделать! — яростно проговорил один из нападавших. — На кону судьба мира! Колдуны подняли Нагису-старшего над полом. Его захватили незримые сети. Один держал, второй телекинезом перевернул ближайший автомобиль, на котором они сюда приехали, на его дне оказалось заранее начертано нечто оккультное — основа врат. Заклинанием нацист стал отворять их. — Не бойтесь, это математика Природы! — проговорил держащий пленника. — Мы — оккультисты, используем её тайные силы! Я — Рейнхард Галт! — Вы монстры! — закричал Нагиса-старший. — Нет, мы люди! Просто волшебники! — Не в этом дело! Мой сын — Ангел и человек! А вы, вы просто монстры! — с ненавистью выпалил пленник. — Даже если вы маги! Гюнтер закончил стабилизировать шлюз: — Не бойтесь, господин Нагиса, если всё получится, вы увидите своего сына! — Сына?! Что вы сказали?! — поразился безутешный отчим. Что ещё за злая шутка судьбы?! — Никаких вопросов: потом всё расскажем и покажем! — Рейнхард опустил пленника перед шлюзом, где бесновались огни иной Вселенной. За ними, впрочем, проявилось вполне земное место — какой-то плитчатый зал с белыми колоннами. — Только осторожно: вас вырвет сейчас! — предупредил Гюнтер. И втроём они погрузились в дьявольский разлом в ткане пространства… *** Хельгу выбросило из портала на твёрдый плиточный пол. Содержимое желудка быстро подступило к горлу. — Спокойно-спокойно! — утешал Олаф, покуда девушка блевала на пол. — У меня тоже вначале всё из себя лезло! Но привык! Колдун помог ей подняться. Голова страшно кружилась, ноги подкашивались, ей не сразу удалось встать. По ходу этих трепыханий Хельга смогла более ли менее осмотреть зал с высоким потолком и белокаменным колонами. Над ними висела люстра, где половина ламп не светила. Всё тут выглядело запылённым и старым, в стенах зияли трещины, штукатурка везде сыпалась. Хельга обернулась, позади высилась какая-то арка, где затухали потусторонние огоньки и сильно колыхался воздух. На полу вокруг мелом были расчерчены какие-то оккультные символы. — Где я? — Хельга таки утёрла с лица блевоту. — В нашем штабе, он находится близь Ла-Эстансии, здесь мы в безопасности, не бойся. — Олаф указал на проход между колонами. — Пойдём, я отведу тебя куда надо. Они медленно направились. Хельга шагала босиком по полу, то и дело сплёвывая остатки слюны и желудочного сока. — Сейчас ты отдохнёшь. Я соберу наших. — Вы создали Четвёртый Рейх? — вспоминала гостья этого мрачного места, где поселились нацистские колдуны. Оно было как раз им подстать. — Да, создали. Знаешь, Хельга, у нас были люди, следившие за вами, креативистами, — стал рассказывать Олаф. — Нам стало известно, у вас есть живое тело нашего фюрера… — Да… было! Я точно не помню, не помню, герр Олаф, что случилось! Мне казалось, отец и брат вызывали демона, чтобы сражаться с NERV или типа того… — Хельга схватилась руками за голову в тщетной попытке всё упорядочить. — Вы сказали, я буду дома?! Но это не мой дом! — Спокойно, это ваш новый дом… — А старый?! — Сожалею, наши люди перестали выходить на связь — там все убиты кем-то демоническим! — ответил Олаф. — Что?! И Николае? Мой брат, он… — Он тоже мёртв. — Нет! — несчастную охватил ужас. — Нет! — Она не обратила внимание на устройство коридора, куда они вошли. — Господи! — девушка чуть не свалилась. Они остановились. — Не бойся! Мертвые не исчезают навсегда! — вдруг заявил Олаф. — Идём, я вам это докажу! Есть иной высший мир — Небеса, план чистого первозданного духовного Света, Вальгалла, куда попадают достойные! Твой брат был достойным — я дам тебе право говорить с ним! Хельга видела много чудес, потому поверила. Синдзи же мог воскресить умершего? Она выпрямилась и размазала слёзы по красному лицу. — Х-хорош, я доверюсь вам. У меня нет выбора. Олаф провёл Хельгу мимо окон, выходивших на зелёный лес. Кажется, этот дом находился где-то поодаль от большого города. Они поднялись и на втором этаже встретили пару зрелых мужчин европейской внешности. Те поглядели как-то странно, наверное, не опознав начальника в другом теле. Тот промолвил кодовое слово. В ответ подчинённые сделали какой-то энергичный жест, похожий на зигу: — Герр Биттерих! — Вольно! Я привёл вам наследницу великой крови, пусть она чувствует себя как дома! — распорядился Олаф, указывая на дверь, ведущую в довольно-таки чистую и обустроенную комнату. Слуги назвали Хельге свои имена и пообещали позаботиться о ней. Олаф спешно удалился. Хельга побыла совсем немного одна. Она успела только умыться, попить воды, переодеться в более подводящую одежду, обуться. — Господа ждут вас, — сообщил слуга. — Хорошо. С парой этих ребят Хельга прошла в более обжитую часть этого весьма большого дома. Проходя мимо окон на первом этаже, она увидела остановившуюся большую машину, откуда выгрузились новоприбывшие. Кажется, она направлялась тем путём, которым шла из помещения с аркой. Тогда она точно не обратила внимания на планировку из-за своего психологического состояния. Она пришла в какой-то другой зал, словно тот же самый, но выглядевший куда приличнее — тут стояли аналогичные колонны, всё как бы тот же плиточный пол пролегал под ногами, светила люстра со всеми лампочками, только вот вместо арки тут стоял круг каких-то камней, тоже оккультных, судя по мелким непонятным надписями на их серой поверхности. Здесь также всюду свисали свастики, а собравшиеся люди — мужчины и женщины арийских кровей, облачились в униформу Вермахта и СС. Их тут набралось больше двух дюжин — и они ещё прибывали. Хельга выглядела не совсем парадно — она очень устала от всего и едва сдерживалась, чтобы не свалиться. Пару раз сопровождавшие её придерживали. Пока Хельга взглядом изучала оккультные камни, в зал вошли четверо — при их появлении все замолкли и отдали честь. Наследница фюрера машинально повторила жест — к ним приближались трое господ важного вида, облачённых в офицерскую форму Рейха, и какой-то японец средних лет, очень напряжённый, со следами рвоты на деловом костюме корпорации «Кирью». Первый офицер достигал среднего роста, выделялся узковатыми плечами, шел с короткой бородой, лицо было овальное, с тонкими бровями. Его возраст на глазок Хельга затруднялась определить — вроде не старый, но и точно не молодой. Он первым обратился к Хельге: — Мы знакомы, — говоривший улыбнулся, тут девушка заметила блеснувший серебряный зуб, — я Олаф Биттерих, это моё постоянно тело, наполненное мощью врил. А это — Рейнхард Галт и Гюнтер Фрэнк. Он представил своих верных товарищей по борьбе за идеалы бессмертного Рейха. Рейнхард был выше всех в троице, выделялся угловатыми скулами и чуть выпирающим морщинистым лбом, края его подбородка аккуратно покрывала полоской светлая борода. Ему было около сорока. Гюнтер был брит, бледен, остролик и немного сутул, разрезы его выделялись некоторой пучеглазостью. На вид ему можно было дать от тридцати. — А кто это? — Хельга поглядела на японца — его внешность показалась отдалённо знакомой. — Это Сэберо Нагиса, — представил Рейнхард, — вам он должен быть известен. — Да-да! Он работал с отцом в «Кирью»! Я видела его фотографии. — Хельга Альтберг-Эренштейн? — с некоторым удивлением узнал её Нагиса-старший. — Вашего отца арестовали. — К слову, он жив, — добавил Олаф. — Что? Хоть он жив! Я хочу его увидеть! — затребовала Хельга немного истерично. — Не бойся, мы его выручим. А пока — всему своё время, — Олаф благоговейно воззрел на рунические булыжники, двинулся к ним, попутно снимая и раскрывая некую книгу, до того возлежавшую на специальном небольшом постаменте. — Что вы будете делать? Приносить кого-то в жертву? Вызывать чертей из ада? — спросил Сэберо, он поглядел на Хельгу: — А девку-то своему дьяволу заложите? — Что?! — та испугалась. — А ну молчи! — Рейнхард вмазал кулаком похищенному прямо в лицо. — Не пугай её! Мы не варвары, чтобы приносить силам тьмы людей! — Хельга, смотри, — Олаф с религиозной радостью улыбнулся до ушей. — Сейчас я покажу тебе: после смерти есть жизнь! Биттерих сделал небольшое и очень волнительное обращение к публике: речь шла о скором конце времён, о необходимости сражаться за добро и свет (в лице Рейха) против сил зла и хаос (в том числе, в лице евреев и прочих). — Бла-бла-бла, — тихо проговорил Сэберо. Если бы не слова о том, что он может увидеть сына, Нагиса-старший просто от души обругал бы самой грязной бранью это поганое сборище и спокойно распрощался бы с духом — а там, глядишь, и жену бы встретил. Только ради сына он собирался жить. — Пусть мужество не оставит нас в этот трудный час! — наконец, открыв книгу на нужной странице, Олаф кончил свою речь. — Сейчас вы узрите послание из мира света! Пусть же всемогущая рука Провидения поддержит нас грешных, живущих на Земле! Оккультист начал читать заклинание. Сразу поднялся быстро затихший гул, зарябил воздух. Хельга едва сдерживала дрожь, после случившегося её ввергало в ужас всё оккультное. — Что сейчас должно быть? — тихо спросил Сэберо у Рейнхарда. — Заткнись, просто смотри! — рявкнул негодяй. Все глядели на оккультные камни, где проявлялось некое едва заметное преломление освещения. Сэберо также уделил немного внимания собравшимся — почти все нацисты с религиозным трепетом взирали на богоявление, только Хельга подрагивала скорее от сомнения и страха, Рейнхард как-то даже по-отчески приобнял её и прошептал слова успокоения. Лишь в выражении лица Гюнтера невольный гость этого шабаша не разглядел ни капли благоговения, остроликий колдун как-то недобро щурился и казался больше погружённым в свои мысли. — «Что же это будет за чёрт? Ктулху? Бафомет? Один?» — думал Сэберо. Тут что-то громыхнуло, Олаф кончил свою волшбу и на шабаш пожаловал сам… Адольф Гитлер! Такой прилизанный весь — как на картинах нацистов: благоговейный, чуть ли не сверкающий, неземной, как нарисованный на пропагандистском полотне — печально известный фюрер материализовался в спадающем райском свете! — Я стою перед вами, сыны и дочери нации! — заговорил Гитлер голосом чуть ли не бога — столь гармонично в его тоне смешались патетика, темп, размеренность, благоговейность, возвышенность, чувственность и так далее — сложно было его описать даже, но он сразу вызвал сектантскую радость почти у всех! — «При жизни он вопил с надрывом, не уж-то ему в аду растолковали, что это тупо?» — мрачно подумал Нагиса-старший. Он хмуро всмотрелся в Адольфа, облачённого в какой-то прикид скандинавских богов, напяленный прямо поверх привычной униформы, в какой он выходил на массовые прижизненные выступления. — Не могу поверить! — прокричала Хельга. — Я уже ничего не понимаю! Гитлер же одарил девушку сентиментальной улыбкой: — Сейчас я тебе всё объясню, — его голос вкрадчиво доходил до каждого. — Я благодарен твоей семье за то, что вы поддерживали жизнь в моём уставшем бренном теле все эти годы. Это было совершенно зря — ибо дух мой покинул его очень давно и вознёсся прямо к Трону Вседержителя! Да, Хельга, Творец Вселенной, в которого тебя по неведению учили не верить — Он существует! — Правда?! — Хельга широко раскрыла глаза, продолжая лить слёзы. — А мой брат, скажи, он тоже у Бога?! — Да! И он у Бога! — Гитлер сам испустил богоподобную ауру небесного света. В этот момент всё вокруг переменилось и вместо зала все присутствовавшие узрели залитые солнцем облака! Все — кроме Сэберо и Гюнтера — тот час погрузились в припадочный религиозный экстаз. Первый с большой тревогой и крайнем раздражением всё это воспринимал, он ни капельки не верил в божественность небесного видения — это был обман дьявола! Второй же показался первому слишком спокойным и даже каким-то скептичным. Словно он тоже не верил в прекрасные иллюзии. — Свет дал начало всему! — возвестил Гитлер на фоне всходящего шара огня. — Он пронзил холодное небытие и дал жизнь Природе! Вдохнул её в нас! Это вечный и прекрасный огонь! Потом всё померкло, люди смогли ясно видеть только друг друга, Гитлера и отдалённый нимб солнца, именно с него на фигуру фюрера нисходило то сакральное свечение. Из глади иллюзорного космоса возникла голубая Земля. Она стояла чистая и как бы ни порочная перед оком светила. И тут планету стали как бы со всех сторон охватывать чернеющие тучи. — Но тьма зародилась как порок! Господь Бог дал свободу рождению — и родилась тьма! — патетически вещал вождь Рейха. — Тьма распространилась и обрела плоть… в части «человечества». Как бы «человечества» — в тех псевдолюдях, с которыми мы боролись! Перед глазами пробежали образы уродливых евреев, грязных и мерзких негров, ещё каких-то перекошённых полулюдей вроде европейского вида, к ним добавились совокупляющиеся гомосексуалисты, ещё какие-то карлики и переростки с мерзкими лицами — почти все нацисты забились от гнева и отвращения. — И в чудовищах, рождённых в ночи, с которыми всегда героически боролись наши святые арийские предки, подобные Индре, Тору и Гераклу! На такой ноте понеслись видения всевозможных монстров из разных мифологий — тут были волосатые кентавры, мускулистые минотавры, чешуйчатые драконы, змеевласые горгоны, рогатые черти, женоподобные гарпии, вампиры с клыками, зелёные тролли, бугорчатые огры, псоглавые гули, ушастые гоблины и гремлины, костлявые умертвии, готические горгульи — потом появились Кайдзю, ифриты, та цветастая зараза из Японии, сброшенная пришельцами, и некоторые уже знакомые монстры из Мифов Ктулху, с которыми вело войну человечество под началом NERV. — Скоро эта борьба Добра и Зла как Абсолютных Начал подойдёт к концу! — продолжал Гитлер, явив в этот раз некую сиреневую пустоту, где с одной стороны горело тёплое и красивое солнце, а с другой надвигалась хаотическая масса тьмы. — Добро победит зло, ибо зло — всего лишь ошибка в Добре! «Люди» — это две расы: истинные Человеки, рождённые с величайшим даром Божьим — с душой, со сгустком первичного света, с огнём в сердце! А остальные — просто животные, либо не имеющие души, либо содержащие тьму! Такие дегенераты и вырожденцы не могут не делать зла, ибо зло имманентно присуще им! Во все времена они устраивали революции для свержения порядка Божьего, установленного от начала мира! Они всегда шатали наши моральные устои и желали затащить нас в своё болото смерти! Они хотят погасить огонь, ибо он ужасен для живой энтропии! Они всеми силами хотя убедить себя, что это мы зло, а они — добро! Но Господь всё видит, Бог говорит нам: это они — отродья нечестивой тьмы, а мы — сыны и дочери святого света! После войны мы потерпели поражение и мужественно стояли до конца! Сейчас тьма захлестнула Землю, потому Вседержитель Всемогущий — первичный свет, выжжет благочестивым огнём всю эту сферу, поражённую злом! Фюрер простёр руку, всё вернулось в норму. Явленного оказалось достаточно, чтобы абсолютная часть собравшихся повалилась на пол в слезах истошной радости. Хельга встала на колени перед «мессией света»: — Прошу вас, мой фюрер! Верните мне брата! Верните его! — стала молить она в исступлении. — Твой брат погиб с честью! — благозвучно ответил Гитлер. — Потому ты можешь быть с ним, лишь пав в борьбе с врагом с такой же честью! Не бойся, скоро будет последняя битва — вернее — ха! — конец тьмы! Бог есть свет! Свет победит мрак и уничтожит зло с Земли! Мы, накопившиеся души чистых людей, мы направим его! Потом божественный Гитлер говорил отдельно с Олафом, своим пророком, и с Хельгой, своей избранницей, — Сэберо и остальные нацисты-оккультисты всего этого не услышали. Пленник культа уже был предупреждён Каору Нагисой и NERV, что их враги коварны и могут принимать облик богов земных религий (или же они сами изначально были такими «богами», как, например, Ньярлатхотеп всегда был иудейским Яхве из Ветхого Завета, которого в христианстве по ошибке почитали за Бога Отца), так они обманывают смертных, лишают рассудка и человечности — и заставляют исполнять свои ужасные замыслы против всей упорядоченной Вселенной, называя добро — злом, а зло — добром. — «Наверное это Ньярлатхотеп», — Сэберо ознакомился с каталогом отвратительных демонов и потому смог сходу раскусить Ползучего Хаоса. — «Что он замышляет против моего сына и против человечества?» Сэберо сглотнул, набрался смелости и прямо спросил: — Эй, Гитлер или кто ты там! Осенённый небесной славой, фюрер обратил орлиный взор на Нагису-старшего. — А слабо перетереть без понтов, а? Как мужчина с мужчиной? — Сэберо вознамерился вывести ползучего гада на чистую воду. В этот момент словно бы всё исчезло кроме них двоих: все голоса и все люди пропали — Сэберо остался стоять в тишине на жалком клочочке освещения в окружении полного безмолвного мрака, напротив него под спадающим мистическим прожектором гордо возвышался фюрер. Его лицо перестало выражать что-либо. — Ты желаешь знать, смертный, — заговорил демон-обманщик совершенно иначе. — Да, спасибо, что отключил этих болванов! Покажи своё настоящее лицо! — потребовал Сэберо, сжимая кулаки. — Нет, моего истинного лица ты не увидишь, ибо как сказано в Библии — человек не может увидеть Меня и остаться в живых! — произнося это как-то телепатически, оккультный фюрер стал мрачнеть и таять как воск. По ходу этого преображения лицо спало как маска, чёрные блестящие не то щупальца, не то усики явились из открывшейся дыры. Пенистые, они протянулись за пределы прожектора и просто растворились во всеобщей тьме. — Сказано в Библии? Так ты Ньярлатхотеп! Или… как там тебя! Яхве, Бог Завета? — понял Сэберо, держась на грани паники. Не зря ли он нарывается на столь страшную сущность? — Верно, это я обрушил потоп когда-то давно, я наслал казни Египетские и я отдал приказ предать мечу народы Ханаана! Я терзал язвами невинных первенцев и шёл по Египту ужасом матерей! Я Элохим Авраама, Исаака и Моисея! Моё имя зашифровано в запретном Тетраграмматоне! — продекламировал о себе Всемогущий Посланник Ньярлатхотеп, ползучий и непонятно на что похожий, он стал сворачиваться кольцами, и только после этого вытянулся в антропоморфную фигуру. Усики сплелись в что-то уже более ясное — тогда нефритовый покров сошёл, и Сэберо узрел ухмыляющегося смуглокожего человека — совсем ещё юношу, облачённого в царственные одежды древних фараонов — в ризу под цвет заката, в яркий немес, в золочёные украшения, на его груди на цепочке свисал перевёрнутый анкх с горящим слепым глазом, испускающим лучи. Позади дьявольского фараона снова появились эти щупальца. На них были как бы надеты маски. — Но я же был дьяволом и сатаной, древним змием и князем мира сего! — продолжал говорить о себе владелец всего этого чудовищного добра, он играючи снял с заднего щупальца красную рогатую маску самого натурального дьявола. — Я был Самаэлем, Ангелом Смерти! Его щупальца тот час сплелись в здоровенные крылья с чёрными плотными перьями. Сэберо, поражённый всеми этими трансформациями, с затаённым дыханием наблюдал приближение. Две освещённые точки сдвигались, Ползучий Хаос становился всё ближе. Немес как-то наполз на лицо юного фараона и тот поместил на него маску дьявола. Она ожила, оскалила зубы, стала львиной мордой, тело уподобилось полузвериному, одеяния пропали, позади потащился хвост скорпиона, крылья стали как хвост павлина. — У меня тысячи обличий, ибо я — Принц Лжи! Глаза сделались двумя воронками — они расширились, исказили и начали вбирать остальное тело в круговорот аморфной мерзости, чужеродной для всей Вселенной. Ньярлатхотеп обратился двумя одними большими пастями без тела, клацавшими всё ближе и ближе! Сэберо попробовал отвернуться, но куда бы он не устремлял взор — везде надвигалось одно и то же! Он пробовал закрыться руками, Ньярлатхотеп всё не исчезал — теперь этот тысячеликий кошмар глядел зверскими лицами из своих утроб. — Хватит! Хватит! Что тебе нужно?! — закричал Нагиса-старший, будучи едва жив от страха, наверное он поседеет после этого. Ньярлатхотеп замер совсем перед ним — Сэберо часто заморгал: вот он увидел перед собой чёрного самурая с зияющим провалом вместо лица под массивным шлемом, прекрасную азиатку в нарядных древнекитайских одеждах, что-то коварно таящую за веерами перед собой, высокий слизистый скелет с головой как у недоношенного эмбриона, просто одну огромную засушенную голову, стоящую на многочисленных человеческих руках по подобию паука, человека без кожи и с третьим глазом во лбу, чёрного призрака в робе с копытами, здоровую мохнатую обезьяну без глаз… Так Ньярлатхотеп всё менялся и менялся, наконец, это ему надоело. — Ты понял, — Ползучий Хаос обернулся в немолодого господина в деловом костюме со смуглой шершавой кожей и седеющими волосами — то есть в Амброза Декстера, — не следует просить от меня моего истинного облика, раз уж тебя так страшат лишь мои маски! — Хорошо-хорошо, понял! Извините! — Сэберо распрямился и собрался с духом. Ньярлатхотеп свысока взирал на него крайне самодовольно и презрительно, как на букашку, при этом не без некоторого снисхождения: — Тебе не следует противиться моему решению! — предупредил враг рода человеческого. — Ты жив лишь покуда служишь пешкой на моей доске. — Пешкой? Я? Э… Это как-то связанно с м-моим сыном, в-верно? — запинаясь, спросил Нагиса-старший. — Именно. — И где мой сын? — Скоро будет на Земле. Снова. — Снова на Земле… Э, значит, он был вне её? Да… теперь понятно, — безутешный отец выдохнул. — Выходит, вот почему меня так долго посылали в NERV? — Ты прав, они сами не знали, где твой сын. Когда он сражался с моим, он был выброшен за пределы Земли далеко-далеко. Мои враги помогли ему найти путь домой. Когда он вернётся, ты будешь приманкой и заложником, — сообщил Ньярлатхотеп. — Но это понятно! Вы боитесь моего сына! Потому вы не можете выйти в открытую! — высказал Сэберо. — Ты глубоко заблуждаешься, я всё могу! — заверил Ньярлатхотеп. — Всё в моих руках и всё в моей власти! Я — Альфа и Омега, Господь первых и Господь последних, Всемогущий! Нет того, кого бы я не мог сразить! Я лишь долготерпеливый и посему в великой милости попускаю ваше трепыхание! — так говорил этот демон-оборотень с полномочиями Создателя. — Ты лишь выполнял мою волю, был игрушкой в моих руках! Я был тем Провидением, кто послал тебе сына, и я был той Смертью, кто забрал твою жену! — Что?! — Сэберо содрогнулся от таких откровений. — Да как ты посмел, чудовище?! — Посмел? Я? — Ньярлатхотеп состроил удивлённый вид, сочтённый с крайним хамским высокомерием: — А ты кто, человек, что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: «Зачем ты так сделал?» Не властен ли горшечник над глиною, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почетного употребления, а другой для низкого? [6] — Чудовище! — Сэберо весь дрожал. — Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу зло; Я, Господь, делаю всё это. [7] — Ньярлатхотеп сверкнул глазами. — Я мог бы воспитать твоего сына сам — как монстра. Но я предпочёл видеть его ангелом света. Ибо — добро и зло — лишь обе стороны медали в моей руке! Ты выполнял свою роль тогда, игрушка, и выполняешь её теперь! Сразу же за этим видение вдруг пропало. Сэберо остался стоять, весь дрожа, весь переполненный, сметённый и несчастный. Тогда он осознал себя плачущего перед колдовскими камнями в окружении приходящих в себя нацистов. Всё сверхъестественно пропало. Хельга заливалась безумным хохотом и кричала что-то про брата, наверное, Ньярлатхотеп показал ей живого и довольного Николае «на небесах». Сэберо же схватился руками за грудь, в сердце пробралась пустота.